Ukr Story

Этот день должен был стать одним из самых счастливых. Влад всё продумал до мелочей. Его невеста достойна всего самого лучшего. Хоть Алина и говорила, что самое главное – их любовь, но хотелось окружить её самой настоящей сказкой. Она была достойна самой лучшей помолвки и свадьбы. Всё-таки это огромное событие, случающееся один раз в жизни. Проснувшись пораньше и приняв душ, Влад успел позвонить невесте и убедиться, что она так же в предвкушении праздника, как и он. Хоть это ещё не свадьба, а помолвка, но торжество было организовано громкое. Влад и Алина пригласили всех родных, с кем хотелось бы разделить свою радость, и близких друзей.

Приблизившись к ящику стола, где лежала бархатная коробочка в виде ракушки серебряного цвета, Влад достал её, открыл, чтобы ещё раз посмотреть на кольца и убедиться, что сделал правильный выбор. Однако колец внутри не оказалось.

Улыбка мгновенно сползла с губ. В висках с силой застучало. Куда они подевались? Влад их точно не вытаскивал. Он подумал, что, возможно, сестра решила показать кому-то из подруг, или мама? Они просто не вернули кольца на место… куда ещё те могли исчезнуть из квартиры? Воры к ним точно не забирались!

Таисия Николаевна спокойно попивала чай, сидя на кухне. Она с улыбкой посмотрела на сына, ворвавшегося туда, и качнула головой.

— А что это ты бледный такой? Никак передумал жениться? Или невеста сбежала? Надеюсь, у неё не хватит ума так поступить… столько денег вбухал в эту помолвку.

— Где мои кольца, мама? – спросил Влад, чувствуя, что вот-вот получит ответ на свой вопрос. – Коробочка в столе лежит пустая. Кольца не могли просто так уйти из дома.

— Конечно, не могли. Ноги ведь они не отрастят. Это я сдала их в ломбард и купила платье твоей сестре. Ну а что ты так на меня смотришь? Не хотел давать денег, я нашла их сама. На твою помолвку всё-таки идём.

Влад готов был провалиться сквозь землю. Горло сдавило стальными цепями. Даже вдохнуть было тяжело.

— Хочешь, пойди и выкупи их, столько денег на ресторан и мероприятие потратил… а сколько эти кольца стоили, вообще уму непостижимо!.. А не хочешь выкупать, так возьми какие-нибудь позолоченные. Обойдётся невеста твоя и без золота. Вообще не понимаю, с чего ты её так баловать с самого начала отношений стал. Сядет на шею, свесит ножки, а нам с сестрой потом никакой помощи от тебя не ждать?

Влад всё-таки сумел проглотить собравшуюся в горле слюну. Руки его сжались в кулаки.

— Вон там в шкафчике лежит чек от ломбарда. Рядом с домом, если выкупить решишь пойти.

— Какой ломбард? На что я должен выкупать кольца сейчас? Ты же знаешь, что я потратил практически всё, что у меня было!.. До зарплаты ещё несколько дней, а эти кольца мне нужны уже сегодня!

— Разве это мои проблемы? Я тебе говорила, что Ксюше нужно новое платье купить. Мы не собираемся выглядеть на твоей помолвке, как бедные родственники. Мы должны блистать. Это твоя сестра!

— У Ксюши от этих платьев скоро шкафы разваливаться начнут. Неужели в этом обилии ей нечего было выбрать? – Влад скрывал раздражение, но оно всё-таки сквозило и больно царапало осознанием, что нужно срочно предпринять что-то.

А что? Он мог бы позвонить начальнику и попросить перевести ему деньги чуть раньше, но не факт, что получится, ведь в обход бухгалтерии нельзя, а там всё строго по часам. Можно было бы занять у кого-то из друзей, да только не сидеть же, судорожно обзванивая каждого.

— Она хотела именно то платье, которое мы купили. Это из новой коллекции. Недешёвое, согласна… но и мы твои самые близкие родственники, так что должны выглядеть лучше всех. Ксюша будет настоящей королевой этого праздника.

Королевой праздника должна была стать Алина, но, вероятно, Таисия Николаевна совсем забыла, что помолвка сейчас у её сына, а не дочери. Влад резко развернулся на месте, забрал бумагу из ломбарда, решив, что придумает, как поступить, и вернулся в комнату. Мужчина осмотрел собранные чемоданы, которые планировал перевести на днях в квартиру. Там только недавно закончили делать ремонт и ещё не успели завезти мебель, но теперь он решил, что лучше будет спать на полу первое время, чем оставаться в доме, где его легко могут обворовать родные люди.

Смириться с таким поступком матери Влад никак не мог. Когда Таисия Николаевна повезла дочь в салон красоты, заявив, что она должна выглядеть лучше всех, Влад приступил к действиям. Договориться со знакомым на газели, чтобы помог перевезти вещи, не составило труда. Хоть и было желание выглядеть отдохнувшим на празднике, но это приятные хлопоты.

Влад пообещал себе, что никто не посмеет помешать провести помолвку идеально. И у него появились мысли, как провернуть всё быстро с малыми потерями. Этим он и занялся, сделав всё куда быстрее, чем ожидал.

В квартире пахло свежим ремонтом. На душе стало радостнее. Эту квартиру Владу подарил отец. Хоть мать была против того, чтобы тот присутствовал на помолвке сына, но мужчина всё равно пригласил отца с семьёй. Он не понимал, почему должен выбирать кого-то из родителей. Если те не сумели сохранить свои отношения, ребёнок точно не обязан отвечать за их ошибки. Владу хотелось общаться с отцом, у них было много общего, а его жена и её дочь оказались куда приятнее, чем мама с сестрой, которые постоянно строили козни. Вот и теперь подставили его, но главный вопрос был решён, а кольца уже красовались на своём месте.

Переодевшись в тёмно-синий костюм и белоснежную рубашку, уложив волосы, Влад довольно посмотрел на своё отражение в зеркале. Теперь он жених, скоро станет мужем и должен будет нести ответственность за свою семью, оберегая от чужих поползновений. Мужчина был уверен, что мать не простит его за тот шаг, который он сделал. Она долго будет припоминать это сыну, если вообще продолжит общаться с ним, но лучше было сейчас показать свою позицию, чем впоследствии терпеть, когда что-то подобное повторится. А оно точно повторится. Сколько семей было разрушено из-за вмешательства родителей? Влад подумал, что с тёщей и тестем ему повезло. Сразу после знакомства они сказали, что лезть в отношения молодых не станут, и если тем потребуется что-то – обращаться за помощью напрямую.

«Пока вы не попросите помочь, будь то советом или деньгами, мы не полезем», — сказал будущий тесть.

Они никогда не вмешивались в дела дочери, пытались наставлять её, пока та росла, объясняли, что такое «хорошо» и что такое «плохо», но при этом позволяли набивать собственные шишки, если видели, что упёртая дочь идёт напролом и ничего не хочет слушать.

Владу же мать постоянно говорила, как тот должен жить, во что одеваться, с какими девушками ходить на свидания. Его выбор она осудила сразу же: сказала, что Алина слишком простая и недостойна встречаться с таким преуспевающим красавчиком, а уж тем более выходить за него замуж. Конечно, уже тогда Влад показал свою позицию, но, вероятно, этого было мало.

Мать привыкла к тому, что сын постоянно обеспечивал их с сестрой всем необходимым, большую часть зарплаты тратил на них. Если Ксюша нуждалась в новых дорогих гаджетах, Влад покупал их, даже не задумываясь. Если сестра хотела новое платье – давал ей деньги. Всего один раз он отказал, и во что всё это вылилось? Мать решила всё по-своему. Наверняка она думала, что сын обманывает, что денег у него осталось предостаточно. Да даже если бы и осталось – это были его деньги. Он планировал закупить хорошую мебель в квартиру, а потом копить на свадьбу и путешествие. Ему никто не помогал кроме отца. Мать все свои свободные финансы всегда тратила на Ксюшу, заработная плата у неё быстро заканчивалась, и она требовала деньги у сына. Не просила даже – требовала. Наверное, в этом было главное упущение Влада. Он всегда ни в чём не отказывал матери и сестре, разбаловал их настолько, что те не постеснялись вытащить кольца из его комнаты и сдать в ломбард.

Вызвав такси, так как садиться за руль в этот вечер не хотелось, ведь на столе будет игристое, а молодые точно выпьют по бокальчику, так как это их праздник, Влад поехал за Алиной.

В своём простеньком недорогом платьице она выглядела невероятно восхитительно. В отличие от Ксюши, Алина никогда не тратила деньги на дорогие брендовые вещи, но при этом одевалась со вкусом. Владу казалось, что даже в обветшалой одежде его невеста на любом празднике затмит дорого одетую леди, потому что главная красота скрывалась в глазах, излучающих доброту и согревающий душу свет.

— Мне с тобой так повезло, — сказал Влад, сжимая руку любимой девушки.

Многие гости уже собрались. Они подходили к молодым и поздравляли, кто-то спрашивал, когда уже смогут погулять на их свадьбе.

Телефон Влада зазвонил. Извинившись, он оставил Алину с родителями, а сам вышел на улицу, чтобы ответить матери, ведь должен был «объяснить», что случилось.

— Влад, что происходит? Мы задержались в салоне красоты!.. Приехали домой, а у меня комната перевернута. И платья Ксюшиного нигде нет.

— Всё правильно. Платья нигде нет, потому что я сдал его и выкупил свои кольца из ломбарда. А что по поводу комнаты – это ты знала, где в моей комнате найти кольца, а вот мне не было известно, куда ты спрятала чек от платья, пришлось постараться, чтобы найти его. Прости, времени, чтобы убраться за собой не осталось.

— Да как ты посмел вообще всё ворошить в моей комнате и копаться в моих личных вещах? – вспылила Таисия Николаевна.

— Ты подала мне хороший пример, мама. Если тебе позволительно копаться в моём столе и брать мои вещи, то почему я не могу поступить так же?

Влад говорил ровным тоном, хоть внутри и бушевали эмоции. Он никак не мог понять, как матери хватает наглости, чтобы чего-то требовать от него. Она ведь сама поступила неправильно, а теперь требовала так, словно её обворовали.

— Заметь, я не взял ничего чужого, только забрал своё.

Таисия Николаевна пыхтела, и Влад понимал, в каком гневе пребывала его мать в этот момент, но он не планировал оправдываться или просить прощения. Он был уверен, что поступил правильно.

— Ты поступил очень скверно. Даже не представляешь, в какое положение поставил нас с сестрой. Бедная Ксюша обескуражена. Конечно, она теперь не захочет идти на твою помолвку.

— Я и не настаиваю.

Таисия Николаевна всхлипывала и выплёскивала обиду на сына. Она кричала, что никогда не простит его за такой поступок, и если теперь он выбирал свою невесту, не планировал и дальше помогать своей настоящей семье, то лишится родных людей.

— Если настоящая семья и отношения для вас – финансовое обеспечение и исполнение всех капризов даже вот таким обманным путём, то так тому и быть. Я готов лишиться этого. Вы ещё можете надеть множество нарядов, которые распирают шкаф, и приехать на нашу помолвку… Однако я должен уведомить, что подобные штуки больше не спущу с рук. У меня скоро будет своя семья. Я не отказываюсь помогать вам, если возникнет острая нужда в чём-то, но больше тратить деньги на дорогие брендовые шмотки для сестры я не стану.

— Тогда и не надо больше звонить нам и спрашивать, как у нас дела! Ещё приползешь и будешь прощения простить. Девок много в этой жизни, а мать – одна.

Влад сбросил звонок. Он ни капли не чувствовал себя виноватым. Таисия Николаевна поступила отвратительно, решив вопрос с покупкой платья для своей дочери таким образом, но Влад сумел вернуть всё на свои места. Сокрушаться на этот счёт он не планировал. Если мать действительно не хотела больше с ним общаться – это её право. Когда-то она точно так же прогнала отца, а потом говорила, что тот совсем не интересуется детьми. Влад порадовался, что не поверил ей и наладил отношения с отцом. Теперь он видел, как может поступить его мать, если погладить немного против шерстки.

Выпустив облачко пара изо рта, Влад улыбнулся. Он не хотел омрачать настроение невесте в такой чудесный день, да и настраивать её против своей матери не планировал. Влад решил, что никому не станет рассказывать о случившемся, а сейчас… просто порадуется вместе с Алиной. Ведь скоро они станут мужем и женой.

Спустя несколько месяцев молодые поженились. Таисия Николаевна отказалась от приглашения на свадьбу, продолжая всем видом показывать, что сын предал её. Однако Влада это сильно не тревожило. Он не собирался заставлять кого-то любить его и принимать таким, какой он был. Вероятно, мать и не любила своего сына вовсе, раз капризничала и вела себя так, словно он обворовал её, оставил на улице, а не забрал своё. Алине о случившемся перед помолвкой Влад всё-таки рассказал, ведь хуже было бы, узнай она от кого-то другого о причине отсутствия свекрови на свадьбе. Алина не осудила, напротив, поддержала супруга, ведь когда-то приходится делать шаг во взрослую жизнь… и если родители не согласны, не готовы принять это – им потребуется время. Впрочем, в их ситуации время мало что решало, ведь Таисия Николаевна злилась не на то, что сын съехал от неё и создал свою семью… она злилась, что больше не получала денег, которые раньше он приносил в дом, и не могла баловать свою любимую дочь, ставшую для неё отрадой, ведь женщина всегда хотела именно дочь, а рождению сына даже для вида не радовалась.

Что?! — резко бросила Алёна, выпрямившись. — Вы вообще слышите, что говорите? Разводись? Может, вы ещё и вещи мне соберёте?

— Мама, не начинай, — устало проговорил Сергей. — Ну зачем это сейчас?

— Зачем? — повысила голос Людмила Сергеевна. — А затем, Серёжа, что эта барышня только и делает, что тобой помыкает! Посмотри, до чего ты дошёл — в праздники дома не можешь расслабиться, потому что всё под её контролем!

— Ага, конечно, — Алёна встала, скрестив руки на груди. — Это я ещё кем-то помыкаю? А не вы ли вчера весь вечер учили меня, как правильно салат резать? Не вам ли всё не угодно: ёлка не такая, посуда не такая, квартира не такая? И это при том, что это мой дом. А вы тут — гостья.

Сергей наклонил голову, словно пытался заглушить гул разгорающегося спора. Алёна шагнула ближе, теперь её взгляд буквально сверлил свекровь.

— Да я и так тебе уступаю постоянно! — всплеснула руками Людмила Сергеевна. — Молчу, когда ты не готовишь! Терплю, когда ты Сергея в магазин за молоком гоняешь! Даже эту твою бабкину мебель трогать не стала, хоть там уже всё рассохлось! А ты как себя ведёшь? Никакой заботы о моём сыне!

— Мам, хватит, пожалуйста, — тихо вставил Сергей, но его голос утонул в новой волне упрёков.

— Ты что, сам не видишь? — Людмила Сергеевна повернулась к сыну. — Она тебя использует. Ни детей тебе родить не хочет, ни дома уют создать не может. Сколько можно терпеть это унижение?

Алёна схватила кружку, но тут же поставила её обратно с громким стуком. Сергей заметно напрягся, пытаясь разрядить обстановку.

— Ну почему всё обязательно через ссоры? Давайте хотя бы в праздники без этого! — он умоляюще смотрел то на мать, то на жену.

Алёна повернулась к мужу.

— Сергей, либо ты объяснишь своей матери, что она здесь гость, либо я сама всё решу. И учти, я не собираюсь молчать, когда меня в моём же доме унижают!

Людмила Сергеевна вскинула голову и издала смешок.

— Да как ты смеешь так с ним говорить? Он мужчина! Он кормилец! А ты кто? Ещё и ультиматумы ставить вздумала!

Сергей замолчал, его взгляд метался между женщинами, которые теперь стояли напротив друг друга, как боксёры на ринге.

‘

— Мам, Алёна… Давайте просто успокоимся, — пробормотал он, но его голос был почти не слышен.

— Нет, Серёжа, — Алёна обернулась. — Это надо заканчивать. Или ты защищаешь нашу с тобой семью, или остаёшься под маминой юбкой.

Людмила Сергеевна ахнула, как будто Алёна её ударила.

— Ну всё понятно, — холодно заявила свекровь. — Уж постараюсь, чтобы мой сын не оставался в этом балагане. Серёжа, запомни мои слова: чем раньше развод, тем лучше.

***

Алёна и Сергей познакомились на работе. Сергей айтишник, человек тихий, немного застенчивый, с лёгким юмором и искренней улыбкой. Алёна — бухгалтер, энергичная, настойчивая, но с мягким сердцем, скрытым за внешней строгостью.

Через год они поженились. Сергей переехал в квартиру Алёны — уютную двушку в старом московском доме, доставшуюся ей от бабушки. Квартира казалась идеальным местом для начала семейной жизни. Однако радость длилась недолго.

***

— Серёжа, милый, я приеду на обследование, мне надо пару дней у тебя остановиться, — Людмила Сергеевна говорила таким непререкаемым тоном, что возражений не могло быть.

— Конечно, мама, без проблем. Ждём. — Сергей отключил телефон и, словно готовясь к буре, посмотрел на Алёну.

— Только не говори, что она остаётся на ночь, — вздохнула Алёна.

— Ну… Всего на пару дней, ей нужно к врачам. Мы же не можем отказать.

Два дня превратились в неделю, неделя — в две. Сначала Людмила Сергеевна заявила, что ей нужно «немного прийти в себя после анализов», затем упомянула, что у неё идёт «ремонт сантехники». В конце концов, она просто обосновалась в их квартире и начала устанавливать свои правила.

— Алёна, дорогая, у вас тут все ножи старые, я их выбросила. Купи новые. — Людмила Сергеевна стояла посреди кухни с таким видом, словно спасла квартиру от неминуемой катастрофы.

— Они были нормальные. Я привыкла к ним, — коротко ответила Алёна.

— А шкафчики эти у тебя — это же кошмар. Кто так ставит кастрюли? — не унималась свекровь.

— У меня свой порядок, Людмила Сергеевна, — спокойно парировала Алёна.

— Да какой порядок? Вот Серёже точно неудобно, а он молчит.

Сергей и правда молчал. Молчал, когда Людмила Сергеевна критиковала Алёну за работу: «Что за жена, которая всё время пропадает?», за отсутствие детей: «А когда же мне внуков нянчить?», за любой мелкий спор, который часто превращался в битву.

***

Утром за чашкой кофе Алëна была непреклонна.

— Ты поговоришь с матерью или мне сразу начинать собирать чемоданы?

— Лён, давай не с утра, а? — Сергей налил воды в чайник, но вместо того, чтобы включить его, просто стоял, уставившись в стену. — У меня голова кругом от всего этого.

— А у меня, значит, нет? — вспыхнула она. — Сергей, хватит прятаться за чайником. Ты вообще понимаешь, что вчера произошло? Твоя мама требовала, чтобы ты со мной развёлся. Развёлся! А ты что сделал? Опять молчал!

Сергей поднял на неё уставший взгляд.

— Я не хочу её обижать. Она же мать. Как ты не понимаешь?

— Ну да, лучше обижать меня, — Алёна прищурилась. — Я молчала месяцами, потому что не хотела конфликта. Но теперь хватит. У неё есть свой дом. Пусть туда возвращается.

Сергей тяжело вздохнул.

— Ладно, я поговорю с ней.

— Сегодня, — подчеркнула Алёна. — И не «попробую уладить», а прямо скажешь, что она должна уехать.

***

Людмила Сергеевна сидела в гостиной, привычно перекладывая подушки на диване.

— Мам, можно поговорить? — Сергей осторожно сел напротив неё.

— Конечно, Серёжа. — Она отложила подушку и посмотрела на сына.

— Мам, ты знаешь, я тебя люблю. И ценю всё, что ты для меня сделала. Но… нам с Алёной нужно своё пространство. Ты не можешь жить с нами постоянно.

Людмила Сергеевна подняла брови, но сохраняла спокойствие.

— Постоянно? Я здесь временно. Только пока мне врачи не скажут, что я здорова.

— Мам, но ты здесь уже почти три месяца, — осторожно продолжил он. — И каждый день между вами с Алёной какие-то споры. Это неправильно.

Она сложила руки на груди.

— Споры? Это потому что она не хочет слушать! Ты посмотри, как она с тобой разговаривает. Серёжа, ты мужчина, ты должен держать дом под контролем.

— Мам, я женат. Это наш дом. Наш с Алёной, — он сделал акцент на последнем слове. — И ты должна это уважать.

— Уважать? — в её голосе прозвучал сарказм. — Она-то меня уважает?

Сергей закрыл глаза, будто пытаясь собраться с мыслями.

— Я не хочу ссориться. Просто пойми: если ты останешься, мы с Алёной не сможем нормально жить. Это и для тебя, и для нас плохо.

Она молчала несколько секунд, потом встала.

— Ладно, — резко сказала она. — Я уеду. Но запомни, Серёжа: ты выбираешь не ту сторону. Она разрушит твою жизнь.

***

— Всё? — спросила Алëна, когда Сергей вошёл в спальню.

— Она уедет, — тихо ответил он.

— Сама или мне надо её вещи в коридор выставить?

— Лён, давай без этого. Она согласилась.

— Хорошо. — Алёна кивнула и подошла к нему ближе. — Но запомни, Серёжа: я больше так не могу. Если вдруг что-то подобное повторится…

— Не повторится, — перебил он. — Обещаю.

***

Людмила Сергеевна стояла в прихожей, старательно наматывая шарф, явно демонстрируя, как её «обидели». Сергей, глядя на неё, чувствовал себя пятилетним мальчиком, которого наказывают за шалость.

— Помни, сынок, кто тебя вырастил, — сказала она с нажимом, застёгивая пальто. — Я тебе желаю только добра. А если ты решил слушать свою жену, то потом не говори, что тебя не предупреждали.

— Мам, пожалуйста, не надо… — Сергей сжал губы, явно пытаясь подобрать слова.

— Не надо? — её голос сорвался на высокую ноту. — Это ты мне говоришь? Мне, которая всё для тебя сделала? Да если бы не я, где бы ты сейчас был?

Сергей покачал головой, но не сказал ни слова. Он понимал, что сейчас спорить бесполезно. За спиной послышались шаги — в дверях появилась Алёна.

— Чемоданы внизу, — спокойно сообщила она, глядя прямо на свекровь. — Если нужна помощь вызвать такси, могу это сделать.

Людмила Сергеевна обернулась к ней с выражением почти театрального возмущения.

— Спасибо за гостеприимство, Алёна. С таким отношением тебе явно не стоит рассчитывать на долгую семейную жизнь.

— А с вашим вмешательством стоит? — ответила Алёна, не повышая голоса. — Ваш сын уже взрослый человек, Людмила Сергеевна. И он имеет право жить своей жизнью. Как и вы своей.

***

Вечером Алёна молча сидела на кухне, уставившись на полупустую кружку чая. Сергей зашёл, осторожно поставил перед ней тарелку с мандаринами.

— Ты победила, — сказал он, усаживаясь напротив.

— Это не победа, — вздохнула она. — Это просто жизнь, Серёж. Я не хочу воевать ни с тобой, ни с твоей мамой. Но я не могу позволить, чтобы в моём доме мне указывали, как жить.

— Я понял, — он потёр глаза. — Лён, правда. Я понял. Мне надо было раньше поговорить с ней, а не доводить до такого. Прости, если…

Она подняла руку, останавливая его.

— Ты сделал, что мог. Главное — чтобы это больше не повторилось.

Сергей кивнул, а затем вдруг улыбнулся. Алёна рассмеялась. Смех прозвучал неожиданно легко и словно стряхнул остатки напряжения.

***

Прошла неделя с тех пор, как Людмила Сергеевна уехала. Квартира изменилась, и Алёна наслаждалась этой новой свободой.

На кухне Сергей готовил завтрак — омлет, который он перемешивал, смешно морща лоб. Алёна вышла в халате, взяла кружку с кофе и улыбнулась.

— Ну ничего себе, — протянула она. — Это что у нас? Революция на кухне?

— Решил тебя удивить, — отозвался он, укладывая ломтики помидоров на тарелку. — Считай, новый виток семейной жизни.

— Ну да, без мамы ты сразу силы на «витки» нашёл, — пошутила она, садясь за стол. — Неожиданно.

— Знаешь, — он посмотрел на неё поверх очков, которые надел для готовки, — мне вообще-то нравится, когда тихо. Раньше как-то не замечал.

— Правда? — Алёна слегка удивлённо подняла брови. — Я-то думала, тебе уютнее, когда с утра скандалы и инструктажи.

— Очень смешно, — Сергей сел напротив жены, поставив на стол тарелки.

— Лён, я сам виноват. Всё это время я… как сказать… лавировал. Хотел и тебя не обидеть, и маму не расстроить. А в итоге получилось только хуже. Надо было раньше разобраться.

Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Ты правда так думаешь?

— Да, — он кивнул. — Знаешь, если бы не этот Новый год, я бы, наверное, ещё долго прятался. А сейчас я понимаю: семья — это мы. Не я и мама, не ты и мама, а ты и я.

— А ты вроде что-то начинаешь понимать, — Алёна подтянула тарелку ближе и взяла вилку. — Слушай, а ничего у тебя получилось. А ты обед приготовить сможешь?

— Не обольщайся, это разовая акция, — усмехнулся он. — Но… если что, могу и научиться.

***

Прошёл год. Новый год Алёна и Сергей встретили вдвоём, на этот раз без скандалов. Вместо грохота тарелок был уютный смех, запах мандаринов и лёгкое тепло от гирлянд.

Вдруг зазвонил телефон. Сергей посмотрел на экран.

— Мам звонит, — сказал он, кивая на аппарат.

— Ну, отвечай, — подбодрила Алёна, садясь рядом с ним.

— С Новым годом, сынок! — Людмила Сергеевна говорила весело, даже тепло. — Как вы там? Всё в порядке?

— Всё хорошо, мам. Спасибо. А ты как?

— Отлично. Вот с соседкой за столом сидим, её сын женился недавно. Невестка, вроде, ничего. Молодая, красивая… хоть и тоже упрямая, как твоя.

Сергей рассмеялся и посмотрел на Алёну.

— Знаешь, кажется, мама начала принимать реальность, — сказал он, убирая телефон. — Это тоже своего рода чудо.

— Ну, в Новый год чудеса положены, — кивнула Алёна. — Даже если для этого пришлось немного постараться.

И они чокнулись бокалами.

Обычное зимнее утро не предвещало для Александра ничего интересного. Он в очередной раз решил насладиться пейзажами заснеженной Сибири и отправился на прогулку. До некоторых пор в лесу было необычайно тихо: лишь из-под подошв иногда раздавался хруст опавших веток.

Мужчина бродил по округе, чувствуя себя умиротворенным. Как вдруг его спокойствие было нарушено громким звуком. Было не совсем понятно, откуда он раздался. Александр внимательно осмотрелся, а затем придумал возможные варианты источника звука. Через мгновение крик повторился.

Вскоре парень понял, откуда доносилось звучание. В небольшом заглублении возле дерева он обнаружил маленького щенка. Саша пребывал в растерянности. Такой славный малыш – и брошен на произвол судьбы, да еще в морозную погоду! Мужчина взял щенка на руки, и начал активно его разогревать.

Александр дышал на него горячим воздухом, растирал дрожащее тело щенка руками, а затем спрятал найдёныша под куртку.

О продолжении прогулки не могло быть и речи. Спаситель ринулся домой, чтобы обогреть и накормить маленького щенка. Еще неизвестно, сколько бедняжке пришлось голодать и мёрзнуть в заснеженном сибирском лесу!

Дома мужчина нашел несколько подходящих одеял, и на быструю руку соорудил уютную лежанку для собаки. Щенок вёл себя активно, и даже не стеснялся в непривычной для него обстановке. Он был дружелюбно настроен по отношению к своему спасителю.

Мужчине это понравилось, и он захотел оставить собачку себе. Никто не мог и представить то, что произошло дальше! Такие истории – большая редкость в нашем мире. Тем они и увлекательны!

Щенок получил прозвище Тайга. Он рос очень быстро, и это совсем не удивительно при таком-то аппетите! За один присест он мог слопать несколько огромных мисок еды. А по его недовольному виду было понятно, что порция всё равно оказывалась слишком маленькой.

-2
Подрастающий пёс начал вызывать смутные ощущения у Александра и у тех, кто жил по соседству. Саше было интересно, какой породы найдёныш, но особых догадок у него не было. Тайга выглядел немного странно. Чем старше становился пес, тем заметнее это бросалось в глаза.

Хозяина смущали внешние черты собаки. В некоторых повадках читалась какая-то дикость. Неужели сибирский лес так повлиял на маленького щенка? Александр продолжал поиски ответа на свой вопрос. Он советовался с друзьями, но даже опытные собачники не знали, что ему сказать.

Порода Тайги оставалась загадкой для всех.

В конечном итоге мужчине пришлось пообщаться со специалистом. Местный лесничий, отлично знающий животных, приехал в дом к Александру, чтобы лично увидеть собаку. При встрече с Тайгой этот человек чуть ли не потерял дар речи.

-3
Саша не сумел правильно истолковать его реакции, и сразу же принялся обо всём расспрашивать. Минутой позже шок охватил обоих мужчин! Эксперт уверенно заявил о том, что Тайга – это самец волка, а вовсе не собака.

Теперь нужно было решать, как действовать дальше. Одно дело – держать в доме подрастающего щенка, а другое – приручить волка — одного из опаснейшего хищника на планете.

Так как мужчина жил в селе, новость о найдёныше быстро разлетелась по всей округе. Узнав правду, соседи Александра потребовали от него решительных действий. По их мнению, волк не должен был оставаться в деревне – нужно было избавиться от него как можно быстрее.

Хозяин Тайги понимал притязания местных жителей, но он не мог просто отвезти животное в лес. Будучи воспринятым как пёс, он рос в домашних условиях, рядом с человеком. Как теперь ему адаптироваться на просторах дикой природы?

-4
Этот волк был особенным, ведь он не умел охотиться. Он был отдалённо похож на хищника только за счёт черт своей внешности. Иных сходств просто не было! Кроме того, Саша успел полюбить своего питомца и считал его другом.

Понимая, что растерянный мужчина не желает идти на поводу у местных жителей, за дело взялись местные органы власти. Они запретили Александру оставлять опасное животное, поскольку хищник являлся прямой угрозой для людей.

Мужчина принялся горевать. Будь его воля, он обязательно построил бы для Тайги просторный и крепкий вольер. Однако у Александра не было на это денег.

Волка забрали силой. Сердце мужчины обливалось кровью, когда он видел растерянную мордочку отдаляющегося в машине друга. Они сблизились, и уже не могли так просто расстаться.

-5
Александру разрешили навещать Тайгу в приюте. Там содержали и других волков, поэтому проблем с адаптацией не ожидалось. Однако волк чувствовал себя угнетённо. Он не принимал пищу, держался в стороне от своих собратьев. Животное долго пребывало в депрессии, а Саша старался навещать своего приятеля как можно чаще.

Мужчина поделился своей удивительной историей в социальных сетях. Люди были шокированы услышанным. Многих эта история тронула до глубины души. Вскоре нашлось немало желающих перевести деньги на строительство вольера для Тайги.

-6
Александр обрадовался столь щедрому жесту неравнодушных читателей, и направился к представителям местной власти. В ходе переговоров мужчина добился своего! Ему разрешили содержать волка в специальном вольере.

Хозяин Тайги (впрочем, теперь это прозвище совсем не подходило для «серого») считал минуты до встречи с другом. Наконец час их разлуки миновал! Найдёныш снова оказался на попечении у своего спасителя.

Со временем Александру удалось спасти еще несколько волков. Теперь он занимается строительством вольеров, и радостно спасает жизни вот таких необычных «щенков».

Обычные люди как правило редко заходят далеко в лес, однако герой сегодняшней истории – опытный лесник к тому же с армейским опытом в канадской разведке в прошлом.

Однажды утром Джон работал в лесу, проводил замеры деревьев. Внезапно он остановился, услышав пронзительный вой в округе. Он бросил свою экипировку и инструменты, которые брал для замера деревьев и медленно пошел на звук.

Волчица выглядела обессиленной, похоже, что она давно боролась за свободу. Джон хотел помочь животному, но когда подошел ближе, волчица зарычала, шерсть на её спине встала дыбом, но это больше от страха, чем от настоящей злобы. Хищник резко дергал лапу, в надежде, что сможет освободиться и убежать. Но силы были на исходе.

-2
Джон отступил назад, не желая быть причиной травмы дикого животного. Тогда он увидел кое-что неожиданное: вымя волчицы было полное. Это значило, что где-то должны быть её детеныши, которые с нетерпением ждали свою маму. Если они ещё были живы.

Так и оказалось: в кустах неподалеку выглядывал маленький волчонок и скорее всего малыш был не один.

-3
Джон хотел спасти детёнышей, ему нужно было действовать быстро, но он не мог подойти к волчице, опасаясь, что она может нанести вред ему и себе.

Волчица была на грани смерти. Похоже, она потеряла много крови из-за раны на лапе и если оставить её одну, смерть будет неизбежной, причем в течение суток-двух. К тому же браконьеры или другие хищники могли прийти за своей добычей…

Джон это понимал и не хотел такого исхода, он прошёл в жизни многое и не собирался сдаваться просто так. Он знал, что каждая секунда, которую он потратит, может изменить чью-то жизнь.

-4
Действовать нужно было прямо сейчас. Джон собрался с духом. Присел и медленно стал приближаться к волчице.

Он осторожно коснулся ее лапы. К его удивлению, она не отреагировала. Она была уже совершенно обессиленной. Сейчас или никогда! Он осторожно отгородился от волчицы одной рукой, которую обмотал курткой для защиты в случае агрессии, а другой рукой нажал на механизм капкана, чтобы освободить ее, но он не раскрылся, лапа осталась заперта.

Вероятно, капкан заклинил из-за мощных рывков, когда зверь пытался сбежать. Джону не оставалось времени на размышление. Он двумя руками налег на капкан, вопреки правилам безопасности оставив шею без прикрытия, и у него получилось. Волчица не сопротивлялась, изредка приходила в сознание и рычала.

Затем мужчина поднял волчицу на плечо и потащил к своей хижине. Она находилась всего в нескольких сотнях метров от него, но все равно потребовалось почти 20 минут по снегу нести довольно тяжелого хищника. Он положил волчицу рядом с буржуйкой, чтобы она согрелась.

Пока домик прогревался, лесник смог рассмотреть раны зверя, которые затем вымыл и как мог обработал своим аптечным набором. У Джона был курс оказания медицинской помощи во время службы в армии, поэтому он знал, что делать. Если бы мужчина ждал дольше, то зверь бы просто истек кровью.

-5
Хищница постепенно начала проявлять признаки жизни. Когда она снова зарычала на него, он понял, что все будет в порядке. Ей нужно время, чтобы поправиться, но, зная, что она вскоре придет в себя, Джон решил вынести ее из дома на веранду, когда она в очередной раз будет без сознания. Постелил там теплый коврик и поставил миску с водой. А затем вынес спасенного зверя.

После того, как он позаботился о волчице, Джон отправился на поиски ее детенышей. Детеныши не должны быть далеко, потому что обычно волчица не оставляет их одних. Так и оказалось, благодаря своему опыту в разведке и работе в лесу, он знал повадки зверей.

Для начала он вернулся на место, где нашел волчицу и внимательно осмотрел снег вокруг и, наконец, нашел то, что искал. Маленькие следы. Это вероятно, был тот самый волчонок, что испугался первой встречи и убежал.

После непродолжительного хождения по следам, лесник вышел к нужному месту. Это было скрытое на первый взгляд местечко. Надеясь, что это было убежище с волчатами, он собрал волю в кулак и попытался их привлечь. Однако волчата были обучены оставаться внутри, пока не услышат свою мать.

Джон был непреклонным и делал все возможное, даже попробовал сымитировать вой волка, но ничего не произошло. Уже появились мысли, самому залесть в нору, как вдруг оттуда выскочил маленький волчонок.

Зверек голодал, поэтому был готов рискнуть, чтобы выйти из убежища без мамы. Когда первый самый смелый малыш вышел, вскоре последовали и остальные.

Зная, что он не сможет унести всех четверых, он аккуратно поместил их в мешок и закрыл его. Джону нужно было проверить, нет ли еще детенышей в норе. Засунуть голову в нору волка не было хорошей идеей, но мысль о том, что он мог оставить одного из них, была неприемлемой.

Мужчина лег на живот и немного вполз внутрь. К счастью, нора не была так глубока, как он предполагал. Джон посветил фонариком, но других волков не было видно и теперь он мог уйти отсюда с чистой совестью, зная, что забрал всех щенков.

-7
Он взял мешок с волчатами и пошел домой. Когда Джон открыл дверь на веранду, где спала волчица, щенки заскулили и мужчина сразу же положил открытый мешок на пол, из которого они вылетели пулей.

Мать услышала голоса своих детишек и привстала на лапы, глаза ее были влажными, как будто она плакала от встречи, на которую уже не рассчитывала. На мужчину не было никакой негативной реакции, рычания или попыток напасть, но он все равно оставил щенков рядом с матерью и ушел в свое помещение, подглядывая за ними через щель в двери.

Джон надеялся, что его запах не оттолкнет мать от них. Волчата бегом бросились к маме. Она обнюхала их, и Джон замер на мгновение, задерживая дыхание. Она их узнала. Опытный искатель приключений был рад до слез, когда она начала лизать волчат. Она легла и вскоре маленькие щенки с удовольствием стали пить ее молоко.

Волчица провела с Джоном некоторое время, с каждым днем ей становилось все лучше, мужчина лишь приносил раз в день мясо и менял воду, при этом дверь на улицу была открыта. Вскоре волчица смогла подняться и даже ходить прихрамывая. Через несколько дней, утром она тихо позвала своих детей, они все поднялись и пошли за ней.

Мужчина вышел на улицу и посмотрел вслед уходящей семье. Волчица прошла метров 20 и обернулась. Он все понял по ее глазам. Это была безграничная благодарность этому человеку, но при этом осторожность к людям в целом, ведь именно из-за людей волчица чуть не погибла, и чуть не погибли ее детки.

Джон больше никогда не видел стаю хищников, но он знал, что четыре молодых волка и волчица где-то сейчас живут и возможно даже вспоминают своего спасителя. Несмотря на возраст и большой опыт взаимодействия с животными, ему хотелось верить в это.

-9
Этот случай разлетелся по многим местным газетам Канады, а Джон стал почти героем в своем городке. Мужчина подробно рассказал в СМИ этот необыкновенный случай, но периодически его просят вновь окунуться в воспоминания и рассказать историю еще раз за круглым столом.
Через время мужчина вышел на лесную поляну, где столкнулся с крупной волчицей. Её лапа были зажата в капкане, и она всячески пыталась освободиться, но устала и легла на землю.

Виктория Петровна зашла в недавно открывшуюся парикмахерскую в своем районе и удивленно покачала головой.

«Как же здесь уютно и красиво!» – подумала она, осматриваясь. На стенах висели картины красивых девушек моделей, у которых были самые разные прически, зеркала сверкали чистотой, а удобные дорогие кресла манили присесть и насладиться отдыхом.

«Девочки милые», – произнесла Виктория Петровна, обращаясь к парикмахерам, – «а есть свободный мастер? Мне бы стрижку и покрасить волосы».

Мастера переглянулись и презрительно усмехнулись, осматривая худенькую седовласую женщину в простом пальто и стоптанных сапогах. Она выглядела довольно жалко, а лишь умные глаза освежали ее морщинистое лицо.

«Что конкретно вы хотите?» – спросила парикмахер, на бейджике которой было написано «Алёна».

«Подстричься бы мне», – повторила Виктория, показывая страницу журнала, которую принесла с собой.

Алена громко рассмеялась и повернулась к подругам, приглашая их поучаствовать в насмешках над желанием старушки.

«Но вы видели, ей вон какую стрижку – подавай!»

«Во-первых, это молодежная стрижка, то есть для молодых. Во-вторых, вы свои волосы видели? Редкие, седые. Два раза ножницами махнешь – и волос нет», – добавила другая парикмахерша, продолжая смеяться. «А в-третьих, таким худым такая стрижка не подойдет. Да и вообще, вы хоть знаете, сколько на это денег уйдет? Вся ваша пенсия, наверное».

«Но это ничего, у меня есть деньги», – тихо проговорила Виктория Петровна.

«Я сейчас умру от смеха!» – не унималась Алёна. «Сколько вам лет, бабушка? Вы хоть слышите меня? Или молодиться надумали так поздно?»

Виктория Петровна покраснела и тихо произнесла: «Да нет, у меня деда уже больше пятнадцати лет…»

«А с такой прической вы что деда нового подцепите? Решили тряхнуть стариной», – засмеялась другая девушка, заканчивая стрижку клиента.

Виктория Петровна поняла, что здесь ей никто не поможет. Она опустила голову и вышла из этого красивого, но не гостеприимного салона.

Пройдя по площади, она свернула на маленькую улочку и увидела небольшую парикмахерскую с двумя креслами.

«Здравствуйте, вы подстричься хотели?» – спросила молодая женщина с простым открытым лицом.

«Да, доченька», – стеснительно ответила Виктория Петровна, ожидая и здесь насмешек. Но парикмахер усадила ее в кресло и улыбнулась: «Ну рассказывайте, как будем стричься».

«Вот у меня есть журнал», – снова смутилась Виктория Петровна. «Тут, конечно, по-молодежному, но может что-то похожее получится».

Парикмахер взяла журнал и внимательно рассмотрела картинку. Затем отложила его в сторону и сказала: «Вы знаете, вам очень подойдет такая модель. Я предлагаю покрасить волосы. Седину можем сделать благородного оттенка. Если нет, давайте выберем цвет из каталога. И не волнуйтесь, это не будет очень дорого, а результат вам очень понравится».

«Спасибо тебе, доченька. А ведь у меня сегодня юбилей – 70 лет. Вот и хотела себя порадовать!» – с радостью произнесла Виктория Петровна.

«Ой, я вас поздравляю! Здоровья вам побольше, а за красоту не беспокойтесь, сейчас все будет», – ответила весело парикмахер.

«Как тебя зовут, милая?» – спросила Виктория Петровна.

«Катя, – ответила она и принялась к работе».

Три часа спустя счастливая Виктория Петровна, красивая и ухоженная, шла по улице, наслаждаясь теплым весенним днем. Настроение у нее было прекрасным, и она чувствовала себя намного моложе, чем была на самом деле.

«Как же я благодарна Катеньке с волшебными руками!» – думала Виктория Петровна. Она успела расспросить о жизни парикмахера и узнала, что Катя приехала в город из глубинки.

«Живем мы с сыном вдвоем, но сейчас он в детском саду», – рассказывала Катя.

«А мужа у тебя нет?» – поинтересовалась Виктория Петровна.

«Был», – вздохнула Катя. «Да сплыл…»

«Как это?» – удивилась Виктория.

«Да все просто. Прожили мы с Владиславом семь лет, сына родили. Я за матерью его ухаживала, а он на севере работал. Мать его тяжело болела и притом схоронила ее. Вот, видимо, вспомнила что-то неприятное…» – замолчала Катя.

«Что же, Катюша?» – не выдержала Виктория Петровна.

«Да ничего, – ответила грустно Катя. – Как-то Владислав сказал, что у него на севере уже другая семья, и домой не вернется…., а про из дома не выгнал с сыном, решил продать его. Теперь я с сыном в город перебралась и сняла маленькую комнатку.»

Виктория Петровна с сочувствием слушала ее историю, и вскоре они обе погрузились в воспоминания.

Вдруг кто-то окликнул старушку: «Виктория Петровна, это вы?» Она обернулась и увидела красивую ухоженную женщину, которая приближалась. Это была одна из ее любимых учениц – Анна Волкова.

«Анютка, моя хорошая!» – обрадовалась Виктория Петровна, обняв бывшую ученицу. «Как же ты стала красива!»

«Я вас сто лет не видела, как вы?» – спросила Анна.

«Все хорошо, живу помаленьку. А у тебя как дела?»

«Сейчас зайду в магазин, что-то куплю к столу. Приходи ко мне в гости, если время найдешь», – предложила Виктория Петровна.

«У меня есть идея получше. Тут рядом мой салон, мне нужно забежать. Пойдемте со мной», – сказала Анна.

«А пока я закажу ужин в ресторане и с удовольствием посижу с вами, тем более мы так давно не виделись», – добавила она.

Согласившись, Виктория Петровна кивнула. Но улыбка сошла с ее лица, когда она подошла к тому салону, из которого ее выгнали.

Однако, увидев Анну, все работницы зашевелились, заглядывая в глаза владелицы салона и ее спутницы не сразу узнали старушку.

«Смотрите, Виктория Петровна, это мой салон», – похвасталась Анна, – «теперь у меня свой бизнес».

«Салон у тебя хороший», – покачала головой Виктория Петровна. «А вот люди в нем работают плохие. На таких нельзя полагаться».

«Спасибо, Анютка, но я пойду. Не хочу снова себе настроение испортить», – ответила Виктория Петровна.

«Подождите, Виктория Петровна», – в замешательстве посмотрела на нее Анна. «Я ничего не понимаю».

«Я объясню», – вскинула на нее взгляд Виктория Петровна, а затем обвела глазами всех, кто ее обидел. Слушая рассказ старушки, они опускали головы. Лицо Анны пылало от негодования.

«Простите меня, Виктория Петровна», – сказала она. «А теперь пройдите в мой кабинет. Я все улажу».

Когда за старушкой закрылась дверь, Анна обратилась к своим сотрудницам: «Вы все уволены. Мой салон – лучший в городе, и зарплаты здесь в разы больше, чем в других парикмахерских. Но вы не достойны их. Завтра я вас тут видеть не хочу».

Все поняли. Теперь Алёне и ее подругам было не до смеха.

А вот Викторию Петровну ждал сюрприз. Она успела пригласить одноклассников, и застолье в ресторане получилось шумным и веселым. Все чествовали Викторию Петровну и поздравляли с юбилеем.

На следующий день в салон к Анне перешла работа Катерина, с очень достойной оплатой труда. А ближе к вечеру пришла Виктория Петровна и сказала: «Вот что, Катюша, так уж получилось, что ни детей, ни внуков у меня нет, и наследства некому оставить. Перебирайтесь с сыночком жить ко мне. Будешь для меня как дочка. Платить за жилье ничего не надо, будешь за мной присматривать, а потом квартира вам с сыном останется».

Катюша только ахнула и ее глаза наполнились слезами, а Виктория улыбнулась: «Я всегда мечтала о такой дочке».

– А ну пошла отсюда! Развелось бродячих… – какой-то мужчина в тёмном пальто с раздражением пнул собаку ногой особенно сильно.

Юля в который раз нервно поглядывала на часы – до отправления автобуса оставалось всего пятнадцать минут. Она переминалась с ноги на ногу, пытаясь согреться, и всё плотнее куталась в любимый шерстяной шарф. Два месяца… Целых два месяца она не видела маму. И вот наконец-то долгожданная встреча!

Собака несмело приблизилась к полной женщине в меховой шубе, видимо, надеясь согреться рядом.

– Фу! Брысь отсюда! – женщина брезгливо отмахнулась сумкой. – Ещё блох не хватало подцепить от этой дворняги…

Собака отскочила и попыталась пристроиться около группы подростков. Один из них, рисуясь перед девчонками, схватил горсть грязного снега:

– Смотрите, как я ее!

Снежок больно ударил собаку в бок. Подростки засмеялись.

– Давай ещё! – поддержала его девочка в розовой куртке, тоже нагибаясь за снегом.

Несчастное животное заметалось по остановке, натыкаясь на ноги людей и получая пинки и тычки со всех сторон.

– А ну пошла отсюда! Развелось бродячих… – какой-то мужчина в тёмном пальто с раздражением пнул собаку ногой особенно сильно.

Животное жалобно заскулило, но даже не попыталось убежать. Видимо, настолько замёрзло, что просто не было сил. В карих глазах застыли страх и немая мольба о помощи – такие человечные эмоции, что у Юли защемило сердце.

– Прекратите! – вырвалось у неё. – Как вам не стыдно?! Она же просто замёрзла!

Мужчина что-то буркнул себе под нос и отвернулся. А Юля… Юля уже знала, что делать. Без колебаний сняла тёплый шарф и, осторожно приблизившись к собаке, укутала в него дрожащее тельце.

– Ну-ну, не бойся, маленькая… – прошептала она, прижимая к себе неожиданную находку. – Сейчас согреешься.

Вот и автобус!

Старенький ПАЗик, покряхтывая, подкатил к остановке
Юля уже представляла, как устроится на сиденье и будет смотреть в окно.

– Документы на собаку, — потребовала кондуктор.

— Какие документы? Вы же видели — собака не моя. Замерзнет ведь.

С собакой нельзя! – категорично отрезала кондуктор, загораживая проход. – Вы что, правил не знаете?

– Но послушайте, она же совсем маленькая! – Юля попыталась воззвать к сочувствию. – Она никому не помешает! Не могу же я её здесь оставить…

– Ещё чего! – возмутилась та самая женщина в меховой шубе, протискиваясь мимо. – У меня, может, аллергия! Я за полную стоимость билета плачу не для того, чтобы с блохастыми ездить.

– Правильно! – поддержал её какой-то дедок с задних рядов. – Развели тут приют на колёсах! То собаки, то кошки… А потом вещи пропадают!

– Девушка, вы задерживаете рейс! – водитель нервно барабанил пальцами по рулю. – Или проходите без собаки, или выходите!

– Да выкиньте вы эту дворнягу! – прокричал кто-то из салона. – Люди замерзли ждать!

– Я с детьми еду, между прочим! – добавила молодая мама, прижимая к себе закутанного малыша. – Мало ли, что у этой собаки за болезни!

Пассажиры загудели, как растревоженный улей
Кто-то демонстративно отворачивался к окну, кто-то качал головой, цокая языком, а группа подростков с задней площадки снова начала отпускать обидные шуточки.

– Без документов не положено, – кондуктор была непреклонна. – Или вы, или собака. Выбирайте! И побыстрее, пожалуйста, у нас график!

– Вот именно! – поддакнул мужчина в пальто, тот самый, что пинал собаку на остановке. – Из-за одной ненормальной весь автобус стоит. Молодёжь совсем стыд потеряла…

Юля почувствовала, как предательски начинают гореть щёки. Собака, словно понимая происходящее, ещё крепче прижалась к её ногам, тихонько поскуливая. В этом момент она как никогда остро ощутила всю несправедливость мира – когда десятки людей могут быть так жестоки к маленькому замёрзшему существу.

Тяжело вздохнув, она отступила от дверей автобуса. Разве можно предать того, кто тебе доверился? Особенно когда весь мир, кажется, против него?

– Ничего, малыш, – прошептала она, глядя вслед отъезжающему автобусу. – Мы что-нибудь придумаем. Я тебя не брошу.

Звонок маме
Самый сложный момент. Юля даже на скамейку присела – ноги вдруг стали ватными. Три гудка… пять… Наконец знакомый голос:

– Алло! Юленька! Ты где? Я уже в окно выглядываю!

– Мам… – голос предательски дрожит. – Прости, я сегодня не приеду…

Секунда тишины. А потом:

– Что значит не приедешь?! – мамин возмущённый голос был настолько громким, что собака испуганно прижала уши. – Я же пироги напекла! С яблоками, как ты любишь! Два месяца ждала! Что случилось?!

– Тут такое дело… Понимаешь…

– Нет, я не понимаю! – мама явно заводилась. – То работа-работа, то друзья-подруги, а теперь что? Какая ещё собака?!

– Мамочка, её просто некуда было деть! Она замёрзла совсем, и все её пинали…

– Юля! – в трубке послышался глубокий вздох. – Ты в своём уме? Променять встречу с родной матерью на какую-то бродячую собаку? Я тут готовлю с утра, весь дом прибрала, борщ твой любимый сварила…

– Но мам…

– Никаких «но»! – в мамином голосе зазвенели слёзы. – Вот оно, современное воспитание! Собаку ей жалко, а мать – нет! Я, между прочим, давление себе намерила, чтобы убедиться – здорова, могу тебя встретить.

Юля прикрыла глаза. Так тяжело слышать эти причитания, но…

– А если она умрёт тут без помощи? – тихо спросила она.

– О, господи! – мама всхлипнула. – Теперь я ещё и виновата буду, если твоя дворняга… Слушай, там что, собачьих приютов нет? Полиции? МЧС? Обязательно было автобус пропускать?

– Мам, ну какие приюты? Они все переполнены… И не берут без документов… Я узнавала.

– Конечно! Ты уже всё узнала! А матери позвонить, предупредить – времени не нашлось! – мама явно начала заводиться по второму кругу. – Я, значит, тут стою, жду-переживаю, а ты…

– Мамочка…

– Что «мамочка»? Специально в магазин за творогом бегала, чтобы твои любимые пирожки напечь.

Повисло тяжёлое молчание. Собака, словно чувствуя напряжение разговора, положила голову Юле на колени и преданно заглянула в глаза.

– Мам, я завтра приеду, обещаю! Сходим к ветеринару, оформим документы…

– Ага, теперь ещё и деньги на документы тратить! – мама горько усмехнулась. – А они, между прочим, знаешь сколько стоят? У меня соседка свою кошку оформляла…

– Я сама заплачу, – твёрдо сказала Юля. – Из своих.

– Из своих она заплатит! – в трубке послышалось какое-то шуршание, потом звон – видимо, мама с расстройства что-то уронила. – Лучше бы эти деньги на билет потратила! Или бабушке лекарства купила!

– Мам…

– Всё, не звони мне больше сегодня! – голос мамы дрогнул. – Я так расстроилась… Давление, наверное, поднялось… Пойду валидол поищу…

Связь оборвалась. Юля ещё несколько секунд смотрела на потухший экран телефона. На душе было муторно…

Но вечером всё изменилось
Телефон зазвонил неожиданно. Мамин номер.

– Юленька… – голос звучал странно, будто сдавленно. – Ты только не пугайся, доченька. Тот автобус… На котором ты должна была ехать… Он в кювет съехал. Гололёд, водитель не справился. Троих в больницу увезли, в тяжёлом состоянии…

Повисла долгая пауза. Юля почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Знаешь что? – вдруг совершенно другим тоном произнесла мама. – А привози-ка ты эту собачку ко мне! Места во дворе много, будка старая после Шарика осталась… Будет у нас теперь свой ангел-хранитель!

Юля улыбнулась, глядя на свою находку. Рыжая «хулиганка» уже освоилась и с увлечением грызла тапок, который стащила из прихожей.

– Вот видишь, – прошептала девушка, почёсывая собаку за ухом, – всё не просто так получилось. Завтра поедем к бабушке! Только сначала к ветеринару забежим – нам ведь документы нужны… А потом… А потом я тебе такую жизнь устрою!

И знаете что? Теперь каждый раз, когда Юля приезжает к маме, её встречают не только пироги с яблоками, но и радостный лай рыжей красавицы по кличке Лиска.

Вспоминая тот ноябрьский день, мама каждый раз качает головой:

– Надо же… Если бы не она, если бы не это опоздание…

А Лиска, словно понимая, о чём речь, важно поднимает голову и машет хвостом. Мол, так и было задумано!

И правда – иногда судьба преподносит нам удивительные сюрпризы. Нужно только уметь их разглядеть. Даже если они приходят в образе замёрзшей бродяжки на автобусной остановке…

— Лен, я побежал, буду поздно! Если что, спать будешь ложиться, меня не жди! – крикнул из прихожей Ваня жене.

— Стоять! – крикнула в ответ Лена.

Она вышла из ванной с полотенцем на голове.

— Почему ты сегодня будешь поздно? У вас что, график рабочий в офисе поменялся? Или ты на полставки в кочегарку там устроился у вас в организации? Что за дела? – недоверчиво спросила супруга. – На прошлой неделе ты четыре раза приходил уже после полуночи! До того несколько раз было то же самое… Ты завёл себе что ли кого-то, а Вань?

— Да что ты такое говоришь? – Иван даже в лице поменялся, и его глазки быстро забегали.

Мужчина смотрел куда угодно, только не на жену.

— А что я такого сказала? То ты постоянно с работы домой приезжал к семи! А тут резко начал задерживаться допоздна! Это что за дела такие?

— Лен, говори потише! Что ты сразу на повышенных тонах общаться начинаешь? Ну дети ведь услышат!

— Ты чего несешь? – удивилась Елена. – Какие дети, они уже в школу утопали еще час назад! Папочка, блин! Не знает, дома его дети или нет!

— А, — выдал Ваня. — Так это, наверное, когда я в душе был?! Я и не заметил! — улыбнулся он.

— Да смотрю, ты много чего замечать перестал, Ваня! Так что у вас там на работе такого происходит, что ты сегодня снова собираешься так надолго задержаться? Ты мне объясни, пожалуйста!

— Да ничего такого особенного! Просто накопилось много работы! – ответил Ваня Лене.

— Ну понятно, ты даже не удосужился нормальную отмазку придумать! Думал, я так и буду с лапшой твоей на ушах ходить! Так?

— Да какие отмазки? Что ты в самом деле, Лен? Ну не веришь мне, позвони Игорьку, он тебе всё подтвердит! И скажет, что мы и правда задерживаемся допоздна!

— А может, мне лучше твоему начальнику позвонить, у меня там где-то номер его был записан?! Интересно, он мне твои слова подтвердит? И, может, даже объяснит, что можно до полуночи делать в офисе за компьютером?!

— Лен, вот ты как обычно сама себя накручиваешь! Всякой ерундой голову забиваешь себе, а потом нервничаешь только ходишь! Да на меня срываешься!

— А я бы себя не накручивала, если бы ты не начинал себя вести странно! Я бы тебе слова против не сказала, если бы ты меня нагло не обманывал и за дурочку не держал! Я ведь чувствую, что ты мне просто врёшь!

— Да с чего ты взяла, что я тебе вру? – спросил Иван и снова отвёл в сторону глаза.

— Да с того, что ты мне даже в глаза посмотреть не можешь! Ты смотришь сейчас куда угодно, но только не на меня! А это первый признак твоего вранья! Вот и потеть уже начинаешь! – указала Елена на лоб супруга.

— Ой, Лен, хватит уже тут придумывать! Может, ты вообще хочешь, чтобы я уволился и дома сидел? Чтобы только рядом с тобой был? Ну так я могу уволиться, и будешь тогда сама нас всех четверых содержать! Я могу, для меня это не сложно!

— А что ты сразу в крайности кидаться начинаешь? Причём тут вообще уволится? Ты просто врёшь мне, вот и всё! И начинаешь сам выдумывать всякую ахинею! Так всегда происходит, когда человеку сказать больше нечего!

— Короче, Лена, я пошёл на работу! И больше на эту тему я с тобой разговаривать не собираюсь, а оправдываться так тем более перед тобой не намерен! Звони кому угодно! Только запомни, если ты меня перед шефом вот так опозоришь, то я реально уволюсь и буду дома сидеть на твоей шее! Понятно тебе?

— Постой, а каким образом я могу тебя перед шефом твоим опозорить-то? Я что-то вообще этого понять не могу? Ты, я смотрю, заврался уже до такой степени… Ну ничего, я звонить никому не буду! Я сегодня сама к вам заеду, и пусть мне ваш начальник подтвердит твои слова!

— Только попробуй! – вдруг рявкнул Ваня.

А Лена сейчас, когда говорила про то, что она к нему на работу заедет, именно этой реакции от него и ждала.

— Короче, милый мой! – начала строгим голосом женщина. – Либо ты мне сейчас говоришь, кто она, и сам по-хорошему собираешь свои вещи и уходишь без всяких казусов, как мужик! Либо я тебя так прославлю и на работе, и среди знакомых и друзей, что, поверь мне, тебе мало не покажется! А отец твой, он тебе вообще голову оторвёт за это!

— А причём здесь мой отец? – не понял Ваня.

— А ты подумай хорошо! Повспоминай… Не хочешь сам, так я тебе напомню! Он ведь при тебе говорил, что, не дай бог, ты мне изменишь когда-нибудь, он тебе все руки и ноги повыдергает! И из квартиры тебя из этой выселит! Вспомнил?

— Ты что, отцу моему пойдёшь жаловаться на меня? – у Вани затряслись руки.

— О, как занервничал-то сразу! Так кто она, это кто-то с работы? Я её знаю?

— Да нету у меня никого, кроме тебя! – начал психовать Ваня. – Хватит меня постоянно подозревать во всех смертных грехах!

— Ты чего орёшь? Голос не повышай, истеричка! – ответила спокойно Лена. – Что ты так занервничал? Значит, есть что скрывать!

— Всё, короче, я больше не хочу разговаривать с тобой на эту тему! Если ты мне не веришь, то это твои личные проблемы! А я, — мужчина быстро посмотрел на часы, — из-за тебя вообще сейчас на работу опоздаю! Я поехал!

— Ничего страшного, ночью отработаешь!

Ваня злобно глянул на жену, затем открыл входную дверь и вышел из квартиры.

Лена же сняла с головы полотенце, немного вытерла волосы и пошла за своим телефоном в спальню. Ехать на работу к мужу у неё никакого желания не было. Поэтому она быстренько отыскала в телефонной книге номер его начальника и позвонила напрямую ему.

Трубку взяли практически сразу.

— Я слушаю! – ответил грубый мужской голос. – Кто это?

— Здравствуйте, Вячеслав Константинович! Моё имя Елена, я супруга одного из ваших работников, Ивана…

— А, да-да-да! Понял, здравствуйте, Елена! – он немного смягчил свой голос. – Чем могу помочь?

Спонсорский контент

Herbeauty

Никогда не ешьте картошку с этими продуктами: 3-й вас удивит!
Узнать больше
— Возможно, мой вопрос будет странный… Но… Я хотела узнать, у вас что, на работе завалы какие-то? Они у вас там, я имею офисных сотрудников, и в особенности моего мужа, до ночи работают и правда, что ли, сидят?

— С чего вы взяли это? – поинтересовался мужчина вопросительным тоном. – Нет! Они все как работали до шести, так и работают! А Иван, так вообще в последнее время даже отпрашивается пораньше иногда! А что случилось?

Лена замолчала на несколько секунд. Потом собралась и ответила начальнику мужа.

— Да ничего такого! Спасибо, Вячеслав Константинович! Я всё, что хотела, всё узнала! До свидания! – сказала Лена и отключилась.

Настроение у женщины и так уже почти не было, а после слов начальника мужа оно вообще пропало основательно. Ей сейчас нужно было собираться на работу, но голова у Лены была забита совершенно другими вещами. И о работе вообще не думалось.

Она высушила волосы, собралась и всё же поехала на работу. Но там Елена никак не могла сосредоточиться на своём деле. В голову постоянно лезли всякие странные мысли, от которых нельзя было просто так отмахнуться. Она понимала, что её муж, с которым они были в браке уже почти пятнадцать лет, ей просто-напросто изменяет. И ей оставалось всего лишь поймать его с поличным. Чтобы уже основательно, бесповоротно.

Её работа заканчивалась ровно в пять, на час раньше, чем у супруга. Дети ей уже давно написали, что они уже дома. Поэтому она собралась и отправилась на своём автомобиле к офису, в котором работал Иван.

Когда она подъехала и остановилась на парковке рядом с офисным зданием, то в этот момент машина мужа стояла ещё там. Но не прошло и пяти минут, как вдруг Ваня вышел из здания. В этот момент он с кем-то разговаривал по телефону.

Машину супруги мужчина даже не заметил, настолько он был поглощён беседой. Хоть она и стояла всего через четыре машины от его автомобиля. Он сел за руль и тронулся с места. Лена, недолго думая, направилась по его следам. Она сразу хотела ему позвонить под видом того, что она едет домой, и узнать у него, где он сейчас. Но не стала этого делать. Женщина решила проследить за мужем до конца.

Дорога у Лены заняла около сорока минут. Она сильно не отставала от мужа, но и близко к нему тоже старалась не подъезжать.

В итоге вся эта игра в частного детектива привела женщину в очень знакомый ей район. В котором жила одна из Лениных подруг. И эта мысль не давала ей покоя.

— Да ну нет, не может быть! – пыталась сама себя отговорить Лена. – Ну не одна же Вика здесь живёт!

Но чуть позже, когда Ваня свернул в один из дворов, в тот самый двор, в котором жила эта Вика, и припарковал свою машину рядом с её подъездом, то все сомнения разом отпали.

Иван вышел из машины и направился к подъезду. Лена остановилась, выждала минут десять, а потом решила взять в руки телефон и набрать номер подруги. Но потом вдруг резко передумала, и сама вышла из машины и направилась к подъезду Вики.

Виктория была одной из её лучших подруг. С которой она практически всем и всегда, что происходило у Лены в жизни, делилась. А ещё не так давно, буквально месяца полтора назад, ушёл муж. И Вика сказала Лене, что она застукала его с любовницей.

Подходя к подъезду, она думала, как обыграть свой визит к Вике, чтобы та без вопросов открыла ей дверь подъезда через домофон. Но этого делать ей не пришлось, так как из подъезда прямо перед ней выбежали дети, и она быстро юркнула в открытую дверь.

Поднявшись на шестой этаж на лифте, женщина была настроена решительно. Она подошла к двери квартиры подруги и позвонила в звонок. Лена знала, что Вика в данный момент должна быть дома, ведь она нигде не работала временно, а была в поисках работы.

Но дверь Лене открывать не спешили. Поэтому она снова вдавила кнопку звонка и держала её до тех пор, пока всё же дверь не открылась.

Перед Леной стояла ошарашенная Вика в одном халатике и с растрёпанными волосами.

— Где он? – строго спросила Лена подругу.

— Кто? – попыталась прикинуться ничего не понимающей Вика.

— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю! Ну-ка отойди! – сказала Елена и просто оттолкнула хозяйку в сторону.

— Ты совсем обалдела, что ли? – начала возмущаться подруга. – Лена, ты куда пошла обутая? – крикнула Лене вслед Вика.

Но Лена уже её не слушала. Она пёрла словно на танке. Открыв дверь в спальню Вики, она обнаружила там того, за кем, собственно, и пришла. Ваня в этот момент судорожно пытался натянуть на себя штаны.

— Лена, только не ругайся! Пожалуйста! – попросил Иван супругу. – Я тебе сейчас всё объясню!

— Не надо мне ничего объяснять, я не слепая! – спокойно ответила жена мужу.

Она вошла в спальню, подошла ближе, практически вплотную к мужу, и со всей силы зарядила ему коленом промеж ног. Да так, что Ваня даже взвизгнул, как поросёнок. От боли и шока он упал перед женой на колени и держался за промежность, а Лена, вместо того чтобы просто развернуться и уйти, несколько раз его умудрилась пнуть как следует, и снова туда же, куда ударила его коленом.

Ваня посинел и покраснел одновременно. Его глаза, женщина думала, что просто выпадут из орбит.

Вика стояла сзади и пискнуть боялась. Лена спокойно развернулась, посмотрела на подругу и пошла на неё.

— Лена, успокойся, я тебе всё объясню сейчас! – начала причитать Вика.

— Ещё одна! – усмехнулась женщина.

Она резко схватила Вику за волосы и с силой рванула на себя. Вика по инерции начала падать на Лену, и та просто отошла в сторону. Пинать она подругу не стала, хотя очень сильно этого хотела.

Женщина вышла из квартиры подруги, спустилась по ступенькам вниз, села в машину и думала, что она сейчас просто расплачется. Но нет, в её глазах не было ни слезинки. Была просто обида и боль. Она завела автомобиль и поехала домой, где её ждали дочка и сын.

Минут через двадцать, после того как она была дома, в квартиру вошёл Ваня.

— И что ты сюда припёрся? Можешь сразу разворачиваться и валить туда, где ты работаешь допоздна!

— Лен, давай поговорим! – он прошёл вперёд от двери и попытался взять супругу за руку.

— Отстань от меня, и не смей даже прикасаться ко мне своими противными ручонками! У тебя есть кого трогать, вот туда и вали, хоть затрогайся! А здесь тебе больше не рады! Я на развод уже подала! – супруга помахала перед мужем телефоном.

— Лен, давай не будем торопиться! Зачем всё вот так вот рушить? Из-за каких-то мелочей! Я Вику послал, я к ней больше ни ногой! Я не хочу вас терять! Прости меня, пожалуйста!

— А меня это в данный момент мало интересует! Можешь обратно к ней возвращаться! Я, кстати, и отцу твоему позвонила, пока домой ехала! И всё ему про твои похождения рассказала! Он сказал, что скоро приедет!

Ваня побелел, когда снова услышал об отце. Хоть ему и было уже почти тридцать шесть лет, а папу своего он до сих пор боялся как огня. Потому что тот нет-нет, да в порыве разговора, если ему не нравились слова сына, особенно если тот жаловался на жену и детей своей матери в его присутствии, мог от души засветить ему в лицо. И ему было всё равно, больно Ивану или нет, будет у него синяк или не будет. Его папа просто органически не переваривал нытиков и тех, кто предаёт своих близких.

А самое интересное, что все эти годы Лена, Ваня и их дети, в которых отец Ивана души не чаял, жили в квартире деда, которую он так и не стал переоформлять на своего сына.

После приезда отца Ваня выхватил ещё и от него. Правда, так, как супруга, папа его не бил. И тот сказал Ивану, чтобы его сын даже не смел больше появляться в этой квартире. Потому что после того, как они с Леной разведутся, он эту квартиру отпишет невестке и внукам. А такую мерзкую личность, как Ваня, он за сына больше считать не будет.

– Катя, ну это же временно, – голос Сергея звучал натянуто, почти оправдывающе. Он сидел напротив жены, избегая встречаться с её взглядом. На кухонном столе стояла чашка с остывшим чаем, а рядом – скромный список покупок. Обсуждение было явно не из тех, что завершаются мирно. – Родителям просто нужно немного времени, они поживут у нас пока в их доме ремонт.

Катя отвела взгляд. Гостиной, которая служила их общим пространством, местом отдыха. Как он мог не понимать, что всё изменится?

– Если ты на этом настаиваешь… – она вздохнула.

На следующий день семейный быт Кати рухнул. Ирина Михайловна и Алексей Николаевич, родители Сергея, прибыли как на торжественное заселение. Они привезли не только самое необходимое, но и всё, что, по их мнению, могло «украсить» квартиру сына.

В прихожей громоздились коробки с их одеждой, тюками постельного белья, семейными фотографиями в тяжёлых рамках и даже старый телевизор, который Сергей зачем-то установил в гостиной.

– Ну вот и славно, – с порога заявила Ирина Михайловна, осматриваясь. Её критический взгляд пробежал по аккуратно расставленным вещам Кати. – А то что-то в этой вашей квартире пустовато. Будет уютнее.

Катя сдерживалась из последних сил.

– Да, пустовато… – пробормотала она, унося на кухню свою любимую вазу, чтобы та случайно «не разбилась».

Весь вечер Катя слушала, как Ирина Михайловна раздаёт указания Сергею. То обои нужно переклеить, то полы давно не мыты. Алексей Николаевич молча сидел на диване, листая газету.

– Катенька, не переживай, – с улыбкой обратилась к ней свекровь. – Мы ведь ненадолго. Ты даже не заметишь, как пролетят эти месяцы.

Месяцы? Катя почувствовала, как руки сжались в кулаки. Она впервые поняла: это будет тяжёлый период.

***

Прошла неделя. Катя старалась адаптироваться к новому ритму жизни. Привычная тихая квартира теперь жила своей жизнью: телевизор в гостиной работал круглые сутки, с кухни доносились громкие разговоры, а её любимое кресло вдруг стало «идеальным местом» для Ирины Михайловны.

– Катя, ты не против, если я тут посижу? – спросила свекровь, даже не дожидаясь ответа, удобно устраиваясь в кресле. – А то у нас в гостиной сквозняк.

– Конечно, садитесь, – сухо ответила Катя, решив уединиться в спальне.

Но спальня тоже перестала быть убежищем. Однажды, вернувшись с работы, Катя застала Ирину Михайловну, роющуюся в её комоде.

– Вы что-то ищете? – спросила Катя, с трудом сдерживая эмоции.

– Просто решила порядок навести, – не смутилась свекровь. – У тебя тут вещи как-то хаотично сложены.

Катя чуть не выдохнула в сердцах, но промолчала.

– Спасибо за заботу, но это мой комод, я сама разберусь.

Ирина Михайловна только цокнула, но удалилась.

С каждым днём давление усиливалось.

– Катя, ты не умеешь готовить картошку, – заявила свекровь за ужином. – Она у тебя разваривается. Я завтра покажу, как надо.

– Да, мама, – ответил Сергей, даже не посмотрев на жену.

Катя бросила вилку на тарелку.

– Может, ты сам будешь готовить? – её голос прозвучал резче, чем она планировала.

Сергей посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Конфликт достиг пика в один из выходных. Катя проснулась поздно, планируя провести день за любимой книгой. Но её планам помешал Алексей Николаевич, громко обсуждающий футбольный матч с телевизором.

– Алексей Николаевич, можно потише? – осторожно попросила она.

– А что, мы тут живём, как в музее? – раздался голос Ирины Михайловны из кухни. – У нас выходной, между прочим.

Катя глубоко вдохнула, но возражать не стала. Вместо этого она вернулась в спальню и села за ноутбук.

Через час свекровь ворвалась без стука.

– Катя, я не могу найти свои очки. Ты случайно не видела?

– Нет, не видела.

– А в твоей сумке не могла бы поискать?

– В моей сумке? – Катя подняла взгляд.

– А вдруг ты случайно положила их туда? Ты же торопилась на работу.

Катя резко захлопнула ноутбук.

– Ирина Михайловна, я вас очень уважаю, но это уже переходит все границы.

– Границы? – свекровь прищурилась. – Границы нужно было ставить раньше, милая. Теперь поздно.

Вечером Катя поделилась с Сергеем.

– Серёжа, я больше не могу. Мы договаривались, что это ненадолго. Они уже всё здесь переделали, я чувствую себя лишней в своей квартире!

Сергей нахмурился.

– Они твои родители, а я твоя жена. Почему ты меня не защищаешь?

– Катя, ну они ведь стараются, как могут. Им непросто, и тебе тоже надо войти в их положение.

– В их положение? А в моё ты войти не хочешь?

Сергей промолчал.

Катя поняла: в этой борьбе она одна.

***

Прошло ещё две недели. Катино терпение подошло к пределу. Ирина Михайловна уже не ограничивалась критикой – теперь она диктовала, как Катя должна жить.

– Я тут подумала, что лучше сделать перестановку, – заявила свекровь за завтраком. – Диван поставить ближе к окну, а кресло – к телевизору. А то как-то неудобно всё.

– Вам неудобно? – переспросила Катя, стараясь не сорваться.

– Конечно, неудобно. Здесь нет уюта. Мы с Алексеем Николаевичем привыкли к порядку, а тут…

– Это мой дом, – Катя встала из-за стола.

– Эта квартира и нашего сына, – холодно заметила Ирина Михайловна. – Так что не забывай об этом и веди себя соответственно.

Катя посмотрела на Сергея, но он снова спрятался за экран телефона.

– Ничего не хочу слышать, – бросила она и ушла в спальню, хлопнув дверью.

Её сердце бешено стучало. Она понимала, что долго так продолжаться не может.

На следующий день кульминация наступила внезапно.

Катя вернулась домой раньше обычного. В прихожей её встретил бардак: коробки с вещами были раскиданы по полу, из кухни доносились громкие голоса.

– Это не дело! – кричала Ирина Михайловна. – Она накупила ерунды, а места теперь ни для чего нет!

– Ну так можно выбросить, – спокойно ответил Алексей Николаевич.

Катя вбежала в комнату и увидела, как свекровь выносит её любимую вазу в коридор.

– Что здесь происходит? – холодно спросила она.

– Мы решили навести порядок, – отрезала Ирина Михайловна, не оборачиваясь.

– Это моя ваза, поставьте её на место.

– У тебя их две, зачем тебе столько?

Катя шагнула вперёд и вырвала вазу из рук свекрови.

– Немедленно прекратите!

Ирина Михайловна повернулась к ней, упёрши руки в бока.

– Знаешь что, Катя? Ты вообще не понимаешь, что такое семья и в этом твоя проблема. Мы тут стараемся, а ты только и делаешь, что жалуешься.

Катя смотрела на неё, чувствуя, как в груди нарастает гнев.

– Хватит, – сказала она тихо, но твёрдо. – Вы с самого начала нарушаете мои границы. Это моя квартира, а я в ней уже не чувствую себя дома.

– Да с чего ты взяла, что это твой дом? – возмутилась свекровь. – Это дом Сергея, а значит, и наш.

Катя вздрогнула.

– Хорошо, если это ваш дом, значит, вы сами за и платите за него ипотеку, – сказала она, не колеблясь. – А если нет, тогда у вас есть ровно три дня, чтобы собрать вещи и уйти.

В этот момент в прихожей появился Сергей.

– Ты что, с ума сошла? – он смотрел на неё, не веря своим ушам.

– Нет, Серёж, – Катя посмотрела прямо ему в глаза. – Сошла с ума, когда согласилась на это. Но больше я не позволю.

Свекровь начала спорить, но Катя не слушала. Она знала, что решение принято.

Вечером, сидя на кухне, Сергей попытался поговорить с ней.

– Катя, они же мои родители… Ты не можешь их выгнать.

– Я не могу? А ты можешь позволить им выгонять меня из моего дома?

Сергей замолчал.

– Если ты этого не понимаешь, – продолжила Катя, – то, может, тебе стоит пожить с ними.

Сергей посмотрел на жену и понял, что спорить бесполезно.

***

Утро понедельника выдалось на редкость тихим. В квартире больше не было ни шума, ни споров. Вчера вечером Ирина Михайловна с Алексеем Николаевичем уехали. Катя слышала, как они упаковывали свои вещи, бормоча что-то под нос, но не вышла из спальни. Сергей лишь молча помог родителям спустить коробки вниз.

Теперь он сидел напротив Кати на кухне. Его взгляд метался между кружкой чая и её руками, нервно теребящими край свитера.

– Ты серьёзно это всё? – наконец спросил он.

– Серьёзно, – спокойно ответила Катя.

Сергей отвёл взгляд.

– Ты выгнала моих родителей, – сказал он так, будто не мог в это поверить.

– Нет, – возразила Катя. – Я вернула их в их дом. А себе – мой.

Сергей помолчал, потом встал и подошёл к окну.

– Ты могла поговорить со мной.

– Я пыталась, – её голос звучал устало. – Но ты не слушал. Каждый раз ты вставал на их сторону.

– Они моя семья.

– А я? – Катя поднялась, посмотрела на него в упор. – Я твоя семья? Или для тебя это просто формальность?

Сергей молчал.

– Если мы семья, то я не позволю нам жить в постоянном напряжении. Я была готова к компромиссам, но не к тому, чтобы потерять своё право быть хозяйкой в своём доме.

Он посмотрел на неё, но ничего не ответил.

Несколько дней прошли в тишине. Сергей, похоже, не знал, как реагировать. Он стал проводить больше времени вне дома, а когда был дома, всё чаще сидел в гостиной, избегая разговоров с Катей.

А Катя вновь начала восстанавливать порядок в квартире: убирала остатки чужих вещей, возвращала на свои места то, что свекровь «переставила». С каждым днём её дом вновь становился уютным.

Однажды вечером, когда Катя заканчивала мыть посуду, Сергей вошёл на кухню.

– Я съеду, – произнёс он, опустив взгляд.

Катя замерла.

– Что?

– Мне нужно время, чтобы всё обдумать, – он старался говорить ровно, но в голосе чувствовалась растерянность. – Возможно, ты права, но я не могу сейчас остаться.

Катя кивнула, сдерживая слёзы.

– Хорошо.

Он собрал вещи и ушёл той же ночью.

Прошёл месяц. Катя жила одна, впервые за долгое время чувствуя покой. Её жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Однажды она сидела за чашкой кофе, просматривая новости в телефоне, когда раздался звонок в дверь.

На пороге стоял Сергей.

– Можно войти? – тихо спросил он.

Катя кивнула и отступила, пропуская его.

– Я думал, что ты захочешь всё вернуть, – сказал он, садясь на стул. – Но, кажется, ты довольна.

– Я довольна тем, что больше не чувствую себя лишней в своём доме, – ответила она.

Сергей задумался, потирая руки.

– Я хочу попробовать всё сначала, – наконец произнёс он. – С тобой.

Катя задумалась, смогут ли они снова построить отношения, в которых она не будет чувствовать себя на вторых ролях? Где её мнение будет значить столько же, сколько его. Где Сергей сможет защитить их дом от вторжения даже самых близких людей.

Она кивнула, словно отвечая на собственные мысли.

– Хорошо, Сергей. Попробуем. Но знай, если ты снова забудешь, что семья – это мы с тобой, я в следующий раз не оставлю тебе шанса.

Сергей опустил взгляд, а затем кивнул.

– Я это понимаю. И больше не подведу.

Но действительно ли он сможет? Готов ли Сергей к переменам, или его желание вернуть Катю – просто попытка загладить вину, которая снова обернётся конфликтами?

И сможет ли сама Катя найти силы простить и забыть всё, что было? Не останется ли прошлое занозой в их отношениях, прорываясь в упрёках и недосказанностях?

Ответы на эти вопросы знала только жизнь.

А пока, в этот вечер, два человека решили дать друг другу ещё один шанс.

Сыну своему звоните, пусть он у вас работает, а мои дети и дома отдохнут

-Здравствуйте, Марина Викторовна. Да нормально, я работаю, дети на каникулах. Вы там как? Не ожидала вашего звонка.

-Ой, Лена, и не спрашивай! Плохо, совсем плохо. Болею вот, из болячек никак не выберусь, то одно, то другое. Сейчас вот ногу сломала, лежу, ходить не могу, а ведь лето на дворе, работа не ждет. Дед тоже болеет, да и где уж ему одному справиться-то! И дома делать надо, и в огороде.

-Ну ясно. Вы держитесь, поправляйтесь.

-Ох, милая, легко сказать, поправляйтесь, а где уж тут поправиться, когда все к одному! И Гриша тоже хорош, ты представляешь! Тебе-то он хоть звонит? Алименты платит?

Лена, слегка отодвинув телефон от уха неспешно прихлебывала чай и слушала бесконечные жалобы бывшей свекрови. Женщина тараторила, не давая вставить и слова. Вроде задает вопрос, и без малейшего промежутка тут же переключается на свои собственные проблемы, говорит, говорит, словно боится, что ее не дослушают. Эк ее припекло-то, что даже себя пересилила, да ей, такой плохой Лене позвонила. Ох, неспроста весь этот разговор, не тот Марина человек, чтобы звонить кому бы то ни было просто так, без повода.

И зачем трубку брала? Надо было сделать вид, что не слышу, и все. а теперь сиди, слушай это все. За все те обиды, что натерпелась от нее Леночка, можно было с ней и не здороваться, никто бы и не осудил. А с другой стороны это ведь ей она свекровь бывшая, а детям- бабушка родная, несмотря на всё ей сказанное. Юляшка-то все слышала, что бабушка про них сказала, сама потом решила, что раз бабушка к ним так, то не надо им такого общения, а Андрюшка маленький еще, многого не понимает, скучает по бабушке. Может одумалась свекровь, да отношения наладить хочет, что уж Лене характер показывать, да прошлое вспоминать…

ТоЗа всеми этими раздумьями Лена совсем потеряла нить разговора, и вернулась к реальности только тогда, когда в трубке раздался громкий и настойчивый голос .

-Алло, алло, Лена, ты меня слышишь?

-Слышу, не кричите вы так.

-Слышишь, а молчишь! Я тебя уже 2 раза спросила, что там Гришка-то? Звонит вам?

-Нет, не звонит. Поначалу еще звонил, с ребятишками разговаривал, а потом его эта дама и нас, и его так отчихвостила, что и звонить перестал. Да что я говорю, вы же в курсе всего.

-А алименты? алименты- то платит хоть?

-Нет, больше года уже ни копейки не присылал. Да мы и не просим, сами справляемся. Только долг копится у него. Вы же мать, сами должны знать все дела сына. Ещё немного, и я его прав родительских лишу.

-Вот и нам с отцом не звонит больше. Мы же каждый месяц ему деньгами помогали, а тут как я заболела, так и не работаю, а на пенсию одну сильно не поможешь. Раз отказали, другой, и все, перестал даже звонить! Ох, Леночка, детка, прости ты меня, что я на тебя так ругалась, за слова мои злые. Сын ведь все же, какой-никакой, а свой, родной. Это ты нам чужая. А он видишь как, сын этот! Нет бы приехать, да помочь, ведь все от нас тянут, и овощи, и соленья, и варенья, да где уж ему! Переломиться боятся вместе с этой своей!

И снова бесконечный словесный поток, где и слово вставить нереально. Вспомнила вдруг Лена, как бабушка ее про таких разговорчивых людей говорила, мол с такими хорошо г@вно хлебать, они и рта раскрыть не дадут. Да она всегда такая была, свекровушка. Все о себе любимой, про себя, да про беды-невзгоды свои. Стоит только приехать, так вовек не переслушаешь, какая она бедная, да несчастная.

Сейчас видать и правда припекло, раз и позвонила, и прощения попросила, хоть и вскользь, между делом, но все же. Обрывки фраз долетали до Лены, потому как слушала она в пол-уха, не очень вникая в суть разговора, только изредка вставляя слово.

Вспомнила она вдруг, как осталась одна, с двумя детьми, после операции, не имея возможности работать. Гриша, как крыса с корабля сбежал. Сбежал подло, без объяснений, как раз в тот момент, когда Лена лежала на операционном столе. Оказывается, у него уже давно была другая, молодая, красивая, и здоровая.

Не то, что Лена. После рождения сына начались проблемы по женски, несколько операций пришлось сделать. Тьфу- тьфу, сейчас всё хорошо, а вот тогда выть хотелось от бессилия и беспомощности. Полная безнадёга. Выписали из больницы, денег не хватает, ещё и свекровь выговаривает, мол ты прохлаждаешься, а я с твоими детьми сижу, кормлю их, пою. Хватит, забирай ребятишек, давай уже учись с проблемами сама разбираться.

Как тяжело ей было, лучше не знать. Все выплаты на лекарства уходили, и то покупала только необходимое.

Жили впроголодь. Ребятишки как то папе сказали, что продукты не на что купить, так он с барского плеча аж 3 тысячи скинул. Он- то скинул, а к вечеру новая любовь позвонила. Так орала, так кричала, что им и самим не хватает денег, ещё и вы, нахлебники, навязались.

Мало того, что она визжала, утром свекровь позвонила, тоже отчихвостила, мол что за новости? Чему детей учишь, попрошайки растут! Ты — мать, и желудки детей- твоя ответственность, нечего перекладывать её на мужика. Когда рожала- не думала, что в первую очередь для себя дети эти, не для других людей. Думай сама, как жить дальше, а детей науськивать не смей. Мол разобраться надо, его ли это дети, а то знают они таких, как Лена.

Плакала от обиды, от огорчения. Ладно она, но дети??? Разве бывает так, чтобы и от детей уходили насовсем?

Потом развод был, хорошо, делить нечего было, квартира Лене ещё до замужества досталась.

Когда на алименты подала, свекровь приезжала, с новой снохой. Снова орали, слюной брызгая. Юля рядом была, ей 10 уже было, Андрей на 4 года младше, в садике был, не застал этот концерт.

Оскорбления сыпали во все стороны, все соседи из окон носы любопытные высунули. Несколько раз свекровь повторила, что дети- то нагуляные, не внуки они ей. Лена потом еле дочь успокоила, так Юля сразу сказала, что ни папа, ни бабушка ей больше не нужны, никогда не простит.

Тряхнув головой, Лена вернулась в реальность. Слава богу, сейчас всё хорошо. Болячки позади, здоровье радует, дети тоже.

Работает, зарплату получает. Не миллионы, пусть и не шикуют они с детьми, но на жизнь хватает.

-Я же уже почти месяц и не мылась толком, Леночка! Лежу, как чурка с глазами, вроде и здоровая, а встать не могу. А дед разве сможет меня помыть как следует! Вот, намочит мне полотенце, я где могу, сама оботрусь, где не могу- он меня протирает. Мне бы в баню, да разве же унесет он меня один?

Где-то в глубине души у Лены шевельнулась жалость. Ну что, не люди мы? Может помощь ей какая нужна, а я сижу тут, в обиду укуталась, и не знаю ничего. Пожилой человек все-таки, бабушка ее детей…

-А Гришке позвонила, так он и надоумил меня, мол позвони Ленке, она ближе живет, приедет, поможет. Ты приезжай, Леночка, да деток с собой возьми, Юляшка большая уже, давно не видела её, и осталась бы, помогла мне, хоть дома бы убралась, да в огороде хоть немного.

-Я только на выходных смогу приехать, и то ненадолго, у меня в субботу выходной будет, вот и приеду. Спрошу у детей, может и правда захотят поехать, хотя вряд ли.

-А что выходных ждать? И спрашивать нечего. Ты Юльку на такси отправь, за неделю вон сколько всего переделать можно, большая кобыла уже, нечего в телефоне сидеть. Только ты ее одну отправляй, без Андрея. Какой с него помощник, только под ногами путаться будет, шуметь, да Юльку от работы отвлекать. А сама на выходных приедешь, работы на всех хватит.

Аж задохнулась от возмущения Лена! Как сидела, так и замерла на месте. Нет, не меняются люди. Если всю жизнь ты была с червоточинкой, с гнильцой, смолоду ко всем свысока относилась, от злобы корчилась, так в старости, несмотря на все болячки и невзгоды сроду характер в лучшую сторону не изменится, не станет человек золотым да добреньким, только больше злоба да эгоизм наружу полезут. Зря только настроение себе Лена испортила, на звонок этот ответив, зря только жалеть ее начала. Нечего таких жалеть. Поделом ей, пусть лежит и воняет, пусть дальше киснет. Ни она сама не поедет на выручку к этой женщине, и дочку свою не пустит, даже если захочет Юлька.

Вот вы как, Марина Викторовна? А я-то и правда думала, что совесть в вас зашевелилась, по внукам соскучились. Это что же получается, что Юлю вы не в гости зовете, а батрачить на вас? Юля значит большая кобыла, пусть едет работать, а Андрею дорога к вам закрыта? Под ногами значит путаться будет? Сыну своему звоните, пусть он у вас работает, а мои дети и дома отдохнут. Если вместе им к вам дороги нет, значит и по отдельности к вам никто не поедет.

— А ты как хотела, милая? Родителей да предков почитать положено, вот и пусть долги отдаёт. Гришка её столько лет ростил, кормил, поил, А я Гришку ростила, вот и получается, что Юлька твоя своей жизнью не кому-то, А мне обязана!

— А она у вас не одалживала, ей жизнь я дала. И воспитываю их сама, без вашей с сыном помощи. Насколько я помню, вы не признали в моих детях внуков, так что пусть вам сын долги отдаёт.

Отключив телефон, Лена положила телефон на стол, на секунду задумалась, а потом решительно взяла гаджет, и внесла номер матери бывшего мужа в черный список. Там ей самое место. ты посмотри, какая деловая! Пусть Юлька приедет! Да Юлька сама еще ребенок, 12 лет всего, с чего ради она поедет чужую грязь из чужого дома вывозить? Вот есть у нее сын хороший, и сноха новая, пусть и убираются, и помогают. А их раз уж вычеркнули из своей жизни, так и пусть своими силами справляются.

Справедливо ли Лена поступила? Да. Что заслужила бабушка, то и получила. И поделом.

— Максим, простите за поздний звонок, но, мне кажется, что в вашу квартиру кто-то вломился. Это Татьяна, соседка напротив. Вы перед отъездом давали свой номер на случай пожара, потопа, прочих стихийных бедствий… Игорь мне еще на днях говорил, что будто ваша дверь хлопнула, я сходила и послушала, но там, у вас, никого не было… Игорь был с дежурства, клевал носом и, я подумала, ему послышалось. Но я сейчас мыла посуду, а с кухни слышно все, что творится на площадке, и там хлопнула ваша дверь! Мне не послышалась. Но что за воры, которые сделали дубликат и приходят через день? Максим, я вас явно разбудила… может, это ваши знакомые, которым вы разрешили пожить, я не знаю, потому вот перестраховываюсь. Мне звонить в полицию? Вы приедете?

Максим понял, что женщина прижимается к железной двери в своем тамбуре.

— Татьяна, вы не высовывайтесь сами. Я звоню в полицию и уже выезжаю.

— Задержать их, если будут уходить? – она там, в тамбуре, где свален хлам, попеременно поднимала лыжные палки, ненужные инструменты, куски карниза, чтобы понять, что из них потяжелее.

— Не высовывайтесь. Там и брать нечего. Квартира под ремонт, я оттуда уже все вынес. Не понимаю, кто туда залез, и чем они там столько времени занимаются…

Максим прошмыгнул в прихожую.

В комнате тестя с тещей негромко работал телевизор. Они под него засыпают. Максим выходил аккуратно, на цыпочках, даже ботинки не натянул, а прихватил с собой – на площадку, чтобы не взбаламутить весь дом.

— Максюшенька, — сонная теща выпрыгнула в одной тапке, — Скребешься тут, как кот наш, Сенька, пока все дрыхнут. Куда это тебе понесло? Сейчас… — она посмотрела на настенные часы, но в полумраке и без очков мало что разглядела, — Сейчас три… Или пять… Куда ты, Максим?

— Вы бы отсыпались, Маргарита Анатольевна, — откликнулся он полушепотом, думая, как открыть щеколду, чтобы не перебудить уж всех, — Дом ходуном ходил все выходные, все дети и внуки к вам приехали. Набегались вы. Устали. Я никого будить не хотел – я думал, что тихонько выйду.

У тещи с тестем они в отпуске. Соня подумывала и родить в местном роддоме, но до заветной даты еще долго ждать, а работа ждать не будет. Почти все уже разъехались. Здесь только они с Соней.

— Отосплюсь… Куда ты? Ох, пугает меня твой напряженный вид. Звонок этот ночной. Меня же звонок и разбудил. Максим, куда ты поехал? С квартирой твоей что-то? Затопили?

— Соседка думает, что воры залезли.

— Батюшки… — женщина охнула и прикрыла рот ладонью, — Все вынесли??

— Из той квартиры нечего выносить. Все добро у меня дома, а эту, бабушкину квартиру, я ремонтировать начинаю. Должен с бригадиром скоро встретиться, смету составить. Извините, Маргарита Анатольевна, мне ехать надо. Буду разбираться. Приглядите за Соней. Я не стал ее будить среди ночи. Уж если задержусь, и она проснется, то передайте ей, что все нормально.

— Да-да, приглядим…

Расскажет. Вот все расскажет, как только Максим выйдет за порог, а Соня проснется. Но Максим просто улыбнулся краешками губ, подумав о том, что теща все-таки любитель посплетничать. Зла на нее он никогда не держал. Она во многом простая и прямолинейная, иногда и бестактная, но мировая женщина. Из тех, что и в горящую избу войдут, и коня на скаку остановят. А уж, когда речь о ее дочери, зяте или будущих внуках… Мало обидчикам не покажется.

Заводя машину, Максим только-только начал осознавать, что на ограбление этот взлом не похож.

От дома тестя до квартиры бабушки полчаса езды.

У парадной его уже встречала полицейская мигалка на беззвучном режиме, переливающаяся синим и красным цветом.

— Ломаем?? Ломаем? – на этаже, стоя рядом с полицейскими, спрашивала соседка Татьяна.

— Не надо ничего ломать, я уже приехал, — поднимался Максим, — Никто не выскочил оттуда? Что же это за воры…

— Может, это не воры, а те, у кого есть ключи от вашей квартиры, — задумчиво изрек лейтенант.

— Не… В смысле, да, ключи есть, но квартира только моя. Без моего ведома… — он на этом и запнулся, у Максима в голове обозначилась уже куда более реальная версия, чем эти неординарные взломщики, — А это будет считаться ложным вызовом, если я скажу, что там, вероятнее всего, мои родственники? – как-то надломленно заговорил он.

Наряд их покинул. Ложный вызов не приписали. Простили забывчивость. Разбираться с родней при посторонних, при полиции, Максим не желал.

Он проводил взглядом полицейских, потом достал ключи, которые оказались у него с собой по чистой случайности, потому что он здесь постоянно не проживал, и, под удивленным взором соседки (куда ж от нее спрячешься) попробовал проникнуть в свою же квартиру.

Видимо, изнутри в замок были вставлены ключи.

— Мама? Дядя Дима? Пошутили, все, уже достаточно, — говорил он с дверью, — Почему не впустили полицию? Почему не сказали, что это вы? И вламываться в мое жилье – это противозаконно.

Максим помнил, что у мамы есть дубликаты, это еще с той поры, когда бабушка была жива. Забирать их он не посчитал нужным. Хоть его и проклинали всей семьей.

Потом бы сменил замки, ремонт же делать…

Из-за двери откликнулись:

— Твоей квартиры? Ты ее не заслуживаешь. Нельзя прыгать через поколение! Бабушка – мы – потом только ты. А ты, как самый пронырливый, все себе присвоил! Только и мечтал о ее квартире!

Веселее всего то, что это они, семь лет назад, велели ему взять на себя весь уход за бабушкой. Он как-то и не слишком рвался. Конечно, бабушку он любит, приезжал к ней и помогал не меньше мамы, но полагал, что они так и будут ездить к ней – втроем. Каждый в свои дни. И как-то вскладчину помогать.

— Дядя Дима, если вы подзабыли детали, то я напомню: это вы настаивали на том, чтобы именно я был опекуном бабушки. Вы. Я не напрашивался. Но у вас лекции, у мамы – молодой муж. Все были заняты.

Все были заняты, и, когда Максим подписался быть опекуном, они приезжали к бабушке, к их маме, все реже и реже. Несколько лет назад это все совсем сошло на нет. Когда Максим пытался их зазвать, то они были заняты и напоминали ему, что не числятся ее опекунами.

— Опекуном – да, я на этом настаивал, — все кричали из-за двери, — Наследником – нет. Об этом мы не просили. Как это вообще соотносится? Ты же не за квартиру бабушку любил. Ухаживает тот, кто может, а наследство получают все, чтобы никого не обделить.

— Кто может??

— Да. Ты мог. Вот ты и ухаживал.

Отлично он мог. Метался между университетом, подработками и бабушкой. Потом сиделку ей нанимал, соседям приплачивал, чтобы они помогали, а он мог по вахтам ездить… Как вспоминает этот период, так вздрагивает. Работал 24/7. У бабушки была хорошая пенсия, это было подспорьем, но и своих денег он отдал немало. Но так пахал, что еще и на свое жилье накопил. Дядя Дима, просиживая в своем институте на полставки, и вечно сетуя на то, что жена могла бы и на вторую работу устроиться, то, как пахал Максим, и вообразить себе не мог…

Да что им рассказывать…

— Выходите. Или я дверь сломаю.

— Силенок не хватит, — это уже мама.

У мамы тоже есть виды на эту жилплощадь. Ее дочь от второго брака замуж надумала выскочить. Молодым поселиться негде.

— Я слесаря вызову.

— Незаконно это! Ломать дверь в квартиру!

Спонсорский контент

Brainberries
Фото на надгробиях: ошибка, которую совершают почти все!
Узнать больше
— Так моя же квартира. По всем бумагам – моя. Выходите или позориться на весь подъезд будем?

Они надменно промаршировали мимо него. Не повернулись. Не поздоровались. Не поговорили нормально. Максим грустно усмехнулся, прощаясь с мамой, которая его презирала. Это при том, что совсем недавно он был для них самым замечательным, самым добродушным и самым любимым сыночком и племянником. Перед всеми его нахваливали, будто он первым в космос полетел. После каждого застолья чуть ли не почетную грамоту выдавали. Обхаживали как могли. Но только пока он был их щитом между вольной жизнью и уходом за пожилым человеком. Максиму не забыть лиц мамы и дяди, когда они, справя поминки, обдумывали, сколько смогут выручить с продажи квартиры, и узнали от него, что продавать-то им нечего.

— Это мама твоя? И дядя? – Татьяна вновь оказалась на площадке. Когда родичи Максима шествовали мимо, она юркнула к себе, но снова вышла – досмотреть концерт.

— Они.

— Дети бабушки твоей?

— Да.

— Никогда бы не подумала. Когда вы начали говорить, я предположила, что они по какой-то другой линии… За 5 лет, что я тут живу, я их ни разу не видела.

Тогда, на поминках, Максим согласен был отдать им какие-то равные суммы, пока они не посмотрели на него, как на насекомое. Он передумал.

Максим захлопнул дверь и сходил за слесарем. Ремонт ремонтом, а незаконные поползновения в его квартиру лучше пресечь сейчас.

Он съездил за грустной Соне.

— Почему ты такая хмурая? – спросил Максим, когда привез ее домой. В ту квартиру, которую он сам купил.

— Ты умчался ночью в квартиру бабушки? Это не грабители, да? Это мама твоя?

— И дядя.

Соня покачала головой.

— Как я не хочу, чтобы ты с ними ссорился.

— Тебе нельзя волноваться, Сонь. Да и было бы, о чем… Они мне все сказали еще на поминках. Их взгляды мне все сказали. Коршуны. Я их добычу отнял. Что в детстве я не понимал маму, что сейчас…

— Но она будет бабушкой и…

— Сонь, она не хочет быть бабушкой. Мне жаль, но это так. По крайней мере, не для нашего ребенка. У нее будут любимые внуки от любимой дочери.

Смятение Сони очевидно. Для нее разрыв отношений с родной мамой – дикость. К ее родителям они могут приехать в любой момент, и там всегда будут им рады.

— Но я-то хочу, чтобы в твоей жизни тоже присутствовала мама.

— Она сама сделала выбор.

Аргументы у мамы с дядей простые. У Максима уже есть квартира. Маленькая и заработанная тяжким трудом, но есть. А дядя Дима сам бесквартирный, живет примаком у жены, откуда его, чует он это, скоро и вышвырнут. У мамы доченька не пристроена. Замуж почти пристроена, а с жильем – один огромный знак вопроса. Цены-то подскочили. Вот они и объединились.

Мама попробовала снова:

— Максим! Сынок!

— Уже “сынок”? – Максим выносил скатанный в рулоны линолеум, снятый с пола, там его и застала мама.

— Ты мне все еще сын, если не забыл… И, как сын, ты просто не можешь меня не понять. Максим, ты поступаешь подло. Будь ты сам не пристроенным, я бы промолчала. Но у тебя с жильем все в порядке, все налажено. По меньшей мере, невежливо распоряжаться двумя квартирами, когда у тебя сестра фактически бездомная.

— Разве ей у тебя плохо живется?

— С мужем? Дети должны жить отдельно. Максим, я тут чего пришла… Возможно, на дядю ты разозлен и обижен, да и дядя, прямо скажем, не самый близкий родственник. Я согласна на половину! Половина – тебе.

— Это ты дядю Диму предлагаешь так кинуть?

— Я ищу выход! Ты не хочешь отдавать все, тебя тут можно понять, все-таки твой вклад в заботу о бабушке несколько больше нашего… Мне без разницы, с кем делить. Ну что, так тебя устраивает?

— От змеюка! – на площадке возник и дядя.

— Дима, ты тут откуда?

— А я у тебя был. Хотел обдумать нашу стратегию, а дочурка твоя сказала, что ты к Максиму поехала. От тут-то у меня все и сошлось.

Максим спектакль не досмотрел. Они там делили то, что им не принадлежит. А он уступать не хотел. Но мамины слова что-то в нем пошатнули… Вроде, он и по праву получил квартиру… Но выходит-то – да, что он сидит с двумя квартирами, а у некоторых из них ни одной.

— Чего тут думать? – спросила Соня, — Они наследники первой очереди, если бы не завещание, написанное на тебя. Они его оспаривали?

Максим подтвердил.

— Но не смогли. Подобраться к тебе они не могут, поэтому только тебе решать, сколько ты им отдашь.

— Ты бы что отдала?

— Все, — сказала Соня.

Ну, с ней это не новость. Соня так не любит конфликты, что все отдаст, лишь бы не отстаивать это.

— Исключено, — ответил Максим.

— Ну, по четвертинке…

И он почти что с этим согласился, позвонил маме, чтобы обрадовать, но там мама с дядей, доведенные до кондиции, охрипнув от криков, набросились уже на него:

— Это ты нас спровоцировал!

— Ты рассорил!

— Из-за тебя мы уже и друг друга подставляем!

— Все Сонька твоя, — воскликнула мама, — Как женился, так сам не свой. Эта квартира для семьи. Эта – детям на “потом”. Кому сдались твои дети, когда у твоей сестры дети будут расти не в своем доме, а в моем??

И Максим передумал.