Ukr Story

— Я вообще не понимаю кем ты работаешь – ворчала Нина, пока они с Андреем закутавшись в серый, пушистый плед смотрели на стареньком ноутбуке сериал.

— Я же говорил тебе – сисадмин – улыбался молодой человек.

— Для меня сисадмин – это человек, который принтеры в офисах чинит – не унималась Нина.

— Ну нет, принтеры это не ко мне, а вот если с интернетом проблемы, то это да, это ко мне. Сериал будем смотреть? – рассмеялся он, пытаясь уйти от прямого ответа.

— Будем-будем! Погоди! А компьютеры ты не чинишь?

— Ну все, болтушка, берегись! – Андрей потянулся к девушке и начал ее щекотать, но случайно задел локтем кружку, которая стояла на подлокотнике. Чай разлился прямо на ноутбук, стоявший на полу…

— Андрюш, ты же программист! Как же ты теперь без компьютера? — Нина расстроилась и испугалась, кажется больше, чем сам Андрей — тот воспринял произошедшее совершенно спокойно.

— Ничего… — парень беспечно махнул рукой — завтра что-нибудь придумаю. Только я не программист. Я — сисадмин.

— Ладно, пусть так – отмахнулась она.- Но разве можно тебе жить без компьютера? — спросила Нина — хочешь я тебе пока свой ноут отдам?

— А знаешь, ты права! Не в смысле, чтобы отдать мне ноут, а в смысле — перебирайся-ка ты ко мне вместе с ним!

— Я, наверное, согласна, но у меня есть условие — за квартиру будем платить поровну. Не хочу, чтобы ты тратил на жилье всю свою зарплату.

Нина видела, что съемная квартира требовала ремонта, что ездил Андрей на старенькой иномарке, но все это было ей не важно.

В тот же вечер молодые люди вместе перевезли вещи девушки в квартиру Андрея.

Нине было хорошо с ним, только вот постоянно казалось, что парень от нее что-то скрывает и в чем-то боится признаться. Нет, явного ничего не было, но вот его какое-то особое отношение к деньгам. Люди среднего достатка так себя не ведут, они более бережливы.

В тот вечер Андрей вернулся домой веселым с какой-то плоской коробкой в руках. Приглядевшись к названию, Нина воскликнула:

— Макбук! Андрей, ты что! Он же стоит, как машина!

Андрей отмахнулся:

— Да ерунда, Нин! Никаких расходов. Помнишь, я тебе говорил, что хочу принять участие в конкурсе? — тут девушка отрицательно покачала головой. — Не говорил? Забыл. наверное. Тут в интернете одна компания проводила конкурс “Сисадмин года”, я тогда заявку подал. Подал, на вопросы ответил, детские, надо сказать попались и забыл. А сегодня звонок: “Приезжайте, заберите ваш приз”. Так что все бесплатно.

В другой раз Нина заметила в руках у Андрея вместо его старенького “Самсунга” новый, дорогой телефон.

— Андрюш, а это у тебя откуда? — встревоженно спросила она.

И снова небрежная отмашка Андрея:

— Ерунда, Нин, расколотил сегодня свой старый, вот и купил первый попавшийся.

— А “первый попавшийся” не мог попасться тебе подешевле? Андрюш, я ведь знаю, это очень дорогой телефон.

— Нин, ну что ты пристала? Ну какой он дорогой, двадцать тысяч всего. зато в нем все есть, он такой удобный, вот смотри — и Андрей увлеченно начал рассказывать девушке про свое новое приобретение.

Сама же Нина, которая никогда не покупала телефоны, классом выше так называемых бюджетников, рассеянно слушала парня и думала:

— И все-таки что-то здесь не то. Нет у нас денег на такие дорогие покупки. О чем-то Андрей мне не рассказал.

Несколько дней спустя Нина, любуясь закатом, стояла на балконе, когда во двор въехала дорогая иномарка. За рулем сидела эффектная женщина в возрасте, разглядеть того, кто сидел рядом, мешало отражение закатного солнца. Машина остановилась около их подъезда, сквозь блики на стекле, Нина увидела, как силуэт пассажира быстро ткнулся носом в щеку сидящей за рулем женщины и из машины вышел…. Андрей. И все сразу встало на свои места. Так вот откуда дорогие покупки, вот откуда беспечное отношение к деньгам.

Нина не раз слышала, что бывает такое, когда богатая женщина в возрасте заводит себе юного фаворита. Это льстит ее самолюбию, а возможно — и не только самолюбию. Такие дамы как бы берут юношу под свое крыло, опекают, дарят дорогие подарки, дают деньги на расходы… Нина почувствовала слабость. Ее Андрей, с этой старухой? Да наплевать, что она хорошо выглядит, за деньги сейчас что угодно можно, но ведь этой женщине уже явно за пятьдесят! Девушка уже решила было вот прямо сейчас, с порога, сказать Андрею, что между ними все кончено, но остановилась. Сначала нужно расспросить самого парня, собрать информацию. А вдруг все не так, как она подумала.

— Андрюш, привет — Нина встретила парня в прихожей — как ты? Как день прошел?

— Спасибо, малыш, я прекрасно — парень приобнял девушку, но та отстранилась — а ты как?

— Тоже неплохо. Было. — Нина с ходу решила во всем разобраться — пока не увидела, как тебя привезла какая-то женщина.

— А, ты об этом? Это Алла Сергеевна — постоянная клиентка. Я как раз в ее фирме сегодня работал, вот и подвезла.

Клиентка? А ты что же, всех клиентов в щечку целуешь?

Андрей несколько секунд изумленно смотрел на девушку и вдруг весело расхохотался:

— Так вот ты о чем? Так ты ревнуешь? Нинка, да это же Алла Сергеевна! Она мне как вторая мама!

Девушке стало легче, и она обняла любимого, но червячок сомнения все еще терзал ее душу. И вдруг Нина вспомнила. Во дворе дома, где она жила раньше всегда собиралась компания мужиков. Играли в шахматы, травили байки — обычная дворовая компания. И был в этой компании мужчина по прозвищу Васька-Справка. Ходили слухи, что за небольшое вознаграждение он мог раздобыть любую информацию.

Почему бы и нет — решила она и уже на следующее утро осторожно подходила к компании мужчин.

— Василий? — вежливо обратилась Нина к парню неопределенного возраста.

Какой я тебе Василий? Васька я! Всегда и для всех был Васькой. Говори, чего надо.

— Вась, давай отойдем? Дело к тебе есть — отойдя чуть в сторону, девушка вкратце выложила Василию свою просьбу. — Поможешь? — с надеждой спросила она.

Васька следил за Андреем почти неделю, пребывая в полной уверенности, что делает все незаметно и профессионально, но в этот вечер, Андрей вдруг подошел к нему и пригласил пройти с ним в ближайшее кафе.

— Вась, нам поговорить надо — обратился Андрей к мужчине, отчего тот вздрогнул.

Но откуда ты…

— Вась, ну чего ты как маленький? Ну ты за мной неделю таскаешься и думаешь, что я ничего не заметил? Нина попросила проследить?

— Можно я не отвечу на этот вопрос?

— Можно. Все равно больше некому. Пойдем присядем и поговорим, как мужик с мужиком.

В кафе под очень вкусный шашлык, Андрей рассказал Василию все, после чего спросил:

— Вась, мы договорились?

— Ну конечно, Андрюха!

— Ну все! Тогда ждем тебя в семь в ресторане. Не опаздывай!

Нина была удивлена, когда услышав звонок и открыв дверь, увидела стоявшего на пороге Василия.

— Нин… Я тут это…. Пришел в общем сказать, что не смог собрать информацию об Андрее. Вот аванс. Возвращаю. — с этими словами мужчина протянул ей несколько тысячных купюр.

— Но как ты нашел меня — удивленно спросила девушка — я ведь адрес не говорила.

Так это я об Андрее не смог ничего узнать, а о тебе — запросто — на ходу бросил Василий, подходя к лифту.

— “Ну все! Точно эта Алла Сергеевна Ваську перекупила! Узнать он не смог, как же! Да он и не узнавал — его засекли и купили с потрохами! И Андрей предатель! Все! Ухожу! Ни минуты здесь не останусь!” — с такими мыслями девушка начала собирать вещи.

Андрей появился неожиданно — погруженная в свои горькие мысли, девушка не услышала, как скрипнула входная дверь, не увидела она и как Андрей вошел в комнату, из раздумий ее вырвал только голос Андрея:

— Собираешься? Это ты молодец, это ты правильно придумала — мы завтра переезжаем, но сейчас не до этого. Одевайся, мы едем в ресторан.

— Вот там-то я тебе все и выскажу, там-то я тебе и устрою! — мстительно подумала девушка, а вслух спросила — По какому поводу?

— Нина, я тебя прошу, ни о чем не спрашивай, скоро ты обо всем узнаешь, а пока наберись терпения.

В ресторане их ждал столик, за котором уже сидела Алла Сергеевна в компании какого-то мужчины. Андрей повел Нину к ним:

— Мама, папа, знакомьтесь, это и есть моя Ниночка.

Мама? Папа? — девушка не могла прийти в себя от изумления

— Нин, да ты присаживайся. Слушать придется долго- Андрей начал рассказывать девушке, что он и в самом деле работает в своей компании, только не мастером. Несколько лет назад они с мамой вместе открыли эту фирму и дела неожиданно пошли в гору. Бизнес постоянно расширялся и доходы росли. Именно в то время вокруг Андрея начал образовываться круг поклонниц, жадных до его денег. Но самому ему хотелось быть с девушкой, которой нужен он сам, а не его состояние. И тогда парень придумал это испытание — прикинуться бедным и посмотреть на поведение своей избранницы. Нина это испытание прошла. — Теперь же, когда ты все знаешь, я хочу попросить твоей руки — опустившись на колено парень закончил свою речь.

В этот момент двери распахнулись и в зал вошел еще один человек

— Ну что, молодых поздравлять уже можно? Горько? — раздался веселый голос Васьки-Справки.

Через месяц они подали заявление в ЗАГС, через 3 поженились, а через год у н

Прошёл ровно год с того дня, как во дворе на них напали. Кристина знала, что этот ужасный момент останется с ней навсегда.

Они прожили в браке три года. В тот злополучный день Савелий купил ей кольцо и великолепный букет, спешив вернуться домой. Но только позже, из рассказов следователя, она узнала, что преступники увидели его в ювелирном с этим кольцом и деньгами. Они следовали за ним из магазина до самого дома. Всё это произошло из-за годовщины и дурацкого кольца.

Зазвонил телефон. Это была Полина, её старая подруга. Они дружили много лет и только Полина не лезла в душу, время от времени вытаскивала Кристину из дома.

— Привет, подруга! Я у твоего подъезда с тортом и шампанским. Я просто слезами обольюсь, если ты, моя лучшая подруга, забыла о моём дне рождения!

Кристина резко вскочила.

— Боже, прости! Я даже не представляю, как могла забыть!

Ей стало так неловко, что она не только открыла домофон, но и бросилась вниз, чтобы встретить подругу на лестнице.

Позже, сидя за столом, Полина, хихикая, сказала:

— Если бы ты только видела своё лицо, когда увидела меня! Но знаешь, ты сама себе зла.

— Полина, прости меня, — оправдывалась Кристина. — Я совсем замкнулась в себе. Думаю, со временем должно было стать легче, но становится только хуже. Мне кажется, я медленно схожу с ума.

Полина, барабаня пальцами по столу, сказала:

— Слушай, Кристин, я обычно не вмешиваюсь, но может быть, тебе пора сменить обстановку?

Кристина махнула рукой.

— Да, я уже об этом думала. Может, съезжу в отпуск или ещё куда-нибудь. Но в любом случае придётся вернуться сюда, смотреть на этот двор и вспоминать всё.

— А как насчёт того, чтобы избавиться от этой квартиры?

— Хорошо, но что потом? Ты сама знаешь, как здесь обстоят дела, никто в здравом уме сюда не поедет жить. Продать за приличные деньги не выйдет, а об обмене и вовсе говорить бессмысленно.

Полина, пристально глядя на неё, сказала:

— Да, понимаю. Ситуация действительно сложная. У меня есть идея, которая может сработать. Только дай ей шанс, прежде чем отвергать её.

— Интересно, что за предложение, — ответила Кристина.

— Сейчас все из городов в деревни бегут. Подумай над этим, ведь твоя работа позволяет так поступить, — предложила Полина. — Я могла бы найти хороший вариант обмена. Интернет будет, да и не слишком далеко.

Кристина никогда серьёзно не задумывалась о переезде из города, подобные мысли просто не возникали.

— Представь, ты посадишь цветы, заведёшь огород, баньку топить будешь, отдыхать с удовольствием в гамаке. Прелесть! Я к тебе в гости навещать буду. И дом получишь в обмен, и водопровод будет, всё будет. Деревни теперь современные, не волнуйся. Уже двадцать первый век на дворе.

Спустя три месяца Кристина смотрела на свой новый дом и думала, что, возможно, сошла с ума окончательно. Домик был не огромный, но аккуратный. Раньше тут, кажется, жила женщина с внуками, но точно не скажешь. Говорили, что были какие-то дети, но прописанной числилась только она.

— Куда она делась, точно неизвестно. Похоже, заболела, и дочка её забрала. Продажу, во всяком случае, оформляла дочка, — пояснила Полина по телефону.

— Ладно, подробности в сторону, а то пожалею ещё.

— Ну, располагайся там, а я на выходные приеду, обмоем новоселье. Дел полно, всё, пока!

Кристина с облегчением вздохнула. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали. Зашли соседки. Познакомились, пообщались, и не успела оглянуться, как на дворе стемнело.

— Отложи дела на сегодня. Утром завтра подойдём, поможем, — предложила одна.

Другая кивнула.

— Конечно, поддержим. Я дедушку своего включу в дело, пусть шкафы таскает, а то без дела сидит.

***

Ночью её разбудил странный шум. Испуг она испытала несильный, и всё же решила проверить, что происходит. Часы показывали около четырёх. Кристина взяла кочергу и отправилась на обследование дома. Ей почему-то казалось, что чердак облюбовали коты, ведь соседи советовали завести своего. Источник звука находился на чердаке. Кристина и чуть не лишилась равновесия. Она увидела двух детей. Мальчику, на вид лет десять, девочке — около семи.

— Мы вас не трогаем. Мы ничего не взяли, отпустите, пожалуйста. Если нас обнаружат, снова отправят в детдом, а туда мы не хотим возвращаться, — попросил он.

Кристина начала лихорадочно думать. Полина что-то говорила о детях, но ничего конкретного не было сказано. Если эти дети говорят о детдоме, значит, они убежали оттуда и нашли укрытие здесь.

Вопросов возникло множество, но ответы оставались неясны.

— Спускайтесь, — предложила она. — Я вас накормлю. А потом обсудим, как поступить дальше. Вместе примем решение, как быть. Вы, наверное, голодные?

Кристина зажгла свет и стала торопливо собирать на стол. Дети с интересом окидывали помещение взглядами, словно пытаясь восстановить в памяти, как всё было расставлено до её переезда.

— Вот здесь раньше стоял наш диван, а там — кровать бабушки, — заметил мальчик. — Я Саша, а это моя сестра Кира. А вас как зовут?

— Кристина, — ответила она. — Присаживайтесь, еда скоро будет готова.

Пока дети ели, Кристина аккуратно пыталась больше о них узнать. Она выяснила, что несколько лет назад они потеряли родителей и потом переехали к бабушке. Женщина была доброй, но здоровье её подвело, и в результате дочь, тётя детей, забрала её к себе, а детей не смогли взять, так как дома и так было многовато своих забот.

— Бабушка много плакала, но ничем помочь не могла, её ноги совсем ослабли, — продолжил Саша тихо.

У Кристины сердце сжалось от боли и обиды на несправедливость. Как можно бросить детей? Она понимала, что нужно время всё обдумать и поговорить с соседками, которые явно знали больше о местных делах.

— Ладно, надо идти отдыхать. Вон там в маленькой комнате диван, можете на нём приспособиться. Больше пока мест нет, — с извиняющейся улыбкой сказала Кристина.

Саша оглянулся и вдруг, неслышно улыбнувшись, бросил:

— Тут даже беспорядок уютный.

Через несколько минут дети, обнявшись крепко, уже мирно спали. Кристина осознала, что девочка за всё это время не произнесла ни слова — возможно, это был страх или что-то иное?

Она успела разобрать несколько коробок с посудой, когда в дверь раздался тихий стук. Это были соседки, которые приходили в гости вчера.

— Ой, вы вовремя! Мне как раз ваша помощь нужна, — воскликнула Кристина, приложив палец к губам и приоткрывая дверь.

Увидев детей, женщины сразу всё поняли.

— Опять убежали, бедные малыши…

— Почему их тётя не забрала? И что делать теперь? — взволнованно спросила Кристина.

— История сложная и запутанная, — начала одна из соседок. — Хозяйка дома, Мария, развелась, осталась одна с дочерью. Когда Мария вышла замуж повторно за мужчину с ребенком, дочь так и не простила её и не захотела уживаться с отчимом и сводным братом. И ушла из семьи совсем молодой. В новом браке у Марии родилась ещё одна девочка. Она выросла, вышла замуж и погибла с мужем. Это её дети.

Женщины продолжили рассказ:

— Дети остались при бабушке после смерти родителей. Но у Марии не выдержали ноги. Старшая дочь дом продала, чтобы деньги получить, а детей оставила. Это ведь их дом, деток, Мария им оставить хотела. На окраине ещё один их дом стоит, родительский, только вот думаю, дочка и туда доберётся.

— И как же быть теперь? Мы не можем оставить детей одних, им больше никто не поможет, — задумчиво произнесла Полина.

— Может, стоит попробовать разыскать Алексея? Это сын мужа Марии от первого брака, пасынок её. Помнится, он уехал очень молодым, ему было всего шестнадцать, если не меньше.

— Да, но как его найти? — задумалась одна из соседок. — Он появлялся здесь только раз, когда сестра его скончалась.

Кристина решила отложить разборку мебели. Она открыла ноутбук и начала искать информацию. У неё было немного данных: имя, фамилия и город, но возможно, этого хватит.

Спустя час Кристина поняла, что Алексей, которого она нашла в соцсетях, скорее всего, тот, кто ей нужен.

Переписка была непростой. Сначала Алексей отвечал короткими фразами, потом проявил раздражение, но вскоре успокоился. По фото было видно, что ему около тридцати пяти лет, и Кристина сделала вывод, что он ненамного старше её самой. Он согласился приехать и обсудить всё лично.

В это время детям надо было оставаться в безопасности, поэтому пока Саша и Кира оставались с Кристиной. Она позвонила в детдом, и директриса усталым тоном согласилась:

— Как они нас замучили! Уже сил нет за ними гоняться! Ладно, пусть побудут у вас, потом привозите.

***

На следующий день в дом зашёл мужчина с усталыми, грустными глазами. Он был немногословен, внимательно смотрел на детей и Кристину. Собрал шкафы, почти не проронив ни слова, но на Киру взглядывал с искренней жалостью. Кристина знала, что девочку стресс заставил замолчать, когда её отправили в детдом.

Вечером, как только дети уснули, Алексей, наконец, начал говорить:

— Я во многом сам виноват. Когда Мария Сергеевна пришла в наш дом, мне было всего пять, и я возненавидел её. Вскоре я стал обвинять её во всех бедах. Но с возрастом я узнал правду. Мать сама ушла и нас с отцом бросила, и мои обвинения были преждевременны.

Алексей подошёл к окну:

— Всю жизнь я искал виновных в своих бедах. Понимаю теперь, если бы я не ушёл тогда, всё сложилось бы по-другому. Но я психанул и оставил отца и сестру.

Он обернулся и спросил:

— Что мне делать теперь? Я не могу оставить детей, я должен нести ответственность.

Погрузившись в раздумья, Алексей долго сидел на кухне. Кристина не стала его отвлекать и ушла спать.

***

Утром она обнаружила его на том же месте. Алексей посмотрел на неё карими, усталыми глазами и неожиданно сказал:

— Я понял, что нужно сделать. Вы человек с огромным сердцем. Помогите мне, пожалуйста.

Кристина была озадачена:

— Что вы хотите сказать? Мы знакомы совсем недолго.

— Простите, это неправильно прозвучало, — пояснил Алексей. — Мне нужно оформить опеку над детьми, и для этого нужна формальная регистрация брака. Это выход.

Кристина была ошеломлена такой просьбой. Соседки переглядывались между собой. Но начало истории было положено.

Борьба за детей продолжалась почти полгода.

***

-3
В одной из комнат собрались Саша, Кира, Алексей и Кристина.

— Думаю, нас можно поздравить, — сказал Алексей.

Саша переводил взгляд с Кристины на Алексея, и в его глазах блестели слёзы.

— Нас никто больше не будет разлучать? — спросил он с надеждой.

— Никому вас не отдадим, даю слово, — ответил Алексей. — Однако мне нужно будет ненадолго отлучиться. Подготовлю кое-что для вас.

Кристина внимательно посмотрела на Алексея и осознала, насколько он стал ей близок за эти полгода. Она не хотела, чтобы их союз оставался лишь на бумаге. Хотя это немного пугало её, она мечтала о том, чтобы быть с ним настоящей семьей.

Прошло два дня, и они пролетели совсем незаметно. Дети с радостью помогали Кристине в саду, сажали цветы, смеялись и веселились.

Когда они решили немного перевести дух во дворе, у ворот появилась машина. Алексей выбрался из неё и с улыбкой открыл дверцу. Вышла Мария, бабушка детей, осторожно опираясь на костыли.

— Бабушка! — радостно закричала Кира, и её голос разнесся по всей округе.

Кристина и Алексей с удивлением наблюдали, как девочка вдруг снова начала говорить.

Пожилая женщина крепко обнимала внуков, а из её глаз катились слёзы радости. Алексей подошёл к Кристине и тихо спросил:

— Можно задать тебе один вопрос?

— Конечно, спрашивай, — ответила она мягко.

— Давай постараемся всё сделать как можно лучше? Рядом с тобой я испытываю такую силу, о которой даже не подозревал, — признался Алексей.

Кристина ощутила, как по её щеке проскользнула слеза. Она протянула руку к Алексею и сказала:

— Я согласна.

Недавно я понял, что иногда, чтобы донести до кого-то свою мысль, требуются решительные меры. В данном случае наказание моих внуков за то, что они сделали с моей женой, не стало бы достаточно суровым уроком. Чтобы они исправились, я дал им непростое задание.

Я, Кларенс, 74 года, всегда знал, что моя жена Дженни, 73 года, — добрейшая и милейшая душа. Особенно это было заметно, когда дело касалось наших внуков. Каждый год она неизменно вязала им красивые, замысловатые свитера на дни рождения и Рождество.

Это традиция, в которую она вкладывает всю душу. Она часто начинала работу над новыми проектами задолго до праздника. Это делалось для того, чтобы каждый ребёнок получил что-то особенное, сделанное специально для него. На дни рождения она шила плюшевые игрушки для малышей. Или одеяло для внуков постарше.

На прошлой неделе во время недавней поездки мы решили заглянуть в местный комиссионный магазин. Мы искали винтажные горшки для нашего садового проекта. То, что должно было стать неспешной прогулкой, превратилось в душераздирающий момент, который я никогда не забуду!

Момент, который я бы хотел стереть из нашей коллективной памяти. Когда мы шли по проходам, моя жена остановилась. Её взгляд остановился на чём-то, что заставило её замереть на месте. «Что… что это? Мне кажется, или я что-то вижу?» — спросила она, указывая дрожащим пальцем.

Там, среди множества других выброшенных вещей, висели свитера, которые она связала для наших внуков! Все они были выставлены на ПРОДАЖУ! Один из них — в сине-серую полоску — безошибочно можно было узнать: Дженни связала его на прошлое Рождество для нашей старшей внучки.

Выражение её лица не оставляло сомнений. Её сердце разрывалось, когда она протянула руку и нежно коснулась ткани. Она попыталась улыбнуться, сдерживая слёзы и маскируя свою боль. — Всё в порядке, — пробормотала она едва слышным шёпотом.

«Я понимаю, что детям может быть неловко носить бабушкины свитера».

Я едва сдерживал себя, видя, как ей больно, и притянул её к себе, чтобы обнять. Нет, это было неправильно, и, к несчастью для нашей семьи, я не был таким же снисходительным, как моя жена. То, что они сделали, было бездумным, разрушительным и откровенно жестоким!

В то время как ей удавалось сохранять спокойствие, я кипел от возмущения! В тот вечер, убедившись, что она спит, я вернулся в комиссионный магазин и выкупил все вещи, которые она сшила!

Я был полон решимости исправить это. Не сказав ни слова жене, я твёрдо решил преподать нашим внукам ценный жизненный урок! Урок, который научит их быть благодарными за то, что они получат в будущем.

На следующий день я приготовила по подарку для каждого внука. В каждый из них я положила шерсть, спицы и простую инструкцию по вязанию. Я также положила фотографию свитера, который они выбросили, и записку с чёткими и строгими словами:

— Я знаю, что ты сделала. Теперь тебе лучше самой связать свои подарки!

В моей записке было продолжение: «Мы с бабушкой придём на ужин, и тебе лучше надеть её подарки. Или я расскажу твоим родителям, и ты больше не увидишь никаких подарков ни на Рождество, ни на день рождения».

Реакция была такой, какой и следовало ожидать! Некоторые внуки позвонили и смущённо извинились. Они признались, что не понимали, как много значат эти подарки. Другие молчали, вероятно, смущаясь или не зная, что сказать.

Но сообщение попало в цель.

Наступил день ужина, и атмосфера была наполнена предвкушением. Один за другим приходили наши внуки. Каждый из них надевал свитера, которые когда-то считались недостойными. Должен признаться, что некоторые из их работ были уморительно плохими!

Я не могла не рассмеяться, глядя на одну длинную руку и один короткий рукав! В то время как другие были слишком большими, было ясно, что некоторые свитера были заброшены на полпути! Ни одна из воссозданных версий не могла сравниться с оригинальной работой МОЕЙ Дженни.

Атмосфера разрядилась, когда они извинились с искренним раскаянием в глазах. «Нам так жаль, что мы воспринимали твои подарки как должное, бабушка», — сказал наш старший внук на глазах у родителей. «Мы обещаем, что никогда больше не будем отдавать то, что ты с любовью для нас создаёшь».

Они попробовали свои силы в вязании. Это помогло им осознать, сколько усилий и любви вложено в каждую петельку. «Дедушка, это оказалось сложнее, чем я думал», — признался наш старший внук. Говоря это, он продолжал теребить рукава своей наспех связанной вещи.

— Да, прости, бабушка, — вмешалась другая, широко раскрыв глаза. — У меня ушли часы на то, чтобы связать часть шарфа! Моя жена, благослови её Господь, простила их, обняв каждую с присущей ей теплотой и любовью.

— Не могу поверить, что ты заставила их всё это сделать! — Дженни повернулась ко мне, осыпав наших внуков любовью. — Я должна была что-то сделать, мой ангел. Я не могла позволить им думать, что твои подарки — это просто вещи, которые можно выбросить.

Мы обнялись, и она поделилась со мной своим тёплым сердцем, и я понял, что поступил правильно. Когда мы сели ужинать, настроение стало легче, и мы больше смеялись. Этот тяжёлый урок сблизил нас. Он напомнил нам о том, как важно ценить и признавать усилия друг друга.

В конце концов, наши внуки узнали не только о том, как вязать простые петли; они узнали об уважении, любви и красоте подарка, сделанного своими руками. Настроение моей жены поднялось, когда она увидела, что её усилия наконец-то оценили. Я понял, насколько сильно она повлияла на сплочение нашей семьи.

Когда мы закончили ужинать, внуки добавили: «Мы обещаем, что будем вечно хранить наши подарки, сделанные своими руками». Эта клятва согрела сердце моей жены больше, чем любой свитер! Перед уходом я сказал им:

“У меня есть для всех вас последний сюрприз!”

Я бросилась к машине и вернулась с множеством больших пластиковых пакетов. «Откройте их», — велела я нашим внукам. Они просияли от радости, когда нашли все свитера, которые подарила им Дженни.

Они были как будто другими людьми, когда превратились из своих неудачных попыток вязания в идеальные творения, которые сделала для них моя жена. «Спасибо, бабушка и дедушка!» — закричали они, обнимая нас перед нашим отъездом.

В следующей истории человеку, которому нужно было усвоить ценный урок, был муж одной женщины. У него появилась дурная привычка покупать вещи, большие и маленькие, без её согласия, пока она не поставила его на место.

Мать ушла в среду днем и велела дочери на улицу не высовываться. Когда Полинка ложилась спать, печка была еще теплой, а наутро дом уже выстыл.

Матери не было, девочка выбралась из-под одеяла, сунула ноги в валенки и побежала на кухню. Здесь ничего не изменилось.

На столе стояла закопченная кастрюля. В ней – Полинка помнила – лежали четыре картошки, сваренные в мундире. Две девочка съела вчера перед сном. На полу стояло почти полное ведро воды.

Полинка почистила две картошины и позавтракала, макая их в соль и запивая водой. Из подпола тянуло холодом, и девочка снова забралась в кровать.

Она лежала под одеялом и прислушивалась к звукам, доносившимся с улицы. Полинка ждала, когда хлопнет калитка и придет мать. Она затопит печь, и в доме станет тепло. Мама сварит картошки, и высыплет ее на стол, а Полинка будет катать ее горячую, чтобы она скорее остыла.

В прошлый раз мама принесла два пирожка с капустой, и Полинка съела их, запивая горячим чаем. Сейчас нет ни пирожков, ни чая, а главное – за окнами уже темнеет, а мама все еще не пришла.

Пока совсем не стемнело, девочка пробралась на кухню и доела оставшуюся картошку, зачерпнула кружку воды и поставила на стул рядом с кроватью. Потом она завернулась в старую материну толстовку, натянула на голову капюшон и снова забралась под одеяло.

За окнами было темно, в доме холодно. Полинка, маленькая девочка шести лет, лежала в кровати под старым стеганым одеялом, стараясь согреться, и ждала, когда вернется мать.

Утром ничего не изменилось, разве что в доме было еще холоднее и есть было нечего.

Полинка притащила из коридора пять поленьев – ей пришлось для этого сходить туда два раза. Потом девочка подтащила к печке табуретку, встала на нее и кочергой открыла заслонку. Правда, получилось это не с первого раза, и на девочку посыпались сверху хлопья сажи и какая-то труха.

Полинка не раз видела, как мать растапливает печь, и она старалась делать все точно так же. Сначала положила в печь два полена, затем оторвала от старой газеты несколько листков, смяла и воткнула их между поленьями, а сверху уложила сухую бересту, а на нее еще полено. Потом подожгла бумагу и бересту. А когда занялись поленья, засунула в печь еще два и закрыла дверцу.

После этого Полинка вымыла с десяток сырых картофелин, положила их в чугун, залила водой и, встав на табуретку, задвинула его в под печи.

Девочка устала, пока все это делала, но ей показалось, что в комнате стало теплее. Теперь надо было ждать, пока печь как следует согреет дом и сварится картошка.

Когда-то у Полинки был папа, но она его не помнила. Он собрал свои вещи и уехал в город, потому что мама часто уходила в гости к своим подругам и, как говорила бабушка, «заливала глаза».

Пока была жива бабушка, Полинке жилось хорошо. В доме всегда было чисто, тепло и пахло пирогами. Бабушка часто пекла пироги с капустой, с морковью, с ягодами.

А еще она готовила в чугунке вкусную пшенную кашу – ставила перед Полинкой тарелку и рядом – кружку топленого молока.

Тогда в доме был телевизор. И Полинка смотрела мультфильмы, а бабушка – кино, которое называлось странным словом – «сериалы».

Без бабушки стало совсем плохо. Мама уходила днем и возвращалась ночью, когда Полинка уже спала. Дома часто не было еды, и девочка довольствовалась вареной картошкой и хлебом.

Прошлой весной мама не посадила огород, поэтому в этом году даже картошки было мало. Куда делся телевизор, Полинка не знала. Так надолго, как в этот раз, мама еще не уходила.

В доме стало тепло, картошка сварилась. Полинка нашла в шкафу на кухне бутылку с подсолнечным маслом. Масла было мало – всего столовая ложка, но горячая картошка с маслом – гораздо вкуснее, чем холодная безо всего.

Заварив в кружке малиновый лист, Полинка напилась горячего чая, и ей стало жарко. Она сняла материну толстовку, легла на кровать и заснула.

Проснулась девочка от шума. В комнате разговаривали соседи – баба Маша и дед Егор и еще какой-то незнакомый человек.

– Захаровна, – обратился незнакомец к бабе Маше, – ты тогда на пару дней возьми девочку к себе, отцу я позвонил – он в воскресенье приедет.

Сейчас из района следователь и врач прибудут. Я их здесь подожду.

Баба Маша поискала, во что одеть Полинку, ничего не найдя, надела на нее ту же материну толстовку, а сверху замотала старым бабушкиным платком.

Когда они вышли в коридор, Полинка увидела, что около поленницы лежит что-то, прикрытое двумя мешками. Из-под одного торчала нога, обутая в материн ботинок.

Баба Маша привела Полинку к себе в дом и велела мужу затопить баню. Она вымыла девочку, хорошенько попарила ее березовым веником, завернула в большое полотенце, посадила в предбаннике и велела ждать. Через несколько минут вернулась с чистой одеждой.

Полинка сидела за столом в байковой пижаме, шерстяных носках. На голове ее был повязан белый в голубенькую крапинку платок. Перед девочкой стояла тарелка с борщом.

В комнату вошла женщина, посмотрела на Полинку, тяжело вздохнула.

– Вот, Мария Захаровна, – протянула она бабе Маше большой пакет, – кое-какие вещички для девочки. Мои-то уж выросли. Тут и курточка зимняя есть. Горе-то какое.

– Спасибо, Катя, – ответила ей баба Маша и повернулась к Полинке, – поела? Пойдем, я тебе в той комнате мультфильмы включу.

В этот день и на следующий к Марии Захаровне приходили еще несколько женщин. Из обрывков разговоров Полинка поняла, что маму нашли замерзшей в сугробе совершенно случайно. А еще – кто-то позвонил ее папе, и он скоро приедет.

Полинка жалела маму и скучала по ней. Ночью она тихонько, чтобы никто не слышал плакала, укрывшись с головой одеялом.

Приехал отец. Полинка с любопытством смотрела на высокого темноволосого мужчину, которого она совсем не помнила. Она немного побаивалась его и поэтому сторонилась. Он тоже смотрел на девочку изучающе и только один раз, при знакомстве, как-то неловко погладил ее по голове.

Отец не мог надолго задержаться, поэтому они уехали на следующий день. Перед отъездом он закрыл ставни, досками крест-накрест заколотил окна и двери и попросил соседей присматривать за домом.

Баба Маша на прощанье сказала Полинке:

– У отца есть жена – Валентина. Она будет тебе матерью. Ты ее во всем слушайся, не перечь. По дому помогай. Тогда она тебя любить будет. Кроме отца, у тебя никого нет, и другого дома, кроме отцовского, тоже нет.

Но Валентина Полинку так и не полюбила. Своих детей у женщины не было, и она, наверное, не знала, как это – любить детей. Но девочку Валентина не обижала. Следила за тем, чтобы Полинка всегда была аккуратно одета, правда, новые вещи покупала очень редко, довольствуясь тем, что отдавали ей для девочки коллеги и знакомые.

Сразу, как только отец привез Полинку, Валентина «похлопотала» и устроила девочку в садик. Утром отводила, вечером после работы забирала. Дома сразу начинала заниматься ужином или другими хозяйственными делами, а Полинка сидела у себя в комнате и смотрела в окно или рисовала.

Отец тоже не часто разговаривал с дочерью, считал, что все, что нужно, он для нее делает: сыта, одета, обута – что еще?

Когда Полинка пошла в школу, она тоже не доставляла никаких хлопот ни отцу, ни Валентине. Училась нормально, а основном на четверки, а по математике, физике и химии у нее были тройки. Но учителя говорили, что девочка старается, просто точные предметы ей не даются.

Зато она была первой на уроках труда, особенно когда девочки что-нибудь шили, вязали или вышивали. Даже учительница удивлялась, как ловко у Полинки все получается. Ольга Юрьевна только покажет новый шов или узор, Полина за ней повторяет, будто уже давно все умеет и знает.

Так и жила Полина в семье отца: лет с десяти сама убирала квартиру, могла перегладить гору белья, а с тринадцати лет готовила на всю семью. С Валентиной они общались только по хозяйственным делам, но Полине, казалось, большего и не надо было.

Отец был доволен, что дома было спокойно, никаких кризисов подросткового возраста, которыми пугали его коллеги, имеющие дочерей. А молчаливость и необщительность дочери он считал чертой ее характера.

После девятого класса Полина сказала, что хочет поступить в колледж и выучиться на закройщика и портного. Отец сходил с ней в промышленно-экономический колледж, они подали документы, и с сентября Полина начала учиться.

Она так же выполняла много работы по дому, но сейчас еще стала шить. У Валентины была старая швейная машинка, Полина наладила ее, и теперь не было проблем, если надо было подрубить полотенца, сшить новые шторы или выполнить ремонт одежды. Девушка все это делала сама. К ней стали обращаться соседи – кому брюки укоротить, кому постельное белье нестандартного размера сшить. Брала она недорого, но деньги эти не тратила – собирала.

Три года пролетели незаметно. Закончилась учеба, Полине исполнилось восемнадцать лет.

Неожиданно для отца девушка заявила, что хочет вернуться в родную деревню.

– Разве тебе плохо здесь? Почему ты уезжаешь? – спросил отец.

– Вы вырастили меня, и я вам очень благодарна. Но дальше я сама.

Свой дом Полина еле нашла. Ее деревня, в отличие от многих других, не умирала, а наоборот, росла – рядом несколько лет назад прошла новая дорога, появились новые жители, построили новые дома.

Дом, который раньше казался Полине огромным, теперь смотрелся как неказистая избушка на фоне выросших двухэтажных коттеджей. Правда, несколько соседних домов остались прежними. Вот с одной стороны дом бабы Маши, а с другой – деда Егора. Интересно, живы ли они?

Полина открыла калитку – та скрипела так же, как в то время, когда маленькая Полинки прислушиваясь к этому скрипу, ожидая мать.

Девушка поднялась на крыльцо. «Без инструментов в дом не попасть», – подумала она.

Оставив вещи на крыльце, она пошла к дому бабы Маши. Полина вошла в калитку и увидела пожилую женщину, которая полола клумбу с цветами.

– Здравствуйте, – сказала Полина.

Женщина выпрямилась и пристально посмотрела на девушку:

– Здравствуйте, – ответила она. – Вы кто же будете? Лицо вроде знакомое…

– Мария Захаровна, это же я, Полинка.

– И правда, Полинка! А как на мать-то похожа! – воскликнула баба Маша. – Приехала!

– Приехала, да только в дом попасть не могу. Нет ли у вас какого -нибудь гвоздодера или еще чего-нибудь, чтобы доски оторвать? – спросила Полина.

– Сейчас, погоди! – сказала она и крикнула в сторону дома: «Захар! Иди-ка сюда!»

На крыльцо вышел парень лет двадцати.

– Внучек! Возьми какой-нибудь инструмент, помоги соседке дом открыть.

Через час все окна и двери были открыты, и Полина вошла в дом, в котором не была двенадцать лет. Вот здесь, в коридоре лежала мать, когда она в последний раз видела ее, вернее ее ноги, обутые в коричневые ботинки со сбитыми носами.

Вот на кровати стеганое одеяло, под которым она пыталась согреться. Ведро, чугунок, закопченная кастрюля. Полина будто снова вернулась на двенадцать лет назад.

Она вспомнила наказ бабы Маши: «Веди себя хорошо, и тебя будут любить. Никакого другого дома, кроме отцовского, у тебя нет».

«Как же нет? Вот он, старый, с покосившимся крыльцом, но такой родной! – подумала Полина. – Здесь я буду счастлива!»

Почти неделю она мыла, чистила, стирала, красила. Нашла печника в соседней деревне – он прочистил трубу и наладил печь, а Полина ее побелила. Выбросила кучу старого хлама из кладовки и с чердака, повесила новые занавески.

Захар помог ей поправить крыльцо и завалившийся в нескольких местах забор.

И все это время к ее дому приходили жители деревни – те, что помнили ее и ее мать, удивлялись, что она из города решила переехать сюда.

Отец, наверное, не узнал бы свою молчаливую, необщительную дочь – с лица Полины не сходила улыбка. Она была разговорчива и дружелюбна.

Местный тракторист вспахал ей огород, и хотя было уже поздно, но Полина под руководством Марии Захаровны смогла кое-что посадить и привести в порядок ягодные кусты.

– Ничего, в этом году ты с рассадой опоздала, а в следующем посадишь все, что нужно, – говорила баба Маша.

Закончив с домом, Полина устроилась на работу – пока не по специальности. Не было в деревне ателье, где она могла бы работать, и швейной машинки у нее не было. Поэтому пошла она работать на почту. И не за стеклом сидеть, а развозить почту по трем соседним деревням.

Выдали ей казенный велосипед, и поехала Полина крутить педали: до одной деревни – два километра, до другой – три.

С первой зарплаты купила себе швейную машинку, со второй – оверлок. Стала шить – сначала для дома, потом и заказчики нашлись. Немного, конечно, деревня – не город, но понемногу и в соседних деревнях о ней узнали. Стали люди приходить.

А через пару лет почту развозил уже другой почтальон – Полине огорода и заработка на шитье вполне хватало. Тем более что на велосипеде ей уже трудно было ездить – они с Захаром, за которого Полина замуж вышла, ждали первенца.

С отцом и Валентиной Полина общалась, они на свадьбу приезжали, звали молодых в город. Но те отказались:

– Мой дом здесь, – сказала Полина.

То, что начиналось как безобидный урок о важности личного пространства, неожиданно превратилось в настоящее представление, привлекшее внимание полиции — и имело последствия, которых я никак не ожидала.

Я и представить себе не могла, что стану актрисой-любителем, чтобы проучить своих слишком любопытных соседей, но жизнь полна сюрпризов.

Все началось, когда по соседству въехали Анастасия и Виктор. Сначала они казались довольно приятными, хотя немного… странными.

— Добро пожаловать в район, — сказала я, протягивая им корзину с помидорами из моего сада. — Я Катя.

Анастасия нервно огляделась.

— Спасибо. Мы очень… беспокоимся о безопасности. Вы понимаете, да?

Я не понимала, но кивнула. И даже не догадывалась, к чему это приведёт.

***

Через неделю я вернулась от мамы и обнаружила нечто шокирующее в своём дворе.

Развалившись на шезлонге в купальнике, я любовно ухаживала за своими помидорами, когда заметила что-то маленькое и чёрное под карнизом их дома.

— Это что, камера? — пробормотала я, прищурившись.

У меня похолодело в груди, когда я поняла, что она направлена прямо на мой участок.

Я тут же пошла к их дому, всё ещё в купальнике, и постучала в дверь. Виктор открыл, выглядя раздражённым.

— Почему камера смотрит прямо на мой двор? — потребовала я объяснений.

Он пожал плечами:

— Это для безопасности. Нам нужно убедиться, что никто не перелезет через забор.

— Это абсурд! — возмутилась я. — Вы нарушаете мою личную жизнь!

Позади него появилась Анастасия.

— У нас есть право защищать свою собственность, — холодно заявила она.

Я ушла, кипя от злости.

Можно было бы подать в суд, но у кого есть на это время и деньги? Нет, мне нужен был другой подход.

Я позвонила своим друзьям.

— Света, мне нужна твоя помощь, — сказала я. — Как ты относишься к небольшому… перформансу?

Она рассмеялась:

— Заинтриговала! Рассказывай.

Так родился план. К нам присоединились Сергей, наш мастер спецэффектов, и Ольга, которая обожает костюмы.

— Может, мы заходим слишком далеко? — спросила я на финальной встрече.

Света положила руку мне на плечо:

— Катя, они подглядывали за тобой неделями. Они заслужили урок.

Сергей кивнул:

— И потом, это же весело! Когда мы в последний раз делали что-то настолько безумное?

Ольга хитро улыбнулась:

— Я уже сшила костюмы. Отступать поздно!

Я рассмеялась, почувствовав, как сомнения исчезают.

— Ладно, тогда поехали.

***

В субботу мы собрались в моём дворе в самых нелепых нарядах. Я надела неоновый парик, пачку и гидрокостюм.

— Готовы к лучшей вечеринке сезона? — спросила я с ухмылкой.

Света поправила маску пришельца.

— Дадим этим подглядывающим соседям шоу, которое они не забудут!

Сначала мы просто развлекались: танцевали, играли, притворялись, что ведём обычную беседу.

— Катя, как там твоя мама? — крикнул Сергей в своём пиратском костюме.

— Всё хорошо, всё ещё пытается сосватать меня за сына подруги, — усмехнулась я.

Ольга засмеялась:

— Классика! Она знает про камеру?

— Нет, не хотела её волновать. А то ещё сама бы сюда пришла и высказала им всё, что думает.

— Это было бы забавно посмотреть, — заметила Света.

Мы все рассмеялись, представляя мою грозную маму, стучащуюся к Анастасии и Виктору.

А затем настало время основного шоу.

— О нет! — завопила я, указывая на Свету. — Её убили!

Сергей драматично поднял пластиковый нож, облепленный кетчупом.

— Она сама виновата!

Света рухнула на землю, раскинув руки, а вокруг неё растеклась «кровь».

Мы начали паниковать и разыгрывать сцену преступления.

— Звоним в полицию?! — закричала Ольга.

— Нет, нужно спрятать тело! — ответила я.

Внезапно всё стихло.

Штора в доме соседей слегка дрогнула.

— Нас увидели, — прошептала я.

Где-то вдали хлопнула дверь автомобиля. Мы замерли.

Затем… сирены.

— Началось, — выдохнула я. — Все в дом!

Мы бросились внутрь, за секунды очистили «место преступления» и переоделись в обычную одежду. Когда в дверь постучали полицейские, мы сидели за столом с чаем.

— Всё в порядке? — спросил один из них, озадаченно оглядывая нас.

Я сделала большие глаза:

— Конечно, а что случилось?

Офицер объяснил, что поступило сообщение о насилии на этом адресе.

Я притворилась шокированной, а потом «осознала»:

— О, так это из-за нашего актёрского мастерства! Мы репетировали небольшую сценку в саду… Наверное, выглядело слишком реалистично.

Полицейский нахмурился:

— Как кто-то вообще мог это увидеть? У вас же забор высокий.

Я тяжело вздохнула:

— Вот в этом-то и проблема! У соседей камера направлена прямо на мой двор. Они снимают меня без моего согласия.

Его брови поползли вверх.

— Так… Может, нам стоит с ними поговорить?

Мы с друзьями наблюдали в окно, как полиция зашла к соседям.

Час спустя офицер вернулся:

— Катя, боюсь, ваши соседи вели незаконную слежку. Их оборудование изъято, им грозит наказание. Вы готовы дать официальное заявление?

Я притворилась удивлённой:

— Ох, как неприятно… Конечно, если это необходимо.

Когда полиция уехала, мы открыли шампанское.

— Не могу поверить, что сработало! — засмеялась Света.

Сергей поднял бокал:

— За Катю, гения мести!

Я улыбнулась, но не могла отделаться от легкого чувства вины.

— Мы не зашли слишком далеко?

Ольга покачала головой:

— Они сами виноваты.

***

Через пару дней я заметила, как Анастасия и Виктор покидают дом с чемоданами.

На их место вскоре въехала молодая пара.

Я задумалась — предупредить их или нет?

Но в итоге просто вернулась к своим помидорам.

Потому что если что, я всегда могу устроить ещё одну садовую вечеринку.

Мы удочерили 4-летнюю девочку – через месяц она подошла ко мне и сказала: «Мама, не доверяй папе».

Через месяц после того, как мы удочерили Женю, она посмотрела на меня своими большими глазами и прошептала:

— Мама, не доверяй папе.

Её слова эхом отдавались у меня в голове, и я начала задумываться, какие секреты может скрывать мой муж.

Я посмотрела вниз, на её маленькое личико, на большие, внимательные глаза и застенчивую, неуверенную улыбку. После всех этих лет ожидания и надежд вот она – наша дочь.

Олег буквально сиял. Он не мог отвести от неё глаз, словно пытался запомнить каждую черту, каждое выражение лица.

— Посмотри на неё, Марина, — прошептал он, его голос был полон восхищения. — Она просто идеальна.

Я мягко улыбнулась, положив руку на плечо Жени.

— Она действительно замечательная.

Мы прошли такой долгий путь, чтобы прийти к этому моменту. Визиты к врачам, долгие разговоры, бесконечная бумажная волокита с оформлением документов. Когда мы впервые встретили Женю, я сразу поняла – это наша девочка.

Она была совсем крохотной, такой тихой, но уже чувствовалась нашей.

Прошло несколько недель с момента, как мы официально удочерили Женю, и мы решили устроить небольшую семейную прогулку. Олег наклонился к ней, улыбаясь:

— А как насчёт мороженого? Хочешь?

Женя посмотрела на него, затем подняла взгляд на меня, словно ожидая моей реакции. Она не ответила сразу, лишь едва заметно кивнула, прижавшись ко мне.

Олег мягко усмехнулся, но в его голосе слышалась лёгкая неуверенность.

— Хорошо, значит, идём за мороженым! Сделаем это особенным угощением.

Женя всё время держалась рядом со мной. Олег шёл впереди, то и дело оборачиваясь и улыбаясь, стараясь разговорить её. Но каждый раз, когда он задавал вопрос, её пальцы сжимали мою руку крепче, а взгляд вновь устремлялся ко мне.

Когда мы дошли до кафе, Олег подошёл к стойке, готовый заказать для неё.

— Может, шоколадное? Или клубничное? — его голос звучал весело.

Женя посмотрела на него, потом снова подняла взгляд на меня. Её голос был едва слышен:

— Ванильное, пожалуйста.

Олег на мгновение выглядел озадаченным, но затем улыбнулся.

— Ванильное так ванильное.

Женя казалась довольной, но я заметила, что она почти не смотрит в сторону Олега. Она ела молча, оставаясь рядом со мной. Её взгляд был настороженным, изучающим, но она не говорила ничего лишнего. Возможно, ей просто нужно больше времени, подумала я.

Позже, когда я укладывала Женю спать, она неожиданно сжала мою руку чуть крепче, чем обычно.

— Мам? — прошептала она неуверенно.

— Да, солнышко?

Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня. Её глаза были серьёзными и широко распахнутыми.

— Не доверяй папе.

Я застыла, сердце пропустило удар. Я опустилась на колени рядом с её кроваткой, мягко убирая волосы с её лба.

— Почему ты так говоришь, милая?

Женя пожала плечами, её губы дрогнули в грустной гримасе.

— Он говорит странно. Будто что-то скрывает.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать ответ. Я постаралась говорить как можно мягче.

— Женечка, папа очень тебя любит. Он просто хочет, чтобы ты чувствовала себя дома. Ты ведь знаешь это, да?

Она не ответила. Только ещё глубже забралась под одеяло. Я сидела рядом, держала её руку и пыталась понять, откуда у неё такая мысль. Может, ей просто страшно? Может, ей сложнее привыкнуть, чем я думала? Но глядя в её серьёзные глаза, я ощутила лёгкое беспокойство.

Когда я вышла из её комнаты, Олег уже ждал меня у двери.

— Как она? — спросил он, в его голосе звучала надежда.

— Заснула, — ответила я мягко, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Хорошо, — он выглядел облегчённым, но я заметила, как его улыбка слегка дрогнула. — Я знаю, что для неё это новый мир. Для нас всех. Но, думаю, со временем всё наладится. Ты ведь тоже так считаешь?

Я кивнула, но не могла выбросить слова Жени из головы.

На следующий день, пока я готовила ужин, я услышала, как Олег говорит по телефону в гостиной. Его голос был напряжённым, приглушённым.

Я замерла, вытирая руки о полотенце, и прислушалась.

— Это оказалось сложнее, чем я думал, — говорил он, почти шёпотом. — Она… слишком наблюдательная. Женя замечает больше, чем я ожидал. Я боюсь, что она может рассказать Марине.

Моё сердце заколотилось. Рассказать мне? Рассказать о чём?

— Просто… тяжело держать всё в тайне, — продолжал Олег. — Я не хочу, чтобы Марина узнала… по крайней мере, пока не будет подходящего момента.

Я вцепилась в край кухонного стола, пытаясь осмыслить услышанное. Что именно я не должна узнавать?

Через несколько секунд он закончил разговор и направился в кухню. Я резко отвернулась к плите, стараясь выглядеть как обычно.

— Пахнет вкусно, — сказал он, обняв меня.

Я заставила себя улыбнуться, но внутри всё сжалось.

Позже, когда Женя уже спала, я не выдержала.

— Олег, — начала я, садясь напротив него. — Я слышала твой разговор по телефону.

Он поднял глаза, и по его лицу пробежала тень удивления.

— Что ты услышала?

— Ты сказал, что Женя может мне что-то рассказать. Что тебе тяжело что-то скрывать. Олег… что ты от меня скрываешь?

Он посмотрел на меня, сначала напряжённо, потом его выражение смягчилось.

— Марина, — его голос стал тёплым, — это не то, что ты думаешь.

Он взял меня за руку.

— Я не хотел, чтобы ты узнала… потому что готовил сюрприз на день рождения Жени. С братом.

— Сюрприз?

— Да. Хотел устроить для неё особенный праздник, чтобы она почувствовала себя частью семьи.

Я замерла, чувствуя, как напряжение отступает.

— Олег… я так напугалась.

Он улыбнулся и мягко сжал мою руку.

— Всё в порядке. Мы просто все ещё привыкаем друг к другу.

На следующее утро я смотрела, как Олег заботливо помогает Жене выбрать завтрак. Она посмотрела на меня и, впервые за долгое время, улыбнулась.

Мне показалось, что некая тень тревоги исчезла. Возможно, она наконец почувствовала себя в безопасности.

— Не хочу я терпеть, до её отъезда, Артём! Не хочу и не собираюсь! – категорично заявила Таня мужу, когда он попросил её ещё немного потерпеть, подождать отъезда его матери.

— А чего, тогда ты от меня хочешь? Знаешь же прекрасно, что она… С характером! Что она… Неуправляемая! – разозлился Артём мгновенно.

— Тогда зачем ты вообще ей сказал, что она может к нам ехать, и что мы её ждём? Кто её тут ждал? Я? Да нет, не было такого! Ты? Ты тоже целыми днями где-то пропадаешь! А мне приходится свой отпуск тратить на посиделки с ней дома!

— Ну, не подумал я об этом! Не хотел просто, чтобы она одна дома сидела, до выхода на работу!

— Так мог, в таком случае, взять отпуск за свой счёт и поехать к ней! – заявила Татьяна.

— В следующий раз так и сделаю! А сейчас, Тань, просто заткнись и потерпи!

— Что?! Заткнись?! Потерпи?! Тебя, часом, твоя мамочка не покусала? Нет? А то, ты начал выражаться уже, как она!

— Нет, представь себе! Просто твои причитания меня уж достали! – ответил, немного сбавив обороты, Артём. — А как они маму достали уже, тут и говорить не о чем! Ты сама, как больНая бешенством тут ходишь, возмущаешься постоянно!

— Да потому что, стоит мне на лишь секунду отвернуться, как она начинает переделывать что-то! Дома всё идеально! Всё на своих местах, а ей постоянно что-то не нравится! Не по фен-шую её тупому, видите ли! Начиталась дурости какой-то и начинает тут затевать перестановки! А ещё и орёт на меня, когда я спокойно ей объясняю, что нам этого всего тут не надо!

— Да пусть она переделывает, что хочет! Я вообще тут проблемы не вижу! Она и дома у себя тоже всё переделала, переставила! Чего ты…

— А я покупала квартиру себе, не для того, чтобы твоя мать тут хозяйку включала! Пусть вообще валит отсюда!

В глазах Тани ярости и обиды на мужа было больше, чем, когда она узнала, что его мать вообще к ним собралась на неделю приехать. Она сейчас готова была разорвать Артёма, как бешеная росомаха просто. Но она также понимала, что это не выход из ситуации, это только всё усугубит, поэтому добавила:

— Даю тебе день! Один день! И ноги, вещей, даже запаха твоей матери, чтобы тут не было!

После этого развернулась и пошла на кухню, чтобы хоть чем-то себя занять, иначе бы на сейчас и мужу, и его матери, показала бы, где раки зимуют…

Вечером этого же дня, Артём подошёл к своей матери, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию:

— Мам, ты занята чем-то? – аккуратно спросил он.

— Ну… Я тут… Смотрю в интернете, как переделать лучше вашу ванную, завтра ещё схожу в магазин за компасом, чтобы сделать всё прям в точности, как надо! А то атмосфера у вас тут… Скажу мягко… Оставляет желать лучшего!

— Я догадываюсь о причине этого… Тут даже твои сайтики можно не открывать… — грустно сказал Артём.

— Да я вот тоже догадываюсь! – более решительно ответила ему мать, убирая телефон из рук и поворачиваясь к сыну.

А Артём на неё только вопросительно посмотрел, как маленький мальчик, который ждал ответа на интересующий его вопрос. А мама ведь должна всё знать…

— Что так смотришь на меня? Сам ещё не понял ничего?! – ещё более агрессивно спросила Артёма Надежда Ивановна. – Не понял, что живёшь ты просто с сумасшедшей? Весь негатив же исходит только от неё одной! Я хотела, чтобы ты жил в гармонии и счастье!

Так, как мы раньше с тобой дома жили после того, как мне удалось выставить за дверь твоего алкаша-папашу! А эта… Жена твоя мне постоянно только палки в колёса ставит! Своего ума нет, так она и чужим пользоваться не хочет!

— Мам, а разве нельзя было просто приехать в гости и ничего не переделывать у нас тут? Нет?

— Ты сейчас серьёзно?! И дальше наблюдать, что у вас в семье непонятно, что творится?! Да какая мать вообще на такое пойдёт? Только бездушная и…

— Да у нас дома всё было хорошо! Мы даже не ссорились с Таней, пока ты не приехала к нам! Максимальная размолвка у нас могла быть шуточной! Не более! А сейчас…

— Шуточной?! Я смотрю, вы только шутили тут и больше ничего не делали! Да? – возмущалась Надежда Ивановна.

— Ты это о чём? – не понял её Артём.

— Да всё о том же! Вы женаты два с половиной года, а ни детей нет, ничего! Что у вас вообще за семья такая? Только шутите? Или для вас само слово «семья» — это «хиханьки-хаханьки»? Вы женились вообще для чего?

— А у нас сразу после ЗАГСа что, сразу должен был ребёнок родиться?! – уже пришла очередь Артёма возмущаться.

— Ну… Почему же сразу после… Нет! Но через годик могли бы уже и родить кого-нибудь! Но нет же! Уже два с половиной года, а так никого и нет! Это не семья, это пародия на семью! Это как вон те все недоумки, которые заводят себе животных, чтобы заменить ими детей! Ненавижу таких! И я не хочу, чтобы ты был одним из них, Артём! Не хочу!!! – закричала мать.

— Так ты просто оставь нас в покое, мама! И дай всему идти своим чередом! Как появится у нас ребёнок, так появится! И ни тебе, ни кому-либо другому мы не дадим на это влиять! Ты и так максимально контролировала всю мою жизнь, пока я не уехал учиться!

— А разве это плохо, когда мать беспокоится о своём ребёнке? Разве это…

— Нет, мама! Это не плохо! – еле перекричал Артём её. – Но я уже взрослый, и простое беспокойство и тотальный контроль – разные вещи!

— Да какой ещё «тотальный контроль»? Придумал тоже… — фыркнула Надежда Ивановна, отворачиваясь от Артёма, но через секунду ей в голову пришла ещё какая-то мысль, и она так резко повернулась к сыну, что он подумал: голова матери сейчас закрутится, как юла. – Ааа!!! Я всё поняла!!! – воскликнула женщина.

— Поняла? Что ты поняла? Что хватит лезть в нашу жизнь и переделывать её, как тебе заблагорассудится?

— Нет!

— А что, тогда? — устало уже спросил Артём.

Для него весь этот разговор представлялся так, что он просто играл в пинг-понг со стеной.

— Я поняла, что приехала не зря! И хорошо, что у меня отпуск совпал с отпуском твоей Тани! Это, можно сказать, судьба! Провидение какое-то!

— Да что же ты несёшь, мама? – устало переспросил её сын.

— Правду! Именно ту правду, которую ты не понимаешь и не видишь! Что? Эта вертихвостка так сильно тебе запудрила глаза, что ты не понимаешь ничего?!

— И что же я должен понимать?

— Да то, что она тобой пользуется! Просто пользуется! Для неё важно только жить в своё удовольствие, быть при мужике и при его деньгах! Потому что такую квартиру просто так не купить! А она…

— Мама… — позвал её Артём.

— Что «мама»?! Хватит «мамкать» уже! Или тебе есть, что мне возразить?! – закричала женщина.

— Это Танина квартира!

— Да какая мне… — Надежда Ивановна осеклась на полуслове. – Как Танина?!

— А вот так! И это не она мной пользуется! У нас в семье вообще никто друг другом не пользуется! У нас всё на взаимной поддержке всегда было! По крайней мере, пока ты не приехала!

— А как же она её купила? Что-то ты темнишь, Артём! Не могла она в таком молодом возрасте заработать столько денег, чтобы купить трёхкомнатную квартиру! Не могла! Хотя… Она что, себя продавала? – резко испугалась женщина.

— Да ты вообще себя хоть слышишь?! – закричал Артём на неё. – Хватит уже постоянно выдумывать какие-то небылицы! Хватит лезть в нашу с женой жизнь! В нашу семью! Хватит смотреть и пересматривать эти сайтики со всяким бредом, от которого у тебя уже крыша ехать начала!!! Хватит!!!

— Тогда ответь мне, откуда у неё такие деньги на квартиру взялись! Потому что я не хочу внуков от… — Надежда Ивановна нервно сглотнула. – Даже произносить это противно…

— Наследство она получила! Поняла? Наследство! У неё дедушка умер и оставил ей в наследство свою старую квартиру, которую Таня продала, и деньги ещё там были кое-какие! И всё это было почти сразу после того, как мы с ней поженились! Так что это её квартира! Её, а не моя! Не наша!

— Почему же, она наша! Ты ведь мой муж! – зашла во временную обитель свекрови Таня. – Ты мой муж, так что она наша! Но она точно не её! – кивнула она в сторону Надежды Ивановны.

— Но ты же говорила… – начал немного запинаться Артём. – Ты же говорила, что ты себе её купила не для того, чтобы…

— Да я со злости это сказала! Потому что мне надоело терпеть её переделки! – Таня снова кивнула в сторону свекрови.

— Танечка… Родная моя… Я же не знала… Я же не…

— Да! Я в курсе, что вы не знали! И мы ничего не хотели никому говорить! Как и обо всём, что происходит у нас дома! – ответила ей невестка.

— Но почему? Я же ваша мама!

— О-о-о, нет!!! – засмеялась Таня совершенно не весело. – Мне вы не мама – это уж точно! У меня есть мама, и она одна единственная для меня во всём мире! И она, в отличие от вас, никогда не лезет в нашу с Артёмом семью! Не указывает, как мы должны жить!

И когда у нас должны появиться дети! Они с моим папой понимают, что мы сами разберёмся во всём и живут своей жизнью! А вам не мешало бы взять с них пример в этом и не наведываться к нам, чтобы устанавливать свои правила и порядки у нас дома!!!

— Но это же неправильно… — растерянно сказала свекровь. – Как это не лезут? Как это не…

— Да вот очень просто! Они понимают, что мы взрослые люди! И нам уже не надо менять подгузники и слюнявчики! Мы взрослые люди! У нас своя семья! И мы сами будем решать всё, что её касается! Вдвоём! Лишних советчиков, как и что нам делать, не надо!

— Артём! Объясни своей жене, что она неправа! – умоляюще посмотрела Надежда Ивановна на сына.

— Нет, мама, вот Таня, как раз-таки права! А ты нет!

— Вот, значит, как?! – мгновенно завелась женщина и подскочила с дивана. – Это она-то права?! Да она ничего не понимает в этой жизни! Ничего не…

— Да заткнись ты, мама!!! Достала уже!!! Хватит пытаться всё переделывать под твои стандарты! Мы сами со всем разберёмся! – перекричал Артём её.

И то, что жена стояла рядом в этот момент, придало ему ещё больше решимости отстоять права их, пока маленькой, но семьи.

— Так, может, мне ещё и уйти прикажете? – чуть тише, но всё ещё с вызовом в голосе спросила Надежда Ивановна.

— Я была бы «за» такой поворот событий! А то, мне надоело уже…

— Я не с тобой разговариваю!!! – перебила Таню свекровь.

— Если не со мной разговариваешь, то пошла вон отсюда! – ответила ей невестка.

— Ах ты дрянь!!! – закричала ещё громче Надежда Ивановна. – Да я тебя сейчас в порошок тут сотру!!!

После этих слов свекровь кинулась на Таню. Артём сначала растерялся, потому что к такому повороту событий жизнь его точно не готовила. Но спустя секунд тридцать шока, он пришёл в себя и постарался разнять уже во всю дерущихся женщин: свою мать и свою жену.

Таня в этот момент вцепилась в волосы Надежды Ивановны, а та, в свою очередь, старалась расцарапать невестке лицо. Потом, когда Артём уже вступил в эту схватку двух бешеных женщин, ему удалось разнять их, только сам он тоже от этого пострадал.

Кто-то пнул его в живот дважды, а ещё ему был слышен какой-то хруст и пронзительная боль в районе рёбер… Всё просто происходило так быстро, что он ещё под действием адреналина не почувствовал всей боли…

Но когда он разнял мать и жену, лохматых, растрёпанных, покрасневших, как помидоры. На лице матери он обнаружил идущую из носа кровь и пару царапин на щеке. Таня же внешне была цела, но она демонстративно швырнула в свекровь клок волос, которые только что умудрилась выдрать.

После этого жеста, Надежда Ивановна снова хотела кинуться на невестку, но сын преградил ей путь.

— Мама! – предупредительно сказал он.

— Ненавижу!!! Обоих вас ненавижу!!! – закричала женщина.

Она поспешно начала скидывать свои вещи, как попало в стоящую на полу открытую сумку, затем схватила её и пошла в коридор обуваться и одеваться.

Напоследок она сказала:

— Чтоб у вас никогда не было детей! Вы недостойны такого счастья! Да и мне не нужны внуки от вас!

Когда дверь за Надеждой Ивановной захлопнулась, Таня устало спустилась по стенке вниз. Она не думала, что драка со свекровью отнимет у неё столько сил. И тут же рядом с женой, кряхтя от боли, опустился Артём.

— Больше её ноги тут, чтобы… — начала говорить Таня.

— Да я сам её сюда больше никогда не пущу, так что можешь не продолжать! – перебил жену Артём. – А вот мне, по ходу, надо в больничку съездить… По-моему, кто-то из вас двоих мне ребро сломал…

— А будешь знать, как пускать к нам домой свою бешенную мамашу! – вставая с пола, ответила ему жена.

Но она тут же сходила в спальню, взяла свою сумку, медицинский полис свой и мужа, помогла ему встать с пола, и они вместе пошли собираться в больницу…

Ричард Грей был впечатляющим молодым человеком, который, несмотря на богатство родителей, отличался скромностью и заботливостью, что и привело его к знакомству с невестой. К сожалению, все пошло не так, как планировалось, после того как миллионер появился у ее двери, выдавая себя за бездомного.

Семья Грей была популярна благодаря своему богатству. Некоторые утверждают, что на их деньги можно было купить все дома в Беверли-Хиллз. Их история началась еще в 1700-х годах, и, хотя многие из них приходили и уходили, им удалось сохранить свою аристократичность.

Ричард был единственным сыном своих родителей, Франко и Лии Грей. Пара ждала несколько лет, прежде чем завести его. Как и ожидалось, они потратили свои деньги и время на воспитание одного из лучших джентльменов в истории.

Он был высоким, красивым, черноволосым мужчиной с изысканными манерами. Ричи, как называла его мама, был полным набором. Он прекрасно умел вести беседу, причем тема разговора не имела значения.

В школьные годы он был весьма популярен, его любили и ученики, и учителя. В университете он вызывал у людей те же эмоции.

Ричард был известен не только своей лихой внешностью или умом, но и джентльменством. Он никогда не вел себя как избалованный сопляк, молодой человек часто проявлял доброту и сочувствие

Он приносил радость многим, и Греи не могли нарадоваться на своего идеального сына, которому предстояло управлять их поместьем. Но хотя они испытывали огромную радость от того, что вырастили такого человека, их настораживало его будущее.

Супруги жаждали внуков. Они хотели, чтобы Ричард нашел себе подходящую жену и родил детей. Лия жаждала крошечных солдатиков, как она их называла, и не могла дождаться, когда это произойдет.

Однажды она бросила вызов мужу, который предупредил ее, чтобы она притормозила с домогательствами к их сыну о потомстве. «Я никогда не пойму тебя, Франко, ты можешь умереть раньше меня, и тебя не беспокоит, что ты можешь никогда не увидеть его ребенка?» — спросила она.

«О, перестань, дорогая! Я хочу для него самого лучшего и таких внуков, как ты, но пусть он не торопится. В наши дни найти любовь не так-то просто», — ответил Франко.

«Пффф! Люди женятся каждый день, Франко, каждый день!» — кричала нетерпеливая мама. «Женитьба и создание семьи — это два разных этапа, а наш мальчик еще даже не вступил в первый», — добавила Лиа.Туры для семейного отпуска

Осторожность Франко ничего не изменила для Лии. Всякий раз, когда у нее появлялась возможность увидеться с Ричи, она не переставала говорить о том, что переживает из-за того, что не увидит его детей перед смертью

После таких разговоров 36-летняя девушка говорила: «Но мама, я пытаюсь найти подходящую девушку. В наши дни слишком сложно определить, кто тебя по-настоящему любит».

Ричард был прав. Его богатство не позволяло найти лучшую женщину. По его меркам, она должна быть готова к преданности, состраданию и покорности не из-за его денег, а ради удачного брака.

Мужчина хотел поддерживать симбиотические, а не паразитические отношения. В то время как он составлял список того, чем должна обладать женщина его мечты, он был готов стать лучшей версией себя и не возражал измениться ради нее. Однако она должна быть его Золушкой, женщиной, которая заставит его сердце биться быстрее.

Никто не знал, когда это произойдет. Даже Ричард. Однако это случилось раньше, чем он ожидал. Он встретил Марлин, роскошную женщину с модельным телосложением. Он был сражен ее внешностью и умом. Для него это была идеальная добыча.

Ричи добивался расположения Марлен. Ее нелегко было впечатлить, но в конце концов красавец-холостяк успешно сбил ее с ног; по крайней мере, именно так она описала свою влюбленность в него.

Через несколько месяцев после нескольких свиданий и доставки цветов к ее порогу наследник Грей задал вопрос на миллион долларов. Он запланировал грандиозное предложение и действительно получил желаемый ответ.

Марлин должна была стать его невестой с огромным драгоценным камнем на пальце. Пара поселилась вместе, и Ричард поддерживал свою невесту.

Он узнал, что эта женщина собирает средства для детских домов. Это защекотало его сердце. Для Ричи его возлюбленная отвечала всем требованиям, и не было никого, с кем бы он предпочел быть вместе.

Он спонсировал некоторые из ее проектов по сбору средств и распространял их среди своих богатых друзей. Он хотел помочь ей добиться успеха так же сильно, как и она сама. Но эта милая история любви вскоре превратилась в кислую, когда мужчина решил проверить свою идеальную Золушку.

Однажды солнечным утром Ричард убирал багажник своей машины и наводил порядок в гараже, когда увидел, как Марлин отказала бездомному старику, постучавшемуся в парадную дверь. Она отпихнула его в сторону и ответила ему грубостью.

Это не понравилось ее жениху, который был шокирован таким грубым обращением. Добравшись до офиса, он позвонил в детский дом, где, по словам его возлюбленной, она оказывала финансовую помощь. К его удивлению, там ничего не знали о ней и не были знакомы с ее проектом.

Мужчина быстро связался с частным детективом по имени Сара. Он хотел быть уверенным в своей партнерше, ведь скоро им предстоит связать себя узами брака. То, что он узнал, разочаровало его, но он не собирался сдаваться.

По словам следователя, Марлин была фальшивым фандрайзером, который выманивал у людей деньги, заработанные непосильным трудом. Она никогда не помогала ни одной организации и заботилась только о себе.

Тем не менее Ричард не хотел списывать ее со счетов. Поэтому он притворился нищим и подошел к Марлин в лохмотьях и с сильным гримом, чтобы скрыть лицо.

Увидев нищего на своем крыльце, она поспешно и сердито отмахнулась от него. «Убирайся с моей территории, болван! Ты мне противен!» Ей не было дела до того, что он просил воды или еды.

Через два дня мужчина вернулся в их дом с костюмом. Но прежде чем она успела продемонстрировать отсутствие сочувствия, он наложил грим, раскрыв свою личность и сообщив Марлин, что знает все о ее истинной природе.

«Подождите. Я знаю о тебе все, Марлин. Полагаю, это даже не настоящее ваше имя, но какое мне до этого дело?» — пробурчал возмущенный мужчина.

Чувствуя себя растерянной и взволнованной, Марлин сказала: «Мне очень жаль, Ричард, я могу объяснить. Это, это, это не то, что вы думаете».

Не раздумывая, Ричард гневно схватил ее за руки, приказал покинуть его дом и сказал: «Я не уверен, что мне теперь думать, кроме того, что ты покинешь мой дом и жизнь!».

Вскоре после этого инцидента даму арестовали, а через несколько месяцев Ричи и Сара начали встречаться. На этот раз он пообещал не торопить события, наслаждаясь фазой свидания со следователем. После пережитого Лия нехотя сбавила обороты и в основном спрашивала Сару, когда та предложит своему возлюбленному пожениться.

Какие уроки мы можем извлечь из этой истории?

Нет ничего лучше, чем критически относиться к выбору. Ричард хотел узнать свою невесту получше, хотя уже сделал ей предложение. Когда он заметил ее поведение, красные флажки, бросающиеся в глаза, он принял необходимые меры.
Родители должны избегать давления на своих детей. Детям не помешают слова поддержки и советы, но родители никогда не должны давить на них, заставляя выполнять их просьбы.

Люси когда-то думала, что у нее есть любящая семья и счастливая жизнь. Но после развода у нее не осталось ничего. Казалось, что в этом мире для Люси больше нет места. Но все изменилось, когда машину чуть не сбила ее. Тогда она встретила давно потерянного друга, и ее жизнь начала идти новым курсом.

Смотря на семейное фото, смех казался почти слышимым в моей голове, дразня меня тем, что я потеряла.

Стирая пыль с фотографии, я вбирала в себя счастье, отраженное на их лицах — такие легкие, беззаботные улыбки, все вместе, в мире и гармонии.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как слезы жгут мои глаза, когда думала о Гарри, своем сыне, который теперь потерян для меня.

Он даже не отвечал на мои звонки и не хотел выслушать мою сторону истории. Мой изменявший муж Джеймс позаботился об этом, убедив его, что это я ушла, что я их покинула.

«Люси, все в порядке?» — голос мисс Кинсли заставил меня вздрогнуть, вернув в реальность, в ее безупречно чистый дом.

«О, да, мисс Кинсли,» — ответила я, быстро вытирая глаза и натягивая небольшую улыбку.

«Все хорошо. Просто немного… устала.»

Она внимательно меня изучала, ее взгляд был мягким, но твердым, голова чуть наклонена, как будто она взвешивала свои слова.

«Люси, я знаю, что тебе было тяжело в последнее время,» — мягко сказала она, подходя ближе. «Но думаю, пришло время поговорить.»

Эти слова ударили меня, как камень. Мое сердце застучало быстрее, зная, что может последовать.

«Пожалуйста, мисс Кинсли,» — сказала я, мой голос едва не сорвался, «я постараюсь лучше, клянусь. Я знаю, что была медленной, но я буду работать быстрее, буду сохранять хорошее настроение. Обещаю.»

Она посмотрела на меня, с сочувствием в глазах.

«Дело не только в скорости, Люси. Я вижу, что тебе больно, и знаю, что ты стараешься. Но… мой сын замечает такие вещи, и мне нужен кто-то, кто сможет привнести немного легкости в дом, понимаешь?»

Я сглотнула, горло пересохло.

«Эта работа… значит для меня все, мисс Кинсли. Пожалуйста… я постараюсь лучше.»

Она вздохнула, ее рука легла мне на плечо. Ее голос стал мягким, почти материнским.

«Люси, иногда удержание не помогает нам исцелиться. Отпустить трудно, но это может открыть двери, которые ты еще не видишь. Я искренне надеюсь, что ты снова найдешь свое счастье. Я очень благодарна за все, что ты сделала, и я это искренне говорю.»

Я заставила себя кивнуть, едва слышно произнеся: «Спасибо», хотя каждое слово ощущалось как еще один трещина в хрупкой оболочке моей жизни.

Стоя на пешеходном переходе, воспоминания о более простых временах занимали мои мысли. Я вспомнила старшую школу, когда мои главные проблемы были домашними заданиями или беспокойством по поводу глупых влюбленностей.

Жизнь тогда казалась такой простой. Но теперь казалось, что я постоянно несу слишком тяжелый груз.

Вдруг громкий гудок машины вывел меня из мыслей. Мое сердце забилось быстрее, когда я увидела, как машина мчится ко мне, расплескивая лужу.

Я замерла, не зная, отступить или прыгнуть вперед. В одно мгновение я решила прыгнуть вперед, приземлившись прямо в грязную воду.

Машина резко затормозила в нескольких дюймах от меня, но я была полностью промокшая, сидя в холодной, грязной воде на тротуаре.

Водитель, мужчина в дорогом костюме, распахнул дверь и выбежал, его лицо исказилось от раздражения.

«Ты слепая? Ты могла вмятины в машине оставить!» — кричал он, его голос полон злости и недовольства.

Я почувствовала смущение, пытаясь встать. «Извините,» — пробормотала я, мои щеки горели, когда холодная грязь проникала через мою одежду.

Он взглянул на меня с презрением, покачав головой.

«Ты хоть понимаешь, сколько стоит эта машина?»

Прежде чем я успела ответить, раздался другой голос.

«Глен, хватит.» Задняя дверь машины открылась, и из нее вышел высокий мужчина в строгом костюме.

Его выражение смягчилось, когда он посмотрел на меня, в его глазах был смешанный взгляд заботы и сочувствия. Он подошел, игнорируя протесты Глена.

«Ты не ранена?» — мягко спросил он, его взгляд встретился с моим.

Его тон был таким теплым, почти как будто он действительно заботился обо мне — о полном незнакомце, промокшем и несчастном.

Я покачала головой, все еще ошеломленная.

«Кажется, я в порядке,» — сказала я, хотя мой голос дрожал. Присутствие этого мужчины было странно утешительным, как спасательный круг в этот ужасный день.

«Пожалуйста,» — сказал он, протягивая руку, «позволь мне убедиться, что ты в порядке. Поехали с нами, мы отвезем тебя в теплое место, чтобы ты могла переодеться.»

Я сомневалась, не зная, что сказать или делать, но что-то в нем заставляло меня чувствовать себя в безопасности.

Он открыл дверь и помог мне сесть в заднее сиденье, его спокойное, ободряющее поведение заставило меня чувствовать себя не обузой, а кем-то важным.

Мы подъехали к огромному дому, особняку, который, казалось, тянулся на мили, возвышаясь и элегантный.

Это было место, которое я видела только в журналах, и не думала, что когда-либо окажусь здесь.

Мужчина заметил мой восторг и мягко усмехнулся.

«Это немного многовато, не так ли?» — сказал он с маленькой улыбкой.

«Немного,» — призналась я, пытаясь скрыть свое удивление. «Но это красиво.»

Он провел меня внутрь, где все было сверкающим.

Полы из полированного мрамора отражали мягкий свет от люстр, висящих сверху.

Джордж мягко подвел меня к просторному гостиному и предложил уютное кресло у камина.

«Пожалуйста, чувствуй себя как дома,» — сказал он, исчезнув ненадолго и вернувшись с чашкой чая.

«Я подумал, что тебе захочется чего-то теплого.»

Я кивнула, обнимая чашку и наслаждаясь теплом. Это было немного утешения в этот день, который иначе был столь трудным.

Вскоре в комнату вошел мужчина средних лет. Джордж представил его как своего личного врача, Уильяма, который доброжелательно осмотрел мои травмы.

Уильям с нежностью осмотрел несколько царапин на моих руках и руках, его глаза сморщились в ободряющей улыбке.

«Ничего серьезного,» — наконец сказал Уильям.

«Пара царапин, но ты будешь в порядке.»

Облегчение наполнило меня.

«Спасибо, доктор,» — сказала я, мой голос был полон искренней благодарности.

Повернувшись к Джорджу, я передала ему пустую чашку.

«Наверное, мне стоит идти,» — пробормотала я, чувствуя себя немного застенчиво.

Но Джордж поднял руку, давая понять, чтобы я осталась.

«Пожалуйста, Люси,» — сказал он мягко. «Мы не виделись целую вечность. Останься еще немного.»

Я была ошеломлена.

«Подождите… вы знаете мое имя?» — спросила я, мои мысли метались.

Улыбка Джорджа стала шире, и он откинулся назад, его взгляд был теплым и уверенным. «Ты… помнишь меня?» — спросил он, его тон был надежным, но мягким.

Я прищурилась, рассматривая его лицо. В его глазах было что-то знакомое, этот блеск, который я когда-то так хорошо знала.

«Подождите… Джордж? Джордж из старшей школы?»

Он рассмеялся, выглядел довольным.

«Тот самый. Прошло двадцать восемь лет с выпускного, Люси, а ты по-прежнему прекрасна.»

Я засмеялась, чувствуя, как мои щеки заливает румянец.

«О, прекрати! Не могу поверить, что это действительно ты. Все это время… куда занесла тебя жизнь?»

Мы погрузились в воспоминания о старшей школе, о тех глупых приключениях, которые у нас были.

Джордж помнил все, казалось — как я рисовала в его тетради, как мы выбегали в кафе после школы, даже тот раз, когда нас чуть не поймали за пропуск уроков.

Мы смеялись, забывая хотя бы на мгновение обо всех тяжелых вещах в жизни.

Наконец, он посмотрел на меня с серьезным выражением, чуть наклонившись вперед.

«Так как же сложилась твоя жизнь?» — спросил он мягко.

Я замедлила темп, но его доброта сделала честность легкой. Я глубоко вздохнула и рассказала ему о своих недавних бедах — о разводе, о том, что сын не хотел со мной разговаривать, и о том, что я потеряла работу в тот же день.

«Это было… тяжело,» — призналась я, смотря на свои руки. «Все, что я думала, что у меня есть, просто исчезло.»

Джордж потянулся и взял мою руку, его пальцы были теплыми и уверенными.

«Мне так жаль, Люси. Я бы хотел, чтобы все было по-другому. Не могу представить, как тебе было трудно.»

Я пожала плечами, хотя глаза слегка покраснели.

«Иногда я тоже желаю, чтобы все было иначе. Но жизнь… она умеет удивлять, не так ли?»

Лицо Джорджа стало еще мягче. Он задумался, а потом снова посмотрел мне в глаза.

«Ты помнишь нашу последнюю ночь после выпускного? Я сказал, что люблю тебя,» — тихо сказал он, «а ты сказала, что это не получится, потому что мы будем жить в разных городах.»

Воспоминания нахлынули, вызвав горькую боль. «Я помню,» — прошептала я, на мгновение отворачиваясь.

«Я часто думаю об этой ночи. Интересно, что если бы… если бы я остался.»

Он кивнул, его голос был тихим, но полным чего-то теплого и надеждливого.

«Мы не можем изменить прошлое, Люси. Но у нас есть настоящее. Мы здесь, сидим вместе, спустя столько лет. Может, это что-то значит.»

Я взглянула на него, и впервые за долгое время почувствовала искорку надежды.

«Может быть, это и правда что-то значит,» — прошептала я, и на моем лице появилась маленькая улыбка.

Мы сидели в тишине, воспоминания о нашем прошлом наполняли пространство между нами. Джордж сжал мою руку, нарушая тишину.

«Мы не можем вернуться и изменить те годы, Люси,» — сказал он мягко.

«Но мы здесь теперь. Может быть, мы сможем продолжить с того места, где остановились?»

Я засмеялась, звук был почти незнакомым.

«Ты приглашаешь меня на свидание спустя все эти годы?»

«Может быть, приглашаю,» — ответил он с теплой и надеждливой улыбкой.

«Как насчет ужина? Ничего особенного. Просто два старых друга, которые наверстывают упущенное.»

Эта мысль принесла тепло, которого я не чувствовала долгое время.

«Мне бы это понравилось,» — сказала я. «Но только если ты пообещаешь, что больше не сбьешь меня.»

Он засмеялся.

«Договорились. Больше никаких близких столкновений.»

Еще один день назад я чувствовала себя потерянной, но теперь, сидя здесь с Джорджем, я увидела проблеск той жизни, которую, казалось, потеряла навсегда.

Я никогда не думала, что авария может стать таким благословением. Жизнь действительно удивительным образом умеет нас удивлять, особенно когда мы меньше всего этого ожидаем.

В день свадьбы Екатерины и Александра на их подъездной дорожке появилась загадочная старуха, готовая прочитать Екатерине по руке. Екатерина, не верившая в подобные вещи, была настроена скептически… пока старуха не раскрыла подробности, которые невозможно было подделать.

Утро моей свадьбы было таким, каким я всегда его представляла. Всё было немного хаотично, я была в восторге, и атмосфера вокруг была наполнена любовью. Подружки невесты должны были скоро приехать, и мы собирались насладиться лёгким обедом с сырной тарелкой и бокалом шампанского.

Моё платье висело в чехле, и я готовилась выйти замуж за Александра – моего лучшего друга и человека, который заставил меня поверить в вечную любовь. Наша свадьба должна была быть необычной. Мы с Александром решили пожениться ночью на яхте, так что весь день был у нас в распоряжении, чтобы подготовиться к новому этапу жизни…

По крайней мере, так я думала.

Я нанесла маску на лицо и вышла на улицу, чтобы встретить курьера с моим букетом. Я специально заказала доставку в самый последний момент, чтобы цветы были свежими и не увядшими.

Но, подходя к подъездной дорожке и ожидая машину доставки, я заметила её.

Она стояла на тропинке, ведущей через мой двор. Пожилая женщина с обветренной кожей, растрёпанными седыми волосами и одеждой, которая, казалось, не видела стирки несколько недель.

Но, несмотря на её внешний вид, её глаза были пронзительно острыми. В её спокойствии было что-то тревожное.

– Девочка, – окликнула она меня мягким, но уверенным голосом. – Подойди ко мне, девочка.

Я замерла. Всё внутри меня подсказывало, что нужно её проигнорировать и вернуться в дом, но её взгляд словно удерживал меня. Против воли я подошла ближе. Может быть, она голодна? Я могла бы сделать ей чай и бутерброд и отправить её дальше.

В конце концов, это был мой свадебный день. Как я могла прогнать старушку?

– Дай мне руку, девочка, – сказала она, протягивая ладонь. – Я хочу прочитать твою судьбу. Давай посмотрим, что говорят линии на твоей руке.

– Простите, – сказала я с натянутой улыбкой. – Но я не верю в это.

Она чуть улыбнулась.

– Тебе не нужно верить, моя дорогая, – сказала она. – Нужно просто слушать. Возможно, что-то отзовётся в твоей душе.

Прежде чем я успела что-то сказать, она осторожно взяла мою руку. Её хватка была удивительно сильной для такого хрупкого человека. Я должна была отдёрнуть руку, но не сделала этого.

– Мужчина, за которого ты собираешься выйти замуж, – начала она, глядя на линии моей ладони, – у него есть родимое пятно на правом бедре? В форме сердца?

Я замерла. У меня сжался живот. Никто не знал о родимом пятне Александра. Никто.

– И его мать? – продолжила она. – Её не было в его жизни? Она умерла?

Я медленно кивнула, по телу пробежал холод.

– Откуда… откуда вы это знаете?

Её взгляд стал серьёзным.

– Девочка, он разрушит твою жизнь. Но у тебя ещё есть выбор. Если хочешь узнать правду, загляни внутрь плюшевого зайца, который он хранит в своём шкафу.

Я отшатнулась, вырывая руку.

– О чём вы говорите? – спросила я.

– Доверься своим инстинктам, – ответила она. – И запомни: любовь, построенная на лжи, разрушится.

Я была готова развернуться и уйти, но тут пришёл мой букет. Быстро забрав его у курьера, я поспешила в дом, захлопнув дверь за собой. Моё сердце бешено колотилось, а её слова звенели в голове.

Плюшевый заяц.

Александр рассказывал мне о нём. Игрушка, которую ему подарила мать перед смертью. Он хранил её в шкафу как память.

Я смыла маску с лица и быстро написала сообщение в чат с подругами:

*Девочки, я отлучусь на пару минут. Напишу, как вернусь. Потом празднуем!*

– Так, Катя, – сказала я себе. – Пора найти этого зайца.

Александр был у отца, готовился там. Значит, дома я одна. И могу делать всё, что захочу.

Я открыла его шкаф и достала зайца. Серый мех был немного вытертым, а на спине я заметила молнию.

Моё сердце забилось сильнее. Я расстегнула молнию и вытащила свёрток бумаг.

*Сынок, почему ты меня стыдишься? Не бросай меня, пожалуйста. Я люблю тебя. – Мама.*

Я застыла. Моё сердце сжалось. Следующая записка:

*Почему ты не отвечаешь? Я звоню тебе неделями.*

И третья:

*Пожалуйста, дай мне увидеть тебя хоть раз. Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке.*

Мои ноги подкосились, и я опустилась на пол. Его мать была жива. Она отчаянно пыталась связаться с ним.

Как она передавала эти письма? Через почтовый ящик?

Я поняла: Александр солгал. О матери. Об одном из самых важных моментов его жизни.

Я позвонила ему.

– Катя, что случилось? Всё в порядке?

– Приезжай домой. Сейчас же.

Когда он пришёл, я показала ему письма. Его лицо побелело, он сел и спрятал лицо в руках.

– Это сложно, – тихо сказал он.

Я посмотрела на него с гневом.

– Ты соврал мне. Как я могу выйти за тебя замуж?

Я заставила его объясниться. Он признался, что его отец заставил его отказаться от матери после их развода.

Вечером я встретила ту старуху снова. Только теперь я знала её имя: это была мать Александра.

Свадьба была отменена, но через несколько месяцев мы провели небольшой уютный праздник, где его мать была с нами.

Иногда любовь – это не про идеальные начала, а про возвращение к правде и к тем, кто действительно важен.