Ukr Story

— Ты же понимаешь, что мне не нужно, чтобы ты здесь маячила, — сказал Максим жене. — Поэтому могу предложить переехать в деревню.

— В какую деревню, Максим? О чём ты говоришь?

Тамаре было уже всё равно. Её предал самый близкий человек. Они вместе с нуля начинали работать. Тамара продала свою квартиру, Максим — комнату в коммуналке, чтобы запустить своё дело. Скитались по съёмным, экономили на всём. Во многом благодаря светлой голове Тамары они смогли подняться и встать на ноги.

И тогда Макс почувствовал себя королём. Тамара никак не ожидала от мужа такой подлости, потому и не заметила, как он постепенно всё переписал на себя. Так хитро, что при разводе, случись он, Тамаре ничего бы не досталось. А когда всё было готово, подал на развод.

— Максим, ты сейчас считаешь, что поступаешь по-человечески? — спросила она.

Муж скривился:

— Не начинай. Ты уже давно не у дел, всем занимаюсь только я, а ты штаны просиживаешь.

— Ты сам сказал, что теперь справишься без меня, чтобы я отдыхала и тратила время на себя.

— Ай, как надоели эти пустые разговоры. В общем, там какой-то дом или ферма, мне мой бывший босс в наследство отписал. Помнишь Иваныча? Вспомнил он, как я ему помогал. Вот умер, а мне эту ерунду отписал. Тебе в самый раз. Ну а если не нравится, останешься без ничего.

Тамара криво усмехнулась. Теперь она даже не сомневалась, что муж именно так и поступит. Такое ощущение, что жила 12 лет рядом с человеком, которого вообще не знала.

— Ладно, но у меня условие: ты официально перепишешь на меня ту ферму.

— Ой, да вообще не вопрос, меньше налогов платить.

Тамара больше ни слова не сказала, собрала свои вещи, уехала в гостиницу. Решила, что начнёт всё сначала. Неважно, что там — руины или вообще пустое место. Посмотрит, оценит, и если ничего стоящего, то просто вернётся в город, в этот или в другой, начнёт с нуля.

***

Тамара удовлетворённо осмотрела машину. Больше туда точно ничего не запихнуть, битком. Всё остальное останется Максиму и этой его любовнице…

Ну, если он делал ставки на её ум и помощь, то придётся ему разочароваться. Девушка умом явно не блистала. Зато самомнение у неё было хоть ложкой черпай. Тамара видела эту девушку пару раз. Если не ошибалась, то она была секретаршей её мужа.

Максим протянул бумаги, Тома спокойно взяла их.

— Удачи тебе, — сказала она.

Муж расхохотался.

— И тебе. Можешь прислать фото на фоне коров.

Тамара села в машину, но отвечать не стала, просто закрыла дверь и уехала. Только оказавшись за городом, остановилась и дала волю слезам. Сколько плакала, сама не знала. Очнулась от того, что кто-то тихонько стучался в окно.

— Доченька, у тебя всё хорошо? А то мы с дедом стоим на остановке, а ты всё плачешь и плачешь. Нельзя так.

Тамара смотрела на седую бабушку и совершенно не понимала, откуда та взялась. Потом в зеркало увидела сзади остановку и улыбнулась.

— Да всё нормально, просто накатило что-то.

Она вышла из машины. Бабуля снова заговорила:

— А мы вот ездили соседку навестить. Она тут в районной больнице лежит, одна совсем. Некому к ней и приехать. Теперь вот и сами домой едем. А может, нам с тобой по пути? Нам в Михальки.

Тамара подняла брови:

— Это те самые Михальки, где ферма?

— Они самые. Только от фермы сейчас одно название. Прежний хозяин помер, а нового почему-то нет, не едет никто. Но люди работают по привычке. Да и потому что жалко животных.

Тамара улыбнулась:

— Вы не поверите, но я еду именно в эту деревню. Сейчас пакеты раздвину, вас размещу.

Бабушка села рядом с ней, а дедушку устроили на заднем сиденье. Он посмеивался:

— О, я себя уже чувствую коробкой или пакетом.

Проехав немного, бабушка повернулась к Тамаре:

— А тебя, доченька, как звать-величать?

— Тамара.

— Хорошее имя, доброе. А я Валентина Егоровна, деда моего Михаил Степанович зовут.

— Очень приятно.

— И нам приятно. Другой бы и не предложил, тряслись бы мы с ним в автобусе. А ты к нам по делам или как? Что-то не припомню, чтобы раньше приезжали.

Тамара весело посмотрела на бабушку:

— А я та самая новая хозяйка фермы. Случайно она мне досталась, ничего про неё не знаю. Может быть, пока едем, расскажете, что там происходит? Да и вообще, что знаете про неё?

Пока доехали, Тамара много чего успела выяснить: и кто тащит с фермы, на которой уже почти ничего не осталось, и кто душой болеет.

Раньше молоком с фермы многие магазины затаривались, а сейчас и нет никого, коровок осталось штук двадцать.

— Сколько? — у Тамары глаза на лоб полезли. Она-то думала, там штуки три-четыре.

— Было-то больше, всё распродали. И поля раньше Иванович сажал, и коровки хорошо питались. Да и люди хорошо зарабатывали. А ты, Тамара, что думаешь делать? Продавать будешь или, может быть, попробуешь возродить?

— Ну, на месте решим. Скажите, там у меня в бумагах дом ещё есть. Покажете, где он?

— Конечно, да ты и сама его узнаешь. Он один такой современный у нас.

Тамара с облегчением вздохнула. Ну хоть жить будет где, а то она боялась, что там лачуга какая-нибудь.

***

Прошёл год. Тамара шла по ферме, её восемьдесят коровок с благодарностью смотрели на неё.

Тома была довольна собой. В самом начале, когда только сюда приехала, хотелось закрыть глаза и бежать отсюда: кормов нет, на полях ничего. Но Тамара была не из тех, кто падает в обморок от сложностей.

Да, пришлось побегать, пришлось повоевать. Все деньги, которые у неё с собой были, ушли на корма. Все украшения она продала и тоже вложила в ферму. А сегодня могла с гордостью сказать, что всё у неё получилось.

Продажи набирали обороты, уже поступали звонки из соседних областей, люди хотели их продукцию, хотели даже то, что они ещё не начали делать. Например, цех для сыра был ещё только в процессе строительства.

Тома задумывалась о том, что нужно прикупить парочку машин с холодильником, чтобы доставлять продукцию можно было круглый год. Конечно, новые для неё пока дороговато, а вот подержанные посмотреть можно.

— Тамара Игоревна! Тамара Игоревна! — К ней неслась Светочка, молодая девушка, которую она взяла помощницей.

Света была из многодетной семьи, родители любили выпить, и Светочка мечтала жить сама. Но работы нет, в город ехать не за что, и девушка была просто на грани, чуть сама не скатилась на дно. Сейчас её было не узнать: одета хорошо, глаза сияют, нет-нет, и родителям сумку с продуктами подкидывала.

— Что стряслось? — спросила Тамара.

— Я нашла!

— Да что нашла, Свет?

Девушка была хороша: и воспитанная, и сообразительная, но уж очень эмоциональная.

— Вот, посмотрите объявление. — Света протянула газету, в которой было обведено объявление о продаже двух машин с холодильниками. Цена была привлекательной, так как продажа срочная.

Тамара внимательно изучила текст. Понятно, что нужно будет пригласить специалиста, который разбирается в машинах, но цена действительно заманчиво низкая.

Вдруг она замерла, даже газета в руках перестала шевелиться. Номер телефона в объявлении был номером офиса её бывшего мужа. Тамара усмехнулась: похоже, дела у него не так уж хороши. Хотя, может, наоборот, он расширяется и покупает машины побольше.

— Звони, Свет, договаривайся. Скажи, что накинем 5%, если никому до нас показывать не будут. А я сейчас найду того, кто сможет оценить.

Деньги на счету у Тамары имелись, машины были нужны, и встреча с мужем её нисколько не волновала — ничего личного, просто бизнес. Тамара осмотрела себя в зеркале. А что, очень даже ничего: здесь, в деревне, она подтянулась, загорела, да и вообще стала выглядеть здоровее и сильнее.

Через полчаса приехал человек, которого ей порекомендовали как лучшего автомеханика. Иван смотрел на неё так пристально, что Тома смутилась.

— Что-то не так? Вы меня так рассматриваете…

— Простите, просто не ожидал. Знаете, почему-то ферма ассоциируется с такими… деревенскими женщинами в платочках и резиновых сапогах.

— Есть у меня для работы и платочек, и сапоги, — по деловому сказала Тамара. — Но я же в город еду, зачем они мне там?

По дороге Иван рассказывал, что он владелец двух небольших автомастерских. Пять лет назад потерял жену, упомянул об этом вскользь, и Тамара не стала заострять внимание. А вообще, собеседником он был отменным. Тома и забыла, зачем в город едет…

— Иван, притормози перед вон тем офисом, — попросила она.

— Приехали. Что это с вами?

— Когда-то я здесь работала. Собираюсь покупать машину у мужа. У бывшего мужа. Я стала ему не нужна, как и ферма, которая случайно ему досталась. Вот он разом и избавился и от меня, и от фермы.

— Да ну, я не поверю. Ну какой нормальный человек захочет добровольно отпустить такую, как вы, а тем более избавиться? Идёмте скорее, хочу посмотреть на этого идиота. — Иван замолчал на секунду, потом улыбнулся. — Да вы не переживайте, я буду с вами. Не позволю ему снова вас обокрасть.

Тамара была по-настоящему ему благодарна. Вроде время уже прошло, а сейчас всё равно как-то неуютно себя чувствовала.

***

— Максик, ну где там твои покупатели? — спросила Алла.

Максим тяжело вздохнул. В последнее время только и оставалось, что вздыхать. Четыре сделки, которые подготовила Аллочка, с треском провалились. У неё всегда был один ответ: «Ну я же не виновата, что они идиоты».

Денег стало катастрофически не хватать, учитывая, что Аллочка тратила их с удивительной скоростью. Машины — это не первое, что приходилось продать Максиму. Сейчас у него не было денег даже на то, чтобы заплатить персоналу, хоть его и осталось всего ничего.

— Максик, я сегодня забегала к подружке, она работает в турагентстве. Так вот, у неё есть отличные горящие путёвки. Я попросила придержать до вечера.

— Зачем?

— В смысле зачем? Мы уже три месяца никуда не выезжали, даже перед подругами стыдно.

Макс чувствовал, что ещё немного, и он взорвётся.

— Алла, ты же видишь, какое положение в компании, и в большой степени благодаря тебе.

— Ой, только не надо. Это просто стечение обстоятельств. Ты ещё скажи, что твоя бывшая не ошибалась никогда.

— Если Тамара бралась за сделку, то она всегда была стопроцентно выгодной.

— А что ж ты тогда от неё ко мне сбежал? — спросила Алла.

Максим хотел ответить, что уже сто раз пожалел об этом, но не успел — в дверь постучали.

— Максим Николаевич, к вам пришли.

Макс вскочил и замер. В кабинет вошла Тома, его бывшая жена. Встретил бы на улице — наверное, и не узнал бы. Сопровождал её какой-то здоровенный мужчина, создавалось впечатление, что это её личная охрана.

— Здравствуйте, мы бы хотели посмотреть автомобили.

Максим понял, что именно Тамара и была той покупательницей, которую он так ждал.

— Да, конечно. Давайте спустимся на стоянку.

Аллочка недовольно вздохнула, но всё-таки пошла с ними, хотя и не собиралась. В лифте Максим не выдержал:

— Тамара, а зачем тебе такие машины?

Она улыбнулась:

— Нужны для работы, знаешь ли. Ферма, на которую ты меня вышвырнул, оказалась очень интересным занятием. К тому же довольно прибыльным. Вот расширяемся сейчас, заказы идут издалека, а продукция наша тепла не переносит.

Челюсть Максима отвисла. Они вышли из лифта, и только тогда он смог закрыть рот.

— Ну… вот машины.

Мужчина, который был с Тамарой, закатал рукава и открыл какой-то чемодан.

— А это что?

— Инструменты. Нужно же проверить, что вы нам продаёте.

Максим занервничал. В одной из машин была серьёзная поломка, которая вот-вот должна была вылезти наружу, но слесарь уверил его, что просто так её не обнаружить. Так что должно пронести.

Через полчаса Иван сложил инструменты:

— Эту машину брать можно. Кое-что, конечно, придётся поправить, но критичного ничего нет. А вот эту я вам не советую, Тамара Игоревна. Ходовая на ладан дышит, ещё немного и встанет.

Макс покраснел, а Аллочка тут же вмешалась:

— Да что за ерунду вы говорите? Машины отличные, ничего не встанет. Если вы не разбираетесь, то нечего наговаривать.

Иван усмехнулся:

— Дадите документальную гарантию, что если тысячу километров двигатель не откатает и сломается, вы нам всю стоимость вернёте?

Алла уже готова была согласиться, но Макс крикнул:

— Замолчи, пожалуйста.

Алла зло сверкнула глазами, а Макс кивнул:

— Вы, наверное, правы. Дешевле возьмёте? Сколько дадите?

Автомобили забрали с прекрасной скидкой. Тамара и Иван давно уехали. Аллочка, накричав на Максима, обозвала его лузером и тоже убежала. Максим сидел у себя в кабинете и пил коньяк.

Чего он добился? У него молодая красивая жена, которая жутко ему надоела. А бывшую не вернуть…

Судя по взглядам, которые бросал на неё тот мужик, и в личной жизни у неё тоже всё в порядке. Максим запустил бокал с коньяком в стену, уронил голову на руки и уснул.

Иван с Тамарой больше не расставались, и уже через месяц на ферме шумела деревенская свадьба. А ещё через год праздновали крестины маленькой Сонечки.

Возле кассы супермаркета растянулась длинная очередь. Тележки у многих покупателей были переполнены. Все готовились к встрече Нового года, закупались по-крупному.
Стройная девушка в светлой шубке пристроилась со своей тележкой в конец очереди и приготовилась ждать. Других вариантов не было, ведь возле других касс творилось то же самое. Вечер тридцатого декабря это то время, когда покупки делали те, кто вечно откладывал это на потом. Они опустошали полки с самыми ходовыми новогодними продуктами и ворчали. Несмотря на предновогоднее настроение, многие люди становились дёрганными в магазинах. Понятное дело, все торопятся домой, все спешат.

Девушка в светлой шубе стояла спокойно, а тележка ее была почти пуста. Новый год они собираются отмечать вдвоем с мужем, и много им не надо. Были, конечно, планы отметить праздник с друзьями. Алису с мужем до сих пор усиленно приглашали, но сейчас не самое подходящее время для веселья.

Две недели назад Алиса полностью осиротела. Ушла ее мама. И, может быть, знакомые и говорят, что это не стало внезапным потрясением, так как женщина болела очень длительное время, и Алисе стоило подготовиться к ее кончине. Но, как к такому подготовишься? Это просто невозможно!

Обычно так любившая предновогоднюю суету Алиса все никак не могла собраться, не могла смириться с тем, что мамы больше нет. Что не нужно спешить к ней по вечерам и звонить в течение дня, узнавая о малейших изменениях в её состоянии женщины.

Мама старалась скрывать, что ей становится хуже. Хотела дотянуть до Нового года, чтобы не омрачать дочери её любимый праздник, но, видимо, уже чувствовала, что не получится. За пару дней до своей кончины она вручила дочери фамильное кольцо, хранившееся в их семье несколько поколений. Массивное золотое кольцо с большим камнем, по всей видимости, стоящее целое состояние. Только для мамы и для Алисы это кольцо не измерялось деньгами. Это была их фамильная реликвия. Память, с которой связана трогательная история про прапрабабушку расстрелянную в смутные революционные времена.

Передавая Алисе кольцо, мама тяжело дышала.

— Дай мне руку, дочка, — слабо произнесла она протягивая свою худенькую бледную ладонь.

Когда Алиса протянула руку, мама одела ей кольцо на палец.

— Хочу, чтобы ты его носила, — с придыханием произнесла больная женщина. — Мы передавали его друг другу и всегда прятали. А я хочу, чтобы ты носила, в память о всех женщинах нашей семьи. Передашь потом своей дочке.

И Алиса носила. С кольцом на пальце она хоронила маму, в нем была и сейчас. Хотя кольцо девушке явно великовато, иногда соскальзывало с пальца. Муж Алисы уже несколько раз говорил, что надо заехать в ювелирную мастерскую и уменьшить кольцо. Девушка и сама это понимала. Только не до этого было. Решила, что после новогодних праздников обязательно займётся.

— Девушка, чего спим? Не надо задерживать очередь!

Алиса вздрогнула от резкого окрика и поняла, что давно подошла её очередь выкладывать товар на ленту, а она засмотрелась на кольцо, вспоминая маму. Девушка сразу задергалась, заторопилась, почувствовав неловкость.

Продуктов у нее совсем немного, не набралось и половины пакета. Алиса легко донесла их до своей машины в самом дальнем конце парковки. Маленькую компактную иномарку девушке подарил муж на последний ее день рождения. Она еще не очень уверенно чувствовала себя за рулем, поэтому всегда парковалась там, откуда удобно выезжать. Она и возле своего дома так делала, никогда не заезжала во двор девятиэтажки, где жили они с мужем, а бросала машину с другой стороны. Там не любили парковаться жители дома, потому что идти до подъезда оставалось еще порядочно, а Алису пробежка пешком ни капельки не смущала. Главное, что место всегда свободное, в любое время можно подъехать и отъехать.

Она схватила пакет с продуктами с заднего сиденья и, поставив машину на сигнализацию, быстрым шагом начала оббегать дом. Сразу за углом увидела сгорбленную фигурку бомжа. На первом этаже тут был небольшой продуктовый магазинчик, и бомж обосновался возле него. Усядется прямо на холодную ступень, чуть сбоку, чтобы не мешать покупателям, и сидит, опустив голову. А возле его ног всегда стояла небольшая картонная коробочка. Иногда с мелочью, что накидали сердобольные жители дома, а иногда совсем пустая, как сейчас.

Алиса никогда просто так мимо не проходила. Бомжа ей было искренне жаль. Он, вроде бы, еще не очень старый. По внешнему виду даже шестидесяти нет, но лицо землистое, угрюмое. Может быть, выпивает, но пьяным Алиса никогда его не видела и голоса не слышала. Он постоянно сидел с опущенной головой, будто бы стеснялся своего положения и внешнего вида. Кинет ему кто-нибудь мелочь в коробку, бомж коротко кивнёт, выражая благодарность.

Руки Алисы были заняты, и всё равно, мимо бомжа она пройти не смогла. У всех людей праздник, а он сидит тут, один, никому не нужный, на холоде, с пустой коробочкой.
Девушка повесила пакет с продуктами на запястье и неуклюже открыла замочек своей небольшой сумки. Кошелек не стала доставать, приоткрыла прямо в сумке, нашарила первую попавшуюся купюру и достала ее. Купюра оказалась пятисотрублевой. Многовато, конечно.

«Ну и пусть», — решила девушка. «Я не обеднею, а бездомный человек сможет порадовать себя на Новый год чем-нибудь вкусненьким».

Наклониться с пакетом было не очень удобно, поэтому Алиса бросила купюру в коробочку и побежала, боковым зрением замечая, как благодарно кивает бомж.
Мужа дома не было, он пришел сразу за Алисой, она еще и пакет разобрать не успела. Начал ей выговаривать:

— Ты зачем одна в супермаркет поехала? Я же тебе говорил, вместе сходим. Видишь, даже с работы пораньше освободился. В конце концов, могли бы и завтра с утра сходить. Теперь я несколько дней отдыхаю.

— Ну вот и будем отдыхать, — кивнула Алиса. — Олеж, мне не сложно. Я много не покупала, ты же видишь. Зато теперь нам никуда не надо ехать.

Алиса поставила пакет на кухонный стол, начала выкладывать свои покупки, и вдруг резко вскрикнула

— О, Господи, кольцо! Олег, я потеряла кольцо!

Девушка с ужасом смотрела на свою пустую руку и бледнела на глазах. Хотелось Олегу сказать жене, что он её предупреждал, но мужчина прикусил язык. Не время сейчас упрекать Алису, она и так расстроенная. Олег знал, что для неё значит это кольцо.

— Подожди, не начинай нервничать, — спокойно сказал мужчина. — Алис, вспомни, когда ты последний раз его видела? Когда оно точно было на твоём пальце?

— В супермаркете, когда стояла на кассе, — чуть не плакала девушка. — Да, меня ещё поторопили, и я начала быстро выкладывать продукты на ленту. Может быть тогда, а может, когда несла пакет к машине. Я помню, ручка пакета зацепилась за молнию сумочки и я её дёрнула. Возможно, в тот момент. Олег, да не помню я! Я могла потерять его когда угодно.

— Только не плачь. Мы с тобой попробуем его найти. Поехали в супермаркет, спросим у продавщицы на кассе, вдруг она видела. Поехали, Алис.

Девушка бросила пакет, метнулась в прихожую за своей шубкой. Потеря кольца казалась ей настоящей трагедией. Это же как предательство, предательство мамы, бабушки, прабабушки, всех! Они хранили кольцо десятилетиями, а она и трёх недель не смогла.

Алисе больше не пришлось бежать за угол дома, к своей машине. Они поехали на машине мужа, а он парковался совсем близко к подъезду. Выезжая из двора, Алиса не обратила внимания на то, что бомжа уже нет на его обычном месте. Девушке было не до этого, ее мысли сейчас были далеко, вместе с потерянным кольцом!

Если бы она только знала, что ее фамильное кольцо сейчас лежит в грязной, заскорузлой ладони этого самого бомжа по имени Иван.

Иван Сергеевич Алексеев не всегда был таким грязным и бездомным. Крепкий когда-то мужчина работал вахтовым методом и неплохо зарабатывал. Единственной его ошибкой был неправильный выбор жены. Красивая и разбитная Тамара всегда делала вид, что ждет его с вахты, а он верил. Любил, поэтому верил.
Мужчина очень хотел детей, а Тамара отказывалась рожать. Ей хотелось жить комфортно, в своё удовольствие. И, как оказалось, вовсе не с Ваней. Был у неё другой мужчина, с которым они и задумали облапошить Ивана.

Муж Тамаре все деньги отдавал, что на вахте зарабатывал. Как-то она сказала, что есть у них возможность приобрести квартиру побольше. Для этого нужно продать их двухкомнатную и, вложив накопления, купить просторную трёшку. Иван искренне не понимал, зачем нужна трёхкомнатная квартира, если их двое, а Тамара не планирует рожать. Не понимал, но с женой согласился. Квартиру продали, и Тамара исчезла вместе с деньгами. Со всеми деньгами — с продажи квартиры и с накоплениями. Оставила Ивану какую-то записку, в которой просила прощения за то, что полюбила другого. А он, как последний дурак, вместо того, чтобы пойти в полицию, запил с горя. Пропил всё, что оставалось, по пьянке потерял документы. Так и стал бомжом.

Стыдно, невыносимо стыдно побираться возле магазина. Но приходилось это делать, чтобы не умереть с голода. Пить Иван уже и не пил. Не нужно ему это было, да и не на что. Насобирать бы на буханку хлеба с дешёвыми сосисками и найти место, где переночевать. Это всё, что заботило Ивана.

Последнее время он сидел возле одного и того же магазина. Тут тихо, менты не гоняют, и жители не агрессивные. Стройную девушку в светлой шубе Иван уже узнавал, даже знал, в каком она подъезде живет. Радовался, когда она появлялась. Девушка никогда мимо не проходила, но сегодня была особо щедра. Целых пятьсот рублей бросила в коробку, видимо, расщедрилась к празднику.

Иван обрадовался, хотел купюру в карман убрать и тут понял, что кроме денег в коробке есть еще кое-что. Так вот, что звякнуло, когда девушка кинула купюру! Кольцо слетело с ее пальца. Широкое, толстое, тяжеленькое, с большим камнем. Иван особо в драгоценных металлах не понимал, но тут не нужно быть знатоком, чтобы понять, что оно дорогое.

Когда Иван достал из коробочки кольцо, девушка еще не добежала до своего подъезда. Можно было крикнуть, остановить ее, вернуть потерю. А Иван застыл, уставившись на кольцо в своей ладони. Это кольцо могло ему принести что-то повкуснее дешевых сосисок. Может быть, даже теплую постель на ночь, по которой мужчина так соскучился.

Не прошло и получаса, как бездомный стоял в ломбарде и удивленно смотрел на пятитысячную купюру, что, не раздумывая, положил на прилавок полный очкастый оценщик.

— Что, глядишь? Думаешь, мало? — скалился оценщик. — Но я же не спрашиваю тебя, где ты взял это кольцо? Так что, бери что дают.

Иван оторвал взгляд от денег и тяжело посмотрел на полного оценщика. Если он так просто выложил пять тысяч, даже не разглядывая особо кольцо, сколько оно на самом деле может стоить? Как же сейчас расстраивается та девушка, что потеряла его? А она ведь просто хотела помочь бездомному. И вот его благодарность!

Мужчина ощутил, как внутри него происходит тяжелая борьба совести и желания хоть чуть-чуть погреться, почувствовать себя человеком. Даже эти пять тысяч означали кровать в хостеле на несколько ночей, означали нормальную еду. Завтра тридцать первое. Ваня, имея деньги, сможет купить салатик в кулинарии, настоящую котлетку. И не нужно будет ему искать открытые подвалы, чтобы провести там ночь. Он сможет поспать на настоящей кровати, не трясясь от холода.

Такие мысли ворочались в голове бездомного, а в его кармане лежала пятисотка, что дала девушка. Это сложно, очень сложно оставаться человеком в таких условиях!

Оценщик вздрогнул, его очки сползли на кончик носа, когда очень резко бомж схватил с прилавка кольцо и, тяжело ступая огромными грязными унтами, непонятно с какой помойки вытащенными, пошел к выходу из ломбарда.

— Стой, ну ты чего? Куда пошел? — занервничал оценщик. — Ладно, подожди, я дам еще столько же. Еще пять тысяч, слышишь?

Иван прибавил шаг. Нужно быстрее выйти на улицу, чтобы не слышать, сколько денег ему предлагают, чтобы не было искушения. Нельзя так поступать с человеком, который отнесся к тебе с добротой. Даже живя в скотских условиях, нужно суметь остаться человеком!

Возвращаясь домой после безуспешных поисков кольца, Алиса плакала, а муж пытался ее утешить.

— Ну не расстраивайся, может быть, еще найдется. Мы напишем объявление, пообещаем вознаграждение, — Олег жену утешал, а сам в свои слова не верил.

С большим трудом найдя парковочное место во дворе, мужчина поставил машину, и они с Алисой хмуро побрели к подъезду. Возле подъезда отиралась какая-то темная фигура в огромном грязном бушлате и старинных унтах. Алиса приблизилась к двери, вытирая слезы, не глядя по сторонам. Но вдруг фигура преградила ей дорогу, оказавшись известным девушке бомжом.

— Вот, это ваше. Вы сегодня уронили в мою коробку, — хрипло сказал мужчина, раскрывая темную ладонь.

На ладони блеснуло кольцо. Алиса вскрикнула.

— Боже, Олег, это оно! Это моё кольцо. Этого быть не может. Спасибо, спасибо вам.

Алиса, не обращая внимания на несвежий запах, исходивший от бездомного, кинулась его обнимать, а её опешивший муж моргал глазами. Он был реалистом и поверить не мог, что такой человек вернул дорогое кольцо. Наверное, рассчитывает на вознаграждение. Олег достал из кармана деньги, хотел отдать их мужчине, когда Алиса перестала его обнимать. Но бомж неожиданно убрал руки за спину.

— Не надо, я ведь не за это. Мне не нужно ничего.

Так и держа руки за спиной, бомж сначала попятился, а потом начал торопливо уходить. Но Алиса не смогла дать ему уйти.

— Постойте, – крикнула она, — а вам есть где ночевать? У нас есть пустая квартира, квартира моей мамы. Вы можете какое-то время пожить там.

На следующий день, тридцать первого декабря, Иван Сергеевич Алексеев не мог поверить своему счастью, находясь в тепле и в чистой одежде. Он помылся, спал на мягком диване. А еще, тут есть телевизор! Новый год Иван сможет встретить за просмотром телепередач, совсем как раньше, в нормальной жизни. Алиса с мужем привезли мужчину сюда вчера вечером, а сегодня в обед привезли салат, колбасу и даже горячее. Алиса сказала:

— Иван Сергеевич, я всю ночь думала, как вам помочь. У меня есть подруга, она известный блогер. У нее больше миллиона подписчиков. Я хочу сфотографировать вас и выложить вашу историю у нее в блоге. Попросим, чтобы люди помогли, кто чем сможет. Мир же не без добрых людей. Вы сами это вчера доказали.

Иван стеснялся, конечно, когда Алиса его фотографировала, но не отказывался. Пусть выкладывает, куда хочет. Вряд ли, конечно, это принесет результат, но мужчина давно махнул на свою жизнь рукой. Так чего уж там, пусть попробует.

Подруга Алисы загорелась идеей выложить пост об Иване Алексееве. Рассказала в нем, как бездомный человек вернул кольцо и в каком затруднительном положении он находится. Прикрепила к посту номер карты Алисы, чтобы те, кто хочет чем-то помочь, скидывали туда деньги.
Пост вышел первого января, но особо крупных пожертвований ни Алиса, ни ее подруга-блогер не ждали.

А люди прониклись! Они делились постом, писали комментарии. И телефон Алисы не переставая выдавал сообщения о зачислении средств. Уже второго января стало понятно, что если так пойдет и дальше, хотя бы еще несколько дней, Алисе удастся набрать довольно внушительную сумму. Может хватить на покупку жилья для Ивана.

Третьего января поступило особо крупное пожертвование, от анонимного благожелателя, а четвертого произошло и вовсе неожиданное. В комментариях к посту отписалась женщина, которая признала в Иване своего давно потерянного брата. Много лет назад она эмигрировала вместе с мужем за границу, и связь с братом была утеряна. Женщина просила контакт Ивана, хотела помочь, собиралась приехать и восстановить брату документы.

Вот тогда Алисе стало уже абсолютно ясно, что Иван Сергеевич Алексеев больше никогда не будет жить на улице, и все у него будет хо-ро-шо!
Этот мужчина когда-то потерял абсолютно всё, но не потерял главного — совести и благородства. А за это всё вернётся сторицей!

Сидя в своем кабинете, Вячеслав расслабленно откинулся в мягком кресле. И на его лице играла довольная улыбка. Он не мог перестать удивляться, как его ресторан, ставший гордостью всего города, снискал такую большую славу.

Хозяин ресторана велел бездомной старушке доедать свой хлеб и немедленно убираться! Но вскоре упал перед ней на колени и зарыдал…Лучшие рестораны поблизости
И явно благодаря утонченной кухне и слаженной профессиональной команде, и, конечно же, превосходной атмосфере. В мыслях Вячеслав возвращался к своему долгому пути к мечте, который длился больше 20 лет, и начался в непростые девяностые. В то время ему приходилось принимать решения молниеносно и часто идти на риск, чтобы выжить в условиях жесткой конкуренции.

Вспоминая тот период, Вячеслав особенно тепло думал о своем деде, Леониде Макаровиче. Дед, безусловно, сыграл решающую роль в его успехе, когда, несмотря на свой возраст, принял важное решение – продать семейную дачу и передать деньги внуку. Леонид Макарович сказал, что дача им больше не нужна, и что он видит в своем внуке человека готового к бизнесу.

Вот эти средства и стали стартовым капиталом для ресторанных начинаний Вячеслава. Начав с открытия небольшой закусочной на местном рынке, а затем кафе у вокзала, мужчина упорно трудился и постепенно расширял свое дело. Его усилия и стремление к совершенству привели к тому, что спустя годы его ресторан стал лучшим в городе, гордостью которого был именитый шеф-повар из Италии.

Этот путь не был легким, но каждое принятое решение и каждый шаг оказались оправданными, понемногу ведя бизнесмена к достижению мечты всей его жизни. И тут приятные размышления мужчины. Внезапно прервались тихими голосами за дверью его кабинета.

Верочка, одна из официанток, недовольно делилась с коллегой своим негодованием по поводу пожилой женщины, которая частенько появлялась возле ресторана и раздражала всех сотрудников. Вячеслав подошел к окну и увидел на улице старушку, выглядевшую совсем бедно и неопрятно. Несмотря на то, что она была еще совсем не старой, возраста ей добавляла ужасная неряшливость, о чем явно говорили грязная одежда, спутанные седые волосы и лицо серого цвета.

Женщина стояла, пристально глядя в окна ресторана, где гости с наслаждением поглощали свои изысканные блюда. Она лишь жадно сглатывала слюну и явно была очень голодной. В этот момент в кабинете Вячеслава раздался тихий стук.

В дверь заглянула та самая официантка Верочка, и ее лицо выражало большую тревогу. С легким волнением в голосе она сообщила Вячеславу Ивановичу, что неприятная ситуация с бездомной женщиной снова повторилась. Испытав невольное раздражение, Вячеслав тут же спросил, а где же находится охранник, ведь именно он должен был решать подобные вопросы, а не хозяин ресторана.

Мария, еще одна официантка, тоже появилась в дверном проеме и быстро добавила, что охранник уже пытался прогнать женщину, но та снова вернулась. Вячеславу совершенно не хотелось, чтобы его ресторан оказался в центре нежелательного внимания, ведь эта бездомная старушка явно отталкивала клиентов. Каждый раз, когда посетители замечали ее у окон ресторана, на их лицах появлялось выражение отвращения, что, конечно, негативно сказывалось на атмосфере и аппетите гостей.

Понимая, что ситуация требует немедленного решения, Вячеслав решил не откладывать решение проблемы. Он незамедлительно позвонил в полицию, попросив обеспечить порядок максимально тактично и без лишней суеты, и чтобы полицейские просто увезли эту женщину подальше от его ресторана. Сотрудники полиции оперативно прибыли на место, аккуратно усадили старушку в машину и увезли ее прочь, не привлекая при этом внимания посторонних.Лучшие рестораны поблизости

Вячеслав внимательно наблюдал за происходящим, походу размышляя о том, что же могло привести эту женщину на улицу. В его голове всплыли воспоминания о бабушке Анне, которая вместе с дедом, Леонидом Макаровичем, воспитывала его с пятилетнего возраста, после трагической гибели отца. Свою мать он почти не помнил, ведь она просто исчезла из его жизни, вскоре после смерти мужа.

В детстве маленький Слава часто слушал рассказы бабушки и дедушки о том, что его мама уехала далеко-далеко. Но в глубине души он всегда продолжал ждать ее возвращения. Он долго плакал, чувствуя себя покинутым, и даже пытался найти ее, написав несколько писем в милицию, с просьбой о помощи.

Однако его трогательные письма возвращались обратно к деду, который работал в городском управлении. Когда семья собиралась переезжать в столицу, маленький Слава твердо заявил. А что, если мама вернется, а его не будет на месте? И как же тогда она его найдет? Эти детские страхи и обиды еще долго жили в его сердце, но жизнь взяла свое.

И с годами воспоминания о матери стали тускнеть, уступая место новым заботам и достижениям. И вот однажды, в разгар очередного напряженного спора, бабушка, совсем потеряв терпение, с яростью выкрикнула ужасную вещь. «Твоя мать давно умерла!» Через секунду добавив, что она, вероятно, просто замерзла где-то у забора от алкоголя и холода.

Слава застыл в шоке, не в силах поверить услышанному. Дед тут же возмутился, осуждая бабушку за ее резкие слова, настаивая, что вот так говорить нельзя, особенно перед ребенком. Бабушка, отвернувшись, тут же начала плакать, признавшись, что больше не может носить в себе эту боль, которая буквально разрывает ее сердце.

Дед, подойдя к ней, мягко приобнял ее и что-то прошептал на ухо, пытаясь успокоить. Затем, обернувшись к Славе, они подозвали его к себе и начали уверять, что они всегда будут рядом, чтобы поддержать и окружить любовью, несмотря на все трудности и горечи, которые им пришлось пережить вместе. Славка был полностью сбит с толку, не в силах поверить в то, что его мама, которую он помнил такой красивой и жизнерадостной, больше никогда не вернется.

Он так долго ждал ее, надеясь, что однажды она появится на пороге. Со временем боль понемногу утихла и постепенно стерлась из его памяти. Однако любимый дед, верный своему слову, всегда был рядом, поддерживая Славу во всех его начинаниях, используя все свои связи и финансовые возможности, чтобы помочь внуку добиться успеха.

Когда Вячеслав открыл свой первый небольшой ресторан, его бабушка и дедушка уже были очень пожилыми. Они ушли из жизни один за другим, в тот же год, когда его заведение начало приносить первые плоды. К этому моменту Вячеслав уже успел создать собственную семью, что помогло ему легче перенести утрату.Ресторанные заказы на вынос

В браке с любимой Лилей, которую он считал идеальной женщиной, он и нашел свое настоящее счастье. У них рос замечательный сын Иван, названный в честь Славкиного отца. Когда дедушка и бабушка узнали, что у них скоро появится правнук, их радость была просто безграничной.

Со временем у Вячеслава и Лилии родилась дочь. Вячеслав мечтал назвать ее в честь своей матери, но горькие воспоминания о прошлом и несогласие жены заставили его изменить свое решение. После долгих обсуждений они остановились на имени Оля.

Годы пролетели быстро, их дети уже повзрослели, и сын вскоре собрался жениться на хорошей девушке. Вячеслав и Лилия с удовольствием одобрили его выбор, поскольку будущая невестка пришлась им по душе. И вот теперь, когда обоим супругам перевалило за пятьдесят лет, мысли все чаще возвращались к будущим внукам, о которых они уже начали мечтать.

Для Вячеслава семья всегда оставалась священным приоритетом. Таким же важным, как и его ресторанное дело, которое он продолжал развивать с неизменным успехом. Однажды утром, приехав на работу, Слава решил провести небольшую ревизию в своем ресторане.

Посмотреть, как работает кухня, порядок ли в подсобках. И вот во время обхода он наткнулся у служебного входа на неожиданную сцену. Пожилая женщина бомжеватого вида сидела рядом с новой уборщицей Аней, которая кормила ее с тарелки.

Аня, заметив появление владельца ресторана, мгновенно притихла и растерялась. Хозяин удивленно спросил ее, а что здесь происходит? Но под его внешним спокойствием скрывалась настоящая буря эмоций. Внутри Слава буквально кипел от злости, конечно же, беспокоясь о репутации своего заведения.

В его мыслях то и дело мелькала тревога, что Аня совсем не заботится о том, как подобная сцена может повлиять на престиж ресторана, где, между прочим, обедают влиятельные и уважаемые люди. Когда Аня попыталась оправдаться, объясняя, что приносит еду из дома, потому что ей жалко старушку, Вячеслав больше не мог сдерживать эмоций. Он резко прервал ее, указывая на большие риски, которые может нести присутствие такой женщины для клиентов ресторана.Лучшие рестораны поблизости

Репутация заведения, которую он строил годами, была для него на первом месте, и одна только мысль о том, что один необдуманный поступок может все разрушить, приводила его в ярость, да как она посмела. Аня стояла молча, потупив взгляд и сжимая в руках кусочек хлеба, который она так и не успела передать бедной старушке. В этот момент пожилая женщина попыталась вступиться за Аню, стараясь утихомирить разъяренного начальника.

Но Вячеслав был слишком взбешен, чтобы слушать ее, и явное презрение отразилось на его лице. Старушка, несмотря на раздражение славы, еще раз попросила не ругать Аню, объяснив, что девушка всего лишь пыталась поступить по-человечески. Однако мужчина, ослепленный гневом, лишь бросил на нее злобный взгляд, а затем снова перевел его на Аню.

Неожиданно вырвал хлеб из ее рук и бросил его прямо в лицо старушке, сопровождая этот жест криком и требуя, чтобы она убиралась и больше никогда не появлялась здесь. Вслед за этим он строго предупредил Аню, что в следующий раз ее ждет увольнение. Аня лишь тихо кивнула, в знак того, что поняла угрозу.

Старушка же молча подняла хлеб с земли и аккуратно стряхнула с него пыль, и, глядя на девушку с благодарностью, сказала, что «любую беду можно пережить с хлебом», затем спокойно отошла в сторону. Эти слова неожиданно пронзили Славу, заставив его замереть на пороге ресторана. Внезапно он вспомнил, как в детстве его мать, которая давно исчезла из его жизни, говорила ему такие же слова «Любую беду можно пережить с хлебом».

Повернувшись к бабушке, Слава с настойчивостью в голосе поинтересовался. Откуда ей знакомо это выражение? Женщина спокойно ответила, что это просто поговорка, и когда он спросил ее имя, она представилась как Любовь Васильевна. Услышав это имя и отчество, Слава сразу почувствовал, как по его телу пробежала дрожь.

Ему показалось, что эти слова словно возвращают его в детство, когда его мать, которую звали также, утешала его кусочком свежего хлеба, сразу после того, как он упал с велосипеда. Он никогда больше не слышал эту фразу от кого-либо, и внезапно его охватило беспокойство. Могло ли быть такое, что это бомжеватого вида старушка и есть его давно потерянная мать? Когда пожилая женщина повернулась, собираясь уходить, Вячеслав, охваченный смутным предчувствием, резко остановил ее и пригласил пройти в его офис.

Аня и бабушка тотчас переглянулись, и их лица выражали полное непонимание. Такой неожиданный поворот в поведении Славы, просто ошеломил их обеих. Только что он казался воплощением жестокости и холода, а теперь вдруг проявлял признаки неожиданного сострадания.

Пытаясь смягчить остроту своих прежних слов и поступков, мужчина сделал еще один неожиданный шаг. Предложил старушке, чтобы она прошла в ресторан, где он хотел бы искренне извиниться и пригласить ее на обед. Персонал заведения был ошеломлен таким неожиданным изменением поведения начальника.

Сам Слава в данный момент тоже не совсем понимал, что именно движет им. На самом деле он стремился найти в этой женщине черты своей давно ушедшей матери, пытаясь тем самым утешить свое детское желание вернуть потерянного родителя. Слова благодарности, произнесенные старушкой, затронули глубокую струну в душе Славы.

Внезапно он заинтересовался, есть ли у нее сын и другие родственники. Но ответ был весьма печальным. Ее жизнь, полна простых радостей и повседневных трудностей, была разрушена в один миг ужасной трагедией.

Рассказ о ее сыне Славочке и о счастливой семейной жизни, которая в один момент просто рухнула, вместе со смертью ее мужа Ивана, потряс Вячеслава до глубины души. Он начал искать связи и совпадения со своей собственной судьбой, возможно даже находя неожиданные параллели между их жизнями. Слушая ее историю, мужчина начал испытывать новые чувства, и в его душе пробуждались сострадания и понимания

Вячеслав, поглощенный рассказом бабушки, не мог поверить в то, что происходило. Каждое ее слово казалось ему отголоском собственной истории. Ведь воспоминания о родителях и даже имена полностью совпадали.

Он сосредоточенно продолжал слушать ее жизненный рассказ, в котором звучало все больше параллелей с его собственным прошлым. «Когда Ванечку моего похоронили, через неделю ко мне пришли свекровь со свекром и неожиданно заявили, что внук Славочка должен переехать к ним. Я, конечно же, категорически отказалась, но они тогда стали угрожать, что если я не соглашусь добровольно, то заберут сына силой.

Я не поверила им и просто выгнала их из дома. Однако ровно через месяц в магазине, где я тогда работала, началась серьезная ревизия, и обнаружили такие большие финансовые недостачи, что трудно было поверить. По документам все выглядело безупречно, но меня обвинили в крупной растрате», — продолжала вспоминать Любовь Васильевна.

«И в конце концов меня приговорили к долгому сроку — почти десяти годам тюрьмы. Меня абсолютно невиновного человека посадили в тюрьму. Ну за что они так со мной? И я отбывала срок от начала до конца.

Уже в тюрьме я узнала, что лишена родительских прав. Мой маленький Славочка остался без родной матери. Когда я вышла на свободу, то узнала, что в нашей служебной квартире уже живут другие люди, а Свекровь и Свекр уехали.

А куда именно — никто не сообщил, и моего сына увезли. Но жизнь продолжалась. Через несколько лет я снова вышла замуж за хорошего человека, но рожать детей уже было поздно».

Вячеслав был поражен до глубины души. Неужели эта женщина рассказывает историю, которая так сильно совпадает с его собственным прошлым, преодолев внутреннее смятение, он решился спросить у нее название города, а также имена родителей ее мужа. И вновь столкнулся с удивительным совпадением.

Но как такое возможно? Сердце Славы забилось в ускоренном ритме, ведь сейчас перед ним сидела его собственная мать, живая и самая настоящая. Но почему тогда дедушка с бабушкой убеждали его, что она давно умерла? Получается, они просто лгали. Но как они могли? Ведь они видели, как сильно сын страдал без мамы.

Очевидно, что таким образом они просто избавились от неугодной невестки, разрушили ей жизнь и разлучили ее с сыном. Слава почувствовал резкую боль в груди, вновь вспомнив свою детскую любовь к маме, ее ласковые поцелуи и теплые слова утешения после падений с велосипеда. Но может все это просто какое-то глупое совпадение? Не могли же его дедушка и бабушка быть такими жестокими? Любовь продолжала свой жизненный рассказ, как будто ей было необходимо хоть кому-нибудь излить свою боль, чтобы ее просто выслушали.

— После смерти моего второго мужа я сразу же уехала из города в деревню, — продолжала Любовь Васильевна, — там и жила в родительском доме и работала на ферме до самой пенсии. Но однажды в моем доме случился пожар из-за замыкания проводки. Я едва успела выбраться, дом сгорел до самого основания.

Я пожила по соседям месяц, а потом мне предложили переехать в столицу. Там как раз искали работников на швейную фабрику, обещая даже дать общежитие. Я, конечно же, согласилась, ведь шить умела, и мне было неважно, сколько там платят.

Слава немедленно поспешил туда. «У нас действительно есть одна бездомная», – пренебрежительно скривившись, сказала медсестра в приемной. «У нее туберкулез?» – спросил Слава.

«Нет, легкие у нее в порядке», – покачала медсестра головой. «Но она попала под машину, и у нее сложные травмы. Врачи, конечно, сделали операцию, но для серьезного лечения нужны дорогие лекарства, а у нее их просто нет, и без них ей недолго осталось».

Слава настоял, чтобы ему тут же показали эту женщину. Когда он вошел в палату, то сразу увидел ее, такую родную и любимую мамочку. Она просто лежала на кровати, ее лицо было осунувшимся и бледным.

Вячеслав, вспомнив свою молодую и красивую маму, осторожно коснулся ее руки. «Мамочка моя родная, ну здравствуй!» – прошептал он. Медсестра, стоявшая рядом, даже отшатнулась от услышанного.

«Неужели такой порядочный человек имеет вот такую мать?» Любовь Васильевна открыла глаза и нежно посмотрела на Славу. «Вы кто?» – с трудом прошептала она пересохшими губами. «Я твой сын!» – дрожащим голосом ответил мужчина.

«Не верю!» Лоб женщины покрылся испариной. Она попыталась сесть, но от боли снова упала на подушку. «Неужели ты мой Славочка?» «Нет, не может быть.

Это просто какая-то ошибка». Она внимательно изучала его лицо и с каждым мгновением находила все больше родных черт. Вспомнила, как в их первой встрече она подумала, что он просто добрый человек, который хочет ей помочь.

«Но разве он может быть ее сыном? Это явно какая-то глупая шутка!» Вячеслав достал бумагу с результатами ДНК и прочитал ей вслух написанное. Сомнений не оставалось больше никаких. «Ты сразу догадался?» – улыбнулась женщина, все еще не веря в происходящее.

«Мой сыночек, как же долго я мечтала о нашей встрече!» «Не сразу догадался, конечно», – признался Слава. «Просто было столько удивительных совпадений. И это твоя поговорка про хлеб.

Помнишь, как я приходил к тебе с разбитыми коленками, а ты утешала меня горячим хлебом?» «Я все помню, сынок», – заплакала любовь. «Как жаль, что мы встретились так поздно. Мне ведь недолго еще осталось.

Нет, ничего не говори!» – тут же вскричал Слава. «Я тебя нашел. И не могу снова потерять.

Я обязательно тебя вылечу. И ты будешь жить долго и счастливо. Слышишь? Я не брошу тебя, мама!» И действительно, Вячеслав перевел любовь Васильевну в лучшую клинику города.

Купил ей самые дорогие и эффективные лекарства, и постепенно ее состояние улучшилось. И вскоре Слава забрал ее из больницы вместе со всей своей семьей. Дети и жена быстро нашли общий язык со свекровью и бабушкой, которая оказалась очень милой женщиной.

Все домочадцы были просто счастливы, но особенно Слава, ведь его мама теперь снова рядом с ним. Любовь Васильевна, хоть и на старости лет, но, наконец, обрела истинное счастье. Настоящее материнское счастье.

СМОТРИТЕ НАШУ НОВУЮ ВИДЕОИСТОРИЮ: Её покойный муж всё спланировал заранее! Когда она нашла прощальное письмо, ноги тут же подкосились

— А у вас тут… неплохо, — Людмила Викторовна стояла посреди гостиной, как-то странно сжимая ручку видавшего виды чемодана. — Просторно.

Катя переглянулась с мужем. Что-то было не так. Свекровь, всегда готовая критиковать каждую мелочь в их доме, вдруг говорит «неплохо»? Та самая женщина, которая при каждом визите возмущалась их «безвкусными» обоями и «нелепой» планировкой?

— Мам, может объяснишь всё-таки? — Андрей присел на подлокотник дивана. — Звонишь в семь утра, говоришь — встречайте…

— А что объяснять? — свекровь попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то кривой. — Решила… решила квартиру продать. Надоело одной. Да и район там… неспокойный.

— Район? — Андрей поднял брови. — Ты же всегда говорила, что лучше твоего дома место не найти. Что все соседи как родные…

— Мало ли что я говорила, — Людмила Викторовна отмахнулась и вдруг заговорила быстро, словно боялась передумать: — В общем, я тут подумала… может, поживу у вас немного? Недельку-другую. Пока не подберу что-нибудь подходящее.

Катя почувствовала, как у неё внутри всё сжалось. «Неделька-другая» в переводе со свекровьего обычно означала «навсегда».

— А деньги с продажи? — осторожно спросил Андрей.

Людмила Викторовна как-то сразу постарела лет на десять:

— Были деньги… Вложила в одно дело. Надёжное. Потом расскажу.

— В какое дело? — не отставал сын.

— Я сказала — потом! — в голосе свекрови мелькнули истеричные нотки. — Можно подумать, у вас тут места мало! Три комнаты пустуют…

— Не пустуют, — тихо сказала Катя. — У нас кабинет и…

— Кабинет! — привычно фыркнула свекровь, и в этом фырканье вдруг проступило что-то отчаянное. — Подумаешь, важность какая…

В этот момент в кармане у Людмилы Викторовны запиликал телефон. Она вздрогнула и поспешно сбросила вызов.

— Кто это? — поинтересовался Андрей.

— Никто. Рекламу шлют, надоели ей богу — она отвернулась к окну, но Катя успела заметить, как дрогнули у свекрови руки.

— Надо вещи разобрать, — засуетилась Людмила Викторовна, всё ещё избегая смотреть на сына. — Куда мне?

— В гостиную, — Катя махнула рукой в сторону бывшего кабинета. — Только там…

— Отлично! — свекровь подхватила чемодан и почти выбежала из комнаты.

— Странно это всё, — пробормотал Андрей, когда за матерью закрылась дверь.

— Странно? — Катя поджала губы. — Это мягко сказано. Твоя мать, которая носилась со своей квартирой как с писаной торбой, вдруг её продаёт? Без предупреждения? И является к нам с одним чемоданом?

— А где остальные вещи? — вдруг сообразил Андрей. — Мебель? Сервиз, который от бабушки остался?

Из комнаты донёсся приглушённый звук падения и сдавленное восклицание.

— Мам, ты в порядке? — Андрей дёрнулся к двери.

— Да-да, всё хорошо! — голос свекрови звучал подозрительно бодро. — Просто… споткнулась.

Телефон в её кармане снова зазвонил. На этот раз Людмила Викторовна не успела сбросить — мелодия разносилась по всему дому.

— Мам, возьми трубку, — попросил Андрей. — Может, что-то важное.

— Говорю же — реклама! – снова отмахнулась женщина.

— С каких пор реклама звонит с именного номера? – Катя, вошедшая за минуту до этого в комнату, успела заметить надпись «Лена» на экране телефона.

— Какая ты наблюдательная, — процедила Людмила Викторовна.

— Лена? — Андрей нахмурился. — Это же…

— Твоя сестра волнуется, наверное, — перебила Катя. — Ты ей сказала, что переезжаешь?

Свекровь замерла на середине движения. Лицо её стало каким-то серым.

— Сказала, конечно, — она принялась с преувеличенным вниманием расстёгивать чемодан. — Всё она знает.

— Тогда почему…

— Хватит допрос устраивать! — Людмила Викторовна вдруг развернулась, и в глазах её блеснуло что-то похожее на злость. Или на страх. — Я же не спрашиваю, почему у вас в доме занавесок нормальных нет! Или почему обои эти унылые не переклеите!

— Начинается, — пробормотала Катя.

— Что начинается? — свекровь подбоченилась. — Думаешь, не вижу, как ты морщишься? Как переглядываетесь? Может, и вы меня не хотите принять? Может…

Она осеклась на полуслове. В глазах мелькнуло что-то такое отчаянное, что Катя невольно шагнула вперёд:

— Людмила Викторовна, что случилось на самом деле?

— Ничего! — свекровь схватила сумку. — В магазин схожу. У вас же наверняка холодильник пустой. Вечно одни йогурты…

Она почти выбежала из квартиры. Входная дверь хлопнула так, что зазвенела люстра.

— По-моему, нам нужно позвонить Ленке, — задумчиво произнёс Андрей.

Лена не отвечала. Ни на первый звонок, ни на второй, ни на десятый.

— Странно, — Андрей хмурился, глядя на экран телефона. — Обычно трубку хватает после первого гудка…

— Может, занята? — Катя пожала плечами.

Людмила Викторовна вернулась с пятью пакетами продуктов, словно готовилась к осаде. Выложив всё на кухне, она вышла на балкон — якобы проветриться. Но телефон в руке выдавал истинную причину.

— Галя, ну как я им скажу? — голос свекрови едва заметно дрожал. — Нет, не могу… Да, всё уже сделано, обратного пути нет…

Катя замерла у балконной двери. Андрей, шедший следом, тоже остановился.

— Деньги? — продолжала Людмила Викторовна. — Какие теперь деньги… Главное, чтобы они не узнали… Особенно Андрей. Он же не простит…

Она всхлипнула:

— Нет, Галя, я не могу им сказать правду… Это же… Нет, к тебе не поеду. У тебя своих забот хватает… Что-нибудь придумаю… А пока поживу у них, может всё как-нибудь… Ладно, позвоню потом.

Щёлкнул выключенный телефон. Людмила Викторовна шумно высморкалась.

Андрей решительно распахнул балконную дверь:

— Мам.

Свекровь вздрогнула всем телом:

— Ой! Ты меня напугал… А я тут… воздухом дышу…

— Что происходит? — он внимательно посмотрел на мать. — Во что ты влипла?

— Ни во что я не влипла! — она попыталась изобразить возмущение, но голос предательски дрогнул. — Просто решила квартиру продать…

— И куда делись деньги? — не отступал Андрей.

— Я же сказала — вложила…

— В какое дело, мам? В какое конкретно дело?

Людмила Викторовна отвернулась к окну: — Не сейчас, сынок. Потом всё расскажу. Обязательно расскажу. Только не сейчас…

В следующие дни Людмила Викторовна вела себя странно. То принималась с остервенением драить кухню, то часами сидела, глядя в одну точку. Телефон она теперь отключала, а когда Андрей спрашивал про сестру, переводила разговор.

— Что-то здесь нечисто, — сказал Андрей жене вечером. — Может, позвонить Ленке?

— Я пыталась, — Катя покачала головой. — Не берёт трубку.

— А Виталику?

— Тоже молчит.

А на четвёртый день свекровь заговорила о ремонте.

— Вот здесь бы обои поменять, — она водила рукой по стене. — И там. И вообще…

— Людмила Викторовна, — Катя почувствовала, как внутри поднимается раздражение, — мы же договорились…

— О чём? — вскинулась свекровь. — О том, что я не имею права слово сказать? Что должна сидеть тихо, как мышь?

— Нет, о том, что…Почему я должна жить в своем же доме по вашим правилам? — спросила у свекрови Катя. — И тут же осеклась, поняв, что сказала лишнее.

Людмила Викторовна застыла. В глазах её мелькнуло что-то похожее на боль:

— В своём доме? Да, конечно… Это ваш дом. А я… Я пойду. Погуляю.

— Куда? На ночь глядя?

— А что? — она попыталась усмехнуться. — Может, найду себе угол. Где не буду никому мешать… Умоюсь только схожу в ванную, — вдруг сказала она и быстро вышла из комнаты.

Едва щелкнул замок, в дверь позвонили. На пороге стояла пожилая женщина с встревоженным лицом.

— Люда здесь? — спросила она, переводя дыхание.

Это была ее подруга Галина, с которой они дружили более сорока лет…

— Проходите, — Катя посторонилась. — Она в ванной.

— Хорошо, — Галина понизила голос. — Значит, успела. Андрей, я должна тебе кое-что рассказать. Только быстро, пока она не вышла.

— О чём? — он нахмурился.

— О том, что твоя сестра натворила, — Галина присела на краешек стула. — Лена с мужем купили новую квартиру, большую. Уговорили твою мать продать свою — мол, будешь с нами жить, зачем тебе одной… Она и продала. Все деньги им отдала, они же в ипотеку влезли…

— И что? — Андрей подался вперед.

— А то, что Виталик как только квартиру взяли сразу переобулся, скандал закатил. Сказал — либо я, либо она. А Лена… — Галина покачала головой. — Лена промолчала. Даже не заступилась. Теперь твоя мать без квартиры, без денег…

— Не может быть, — Андрей побелел. — Ленка не могла так поступить.

— Могла, — Галина горько усмехнулась. — Ещё как могла. Знаешь, сколько я её уговаривала матери правду сказать? А она всё «потом, потом»… А потом уже поздно было — документы подписаны, деньги переведены.

— Сволочи, — процедил Андрей.

— Тише ты, — Галина испуганно покосилась на дверь ванной. — Она не хотела, чтобы вы знали. Говорит — стыдно. Представляешь? Её обманули, а ей стыдно!

— А что у неё с собой? — вдруг спросила Катя. — Вещи, мебель?

— В гараже у меня стоят, — Галина вздохнула. — Два дня как привезли. Она говорит — продаст потихоньку…

— Господи, — Катя прижала руку ко рту. — И она молчит…

— А что ей говорить? — Галина поднялась. — Что родная дочь как бомжа на улицу выставила? Что зять…

Шум воды в ванной стих.

— Я побежала, — засуетилась Галина. — Вы ей не говорите, что я приходила. Она меня убьёт. Но я не могла… Не могла молчать.

Когда Людмила Викторовна вышла из ванной, в прихожей было пусто. Только Катя стояла у окна, вытирая глаза.

— Ты чего? — встревожилась свекровь.

— Да так… — Катя шмыгнула носом. — Режу лук…

— Какой лук? — удивилась Людмила Викторовна. — Ты же у окна стоишь…

— Знаете что, — вдруг решительно сказала Катя, — давайте завтра съездим за вашими вещами.

— За какими вещами? — свекровь напряглась.

— За теми, что в гараже у Гали стоят.

Людмила Викторовна побелела:

— Откуда ты…

— Галя приходила? — Людмила Викторовна опустилась на стул. — Вот предательница…

— Не предательница, а настоящий друг, — в комнату вошёл Андрей. — В отличие от некоторых.

— Сынок…

— Почему ты молчала? — он сел рядом с матерью. — Почему не сказала сразу?

— А что я должна была сказать? — она нервно теребила край кофты. — Что дочь родная от меня отказалась? Что я как побирушка теперь…

— Мам, прекрати! — Андрей стукнул кулаком по столу. — Какая побирушка? Это твои дети! Ты всю жизнь…

— Вот именно — всю жизнь, — она горько усмехнулась. — А теперь что? Теперь я обуза. Ленке муж дороже, тебе… — она запнулась.

— Что мне? — он наклонился к матери.

— А разве нет? — она кивнула на Катю. — Вон, невестка уже устала от меня. Говорит — свои правила…

— Людмила Викторовна, — Катя присела рядом, — я не это имела в виду. Просто…

— Да знаю я всё, — свекровь махнула рукой. — Командую, критикую, лезу не в своё дело… Думаете, я не понимаю? Понимаю. Но куда мне теперь?

— Никуда, — твёрдо сказал Андрей. — Будешь жить здесь.

— Но…

— Без «но», — он посмотрел на жену. — Правда, Кать?

Катя молчала несколько секунд. Потом тихо сказала:

— Правда. Только давайте договоримся…

— О чём договоримся? — как-то обречённо спросила Людмила Викторовна. — Что я не буду лезть? Не буду указывать? Буду сидеть тихо, как мышь?

— Нет, — Катя покачала головой. — Договоримся быть честными. Вот вы сейчас что чувствуете?

— А ты как думаешь? — свекровь невесело усмехнулась. — Стыд. Обиду. Страх…

— Страх? — переспросил Андрей.

— А ты думаешь, легко в шестьдесят лет начинать всё сначала? — она провела рукой по лицу. — Знаешь, что самое страшное? Не то, что Ленка так поступила. Не то, что денег нет. А то, что я… — она запнулась, — что я теперь никому не нужна. Как старая мебель, которую на помойку…

— Прекратите! — Катя вдруг стукнула ладонью по столу. — Вот эти вот причитания — прекратите! Вы не мебель. Вы – мать. Бабушка наших будущих детей…

— Каких детей? — Людмила Викторовна подняла глаза.

Катя замерла. Андрей поперхнулся:

— Ты что, хочешь сказать…

— Ну… — Катя покраснела. — Я планировала сказать позже. Когда всё утрясётся…

— Господи, — прошептала свекровь. — Так ты… А я тут со своими проблемами…

— Вот именно, — Катя придвинулась ближе. — У нас будет ребёнок. И ему понадобится бабушка. Настоящая, строгая, которая умеет и отругать, и пожалеть. Которая научит готовить, рисовать, куличики лепить…

— Подожди, — перебила Людмила Викторовна. — А как же твои правила? Твой режим? Ты же сама говорила…

— К черту правила. Будем жить как нормальная семья — спорить, мириться, притираться друг к другу. Я буду закатывать глаза от ваших замечаний, вы будете ворчать на мой йогурт по утрам… Но мы будем вместе. Потому что иначе нельзя.

Людмила Викторовна смотрела на невестку, словно видела её впервые: — А ты… ты правда не против?

— Правда, — Катя положила руку на живот. — Знаете, я ведь тоже боюсь. Первый ребёнок, всё новое, незнакомое… А тут вы — опытная, мудрая…

— Скажешь тоже — мудрая, — свекровь шмыгнула носом. — Такую глупость с квартирой сделала…

— Не ты сделала глупость, — жёстко сказал Андрей. — А Ленка с мужем. И вот что…

— Нет! — мать схватила его за руку. — Не надо ничего делать. Не надо никому звонить, ругаться… Пусть живут как хотят. Только вот деньги…

— К чёрту деньги, мам, ты думаешь они отдадут, если уже так поступили? Все, начинаем с нового листа!

Первый раз за все дни Людмила Викторовна расправила плечи.

— Главное — у меня есть вы. И… — она робко посмотрела на Катин живот, — и будущий внук.

— Или внучка, — улыбнулась Катя.

— Или внучка, — согласилась свекровь. — Знаешь, у меня где-то было заговорённое одеяльце…

— Только не говорите, что оно в гараже у Гали! — рассмеялась Катя.

— Именно там! — Людмила Викторовна тоже засмеялась. И впервые за эти дни её смех был настоящим.

ЭПИЛОГ

Через полгода у Лены и Виталика начались проблемы. Сначала с деньгами — ипотека оказалась неподъёмной. Потом между собой — слишком много недосказанного, слишком много вины.

Лена несколько раз пыталась позвонить матери. Трубку брала Катя:

— Извини, мама занята. У неё хлопоты — внучка скоро родится.

А когда родилась маленькая Машенька, Лена пришла в роддом. Стояла в коридоре, смотрела, как мать держит новорождённую внучку, как воркует над ней, как светится от счастья…

Людмила Викторовна её заметила. Но не окликнула. Просто вышла в коридор и сказала:

— Знаешь, дочка, предать легко. А вот заслужить прощение — это труд.

И ушла, оставив Лену одну. С её виной, её ошибками и её раскаянием.

А дома её ждали Катя с Андреем и маленькая Маша. Настоящая семья. Потому что настоящая семья — это не те, кто живёт по правилам. А те, кто остаётся рядом несмотря ни на что.

— Ты видела, на чем она сегодня приехала? Говорят, папочка на день рождения подарил.

— А сумка? Сто пудов тыщ за двести!

— Да ладно сумка. Ты на маникюр её глянь — там одни стразы как моя месячная стипендия стоят!

Марина поморщилась, слушая перешептывания однокурсниц. Вика Соловьева, единственная дочь известного застройщика, как обычно, сидела в гордом одиночестве на последней парте, рассеянно листая что-то в телефоне с золотым корпусом.

Длинные белокурые волосы идеальными локонами спадали на плечи, а безупречный макияж делал её похожей на дорогую фарфоровую куклу.

«Интересно, что у таких в голове?» — подумала Марина, украдкой разглядывая однокурсницу. За два года учебы Вика не сказала никому и пары десятков слов. Приезжала на пары на роскошных машинах (каждый месяц, казалось, на новой), безупречно сдавала экзамены и исчезала, не участвуя в общей студенческой жизни.

— Небось, только о тряпках и думает, — фыркнула Катька, подруга Марины, проследив её взгляд. — Типичная мажорка. Вчера слышала, как она по телефону с кем-то разговаривала — там каждое второе слово «Милан» да «Париж».

Марина кивнула, хотя что-то внутри противилось этому простому объяснению. Иногда она ловила в глазах Вики какое-то странное выражение — словно та смотрела сквозь них всех, думая о чем-то своем, далеком и совсем не гламурном.

— А помнишь, как она в прошлом семестре защиту диплома по экологии делала? — вдруг вспомнила Марина. — Про влияние человека на популяции диких животных. Откуда такая тема у «типичной мажорки»?

— Да ладно тебе, — отмахнулась Катька. — Небось, папины референты писали. А она только губки накрасила да прочитала.

Но Марина помнила тот день. Помнила, как загорелись глаза Вики, когда она рассказывала о проблемах бездомных животных. Как дрогнул голос, когда показывала статистику по жестокому обращению. В тот момент она казалась совсем другой — живой, настоящей.

Но потом снова надела маску холодной отстраненности.

Их случайная встреча произошла промозглым ноябрьским вечером. Марина выскочила из торгового центра, прижимая к груди пакет с продуктами, и застыла как вкопанная.

У входа, присев на корточки, Вика Соловьева кормила огромную бродячую собаку. Её идеальные пальчики с голографическим маникюром осторожно отламывали куски колбасы. Собака — грязная, с всклокоченной шерстью и явно больной лапой — жадно глотала угощение.

— Тише-тише, не спеши так, — голос Вики, обычно холодный и отстраненный, звучал непривычно мягко. — Давно не ел, бедолага? Знаю-знаю.

Ветер трепал её дорогое пальто, но она, казалось, не замечала ни холода, ни грязи под коленями.

А ведь это было всегда, вдруг поняла Марина. Те странные пропуски занятий, внезапные отлучки с пар, таинственные звонки. Она вспомнила, как однажды увидела в сумке Вики пакет с собачьим кормом. Тогда не придала этому значения — мало ли, может у неё дома породистый пес живет.

Вика, скормив всю колбасу, вдруг взяла морду собаки в свои ухоженные ладони и заговорила, глядя прямо в карие собачьи глаза:

— Знаешь, я тебя понимаю. Правда-правда. Будто никто не видит настоящую тебя, да?

Собака тихонько заскулила.

— Помню, как в детстве умоляла родителей взять собаку, — продолжала Вика, словно разговаривая сама с собой. — А папа всё твердил: «Зачем тебе дворняга? Хочешь — купим породистого щенка из питомника. С родословной, с дипломами.» А я просто хотела друга. Настоящего. Который будет любить не за дорогие подарки и статус.

Марина почувствовала, как к горлу подступает комок. Она вдруг увидела совсем другую Вику — не гламурную принцессу с обложки, а одинокую девушку, спрятавшую свою настоящую сущность за идеальным фасадом.

— Ну все, хватит грустить! — Вика решительно встала, отряхивая пальто. — Поехали.

К изумлению Марины, собака, прихрамывая, поковыляла за девушкой. А та, не колеблясь, открыла заднюю дверь своего безупречно чистого автомобиля.

— Давай, малыш, запрыгивай. К ветеринару тебя отвезем, а потом что-нибудь придумаем.

— Эй, ты что делаешь?! — вырвалось у Марины.

Вика обернулась, и на мгновение их глаза встретились. В них не было ни смущения, ни вызова — только какая-то глубокая, затаенная грусть и решимость?

— То, что считаю правильным, — просто ответила она, помогая собаке забраться в машину. — Знаешь, иногда нужно просто быть собой. Даже если все вокруг ждут от тебя другого.

С этими словами она села за руль и уехала, оставив Марину в полном недоумении.

Я продолжу рассказ, раскрывая историю Вики и развивая сюжетную линию.

На следующий день Вика не появилась на занятиях. И через день тоже. Марина ловила себя на том, что постоянно смотрит на пустующее место на последней парте, а в голове крутятся вопросы: куда она увезла ту собаку? Что с ней стало?

К концу недели любопытство взяло верх. После пар Марина набралась смелости и подошла к однокурсникам, которые были более близки с Викой.

— А вы не знаете, где Соловьева? Что-то давно её не видно.

— Да кто ж её знает, — пожал плечами Антон. — Может, опять в Европу укатила. Хотя, — он задумался. — В последнее время ее машину часто видели у какого-то старого склада.

Марина тут же вспомнила случайно подслушанный разговор Вики по телефону: «Нет, пап, я не могу сейчас приехать. У меня важные дела. Да, важнее показа в Милане!»

Словно пазлы начали складываться в единую картину.

Через час Марина уже ехала в старый промышленный район. Она сама не знала, зачем — ведь прошла уже неделя с той встречи. Но внутренний голос упрямо твердил, что она на верном пути.

Возле облезлого здания бывшего склада стоял знакомый автомобиль. А из-за угла доносился звонкий лай.

Марина осторожно заглянула за угол и замерла. Во внутреннем дворике, огороженном высоким забором, бегали, играли и просто грелись на солнце десятки собак. Здесь были и крупные, и совсем маленькие, ухоженные и еще не совсем откормленные. А посреди этого собачьего царства стояла Вика — в простых джинсах и старой толстовке, с небрежно собранными в хвост волосами — и раскладывала корм по мискам.

— Я всё думала, когда же ты догадаешься, — вдруг сказала она, не оборачиваясь.

— Как давно это у тебя? — только и смогла выдавить Марина.

— Почти год. — Вика присела погладить подбежавшего щенка. — Сначала просто подкармливала на улицах. Потом начала лечить. А потом поняла, что им нужен дом. Хотя бы временный. Папа дал денег на новую машину — я купила этот склад. Ремонт делала сама, почти всё лето здесь пропадала.

— Поэтому ты никогда не ходила с нами на вечеринки? — догадалась Марина.

— Да. Знаешь, эти дорогие шмотки, машины, тусовки — всё это ширма. Папина мечта, не моя. А здесь я настоящая.

Вика наконец обернулась, и Марина увидела в её глазах то самое выражение — только теперь поняла, что это была не пустота, а глубокая, всепоглощающая любовь. Любовь к тем, кого бросили, кого предали, кто отчаялся найти свой дом.

— Знаешь, той собаке, которую ты видела у торгового центра, уже нашли хозяев, — улыбнулась Вика. — Вообще, пристраиваются они неплохо. Особенно если не врать про породу и титулы, а просто рассказать их историю. Кстати, не хочешь помочь? Рук вечно не хватает.

И Марина, глядя на эту совершенно новую, незнакомую, но такую настоящую Вику, вдруг поняла — хочет. Очень хочет стать частью этого маленького чуда, спрятанного за облезлыми стенами старого склада.

— С чего начнем? — спросила она, закатывая рукава.

Время летело незаметно. Марина теперь почти каждый вечер приезжала в приют. Постепенно она узнавала истории каждой собаки, училась находить подход даже к самым недоверчивым. А ещё — всё лучше узнавала саму Вику.

Оказалось, что за маской избалованной «мажорки» скрывался удивительный человек с большим сердцем. Вика не только содержала приют на свои деньги, но и вела страничку в соцсетях, где рассказывала истории своих подопечных. Без прикрас, без лишнего пафоса — просто честно писала о каждой собачьей судьбе.

— Людям важно знать, что они берут не просто животное, а друга со своим характером и историей, — объясняла она Марине. — Тогда и предательств меньше.

В тот вечер они вдвоём сидели на старом диване в комнате отдыха. За окном шёл снег, в приюте было тихо — собаки уже поужинали и спали по своим местам.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — вдруг сказала Вика. — Хочу однажды открыть настоящий приют. Большой, современный, со штатом ветеринаров. Чтобы можно было помогать не только собакам, но и кошкам. Чтобы были условия для реабилитации больных животных.

— А почему не сейчас? У тебя же есть возможности.

— Папа, — Вика грустно улыбнулась. — Он считает это блажью, которая пройдет. Говорит, нечего тратить время на бездомных собак, когда можно строить карьеру в его компании. Даже об этом приюте не знает — думает, я на шопинг деньги трачу.

В этот момент телефон Вики разразился трелью — на экране высветилось «Папа».

— Да, пап. Нет, я не могу сейчас. У меня важная встреча. Да, важнее рождественского приёма.

Марина видела, как подруга нервничает, как дрожат её пальцы. И вдруг решилась:

— Может, пора рассказать ему правду?

— Он не поймёт.

— А ты попробуй. Покажи ему это место, расскажи о своей мечте. Ведь ты его дочь — неужели он не захочет сделать тебя счастливой?

Вика долго молчала, глядя в темноту за окном. Потом решительно кивнула:

— Знаешь, ты права. Хватит прятаться. Но у меня к тебе большая просьба, — Вика нервно теребила рукав толстовки. — Ты не могла бы завтра быть здесь, когда я буду разговаривать с отцом?

— Конечно, — не раздумывая ответила Марина. — Но зачем?

— Понимаешь, — Вика замялась. — Я так боюсь этого разговора. Боюсь его реакции, его разочарования. Мне будет легче, если рядом будет человек, который понимает меня.

Марина внимательно посмотрела на подругу. Странно было видеть её такой — растерянной, неуверенной. Куда делась та надменная красотка с последней парты?

— Конечно. И знаешь что? Твой отец не может не понять. Ведь ты не просто помогаешь животным — ты создаешь что-то важное. Это тоже бизнес, просто особенный.

Вика порывисто обняла подругу:

— Спасибо тебе. За то, что веришь в меня. За то, что осталась тогда помогать. За всё.

На следующий день она позвонила отцу и попросила приехать «на очень важный разговор». Марина видела, как волнуется подруга, как нервно поправляет волосы, поглядывая на часы.

Когда во двор въехал представительский «Майбах», Вика побледнела. Но расправила плечи и пошла встречать отца.

Соловьев—старший, высокий импозантный мужчина в дорогом костюме, остановился на пороге, оглядывая территорию приюта. Его лицо было непроницаемым.

— Значит, вот куда ты пропадаешь, — сказал он наконец.

— Да, пап. Это мой приют. Здесь живут собаки, которым нужна помощь. Мы их лечим, кормим и ищем новый дом.

— Мы?

— Я и мои друзья-волонтёры. Папа, я знаю, ты считаешь это пустой тратой времени. Но посмотри.

Вика начала рассказывать — о каждой собаке, о том, как важно дать им шанс, о своей мечте создать настоящий центр помощи животным. Она говорила горячо, увлечённо, и Марина видела, как постепенно смягчается взгляд Соловьева-старшего.

А потом случилось чудо. К ним подковылял Малыш — старый пес с седой мордой, которого Вика недавно подобрала на трассе. Он осторожно обнюхал ботинки Соловьева и вдруг доверчиво прижался к его ногам.

— Надо же, — пробормотал тот. — Точь-в-точь как мой Джек.

— Джек? Тот пёс из твоего детства, о котором ты рассказывал?

— Да. Обычная дворняга. Спас меня однажды от хулиганов, когда я пацаном был. Самый верный друг. — Соловьев наклонился погладить Малыша. — Знаешь, а ведь я всегда хотел открыть приют. Тогда, после Джека. Но жизнь закрутила — бизнес, деньги.

Он выпрямился и внимательно посмотрел на дочь:

— А у тебя получается. И глаза горят. Покажешь мне свои планы насчёт нового центра?

Через полгода на окраине города открылся современный центр помощи бездомным животным «Верный друг». С просторными вольерами, новейшим ветеринарным оборудованием и штатом специалистов. А на открытии Вика и её отец перерезали красную ленточку вместе — оба в джинсах и футболках с логотипом центра.

— Знаешь, — шепнула Марина подруге, — а ведь ты всё-таки стала той, кем хотел видеть тебя отец.

— В каком смысле?

— Успешной бизнес-леди. Просто в своём, особенном деле.

Вика улыбнулась, глядя, как её отец с увлечением рассказывает журналистам о планах расширения центра.

— Наверное. Просто иногда нужно набраться смелости и снять маску. И тогда окажется, что под чужими ожиданиями всё это время пряталось что-то настоящее. Нужно только позволить ему проявиться.

Она наклонилась погладить Малыша, который, как обычно, крутился рядом:

— Правда, друг?

И пёс, словно соглашаясь, звонко гавкнул, заставив всех рассмеяться.

Так закончилась история о девушке, которая не побоялась стать собой. И о том, что за любой маской может скрываться удивительная душа — нужно только дать ей шанс раскрыться.

Автобус несколько раз дёрнулся и остановился. Водитель спрыгнул со своего места и объявил пассажирам:

— Уважаемые пассажиры, машина сломалась. Сейчас я свяжусь с базой и попрошу прислать другой автобус. Тем, кто не может идти пешком, предлагаю подождать здесь, но предупреждаю — печка не работает. Если можете дойти до конечной пешком, лучше выходите сейчас. Осталось всего-то 6 километров.

Люди начали возмущаться, но суровая женщина лет пятидесяти в потрёпанной одежде крикнула:

— Ну чего разорались? Вам же ясно сказали: кто не может идти, можете сидеть и ждать. А я пошла.

Она накинула на плечо свой потёртый рюкзак и вышла из салона. На улице шёл небольшой снежок, мороз был несильный, и она бодро пошла по дороге.

«За час должна добраться, — подумала она, глянув на часы в кнопочном телефоне, который нашла на вокзале. — Только поторопиться бы надо, сейчас-то рано темнеет».

Прибавила шаг, но тут почувствовала, как её спина покрылась потом. «Притормози. Нет, так не годится. Если я вспотею, то сразу замёрзну. Лучше идти не спеша,» — решила она и двинулась обычным шагом.

Вдруг её толкнул в сторону порыв холодного ветра.

«Ох, нет, только не это, — подумала она. — Только метели не хватало.»

Но снежная буря уже началась. Ветер быстро насыпал на дорогу непролазные сугробы, и Рите, так звали путницу, пришлось сойти на обочину, где снег не задерживался, а сметался на шоссе. Она обернулась к автобусу, но его уже не было видно из-за снежной пелены.

В одном месте дорога вильнула вправо и оказалась вся засыпана снегом. Куда идти дальше, Рита не видела, поэтому пошла наугад. С каждым шагом идти становилось всё труднее, ноги в невысоких сапожках увязали в снегу.

Рита остановилась и стала думать, что делать: вернуться или идти дальше. Тем временем снег продолжал валить крупными хлопьями, засыпая всё вокруг, так что уже было неясно, где дорога, а где назад к автобусу.

Рита постаралась вспомнить, сколько раз она оборачивалась, чтобы вычислить направление, но становилось темно. Пришлось включить фонарик на телефоне, чтобы подсветить себе путь, но его хватило ненадолго, вскоре он потух, и Рита вновь оказалась в темноте.

— Зачем я потащилась в такую даль на ночь глядя? — ругала она себя, как вдруг заметила впереди какие-то огоньки.

«Селение какое-то,» — обрадовалась Рита и собрала все силы, чтобы пробираться вперёд. Наконец, она оказалась возле небольшого домика на краю деревни. Он стоял на отшибе, окна были закрыты ставнями. Рита с трудом добралась до крыльца и принялась стучать:

— Откройте, пожалуйста, — шептала она, окоченевшая, не понимая, куда подевался её голос.

Потеряв всякую надежду, что ей отворят, она случайно нажала на металлический рычаг замка, и дверь открылась. На Риту пахнуло старой избой и холодным нежилым духом.

«Ну хоть не дует», — подумала женщина, ощутив облегчение, и стала шарить в кармане.

Нашла там сдавленный коробок и чиркнула спичкой. Комнатка была небольшая, с печкой. На столе стояла старая керосиновая лампа. Рита подошла ближе и попыталась её зажечь. Удалось не сразу, но когда огонёк загорелся, ей показалось, что в домике стало даже чуть теплее.

При свете лампы она заметила, что рядом с печью стоит ведро с мелкими щепками и потемневшими дровами. Она сунула туда несколько щепок, смешанных с сухой травой, и подожгла. Те весело разгорелись, и Рита протянула к огню замёрзшие пальцы.

«Слава Богу, не замёрзну насмерть», — подумала она.

Рита была сиротой. Детство и юность провела в детдоме и школе-интернате. После поступила в училище, выучилась на маляра-штукатура и плиточника, вышла замуж. Супруг у неё был деревенский, так что жили в доме с печным отоплением и удобствами во дворе. Но Рита не жаловалась.

Муж трудился трактористом у фермера, а она по своей специальности. Довольно быстро молодая семья собрала средства на постройку и ремонт, провели воду в дом, сделали перепланировку. Теперь у них появилась и ванная, и отдельная от жилой кухня, и паровое отопление на дровах. Жили и радовались, сыночка растили.

Потом, когда сын пришёл из армии, бригаду Риты пригласили поработать в город. Она и поехала, думала подзаработать денежек сыну на свадьбу. Он сказал, что у него невеста осталась в том городе, где служил.

Однако не суждено было этой свадьбе состояться. В один из дней Рите позвонили из сельсовета и сообщили, что дом сгорел, а муж и сын погибли от чадного дыма. Не веря в произошедшее, она помчалась домой, но нашла на месте лишь груду обгоревших остовов.

— Да что же это, за что? — кричала она не своим голосом, оплакивая любимых мужчин, которыми так гордилась.

Соседи как могли пытались утешить несчастную, приглашали пожить к себе, но Рита словно была не в себе. Каждое утро ходила на кладбище и читала молитвы на могилках до потери сознания. Ей часто вызывали скорую, а председатель предложил выделить жильё и дать работу, но она никого не слышала, только ходила вокруг пепелища да на кладбище бегала. А когда ела, когда спала — никто не знал.

В конце концов, не в силах больше находиться в селе, где всё напоминало о сломанной жизни, она подалась в город. Пыталась работать по специальности, но у неё появились конкуренты — бригада мигрантов под руководством местных дельцов. Так что Риту довольно быстро вытеснили с этого рынка, и она устроилась было в коммунальное хозяйство, но там зарплату платили через раз, на съёмное жильё никак не хватало.

А тут ещё здоровье стало подводить: одышка, сердце стало пошаливать. Рита стала бродяжничать, просила милостыню, ночевала то на кочегарке, то где придётся. Полиция, конечно, гоняла. Так продолжалось несколько лет.

Как-то раз, когда их со знакомой бродяжкой выгнали из здания вокзала прямо на мороз, она решила вернуться в деревню мужа. Всё-таки её там знали, могли помочь. Да и председатель обещал помощь. Так она и оказалась в том злополучном автобусе…

***

Когда куча щепок в печи хорошенько разгорелась, Рита подложила в топку дрова. По дому поплыло живое тепло, и она почувствовала, что её вот-вот свалит. Рита заглянула за печку и увидела там лежанку, обложенную старой плиткой.

Она улеглась на тёплые камни, сняла куртку и положила её под голову, мгновенно уснув.

Утром её разбудил тонкий луч света, пробившийся в комнату через щель между закрытыми ставнями. Открыв глаза, она тут же зажмурилась от яркости. Спустившись с лежанки, оделась, так как печь давно потухла и в доме стало прохладно. Достала из рюкзака половину батона и коробку сока, перекусила и тщательно собрала крошки.

Решив выйти из дома и открыть ставни, она потянула на себя входную дверь и заметила на крыльце свежие следы в снегу. Подойдя ближе, увидела, что они детские, похоже, от валенок. На ступеньке лежало что-то ярко-красное. Наклонившись, она подняла детскую вязаную варежку с узором в виде снежинки.

«Интересно, — подумала Рита, — кто-то был здесь раньше, чем я проснулась».

Следы вели за дом, и она решила пойти по ним. Они утопали в глубоких сугробах и вели к дому, но вдруг обрывались. Рита растерянно подняла голову, не зная, куда идти дальше, и двинулась по следам машины, которая, похоже, проехала после трактора. Через несколько минут она оказалась перед калиткой возле храма. Во дворе за оградой стоял старенький автобус, а дверь в храм была приоткрыта.

Рита решила войти. Судя по всему, храм был недавно построен. Внутри стояли несколько мужчин с бородами, которые штукатурили стены. Она наслаждалась теплом, идущим от пола с подогревом, и наблюдала.

— Да не так, батюшка, вот так, — говорил один из них другому, у которого борода была ещё длиннее. Тот беспомощно провёл шпателем по стене, и большой кусок штукатурки свалился на пол.

— Эх, — воскликнул басом мужчина с густой бородой и положил шпатель в ведёрко. — Нет, Юрий Николаевич, не выйдет из меня штукатура, руки, понимаешь, крюки.

— Да полно вам, батюшка, на себя наговаривать. Я же вам показываю, вот так…

Но батюшка уже заметил вошедшую Риту и с интересом поглядывал на неё.

Она подошла и спросила:

— Здравствуйте. Не подскажете, кто вот такую рукавичку потерял?

Юрий пожал плечами, а батюшка взял находку и крикнул куда-то наверх:

— Лиза!

Рита подняла голову и увидела молодую женщину в белом платке, стоявшую на широком деревянном балконе прямо над входом.

— Это не наши потеряли? — спросил батюшка, помахивая варежкой.

— Вроде наша, — ответила она и быстро спустилась вниз. Взяв варежку, она улыбнулась. — А, это Катина. Она сегодня к заброшенному дому бегала, уверяла, что видела, как ночью из его трубы валил дым.

— Да ты что! — удивился священник. — И что, нашла кого-нибудь?

— Нет, говорит, ставни на окнах закрыты, никого не видела и следов не нашла. Хотя могло и метелью замести, — ответила женщина и посмотрела на Риту. — А вы где нашли варежку?

— На крыльце. Я вчера в тот заброшенный дом с трассы забрела, автобус сломался, так я думала, замёрзну да помру, — призналась Рита. — Хорошо, что дровишки нашлись, хоть немного согрелась.

— А куда же вы ехали? — спросил батюшка.

— В Совий Яр, — почти хором сказали все трое.

— Так вы совсем не туда попали. У нас село Ленское, до Совьего Яра километров десять будет.

Рита развела руками.

— Ну, значит, судьба меня к вам привела. — Она посмотрела на батюшку. — Я маляр, штукатур и плиточник, могу вам с ремонтом помочь.

— Правда? — ахнул тот. — Так это же замечательно, а то я совсем никудышным учеником оказался, ничего не получается. — Он подошёл к Рите, протягивая ладонь. — Ну, давайте знакомиться. Я настоятель, отец Андрей. — Он показал на Лизу. — Моя жена, её положено называть матушкой. Нам такие мастера, как вы, очень нужны. А в нашу глухомань никто ехать не соглашается.

— Маргарита, — представилась она и спросила: — Так что, можно приступать?

Ей не терпелось начать работу.

— Ну что вы, — протянул батюшка. — Вы с дороги, наверняка ещё не завтракали. Сейчас мы вас накормим, а уж потом…

Он кивнул матушке, и та пошла в небольшое здание рядом с храмом, где, как оказалось, была устроена трапезная. Там несколько гладких улыбающихся женщин накрывали стол. Лиза вернулась и пригласила всех обедать.

Рите налили наваристого рыбного супа с сухариками, поставили рядом салатницу с сельдью под шубой, чашку с горячим чаем и пирожок на блюдце. Она уже и забыла, когда ела нормальную еду, поэтому осторожно, стараясь не набрасываться, принялась есть.

Вдруг одна из женщин спросила:

— Рит, а ты не из Совьего Яра?

— Ну да, — ответила та и тут же узнала свою соседку по улице, на которой раньше жила. — Ой, Валечка, это ты! А как ты здесь?

— Так ведь у нас в Совьем церкви нету. Вот я сюда и езжу, — ответила Валентина. — Помнишь, председатель тебе домик выделил? А ты жить не стала, и тот домик отдали семье переселенцев из подтопленного района. Вот так-то. Где же ты теперь жить-то будешь?

Рита пожала плечами и заметила, что Валентина, наклонившись к матушке, что-то прошептала ей на ухо. На лице Лизы появилось изумление.

— Что ж, мы не найдём, куда специалистку поселить? — сказал батюшка. — Да хоть тот домик, где вы ночевали, в порядок приведём, дровишек подкинем и живите себе на здоровье.

Рита улыбнулась. Никогда ещё проблемы не казались ей такими легко разрешимыми, как в обществе этих людей.

Она наконец попросила дать инструменты и показать фронт работ. Отделка стен продолжилась, а Лиза с женщинами тихонько распевали тропари, видимо, готовясь к службе.

Рита занималась любимым делом и отдыхала душой. Ей было всё равно, сколько ей заплатят и где она будет жить. Приводить в порядок стены такого красивого храма было ей самой в радость.

— Ну, Маргарита, хватит уже, потрудились вы на славу, — сказал батюшка Юрий Николаевич. — А теперь пора отдыхать. Поедемте к нам домой, поужинаем.

Рита стала отказываться:

— Да что вы, куда мне к вам домой? Вы разве не видите, на кого я похожа?

— Ничего, вы примерно такой же комплекции, как моя жена. Найдём для вас и халатик, и всё, что нужно. Выкупаетесь, поспите в тепле, — упрямо сказал батюшка.

Когда в храм вбежала девочка лет четырёх с кудряшками из-под шапки и со смеющимися глазками, Рита неожиданно для себя согласилась. Невозможно было отказать малышке, которая подошла к ней и сказала:

— Это вы мою варежку нашли? Вот спасибо! А я так расстроилась, думала, на дороге потеряла, и там её собаки затаскали. Мне их мама связала.

***

У батюшки и матушки было трое своих и трое приёмных детей, которые по разным причинам остались без родителей.

— Сашка сам пришёл, — рассказывала матушка Лиза Рите. — Заметили его на службе перед Рождеством лет пять назад. Стоит в уголочке, ручки сложил, шепчет что-то. Бабульки, его увидев, сразу поняли, что он не местный. Стали после службы расспрашивать, оказалось, сирота. Мать похоронили, отца в тюрьму отправили, а ему одна дорога в детдом. Он взял и сбежал, не знаю, как по сугробам к нам пробрался. Но мы с батюшкой решили его усыновить, нашли документы, всё оформили. — Лиза улыбнулась.

Рита пила чай у окна, прислушиваясь к её ласковому голосу.

— Мите двенадцать, мать и отец лишены родительских прав, пьяницы. А Вику мы в детдоме сразу заметили, когда привозили туда подарки, собранные прихожанами. Все шумят, прыгают, а она сидит себе, думает что-то.

Вика, услышав, что говорят, бросила своё рисование и подбежала к матушке:

— Мам, можно я завтра в школу своего медвежонка возьму?

— Возьми, но вдруг он там потеряется, не будешь потом плакать?

— Нет, я его на карабинчик к рюкзаку прицеплю, — сказала Вика и убежала.

— Ну и Катюша у нас с самой необычной историей, — продолжала Лиза. — Приехала в Совий Яр молодая беременная женщина, искала жениха по адресу. Пришла к усадьбе, а там только пепелище. Закричала, и у неё начались схватки. Соседки вызвали скорую. Никто не знал, откуда она, а сама уже говорить не могла. Только когда её грузили в машину, прошептала, что ребёнок у неё от Володи Шмелёва, который в пожаре погиб. Мы ездили к ней в роддом, но к сожалению, роженица не выжила, дочь оставила сиротой. Так и взяли девочку себе. Я тогда как раз Славика родила, вот и выкормила их вместе.

Рита задрожала, как от лихорадки, схватилась одной рукой за сердце, а другой за руку матушки.

— Господи, да это же Володи, моего сына, дочка! — воскликнула она.

— Да, Маргарита Ефимовна, — подтвердила Лиза. — Валя рассказала мне, что вы Катина родная бабушка. Мы её так и записали — Екатерина Владимировна Шмелёва. Думали, вдруг родня найдётся.

— Разве может такое быть? — залилась слезами Рита. — Я ведь уже так привыкла к несчастьям, что ничего хорошего от жизни и не ждала.

Матушка Лиза обняла плачущую женщину, а подошедший батюшка сказал:

— Так что, Маргарита Ефимовна, придётся вам поселиться у нас на правах Катиной бабушки. Катюша нам как дочь, так что мы вам её за так не отдадим, — пошутил он. — А места у нас хватит, прихожане вон какой дом нам справили. Будете жить не в тесноте и не в обиде… Дети, послушайте, что скажу, — крикнул он. — Сегодня у нас в храме нашлась ваша бабушка Рита. Теперь она будет жить вместе с нами.

Удивлённые дети окружили Маргариту.

— А вы умеете сказки рассказывать? — спросила Катя.

— Внученька, конечно, — ответила та, — в детдоме их много читали.

— Так вы тоже детдомовская? — оживились Вика и Саша. — А мы думали, в детдомах только маленькие живут.

— Так я тоже там жила, пока была маленькой, а потом стала взрослой и на работу пошла.

— А кем вы работаете? — спросили дети почти хором.

— Маляр-штукатур, — ответила Рита и удивилась от реакции ребят. Они весело рассмеялись.

— А папа не может штукатурить, — сказал один из них. — Каждый вечер маме жалуется, что у него не получается.

На следующий день все дети, которые ещё не ходили в школу, приехали вместе с батюшкой в храм посмотреть, как работает Рита. Она наносила штукатурку ровным слоем на стену, не оставляя ни складок, ни пузырьков.

Дети, заворожённые её движениями, с широко раскрытыми глазами говорили подходившим к ним прихожанам:

— Это наша бабушка, она ещё и красить умеет, и плитку укладывать. Так что скоро все стены красивыми сделает.

К весне внутренние работы действительно были закончены, и прихожане стали готовиться к Пасхе. За несколько дней до праздника на имя матушки Лизы пришло письмо из Острогожска. В нём сообщалось, что Катин дед со стороны матери умер и оставил внучке завещание на дом в частном секторе этого городка.

В письме говорилось, что дедушка, когда получил сообщение о смерти дочери и рождении внучки, сильно горевал. Они расстались с дочерью после крупной ссоры, он не мог простить ей, что она нагуляла ребёнка без мужа. Тогда-то его дочь и поехала искать жениха, отца Кати. Всё это время дед хотел написать завещание на внучку, но был таким подозрительным, что никак не решался взяться за столь серьёзное дело. И только перед самой смертью взял с матушки Лизы клятвенное обещание, что она его не обманет.

— Ну вот, — сказала Лиза, — у нашей Катюши появилось своё жильё. После Пасхи поедем смотреть.

Семья и в самом деле ездила в Острогожск на батюшкином автобусе, чтобы принять Катино наследство и сдать его в аренду хорошим людям. Это путешествие стало ярким впечатлением в их интересной жизни, полной неожиданностей и любви.

Аня со вздохом вышла из офисного здания. Запара сегодня сплошная. Ну вот нужны ему сейчас эти отчёты? Она бы завтра всё успела сделать. День на работе был стрессовый, поэтому она решила заглянуть в свою обычную кафешку. Уже представила, как перекусит греческим салатом, выпьет чашечку кофе, ну и жизнь заблестит на мгновение другими красками.

Когда она вошла, в кафе было почти пусто. Только она хотела сесть за свой обычный столик и заказать наконец-таки свой салатик, как внезапно увидела знакомое лицо. Муж ее. Сергей. И не один, а ещё сидит с какой-то разряженной фифой.

Аня замерла на месте, словно её окатили холодной водой. Незнакомка будто сошла с обложки модного журнала. Платиновая блондинка в облегающем платье, чуть ли не сверкавшем от дорогих украшений. Макияж — безупречный. Беседа у них с Сергеем оживленная была. Он что-то рассказывал, а женщина смеялась, кокетливо касаясь его руки.

Внутри Ани всё перевернулось. «Вот как, значит, да?» — она едва не сорвалась с места. Первой реакцией было подойти к их столику и выяснить всё на месте. Громко, с размахом, как в кино. Но тут же осеклась. Нет, это было бы слишком просто.

Она решительно отошла назад, раздумывая над планом. Она устроит ему настоящую игру.

Аня выбрала столик в другом углу кафе, но так, чтобы хорошо видеть их обоих. Заказала греческий салат и кофе, но есть пока не спешила. Она достала телефон и набрала Сергея. Телефон зазвонил на столе. Муж мельком глянул на экран, а потом поспешно отключил звук. Аня усмехнулась. Так, значит, не хочет отвечать? Интересно, что за важный разговор у него?

Она не спускала с них глаз, замечая каждое движение. Сергей наклонился к блондинке, что-то шепча ей на ухо. Та залилась смехом, прикрыв рот рукой. На ней блеснуло увесистое кольцо с бриллиантом.

У Ани сжалось сердце. Она отвела взгляд, пытаясь взять себя в руки. «Так, спокойно, Аня, спокойно. Не время для паники», — уговаривала она себя, нервно теребя салфетку.

В голове замелькали обрывки воспоминаний. Их первая встреча, неловкие свидания, признания в любви. Неужели всё это было ложью? Неужели теперь он решил поиграть на два фронта? Аня сжала зубы, но решила продолжить наблюдение. Хотелось бы ей верить, что это просто коллега. Да, слишком ухоженная и слишком близко сидит.

Аня, крепче сжав телефон в руке, продолжала наблюдать за парой. Но тут ее взгляд остановился на мужчине, проходящем мимо её столика. Высокий, симпатичный, с легкой щетиной. Выглядел так, будто только что вышел из рекламного ролика. И тут её осенило. Она решительно махнула рукой.

— Извините, — подозвала Аня мужчину. Тот замер, повернул голову и подошел ближе.

— Да? — спросил он, окинув её взглядом.

— Слушайте, у меня такая просьба будет дурацкая… — Аня сделала паузу, раздумывая, как лучше объяснить ситуацию, — разыграть одну сцену. Ничего сложного. Понимаете, вон там, — она кивнула в сторону Сергея, — мой муж. И, по всей видимости, — она горько усмехнулась, — он мне изменяет. Вы не могли бы мне подыграть? Хочу, чтобы он почувствовал себя так же, как и я.

Мужчина задумался на мгновение, а затем широко улыбнулся.

— Ладно, почему бы и нет? — он сделал шаг вперед и сел напротив Ани.

— Я Аня, — улыбнулась она.

— Меня Игорь зовут, — улыбнулся мужчина.

Аня улыбнулась, стараясь сохранить спокойствие, но сердце бешено колотилось. Она скользнула взглядом в сторону Сергея. Заметил. В глазах промелькнуло недоумение.

Он явно не ожидал увидеть свою жену здесь. Да ещё в компании мужчины. Сергей на секунду замер, а потом снова повернулся к своей собеседнице. Он пытался вести себя как ни в чем не бывало. Но Аня заметила, как рука мужа напряглась.

Аня выпрямилась в кресле. Она сделала вид, что полностью погружена в разговор с Игорем. Наклонилась ближе, будто рассказывая что-то очень увлекательное. Игорь поймав её настрой. Пытался подыграть. То кивнет, но засмеется в нужный момент.

Аня скользнула взглядом в сторону мужа и его блондинки. Теперь Сергей явно нервничал. Начал постукивать пальцами по столу. Он искоса поглядывал в сторону Ани и Игоря.

Блондинка что-то говорила ему, но он реагировал уже не так живо, как раньше. Аня решила сделать следующий шаг. Она смело взяла Игоря за руку. Мужчина, понимая её задумку, слегка сжал её пальцы и улыбнулся. Сергей снова посмотрел на них, на этот раз дольше. Он что-то сказал своей собеседнице, и та перестала смеяться. Ане стало даже интересно, как далеко она сможет зайти в этой «игре».

— Игорь, ну ты отличный актёр, — сказала она.

— Видишь, как он напрягся? — шепнул Игорь. — Только посмотри на его лицо. Как ты думаешь, мы уже достаточно его помариновали?

— Пойдем-ка. Мимо них пройдемся, — предложила Аня. — Посмотрим, что он сделает.

Игорь кивнул, и они оба встали. Аня взяла его под руку, и они медленно направились к выходу, проходя мимо столика Сергея и блондинки. Когда они проходили мимо, Аня решила бросить последний козырь. Она повернулась к Сергею и с самым невинным видом произнесла:

— О, привет, дорогой! Какой приятный сюрприз — увидеть тебя здесь. А что это за подруга у тебя?

Сергей явно растерялся. Блондинка посмотрела на него, ожидая объяснений.

— Это… — Сергей запнулся, пытаясь подобрать слова. Его взгляд метался между женой и блондинкой, — коллега по работе.

Блондинка нахмурилась, бросив на Сергея подозрительный взгляд.

— Ах, коллега? — проговорила Аня, поднимая брови. — Как интересно! А я-то думала, что у тебя сегодня встречи с клиентами.

Сергей сжал зубы.

— Аня, это что за цирк? — Он шагнул к ней, явно теряя терпение. — Кто этот парень? Ты что себе позволяешь?

— А ты? Что скажет твоя «коллега»? Может, она не в курсе твоего семейного положения?

Блондинка напряглась.

— Ты женат? — холодно спросила она, не сводя глаз с Сергея.

Блондинка быстро развернулась и вышла из кафе.

— Отлично, — бросил он, вернувшись к жене. — Ты довольна? Ты зачем это всё устроила? Это был важный клиент. От неё зависела сделка. Она положила на меня глаз. Эта встреча — деловой манёвр, а не то, что ты себе тут напридумывала!

Может быть, лучше ты объяснишься, что это за хмырь тут с тобой? — Сергей метнул взгляд на Игоря.

— А что? — Аня скрестила руки на груди. — Тебе можно развлекаться на стороне, а мне нельзя?

— То есть ты изменяла мне? — сжал зубы Сергей.

— Да, — подняв подбородок, ответила Аня. Ей очень хотелось сделать Сергею больно.

— Слушайте, я думаю, вы и без меня тут разберётесь, — неловко улыбнулся Игорь и попытался скрыться побыстрее из кафе.

— Ну и хороша же ты, Анечка, — Сергей бросил несколько купюр на стол и вышел из кафе.

Ане хотелось разрываться. Она не могла поверить, что всё это произошло. Она даже не знала, как сейчас вернётся на работу. Позвонила коллеге, попросила, чтобы ты перед начальником её как-нибудь прикрыла, а сама вернулась домой. Когда она открыла дверь, там сидел Сергей на диване. Он выглядел удивительно спокойно.

— Аня, — он взглянул на жену с болью в глазах. — Ты что, и правда мне изменяла?

Вид у него был такой искренний, что Аня решила присесть рядом и со вздохом сказала:

— Нет. Я вообще впервые того человека встретила. Я тебя увидела, и мне сразу хотелось сделать тебе побольнее. Не могла поверить, что ты мне изменял.

Сергей провёл рукой по волосам.

— Слушай, ситуация совершенно дурацкая. Я теперь понимаю, что вёл себя как идиот. Ты меня прости, пожалуйста. Надо было тебе обо всём этом рассказать. Я знаю, что виноват. Я был дурак, что вообще согласился на эту встречу. Но ты должна мне поверить, между нами ничего не было.

Аня помолчала, а потом уткнулась мужу в плечо. Она всё ещё злилась на него, но в то же время была рада слышать его слова.

— Обещай мне, что больше не будешь меня обманывать.

— Обещаю, — Сергей нежно поцеловал её в макушку. — Прости меня, глупого.

Он обнял её крепче, и Аня почувствовала, как напряжение последних часов постепенно отпускает. Ей всё ещё было неприятно вспоминать о блондинке. Но она видела, что муж раскаивается. Главное, что в итоге всё хорошо.

— Вер! Ты меня слышишь? — ещё не зайдя в дом, прокричал Алексей.

— Слышу, — не отрываясь от своего экрана, по которому водила пером, ответила женщина.

— Игорь со своей женой и дочкой просится на постой!

Вера прекрасно знала, кто такой Игорь — брат её мужа, шебутной парень на пару лет младше. Казалось, он родился с фотоаппаратом, всегда ходил с ним. Ему нравилось фотографировать, снимал всё, но в основном, конечно же, моделей — ему нравились женские образы. Сперва устроился в газету, затем в рекламное агентство, после каким-то чудом оказался на конкурсе красоты — для него это был настоящий Клондайк. Конечно же, на этом Игорь не остановился: он снимал и свадьбы, и презентации, был везде, где только платили. И даже у своего брата на свадьбе не мог усидеть — бегал за невестой и всё время щёлкал её.

Вера отложила в сторону электронное перо, выпрямилась. Как раз в это время в комнату зашёл Алексей. Женщина улыбнулась и посмотрела на него.

— Значит, я даю добро.

То, что он спрашивал её о гостях, было приятно. В конце концов, они жили у моря, каждый норовил к ним приехать. Впрочем, Вера была не против, вот только домик у них был небольшой, лишь в прошлом году они начали строить гостевой.

— Надо закончить ремонт, — напомнила она своему мужу, из которого мастер был не очень хороший.

— Там остались мелочи.

— А когда? — полюбопытствовала Вера.

— Ну, если добро есть, думаю, недельки через две.

— Конечно же, пусть приезжает.

— Может, прогуляемся? — осторожно предложил Алексей своей жене.

— Работы много.

— Понимаю, но может быть всё же…

Вера редко выходила из дому, разве что любила по вечерам, когда не так жарко, заниматься садом, а так она всё время сидела в своей комнате и рисовала, рисовала и рисовала.

Наверное, именно поэтому она чуть-чуть располнела, сидела на диетах, считала калории, но потом, сорвавшись, опять наедалась, себя корила за слабость, и всё начиналось с самого начала.

За окном шумело море, в саду цвели розы, наполняя воздух тонким ароматом. На подоконнике дремал пушистый кот, изредка приоткрывая глаза на пролетающих мимо чаек.

Алексей ушёл. Вера встала, помассажировала себе поясницу, подошла к весам и, вздохнув, стала на них. Стрелки поползли вверх.

«Опять», — с грустью подумала она, что набрала снова полкилограмма.

Женщина взглянула на кулёк с ватрушками, который с утра принесла в свой кабинет, половину уже съела.

«Может, ещё одну, и на этом всё», — подумала она. Рука уже потянулась, хотела открыть его, но стало совестно. Закрыла и, взяв пакет, отнесла на кухню.

Если Вера работала дома, от неё требовался лишь результат — иллюстрировала книги, то Алексей, открыв лет 5 назад своё рекламное агентство, всегда где-то пропадал. Всё началось с того, что закупил оборудование для визиток, затем камеру, постепенно нанял студентов, что увлекались графикой, потом художников, сценаристов, и как-то всё пошло незаметно. Но он не останавливался на месте, прекрасно понимал, что рынок рекламы меняется. Затем у него появились специалисты, которые создавали сайты и электронные магазины. Работников у него было немного: человек 15 в штате и примерно столько же внештатников.

Это приносило хороший доход. Раньше они жили на севере, но когда приехали на юг на лето и уже собирались уезжать, хозяйка дома сказала, что хочет продать свой участок. Алексей отмахнулся, ему было не до этого, он жил весь работой, а вот Вере это понравилось. Она загорелась землёй — большой, 20 соток, но, правда, не совсем в хорошем месте, на склоне холма. Однако, посоветовавшись с отцом, он поддержал её и выслал деньги. Когда же появился участок, Алексей был вынужден признать, что надо что-то строить. И через пару лет у них появился дом из трёх комнат, а уже когда поехали гости, они решили сделать домик.

Несмотря на то, что Вера с Алексеем расписались раньше, чем Игорь, их дочка Оля была одногодкой Наташе, дочке Веры. Возможно, Игорь ещё бы долго ходил в холостяках, но, похоже, Юля залетела, и он был вынужден согласиться жениться.

В начале лета Вера отправила свою дочку к маме. Наташе было 5 лет, ещё немного и пойдёт в школу. Вере хотелось, чтобы она увиделась с Олей, поэтому, посоветовавшись с мужем, решила поехать за дочкой.

— Я быстро, туда и обратно, — сказала она Алексею. — Развлекай гостей и прошу… — она накрыла экран монитора специальной плёнкой, — чтобы сюда никто не заходил.

— Закрою на замок, — пошутил Алексей.

Со спокойной душой Вера улетела.

Через пару дней к Алексею прилетел Игорь со своей женой и дочкой.

— Ух ты! — восторженно воскликнула Юля. Она много раз слышала от своего мужа о доме брата, но ещё ни разу сюда не приезжала.

— Это всё Вера, — с гордостью сказал Алексей, показывая на сад.

Конечно же, сад он был в большей степени дикий: тут была груша, орешник, яблони и сливы — всё понемногу, но трава так быстро росла, что её даже с газонокосилкой он не успевал приводить в порядок.

— Оль, вон там черешня, — мягко сказал Алексей и показал на дерево, что стояло на возвышенности.

Девочка тут же убежала.

— Красиво у тебя, — одобрительно признался Игорь и потащил свои чемоданы в гостевой домик.

— А там что у вас? — полюбопытствовала Юля.

Почти час Алексей ходил по участку, рассказывая о каждом дереве, потом они спустились с холма и зашли в хозяйский дом. Увидев, что дверь в комнату Вероники открыта, Алексей зашёл. Девочка Оля, как хозяйка, отбросила в сторону защитную плёнку с экрана и уже взяла в руки перо.

— Стоп! — спокойно, но жёстко произнёс он. — Это трогать нельзя.

Мужчина подошёл и взял у девочки электронное перо, убрал его на полочку.

— И вообще, в эту комнату не стоит заходить.

Девочка тут же выбежала. Опустив защитную плёнку обратно на экран, Алексей вышел и плотно закрыл за собой дверь.

— А твоя жена всё ещё такая же толстая? — с язвительной усмешкой спросила у Алексея Юля.

Мужчина поморщился. Он знал, что Вера не стройняшка и не сравнить её с Юлей, которая раньше была фотомоделью.

Чтобы не обидеть жену своего брата, он очень тактично начал разговор:

— Не всем быть такой стройняшкой, как ты.

В ответ Юля самодовольно улыбнулась.

— Однако, прошу, не стоит говорить об этом.

В ответ женщина хмыкнула:

— Чтобы быть стройной, надо просто меньше жрать.

— Понимаю, — согласился с ней Алексей. — Вера пробовала много методов, и сидела на диетах, и калории считала, но…

— Надо меньше жрать, — повторила Юля.

Алексей понял — до женщины не доходит, что он хотел ей намекнуть, поэтому произнёс прямо в лоб:

— При Вере такое не говорить.

Юля опять хмыкнула, дёрнула плечами и, уже выходя из домика, опять сказала:

— Надо просто меньше есть, вот и всё. Не будь свиньёй.

От услышанного Алексей поморщился. Он не понимал, почему эти модели такие злые. Ему приходилось с ними встречаться по работе — они гордились своей фигурой, мордашкой, которую ничем не заслужили, это дала им природа, но вместо того чтобы этим пользоваться и наслаждаться, они искали подвох у других.

Через день, как и обещала, Вера вернулась с Наташей. Алексей её встретил, вздохнул, присел и обнял дочку.

Девочка явно поправилась — щёки раздулись, губки…

— Бабушка, — как бы вставая на её защиту, ответила Вера.

— Ничего, вот пару дней поживёт, побегает, поплавает — сразу же придёт в норму, — поддержал её Алексей.

— А как наши гости? — спросила его Вера.

— Пошли на море, скоро будут.

— Они у тебя не голодали? Наверное, питались только пиццей? — спросила хозяйка дома и, зайдя в дом, открыла холодильник.

— Да нет, Юля что-то тут стряпала, вроде бы от голода не умерли.

— Хорошо, я сейчас приготовлю обед, — сказала Вера и, переодевшись, зашла на кухню.

Через час вернулись гости. В этот раз Юля молчала, но по глазам и выражению лица Алексей видел, что она была недовольна не только внешностью Веры, но и его дочери, однако ей хватало мудрости не высказывать своих замечаний.

Обед был сытный. Вера думала, что гости проголодались, поэтому приготовила жаркое, нарезала салаты, фрукты и пару лепёшек.

Дети уплетали всё, однако спустя минут 10 Юля одёрнула свою дочку:

— Не ешь так много, иначе будешь толстой, как Наташа.

Это хорошо, что в это время Вера и Наташа уже вышли на улицу, но Алексей всё слышал.

Его лицо побагровело от злости, уже хотел прямо сейчас высказать своё замечание, но в комнату вбежала Наташа.

— Папа, папа, папа! — возбуждённо обратилась она к отцу. — Можно я пойду на холм?

Домик располагался в низине, за ним начинался подъём на холм, именно туда и тянулся земельный участок, может быть, поэтому его Вере и удалось купить не так дорого. Холм почти весь зарос орешником, а на самых крутых склонах рос дикий виноград. Утром в домике долго не поспишь, будильник не нужен — птицы вас разбудят. Сперва это Алексея раздражало, а потом он привык и уже не мог представить, как это раньше жил без пения птиц.

— Тогда возьми с собой Олю, — предложил Алексей своей дочери.

Дочка тут же подошла к девочке и, протянув руку Оле, сказала:

— Пойдём, я покажу тебе гнездо, а там ещё есть обрыв и камни!

Оля повернула голову к своей матери, потом взглянула на Наташу с презрением и, словно обдумав каждое слово, произнесла:

— Я со свиньями не дружу.

Алексей встал, взял дочку и попросил её пойти к маме, что пошла поливать цветы. Обиженная на Олю девочка убежала.

Алексей обратился к своему брату, который всё это время сидел рядом со своей женой и Олей:

— Ты оскорбил мою дочь, — произнёс он с горечью, — позволив назвать её свиньёй.

— Я-то не говорил! — тут же возмущённо заявил Игорь.

— Ты промолчал, так же как и промолчала твоя жена, — Алексей медленно перевёл взгляд с брата на Юлю, а затем на девочку Олю. — Вы все одновременно обозвали мою дочь свиньёй.

Услышав это, Юля покраснела. Игорю нечего было сказать — он действительно промолчал и не сделал даже замечание своей дочери. Алексей холодно посмотрел на эту семейку, а затем, глянув на них с презрением, вышел на улицу.

А вечером, когда Вера накрыла стол, пришёл Игорь со своим семейством. Алексей думал, что кто-то из них извинится, но они вели себя так, словно ничего не произошло. Вера, как хозяйка дома, приготовила замечательный ужин. Игорь похвалил еду, Алексей его поддержал. Наташа, наевшись, откинулась на спинку кресла. Вера принесла чай и пироженки, которые попросила мужа купить. Юля взяла одну из них и, срезав крем, стала откусывать, то же самое сделала и Оля. Вера уже взяла пироженку, но, вспомнив данное самой себе обещание, что на сегодня хватит, отложила её в сторону. Это заметила Юля, она улыбнулась и тихим голосом произнесла:

— Чтобы не быть толстой, нужно просто не жрать.

Алексей хлопнул ладонью по столу. От резкого шума Юля вздрогнула и непонимающе посмотрела на мужчину.

— Пойдите, погуляйте, — обратился Алексей к своей жене.

Та, взяв дочку, вышла на улицу. Хозяин дома остался один с гостями. Он повернулся к своему брату — в конце концов, он мужчина в своей семье:

— В этот раз ты оскорбил мою жену.

— Ничего подобного! — ответил Игорь.

— Ты промолчал, когда она, — и он посмотрел на Юлю, — сказала, что моя жена толстая.

— Но она и вправду толстая! — в свою защиту сказала Юля.

В ту же секунду ладонь Алексея ударила по столу, и опять Юля вздрогнула. Алексей повернул голову к брату:

— Сперва ты оскорбил мою дочь, назвав её свиньёй.

— Слушай, прекрати! — поняв, к чему клонит его старший брат, произнёс Игорь.

— А теперь ты оскорбил мою жену, назвав её толстой и сказал «меньше жрать».

— Но ведь она же права, — и Игорь посмотрел на свою жену.

— Я не позволю в своём доме оскорблять своих близких, — Алексей замолчал.

— Ну извини, — с пренебрежением ответила Юля. — Я не виновата, что она такая…

Алексей холодно посмотрел на женщину, а потом медленно, чтобы до них дошло, сказал:

— Я разрешаю вам переночевать, но завтра утром вы съедете.

— Что?! — вскрикнул Игорь.

— И это всё потому, что я права?! — тут же заверещала Юля. — Она же толстая, и ваша дочка толстая!

— Ещё слово… — Алексей поднялся, упёрся руками о стол и произнёс: — Ещё слово, и вы прямо сейчас уедете из моего дома.

Юля соскочила с кресла, фыркнула и, не сказав спасибо за ужин, быстро пошла в гостевой домик. За ней побежала Оля.

— Я всё сказал, — эти слова Алексей адресовал своему брату.

Тот молчал, по всей вероятности, прекрасно понимал, кто такая его жена.

На утренней заре, пропустив завтрак, семейство его брата поспешно направилось к выходу. В воздухе витал аромат цветущих магнолий, а солнце только-только начинало припекать.

— А куда это они? — спросила Вера у Алексея, протирая кухонным полотенцем стол. — Не понравился домик или как я готовлю?

— Всё нормально, — обнял свою жену Алексей, поправляя занавеску на окне.

— Но как же так? — забеспокоилась Вера, присаживаясь на краешек стула.

— Так надо, — ответил он ей. — А знаете что я предлагаю? А не пойти ли нам сегодня на море и целый день провести там?

Услышав это предложение, жизнерадостная Наташа тут же убежала в спальню, и через пару минут вернулась в купальнике и с большим надувным кругом. Её звонкие шаги эхом отдавались по всему дому.

— Я уже готова! — заявила она и пошла к выходу, напевая весёлую мелодию.

— Не так шустро! — заявила её мама, и тоже пошла переодеваться.

Алексею было грустно — он давно не видел брата и думал, что две девочки подружатся.

К нему подошла Вера, хозяйственная и предусмотрительная.

— Мы взяли воду, фрукты, полотенца и крем от солнца, — произнесла она, складывая вещи в большую пляжную сумку.

— Замечательно, тогда пойдёмте, — ответил он и, выбросив из головы семейство Игоря, поспешил в свою комнату, чтобы тоже переодеться. А уже минут через пять они спускались с холма, направляясь к морю. Южное солнце припекало всё сильнее, а морской бриз доносил солоноватый запах воды и водорослей.

Никто не помнит, кем и когда был построен дом, стоящий в самом конце деревни. Говорили, построен был в начале прошлого века, то ли кулаком то ли председателем ревкома, то ли убежавшим из Москвы бандитом – душегубом, а может и раньше. Хороший каменный фундамент выдавал основательность постройки, также, как и кирпичные стены, которые сейчас используют только «новые русские». Крыша уже пришла в негодность, видно, что её не раз уже латали. Тем не менее, дом практически всегда пустовал. Проходя по улице, из которой и состояла деревня, мимо этого дома, что бы тропинкой перейти напрямик в другую деревню, все на какое – то время ускоряли шаг. От дома веяло каким – то холодом, угрозой, что ли. Забор давно упал вокруг двора, но редко кто решался зайти туда, нарвать осыпающуюся малину, которая разрослась сзади дома.

Говорили, что вкус у неё был мерзкий, а вынеся её на продажу, вечно получалось себе дороже — так говорили жители деревни между собой. Несколько раз заселялись там жильцы, дальняя родня хозяев или кто там они были, но прожив сутки – двое, резко собирали назад вещи и выезжали, даже не дожидаясь рейсового автобуса до ближайшей станции.

Вот до этой самой ближайшей станции уже второй час ехала Лиза на электричке, правда, из Москвы. Красивая рыжеволосая женщина смотрела на мелькающие мимо окна остановки и переезды пустым взглядом, практически не запоминая и не видя ничего, ни красивых пейзажей, ни цветущих вишен, раздумывая о своих неудачах. Но почему, почему всё сложилось так, что все беды и несчастья выпали одновременно на её голову.

Полгода назад умерла её мама, обширный инфаркт, спасти её было не реально. Муж, Михаил, изводил её придирками, не давая передышки даже в день похорон мамы. А на прошлой неделе он заявился с очень вульгарного вида девицей (Лиза не была ханжой, но одеть что — то типа ночнушки, черные чулки и ботильёны…и разукрасив себя всеми цветами радуги) и сказал, что это квартира его мамы и он желает, что — бы она с сыном сейчас же отсюда ушли. Он так и сказал, я так желаю. Куда идти? Почему, это же и его сын. На что Миша сказал – докажи, что это мой сын. Это резануло, как ножом по сердцу. Тест — то пройти можно было, но как ОН МОГ! Да она и не прописана здесь, а где — то в Подмосковье. Прописаться в Москве на постоянной основе было проблематично.

Даже и за подмосковную прописку она выплачивала сумму. Мамина квартира была далеко, на неё была куча претендентов и в наследство ещё нужно было вступать. Упросив мужа, что она заберет детские и свои носильные вещи вторым заходом, он отвела сына Ванечку к своей спасительнице, бывшей маминой подруге, тёте Глаше, Глафире Сергеевне, затем вернулась за вещами. Новая дама сердца уже щеголяла в её пеньюаре, а Миша заявил, что это он покупал.

Хорошо, что, уходя с сыном, она успела положить свою шкатулочку с документами и парой украшений, которые подарила её мама. Вещи, что не успела забрать «леди» она собрала в две сумки и ушла.

Тётя Глаша, вернее бабушка Глаша, как могла, успокаивала Лизу, но Лиза понимала, что нужно своё жильё, хоть съемное. А тут Ваня начал сопливить, все к одному. Лиза хотела в понедельник на работе попросить аванс, хотя понимала, что компания из-за кризиса еле держится на плаву. Ну вот, в понедельник шеф вызвал её и ещё одну сотрудницу в кабинет и сказал, что с завтрашнего дня они уволены. Ну, оформлена Лиза была по «серой схеме» и добиваться справедливости было не реально. Ей выплатили половину зарплаты и ВСЁ. Это был полный провал, такой безнадёги с Лизой ещё не было. С 4-летним ребёнком её на работу вряд ли возьмут, везде сокращение.

Она ничего не сказала тёте Глаше, уйдя во вторник искать работу, которая ей нужна была как воздух. Но впереди лето, практически мёртвый сезон… И тут ей позвонил мужчина, представившись городским нотариусом и пригласил на завтра на первую половину дня приехать со своими всеми документами для получения наследства и указал адрес.

Это был дом, год постройки числился до 1917, в деревне Б… Волоколамского района Московской области. В конверте были все правоустанавливающие документы, квитанция об уплате пошлины и ключ. И письмо от дальней двоюродной или троюродной тёти, которая в приписке к завещанию написала: «Надеюсь, дом тебя примет. Заботься о нём» И всё. Договорившись с тётей Глашой, что та посмотрит за ребёнком, женщина не стала дожидаться выходных, поехала смотреть своё наследство.

До Волоколамска она доехала на электричке, затем ей подсказали, что нужно пересесть на дизель, через 3 остановки она вышла, а на площади ждал автобус, который подъезжал к дизелю. Ездил автобус три раза в день.

Через 40 минут, попетляв между деревеньками, автобус остановился на нужной ей остановке.

Лиза, мотнув рыжей копной волос, которые были, кстати, её естественным цветом, в знак благодарности водителю, зашла в магазин, в котором продавалось все — от мыла и лопат до копченой колбасы. Спросила у продавщицы, как найти такой – то номер дома. Продавщица очень удивилась вопросу, промолчала и просто показала направление вдоль улицы.

— До самого — самого конца.

Идти было недалеко, там всего было домов 30, не больше. Остановившись возле двора или того, что можно было считать двором, она, как учила её когда – то мама, спросила, ни к кому не обращаясь: «Войти можно?»

Затем она открыла полученным ключом замок, который открылся на удивление легко, и зашла в дом. Дом был грязным и запущенным, висела запылённая паутина, валялись чьи –то вещи и посуда. Зайдя в пустой дом, она сказала, как бы самой себе – здравствуйте. И начала осматриваться. Затем перебрала все валяющиеся вещи, рассортировала все, нашла какое –то пластмассовое ведро, тазик. Недалеко от двора она видела колодец, к которому она и пошла набрать воды. Затем вернулась в магазин и купила самое простое моющее средство, хозяйственное мыло.

— Ну как, нашла? Ты там уборку затеяла, что ли? — спросила продавщица.

— Да, решила прибраться, а то даже присесть негде, ответила Лиза.

Ей пришлось несколько раз ходить по воду, пока она немного отмыла дом и окна, ополоснув холодной воде что – то типа занавесок. На стене висело несколько картин, все в слое пыли. Когда женщина их оттёрла, на одно из них она с удивлением увидела….себя, с такой же рыжей косой и зелёными глазами, только в странной, старинной одежде. Света не было, но был большой запас свечек. Правда Лиза так наработалась, что уснула сразу, как только прикоснулась головой к подушке.

Ночью ей приснилось, как будто кто – то сказал: «Ну вот и ХОЗЯЙКА пришла!». Причем акцент был именно на слове хозяйка. Лиза хотела открыть глаза и посмотреть, кто это говорит, но сон снова одолел её.

Утром Лиза проснулась хорошо отдохнувшая. Перекусив бутербродами, она попробовала как — то затопить печку. У неё не получалось, да и опыта в этом не было. Бумага загоралась и тухла. Помнится, то ли мама, то ли бабушка рассказывали ей о домовиках. Ей подумалось, что если бы он здесь был, то наверняка бы помог. Вдруг огонёк усилился, побежал по мелким прутикам и через минут 5 в печке весело гудел огонь. Лиза нашла старый чугунок, принесла снова воды и поставила греться воду, что — бы привести себя в порядок. Дом ей нравился и, несмотря на всю запущенность, чувствовалась в нём какая — то основательность, надёжность. Вот бы ещё и работу найти, можно бы и переехать.

Но это же деревня, какая работа. С её образованием бухгалтера –экономиста…..А до Москвы около 4 часов добираться. Эта мысль засела ей в голову. Приведя себя в порядок, женщина пошла опять в магазин, подсчитав, что она ещё может на себя потратить, так как денег у неё было в самый обрез. От прежних гостей или хозяев остался окаменевший сахар, макароны кто знает какой годности и кофе, у которого уже не осталось запаха.

В магазине продавщица уставилась на неё.

-Ты что, ночевала здесь? На автобус не успела? Ну и как? Всё хорошо?

— Что как? А что не так? Это мой дом по закону, что должно быть не так? А скажите, с работой здесь как? Очень сложно или даже пытаться не стоит?

— А ты что, хочешь здесь остаться? — удивилась продавщица, здесь люди больше недели не оставались. Насчет работы – вон, председатель подъехал, как раз бухгалтершу подвозил в роддом на сохранение, спроси.

Лиза подошла к машине, к председателю, которому на вид было лет 50-55 и они переговорили. В принципе, он был не против, но только жильцы в этом доме не задерживались. Он поставил условие – проживёшь неделю, оформляйся. На том и решили.

Вернувшись в дом, Лиза села за стол и сказала вслух, обращаясь к дому.

— Таак, как я поняла, ты не простой дом. Идти мне больше некуда, о тебе заботиться я буду. Но у меня есть сын, Ванечка. Если я его привезу сюда, мы поладим? На улицу среди ночи с ребёнком не выгонишь?

Вдруг как бы повеяло нежным запахом ландыша и жасмина. Лиза поняла это, как согласие и повеселела.

— Интересно, ты раскроешь мне свои тайны? Особенно о той девушке, которая на меня так похожа? В ответ опять ландыш.

— О, так мы можем общаться, улыбнулась Лиза. Ей почему — то было совсем не страшно. Когда она в очередной раз шла по воду к колодцу, к ней подошла бабушка. Они поздоровались друг с другом, разговорилась. Оказывается, бабушка жила почти напротив, чуть наискосок. Молодая женщина в двух словах рассказала ситуацию, о том, что дом в наследство, что она – без работы и что председатель обещал работу бухгалтера, если неделю Елизавета здесь проживет. Но вот Ванечку куда? Не с собой же брать на работу.

— Ну о том не беспокойся. Я живу одна, сын как уехал за длинным рублём в Москву, так уже лет 15 ни слуху, ни духу. Я с большим удовольствием, если доверишь. Но у меня, сразу оговорю, в твой дом я ни ногой.

И бабушка Мария рассказала, что рассказывала ещё её бабушка, что в этом доме жила девушка, которой её родители не позволили выйти замуж за любимого парня Ивана, подговорив старосту отправить его на войну. Девушка была беременна от него. Родители не хотели позора, подкупили повитуху, чтобы та задавила ребёнка при родах. В итоге при родах умерла и дочка и новорождённая внучка. Конечно, в деревне все про то прознали. Когда Иван пришёл с войны, он проклял в сердцах всех, кто был в этом доме и все следующие поколения и ушёл опять воевать, уже за красных. Говорят, злющий был на всех кулаков, расстреливал их без суда и следствия. С тех пор все женщины, кто хоть как — то кровью связаны с хозяевами дома, умирают при родах. Уже пять или шесть женщин умерли.

— Грустно это все. Но я видела картину девушки в доме, практически одно лицо со мной. Пошлите со мной, покажу. Бабушка Мария с опаской зашла в дом, Лиза поднесла свечу к картине. Тут бабушка перевела взгляд с картины на Лизу, с Лизы опять на картину и перекрестилась.

— Это она, дочка хозяйская, которую повитуха сгубила. Ты, получается, этого рода. Кстати, если мне память не изменят, ведь давно бабушки моей в живых нету, её также звали… Елисавета, кажется. Или Елизавета. А ребёнок тогда как? Как ты родила его, нормально всё?

— Да вообще родила нормально и быстро, — удивлённо ответила Лиза. Наверное, я как раз уже восьмая буду.

Бабушка Мария посмотрев убранство в доме, пообещала принести пару ковриков, подушку свежую и одеяло. Когда вернулась в дом с гостинцами, сказала, чтобы Лиза, когда поедет в Москву, заказала панихиду за Ивана и Елизавету, что бы в трёх церквях одновременно служили.

И тут обе женщины, и старая, и молодая, явственно услышали вздох облегчения, даже свеча колыхнулась.

Всё сделала Лиза, перевезла сына в деревню и второй раз перевезла затем вещи. На работу председатель, как и обещал, взял, даже некоторые подъемные выплатил. Лиза свою работу знала хорошо. Некоторые продукты брала до первой зарплаты, которая была, кстати, неплохая, на крестик в магазине. А там и часть наследства ей выплатили, хватило крышу в августе перекрыть. Она никогда до этого не была так счастлива,, как теперь. Правда, подружка звонила, что Миша её искал, хотел помириться, та фифа ободрала его как липку и обокрала. Но Лиза сказала – не вздумай сказать адрес.

Жизнь потихоньку начала налаживаться. Лиза каждое утро отводила Ванечку к соседке, бабушке Марии, а 4 часа уже она выходила в деревне из колхозного газика вместе с парой сотрудников. Их отвозили и привозили в центральную усадьбу, как было у них принято называть правление и назад в деревню. Лиза отпрашивалась только для того, что бы съездить получить свою долю в наследстве, так как там нужно было её присутствие. Она так и не поняла, честно с ней рассчитались или нет, но эти 250 тысяч рублей сейчас были очень необходимы. Зиму крыша могла и не выдержать, и так были разводы на потолке. Посоветовавшись и поспрашивав у тех, кто больше неё понимал в этом, по работе она столкнулась со специалистами и посмотрев, чем и как были покрыты дома в округе, решилась на еврошифер и на бригаду из 3 работников.

Двое из них были приезжие, третий из районного центра. Сошлись в цене, договорились, что в доме спать не будут, а квартируются где найдут. Не хотела Лиза 3 мужиков пускать в свой дом, да ещё имеющий свой характер. Странно было то, что как только договорилась она с ними, в доме появился пусть слабый, но неприятный запах. Лиза сразу поняла, откуда это и обратилась к дому, что, мол, нужно найти специалистов, эти и берут недорого за работу и ночевать не будут в доме. И котёл хотела поставить в доме дровяной, что бы тепло держал. А в сентябре начнутся дожди и время будет упущено, но в доме запах держался.

Кровельщики работали споро, двое сверху, третий, из Волоколамска, подавал и придерживал листы, как подсобник. Днём Лиза на работе, бабушка Мария приглядывала за рабочими, за что ей Лиза была очень благодарна. Прошло три дня и старший из бригады, Толик, как он представился, начал расспрашивать хозяйку, почему она, молодая, живет здесь, где её муж.

Она бесхитростно ответила, что муж в Москве, нужно будет как — то оформить развод, дом её личный, полученный в наследство.

Информация Толика заинтересовала, дом добротный, если привести в порядок – отличный, молодая женщина очень симпатичная, как он решил бесхитростная, если что, защитить некому, ребёнок – не проблема. Решил он действовать.

За ужином он заговорил, что нужны здесь мужские руки, что нужно бы и печку новую и забор поставить новый. Неплохо бы и сарайчик для живности, кур там, уточек построить. Лиза только вздохнула и развела руками, всё это пока для неё не реально. Тогда Толик решил форсировать. Дело в том, что у себя на родине в солнечной Молдавии откуда он приехал, он оставил жену и ребёнка. В России искал возможность, чтобы женившись, получить гражданством. Ни в коем случае не хочу кинуть тень на граждан Молдавии, у меня знакомые – прекрасные люди. Но в семье не без урода.

Завтра они должны были закончить работу, дом то небольшой по нынешним меркам, и медлить Толе было некогда. У Толика бабка была местной ведьмой- серебрянкой (один из народов, проживающих в Молдавии, знаменитый своими гадалками и ведуньями если в названии чуть ошиблась, прошу прощения), она и первую жену помогла сосватать и теперь с собой пузырёк дала, сказала, используй при необходимости.

Вот и предложил Толик чай заварить по-ихнему, насыпал в чайничек заварку свою, залил кипятком, да и капнул из пузырька незаметно несколько капель. Должна была, по задуманному, Лиза без памяти влюбиться мгновенно в Толика и провести ночь с ним.

Только поднесла она чашку к губам, так прямо вздрогнула – такой вонью оттуда потянуло, что стошнило её. Только поставила она чашку на стол, поняв, что пить оттуда ей никак нельзя, как чашка вдруг треснула пополам и чай с приправой весь вылился. Толик с криком и матом вскочил со стула, из его чашки подымалась змея и угрожающе шипела. Встал дом на защиту хозяйки.

На утро пришло заканчивать кровлю только двое, Толик наотрез отказался приближаться к дому.

Вечером Лиза рассчиталась, как договаривались с работниками. Ничего не сказала, лишь, спасибо, что не отравили. Кстати, запах пропал, как только пропал Толик.

Через неделю опять напасть – явился Мишенька. Он нашёл её по регистрации, да и подруга, видать, сдала Лизу. Увидев новую крышу и неплохой домик, румянощёкого Ванечку, начал заливать, мол, когда домой вернёшься, на что Лиза ответила, что подает его на развод с присуждением алиментов. Подает его в районе, по своей регистрации, делить имущество не будет, как он говорил – квартира принадлежит его матери, а её домик получен в наследство и дележу не подлежит. Совместно нажитого ничего нет. Сказала – как отрезала, добавив, если на суд не приедет, третьим разом без него разведут. Если он сомневается, что его сын, пусть делает генетическую экспертизу. Откуда силы взялись так ответить мужу – и сама не знает.

Попыхтел, попыхтел Мишенька и поехал в Москву не солоно хлебавши.

Пришла молодая женщина в дом, села за стол, обняла голову руками и заплакала, что нет у неё защиты, одна она на этом свете. Тут плечи как теплым ветром потянуло и запах ландыша и жасмина почувствовался. Конечно, дом её защищает, но хотелось и мужского плеча.

В воскресенье в магазине, куда Лиза пошла за молоком и желейками для Вани, столкнулась в дверях с мужчиной, причём так, что бутылка с молоком выпала из рук, хорошо, пластиковая. Они оба одновременно кинулись её подымать и стукнулись головами. Рассмеялись, пошутили, познакомились. Он приехал машиной, искал место для постройки дома, в машине сидела девочка, как оказалось, племянница.

Почему –то, глядя на него, у Лизы защемило сердце. Тут и девочка вышла из машины и спросила у тёти, где здесь туалет. Лиза отвела её к себе во двор, а мужчина попросил водички попить. Решила Лиза его домом проверить, стоит ли знакомиться. Зашли они, а тут такой приятный запах жасмина и ландыша, что она заулыбалась и сказала – Меня Лиза зовут, а Вас?

— Меня Алексеем. А давайте угостите нас с племянницей чаем!

Ну, нашла Лиза своё счастье….дом и помог ей.

«Не может этого быть!.. Не может!», — думала Надежда, глядя на фотографию, где молоденькая беременная девица обвивала шею её мужа, сидела у него на коленях и радостно улыбалась. Двадцать пять лет брака… неужели теперь всё коту под хвост? Сердце болезненно сжималось, а Надежда смотрела на снимок, позабыв, что зашла в социальную сеть по просьбе коллеги обновить информацию в их рабочей группе.

Виски сдавило, поэтому пришлось заставить себя встать из-за стола, чтобы выпить успокоительные. В голове не укладывалось, что Аркадий способен пойти на измену. Да только как ещё назвать происходящее? Девушка подписала фотографию «Папик». Ведь действительно он ей в отцы годится! А кого так называют – вполне известно. В последнее время у Аркадия была напряжёнка с деньгами, он говорил, что премии на работе отменили, поэтому пока получает мало, а ведь теперь многое становилось на свои места… нужны были финансы для содержания любовницы? У них и накопительный счёт резко опустел. Надежда не спрашивала, для чего муж берёт деньги, она полностью доверяла ему и знала, что если решил потратить определённую сумму, значит, для дела взял, а не для развлечения, а теперь сильно сомневалась.

Вернувшись за компьютерный стол, Надежда ещё раз с отвращением посмотрела на фотографию и закрыла её. Желания делать что-то не было, но Надя чувствовала ответственность – пообещала ведь коллеге, не могла теперь просто закрыть всё и уйти, поэтому женщина отвлеклась на обновление информации, полностью отрешившись от увиденного. Закончив с работой, она быстро написала коллеге сообщение в мессенджере, отключила телефон и пошла на кухню. Приготовление ужина частенько успокаивало, поэтому Надежда решила заняться им, лишь бы вытравить из головы неприятные мысли, которые теперь носились там, как голодные тараканы.

Услышав, как открывается дверь в квартиру, Надежда выглянула в коридор. Вернулся Максим, приёмный сын, которого супруги взяли из детского дома совсем малышом. Правду от Максима скрывать не стали, но он благодарил своих родителей за то, что дали ему шанс вырасти в семье, любил их и считал своими единственными родными людьми.

— Ты сегодня рано, — улыбнулась Надежда, да только улыбка получилась вымученная.

— А я ненадолго забежал, мамуль. Мы с ребятами сейчас пойдём в шахматный клуб. Задержусь допоздна. Вы с папой ужинайте без меня. Парни пиццу заказали. Хотим перед соревнованиями потренироваться ещё немного. Нужно ведь заставить извилины шевелиться. – Максим помедлил, а потом нахмурился и серьёзно посмотрел на Надежду: — А что с тобой такое? Какие-то проблемы? Ты мрачнее тучи.

— Нет-нет, всё хорошо. Устала сегодня. Жара давит, я же всегда мучаюсь, когда на улице такое знойное солнце. Не переживай. Всё хорошо. Удачи вам с ребятами.

Надежда скрылась на кухне и вернулась к приготовлению ужина, хоть и не понимала, для кого всё делает… Как пройдёт их разговор с Аркадием? Мужа Надежда любила всем сердцем. Они столько лет прожили вместе, были счастливы, и теперь уже она никак не могла представить свою жизнь без него. Как они будут друг без друга? Впрочем, он-то уже нашёл свою отраду. Да только нужен ли он молодой любовнице – оставалось вопросом.

Максим переоделся и довольно скоро ушёл, а Надежда села за стол и стала дожидаться возвращения мужа. Она во всех деталях представляла себе разговор с Аркадием, думала, как скажет ему, что всё знает. Могла бы и не говорить, конечно, сделать вид, что ничего не увидела, да только она всегда оставалась прямым человеком. Не вышло бы попросту лгать и улыбаться, когда тебе известна правда. Да и зачем это нужно? Не получится уже как раньше, ведь осадок никуда не исчезнет, а жить с предателем уже не получится.

Муж вернулся домой с букетом лилий. Он знал, что это любимые цветы Надежды, и частенько покупал именно их, но время от времени отдавал предпочтение другим, говоря, что хочет радовать жену разнообразием. Букеты муж дарил часто, поэтому ничего странного в этом жесте Надежда никогда не видела, а теперь подумала – вдруг, покупает их, возвращаясь от любовниц? И сколько у него таких было? Сердце болезненно сжалось… который уже раз за этот день.

— Как вкусно пахнет! Каждый раз с восторгом возвращаюсь домой, где меня ждёт вкусный ужин и любимая семья, – с мечтательной улыбкой произнёс Аркадий. Он вручил букет жене, поцеловал её в щёку и улыбнулся. – Соскучился по тебе ужасно. Сейчас я руки помою и вернусь. Голодный как волк.

Надежда поставила букет в вазу, пока муж переодевался и мыл руки. Она старалась держаться, чтобы не вылить на мужа все свои эмоции. Никогда нельзя в порыве злости разговаривать с родными людьми. Двадцать пять лет брака – это не шутки. Даже если муж изменял ей, то ради всего, что между ними было, она должна была оставить к нему хоть какое-то уважение.

Разложив ужин по тарелкам, Надежда села за стол.

— Надюшка, а ты чего такая грустная сегодня? На работе какие-то трудности? – спросил Аркадий, присоединившись к супруге.

— Я всё знаю… — отрешённым голосом ответила женщина, взглянула на мужа и молчаливо поджала губы. – Я всё знаю, Аркаш. Нет больше смысла скрывать что-то от меня. Ты же понимаешь, что это не твой ребёнок?

Его любовница могла сколько угодно обманывать мужчину, называя свою беременность чудом, но он не мог иметь детей. Именно по этой причине в своё время они с Надеждой решили усыновить ребёнка из детского дома. Супруги посетили не одного врача, проходили лечение, но потом получили диагноз, от которого нельзя было отвернуться: у Аркадия бесплодие. И вот теперь он красовался на фотографии с беременной девчонкой, словно поверил ей, что она действительно вынашивает его ребёнка. На мгновение голову Надежды посетила мысль, что это просто какая-то глупая шутка, а девушка – дочка его хорошего друга… Коллега. Да только коллеги не целуют и не обнимают вот так. Фотография для снимка с коллегой получилась слишком интимной. Чересчур!.. И для чего было отмечать Аркадия на фотографии? Наверняка любовница знала, что он редко появляется в социальной сети и хотела показать жене, что её муж неверный, чтобы увести из семьи. А на что рассчитывала дальше?

— Боюсь даже спрашивать, откуда ты всё узнала, мой Шерлок… Но я, конечно, подозреваю, что меня пытаются обмануть. Я обещаю тебе, что во всём разберусь.

— Так просто? Даже не будешь говорить, что это не то, о чём я подумала?

— А какой смысл врать? Тебе ведь уже всё известно стало. Я просто не хотел заставлять тебя нервничать, поэтому ничего не рассказал. Связался с ней по глупости, а теперь вот… не думал даже, что придётся расхлёбывать последствия.

Надежде хотелось взвыть от отчаяния. Наверное, глубоко в душе она всё-таки рассчитывала, что муж оправдается, скажет, что он не изменял ей, но он только подтверждал услышанное. Его слова бились в голове, не желая останавливаться. Они повторялись снова и снова.

— Я сказал, что хочу сделать тест ДНК, но она отказывается. А какой тут разговор может идти вообще? Если бы была уверена в своей честности, то не стала бы спорить и сделала тест. Ведь правильно?

Надежда горестно ухмыльнулась, всхлипнула и покачала головой.

— Что же тебя под старость лет-то на приключения потянуло? Она же тебе в дочери годится! – вспыхнула Надежда, не в силах больше держать в себе обиду. – Никогда бы не подумала, что ты на такое способен!..

— В какие дочери, Надь? Ты о Лене говоришь? Она же выглядит гораздо старше тебя сейчас! Ну ты даёшь, конечно.

— У тебя ещё и Лена какая-то есть?.. Просто прекрасно! Я говорила о Светлане, девчонке, которая сидела у тебя на коленях, подписала вашу фотографию «Папик»…

— Подожди, Надюша… ты действительно всё не так поняла. Света и есть та дочь, которую на меня пытаются свесить. Я-то думал сначала, что ты про Лену узнала… Не знаю, как она нашла меня, но предъявила, что у меня есть взрослая дочь, нуждающаяся в отце. Я не хотел с ней встречаться, но она притащила Свету к моему офису, а та пристала, как банный лист, радостная такая, мол, с отцом встретилась. Беременна она, просит поддержки, потому что отец ребёнка сбежал. В общем, я всего один раз с ней в кафе посидел. Она попросила сфотографироваться, я тогда даже предположить не мог, что на колени ко мне сядет и обниматься начнёт, сказал ей прямо, что я сомневаюсь в нашем родстве, да и детей у меня быть не может, но Лена кричит, что у неё никого кроме меня не было, требует хотя бы сейчас не отталкивать дочь, у которой депрессия на фоне беременности. Я своё слово им сказал: либо делаем анализ ДНК, либо пусть на моём пути больше не появляются. Не думал, что она какие-то фотографии ещё выставлять будет. Может, это план такой был, чтобы нас с тобой рассорить? Думаю, нам следует проучить их.

У Надежды тяжёлый камень рухнул с сердца. Она расплакалась, не в силах держать эмоции при себе. Аркадий встал со стула, подошёл к жене и обнял её.

— Ну ты чего, глупенькая? Мы же с тобой как пингвины – вместе навсегда. Я никогда не смотрел в сторону других женщин после встречи с тобой, а с Леной у меня отношения по молодости были, когда ещё студентом был, да и то недолго мы с ней встречались. Она сбежала тогда к более успешному и заявила, что не хочет знать меня больше, а я и не страдал. Чувствовал, наверное, что моё счастье обязательно меня найдёт.

Аркадий решил проучить свою бывшую возлюбленную вместе с её дочерью. На следующий день он написал Светлане, что хочет встретиться с ней в кафе и поговорить о помощи ей. Попросил, чтобы приехала она одна, так как говорить в присутствии её матери – невозможно. Светлана примчалась радостная, чмокнула мужчину, но он тут же смерил её полным гнева взглядом.

— Попрошу соблюдать приличия, ведь мы совершенно чужие друг другу люди, Светлана.

— Как чужие? Ты же сказал, что признаёшь своё отцовство и согласен помочь! Что за шутки у тебя такие? Мне ведь волноваться нельзя! Ребёночку навредить может!

— Если бы тебе действительно нельзя было волноваться, ты бы никогда не стала ввязываться в эту авантюру, Света. А теперь скажи мне, зачем вы всё это задумали? Хотели разрушить мой брак? Лжи я больше не потерплю. Если не будешь прямо отвечать на мои вопросы, я обращусь в полицию и обвиню вас с матерью в мошенничестве.

Светлана не на шутку перепугалась. Она принялась всхлипывать, пыталась надавить на жалость, но быстро поняла, что на Аркадия эти штучки не действуют.

— Я действительно собирался утром обратиться в полицию, но решил дать тебе шанс, потому что ты беременна и вроде бы пока ещё далеко отошла от своей матери. Зачем Лена всё это придумала?

— Она хотела, чтобы вы снова были вместе. Мама тосковала по вам, Аркадий. Она любила вас. У неё не сложились ни одни отношения после, и она часто вспоминала о вас…

— Ложь! – прикрикнул Аркадий, но мгновенно взял себя в руки, потому что в их сторону стали коситься другие посетители. – Это наглая ложь. Я хочу знать правду.

— А правда в том, что она узнала о твоих успехах. Решила вернуть тебя себе любым способом. И мне денег дала, чтобы я разыграла влюблённую дочку, которая мечтала о своём отце. Я думала, что от тебя какая-то помощь будет, а ты мелочный… впрочем, как и все мужики. Как уж тебя твоя жёнушка терпит, непонятно… Наверное, вы два сапога пара. И хорошо, что ничего не получилось. Тошно улыбаться и радоваться родству, которого у нас нет, и никогда не было.

Светлана подскочила со стула и быстро удалилась, а Аркадий потёр виски и покачал головой. Он в который раз убедился, как сильно ему повезло с женой. Другая на месте Надежды наверняка закатила бы истерику, кричала бы и обвиняла во всех смертных грехах, выкидывала вещи с балкона, но женщина отнеслась с уважению к их прошлому и чувствам, которые они испытывали друг к другу.

Мужчина вернулся домой и крепко прижал к себе жену, рассказав обо всём, что узнал от Светланы.

— Я предполагал, что всё примерно так, только подтвердил свои догадки. До чего же подлыми бывают люди… Просто голова кругом.

— Понимаю. А ты им много денег дал? Помогал, да? Я не спрашивала, куда ты берёшь из накоплений, но ведь немало денег ушло… Я не буду ругаться, если поначалу ты поверил и помогал им, — осторожно начала разговор Надежда.

Аркадий улыбнулся, поцеловал жену в висок и отошёл от неё.

— А это радостная новость, которую я хотел рассказать вчера, но не стал этого делать, потому что она не воспринялась бы так радостно. В общем, я же тебе говорил, что хочу своё дело открыть? У меня всё получилось, Надя! Разрешение выдали быстро через знакомого. Я боялся, что что-то пойдёт не так, поэтому сразу не говорил, чтобы обнадёживать. Работа пошла. Клиенты появились. Так что скоро сможем Максиму квартирку купить, путешествовать будем… заживём ещё лучше.

Надежда обрадовалась и похвалила мужа.

— Не меня хвалить надо, а тебя… без такой жены я бы ничего не достиг в этой жизни. И я никогда не устану говорить об этом!