Ukr Story

Павел, наверное, в сотый раз листал семейный фотоальбом. На одном снимке он запечатлён вместе с одногруппниками на пикнике, на другом — держит в руках диплом, улыбаясь во весь рот, а вот на следующем кадре рядом с ним стоит Ира, которая через несколько страниц становится его женой.

Молодой хирург долго всматривался в лицо своей покойной супруги, а затем тихо произнёс:

– Всё начиналось так прекрасно… Мы мечтали о домике за городом, чтобы рядом были лес и река. А что теперь? Всего четыре года счастья нам выпало.

Обсуждать это с коллегами Павел не любил, особенно с Борисом, который был влюблён в Иру с первого курса медицинского института.

– Это всё из-за тебя! – с укоризной бросил ему Борис. – Зачем ты позволил ей сесть за руль? Ты же знал, что она только недавно получила права, какого там опыта? Вот и не справилась с поворотом.

– Ты думаешь, это я убил Иру? Или я напоил того лихача, который вылетел на встречную полосу? Не нужно сваливать всю вину на меня. Я и так каждый день вижу её лицо перед собой. Год прошёл, а кажется, будто это было вчера, – отрезал Павел.

Борис недовольно нахмурился, но продолжать разговор не стал. В глубине души он и сам не считал Павла виноватым. Но время от времени всё равно поддевал его, делая крайним. Хотя, по правде говоря, это было лишним: ни одного дня не проходило, чтобы Павел не корил себя за случившееся.

В конце концов, устав жить воспоминаниями, молодой хирург решил окончательно порвать с прошлым.

«Для начала нужно избавиться от её вещей. Какой смысл их хранить? Мне они точно не пригодятся. А вот кому-то из нуждающихся могут быть полезны», – подумал Павел, осматриваясь вокруг.

На улице в этот час ещё было мало прохожих, но неподалёку уже собралась группа бездомных у мусорного контейнера. Павел подошёл к одному из них и обратился:

– Эй, как тебя зовут? Подойди, пожалуйста. У меня есть для тебя предложение.

Бездомный настороженно посмотрел на пакет в руках Павла, а затем спросил:

– Что за дело? Ничего противозаконного? Я с криминалом не связываюсь. Был случай, когда один попросил испортить машину конкурента маркером, так потом братки чуть не убили меня.

– Нет, это просто вещи, одежда. Может, вам пригодятся. Выбрасывать их на помойку не хочется, вдруг кому-то понадобятся, – объяснил Павел.

Глаза бездомного загорелись алчным интересом:

– А что за вещи? Вижу, у тебя мой размер. Мне бы такая одежда пригодилась, особенно обувь. Сам понимаешь, ноги кормят.

Павел смущённо улыбнулся и поспешил развеять недоразумение:

– Нет, это женские вещи, одежда моей покойной жены. Она погибла год назад. Я подумал, может, кому-то её вещи будут нужны.

Бездомный разочарованно махнул рукой, но всё же взял пакет:

– Ничего, всё найдёт применение. Думаю, разберусь, куда пристроить. Спасибо, добрый человек. Хотя мне бы обувь не помешала, ты бы не посмотрел в шкафу?

– Хорошо, если что-то найду, обязательно принесу, – ответил Павел и отправился домой.

Сегодня обещал быть насыщенный день. У заведующего хирургическим отделением был юбилей, и он пригласил всех в ресторан к четырём часам.

– Возражений не принимаю. Сегодня все, кто способен держать рюмку в руках, включая язвенников и трезвенников, должны быть здесь, – объявил Аркадий Сергеевич незадолго до конца смены.

Павлу совершенно не хотелось идти на это мероприятие, но он понимал, что отказаться заведующему — себе дороже.

— Не хмурься, Пашка. Помни, что Аркадий может поспособствовать твоему продвижению. Он на короткой ноге с нужными людьми, — шепнул перед уходом Борис.

— Да знаю я… Но какая мне карьера, когда в душе пустота, — ответил Павел, но, несмотря на свои сомнения, в ресторан всё же отправился.

Для празднования юбилея Аркадия Сергеевича был арендован банкетный зал, где под звуки живой музыки сновали официанты в элегантных костюмах.

— Что желаете? Коньяка, вина или, может, шампанского? — с живым интересом спросил один из них, обращаясь к Павлу.

— Нет, спасибо. Я сначала осмотрюсь, — ответил Павел, заходя в зал и занимая свободный столик.

Он старался держаться подальше от компании Бориса, который болтал без умолку. После нескольких обязательных тостов гости оживились, и, разгорячённые алкоголем, потребовали музыки. Аркадий Сергеевич подал знак кому-то за ширмой. Вскоре на сцене появилась молодая женщина в модном коралловом платье. Взяв микрофон, она запела меланхоличную песню, которая заставила сердца многих гостей сжаться.

— О, как душевно! Послушай, она поёт, как соловей, а голос — чистый мёд, — восхищённо сказал юбиляр.

Хотя праздник был в самом разгаре, Аркадий Сергеевич уже успел основательно выпить коньяка, а Борис, которого он тоже хорошо напоил, почти спал за столом. В этот момент Павел перевёл взгляд на сцену и замер.

— Нет, этого просто не может быть! Это кто — моя Ира?

Хирург не верил своим глазам. Женщина на сцене была одета в то самое платье его покойной жены, которое он утром отдал бездомным. Более того, она была удивительно похожа на Иру.

«Господи, пусть это будет моя Ира», — молился про себя Павел.

Конечно, он понимал, что это невозможно: он своими глазами видел любимую в гробу. Но его измученное сердце жаждало чуда. Сходство было настолько сильным, что Павел не мог дышать.

Но не успел он подойти ближе, как женщина покачнулась и, схватившись за голову, рухнула на бок.

— Врача, срочно врача! Ей плохо! — закричал кто-то из музыкантов.

Павел, будучи ближе всех, первым подбежал к упавшей.

— Где болит? Не волнуйтесь, я врач. Хоть и хирург, но помогу, — обратился он к ней.

Женщина открыла глаза и тихо прошептала:

— Всё в порядке, это просто обморок. Со мной такое иногда случается.

Лишь сейчас Павел заметил её неестественно бледное лицо, что могло говорить о каком-то недуге. Различия между ней и Ирой, конечно, существовали, но на расстоянии она казалась почти точной копией его супруги. Платье, которое загадочным образом оказалось на певице, сыграло ключевую роль в этой удивительной иллюзии.

– Как вы? Сможете идти? Может, вызвать вам такси? – спросил Павел, помогая женщине подняться. Он всё ещё не мог понять причину обморока и предположил, что это связано с волнением перед выступлением.

– Да, ничего страшного, справлюсь. Но мне нужно уходить, иначе администратор не оплатит мою работу, – тихо ответила она.

– Сейчас вам стоит думать не о деньгах, а о здоровье и о том, чтобы прийти в себя, – сдержанно заметил Павел.

В этот момент к ним подошёл администратор:

– Почему вы разговариваете с ней в таком тоне? У неё, видимо, нервы не выдержали?

– А кто мне запретит? – парировал Павел.

– Да вы хоть понимаете, кто такая Надежда? Она бомжиха, раньше пела за копейки в переходах. Я её заметил, немного привёл в порядок и начал использовать для выступлений. Голос у неё великолепный, этого не отнять, – похвалил администратор, явно оправдывая своё поведение.

Надежда испуганно взглянула на Павла и опустила глаза. Похоже, администратор говорил правду; Павел это понял по её молчаливой реакции.

– Ладно, хватит. Деньги нам не нужны. Мы уходим. С таким отношением лучше сами пойте! – решительно сказал Павел и, взяв Надежду за руку, повёл её к выходу.

Их уход вызвал возмущённые крики юбиляра, которому не понравилось, что гости покидают праздник раньше времени.

– Идите! Но помните: если вернётесь, то цена за выступление будет вдвое ниже, – грубо бросил администратор вслед.

На самом деле, администратор сегодня не понёс убытков, а даже сэкономил на этой «глупышке» Наде. Гости уже были достаточно выпившие, и живую музыку можно было заменить записями.

– Куда вас отвезти, Надежда? В каком районе живёте? У меня машины нет, но можем вызвать такси. Давайте выйдем на улицу, – предложил Павел.

Надя робко подняла глаза и посмотрела на него:

– Мне некуда идти. Живу в лачуге, спасибо покойному мужу за это. А ещё у меня есть сын, ему пять лет. С рождения у него слабая ручка, пальчики будто в пучок собраны, не разжимаются. Вот коплю на операцию. Раньше работала медсестрой.

Павел оживился и, не заметив, перешёл на «ты»:

– Что, правда медсестрой? И ты, наверное, попала в какую-то неприятную историю? Может, с лекарствами или чем-то ещё? Не подумай, я не осуждаю, всякое в жизни бывает.

Лицо Надежды порозовело от смущения:

– Какие махинации? Что ты! Пропали личные вещи – телефон, кошелёк, деньги… И всё это повесили на меня. Заведующий отделением давно на меня злился. Пришлось уйти со скандалом. Но перед этим я забрала новорождённого мальчика. Его мать отказалась от него, когда увидела его ручку. Она была в шоке, сделала это в порыве эмоций, не со зла. И вот я стала его матерью-одиночкой.

Поступок Надежды глубоко тронул Павла.

— Но ведь можно было попробовать устроиться в другое место? Например, в стоматологическую клинику или на скорую помощь. Хороших медсестёр всегда не хватает. А работа в этом ресторане — одни проблемы, — спросил Павел.

— Конечно, можно было бы устроиться. Да только заведующий мне, по сути, выдал волчий билет. Знаешь, что это значит? Теперь никуда по специальности не берут. А ещё я однажды по пьяни дом спалила. Осталась одна с Кирюшей на руках. Жильё нашла сама — присмотрела заброшенный дом. Бродяги помогают, я для них как уличный доктор. Кому укол сделаю, кому лекарство подскажу, и они меня не забывают. Сегодня утром целый пакет женских вещей принесли, хорошие такие, почти новые, — объяснила Надежда.

Когда Надя упомянула про вещи, Павел вспомнил всё. Теперь он понял, почему спутал её со своей покойной женой. Виной всему было то самое коралловое платье.

— Знаешь, ты очень похожа на мою покойную жену, а с десяти метров вообще как копия, — признался Павел. — Она у меня тоже красавица была.

Надя смутилась, но в её глазах читалось, что комплимент ей приятен.

Вместо того чтобы вызывать такси, Павел предложил Наде перекусить:

— Тут за углом есть неплохая закусочная. А то такими темпами ты снова в голодный обморок упадёшь. Если хочешь, можем взять с собой Кирилла. Там и выпечка хорошая, и мороженое.

Предложение Павла вызвало у Нади искреннюю радость. Её сын Кирюша никогда не бывал в кафе, а мороженое ел только по большим праздникам.

— Ну вот и отлично. Сейчас заберём твоего сына, и вперёд, — сказал Павел.

Через некоторое время они уже сидели втроём в уютном кафе. Года три назад Павел спас владельца заведения после перитонита, и тот теперь считал своим долгом угощать врача бесплатно, хотя Павел и не против был заплатить. Увидев, что Кирюша ест левой рукой, Павел нахмурился. Правая рука мальчика была скрючена, и пользоваться ей в полной мере он не мог.

— Я выясню, что можно сделать. Если ничего не получится, попробуем сами справиться, — заметил Павел, уловив тревогу в глазах Нади.

— Было бы здорово, если бы мне руку починили. А то в детском саду дразнят «Железным человеком», — сказал Кирюша.

— Сделаем, командир, — ответил Павел и взглянул на часы. — Уже поздно, чтобы гулять по городу. Может, поедем ко мне?

— Я не против, — согласилась Надежда.

Дом Павла сразу понравился гостям. Он был просторный, уютный. Единственное, что сразу бросилось в глаза Наде, — отсутствие женской заботы и уютных мелочей. Подойдя к одной из стен, она заметила фотографию в чёрной рамке.

— Это моя жена. Она погибла в аварии год назад. Мы были в браке всего четыре года, — пояснил Павел.

Глаза Нади вдруг наполнились слезами.

— Что случилось, тебе снова плохо? — с беспокойством спросил хозяин дома, с ноткой сожаления добавив: — Вот я глупец, надо было сразу такси вызвать, а не идти пешком.

Надя не могла оторвать глаз от фотографии:

— Это же его родная мать… Кирюшина…

— Кто? Ира? Почему она мне не сказала про ребёнка? Хотя на тот момент мы ещё не были знакомы. Неужели она оставила своего сына в роддоме? — Павел был в полном замешательстве.

— Не забывай, она была в глубокой депрессии. Жених её бросил, а тут ещё и ребёнок с послеродовой травмой… У кого угодно нервы сдадут, — ответила Надя, немного успокоившись.

К счастью, Кирюша не слышал их разговора, увлечённо исследуя соседнюю комнату в поисках игрушек. Павел долго не мог прийти в себя, и они с Надей засиделись на кухне до поздней ночи, обсуждая произошедшее. Совместными усилиями они пришли к выводу, что Ира сделала это не со зла, а из-за тяжёлого эмоционального состояния. Тем более, что жизнь уже наказала её за этот поступок.

Хотя Кирюша и не был родным сыном Павла, судьба мальчика стала для него по-настоящему важной.

— Не переживай, можешь оставаться у меня столько, сколько нужно. А если решишь остаться насовсем, я буду только рад. Кирюше нужно мужское влияние, — предложил Павел.

— Спасибо, — тихо ответила Надежда.

Прошло полгода, и дом Павла превратился в настоящий оживлённый уголок, наполненный гостями, которые ждали возвращения Кирюши из клиники. Ему провели коррекционные операции на правой руке. Пока мальчик был на лечении, Павел и Надя подготовили для него сюрприз — обновили детскую комнату, сделав её по последнему слову дизайна.

Но главным сюрпризом стало то, что они решили официально оформить свои отношения. По счастливому совпадению, день регистрации выпал на день выписки Кирюши из больницы.

Выйдя из клиники, Кирюша попал в атмосферу радости и веселья. Когда пришло его время поздравить родителей, он с улыбкой попросил:

— Братика или сестричку, а лучше обоих сразу!

Теперь правая ручка Кирюши ничем не отличалась от левой, и он мог аплодировать своим родителям, сколько захочет.

Вечером Полина поднималась по лестнице в свою квартиру. На душе было легко и радостно – ремонт наконец-то завершился. Три месяца упорной работы: бесконечных поездок по магазинам и споров с рабочими остались позади. Теперь в квартире, которая досталась от бабушки, всё дышало уютом и теплом.

— Ну вот, теперь заживём, — прошептала Полина, проводя рукой по свежевыкрашенным стенам. Краска давно высохла, но девушка всё равно не могла удержаться от этого жеста.

Квартира преобразилась до неузнаваемости. Вместо старых обоев – светлые стены, вместо скрипучего паркета – современный ламинат, а на кухне – новенький гарнитур цвета молочного шоколада, о котором Полина давно мечтала.

Девушка прошла на кухню и включила чайник. Сегодня она специально пришла пораньше с работы – хотелось в тишине насладиться результатами своих трудов. Николай, её муж, задерживался в офисе, и это давало возможность спокойно обдумать, куда поставить оставшиеся мелочи.

Полина достала из шкафчика чашку с витиеватым узором – подарок подруги на новоселье. Чайник только начал закипать, когда в дверь позвонили.

— Кто там? — спросила Полина, подходя к двери.

— Здравствуйте, я ваша соседка, Марина, — раздался незнакомый женский голос. — Мне очень нужно с вами поговорить.

Полина открыла дверь. На пороге стояла женщина лет тридцати пяти, с уставшим лицом и встревоженным взглядом. Её руки нервно теребили ремешок сумки.

— Простите за беспокойство, — начала Марина, — но это очень важно. Я знаю вашу свекровь, Оксану Ивановну, и её сына.

Полина напряглась. С момента свадьбы отношения со свекровью складывались непросто. Оксана Ивановна, женщина властная и своенравная, постоянно пыталась вмешиваться в их с Николаем жизнь.

— Проходите, — Полина открыла дверь шире, пропуская незнакомку в квартиру.

— Нет-нет, лучше здесь, — Марина покачала головой. — Послушайте меня внимательно. Я снимаю квартиру, этажом ниже, и несколько лет назад я тоже познакомилась с вашей свекровью. Раньше когда я ещё жила в центре города в своей квартире.

Полина прислонилась к дверному косяку, внимательно слушая.

— Оксана Ивановна казалась такой милой и заботливой, — продолжала Марина, и её голос дрогнул. — Она часто заходила ко мне в гости, приносила пирожки, расспрашивала о жизни. А потом познакомила со своим сыном.

— С Николаем? — уточнила Полина, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Да. Мы начали встречаться. Всё было как в сказке – цветы, рестораны, красивые слова. А потом… — Марина на секунду замолчала, собираясь с мыслями. — Потом они предложили мне вложить деньги в совместный бизнес. Убедили переоформить квартиру под залог.

Полина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она вспомнила, как на прошлой неделе Оксана Ивановна говорила ей о том, что неплохо бы объединить их с Николаем имущество, чтобы было проще помогать.

— Я потеряла всё, — голос Марины звучал глухо. — Они провернули какую-то махинацию с документами. Когда я опомнилась, было уже поздно – квартира оказалась продана, а я осталась на улице.

— Но как же… Почему вы не обратились в полицию? — Полина почувствовала, как пересохло в горле.

— Обращалась. Но все документы были оформлены юридически чисто. Я сама всё подписала, пусть и не понимая, что именно подписываю, — Марина горько усмехнулась. — Они умеют убеждать. Особенно Оксана Ивановна – говорит так сладко, так убедительно. А Николай… он мастер создавать образ идеального мужчины.

Полина почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она вспомнила, как познакомилась с Николаем – в кафе, куда Оксана Ивановна пригласила её на чашечку кофе. Как случайно там оказался её сын, как быстро закрутился их роман…

— Почему вы рассказываете мне это сейчас? — спросила Полина, хотя уже знала ответ.

— Потому что вчера я видела, как Оксана Ивановна разговаривала с риелтором возле вашего подъезда. Я узнала его – это тот же человек, который помогал им с моей квартирой.

В этот момент в кармане Полины завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от свекрови: «Дорогая, завтра заеду к тебе с документами. Нужно кое-что обсудить по поводу вашей с Колей квартиры.»

Руки Полины задрожали. Она вспомнила все странности последних недель: как Николай стал чаще задерживаться на работе, как участились визиты свекрови, как муж всё настойчивее интересовался документами на квартиру…

— Спасибо вам, — тихо сказала Полина, глядя на Марину. — Мне нужно многое обдумать. Давайте обменяемся контактами.

Записав номер телефона, Марина кивнула и, бросив последний сочувственный взгляд, направилась к лестнице. Полина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В памяти всплыл недавний разговор с Оксаной Ивановной.

— Милая, вы с Колей должны думать о будущем, — говорила свекровь, расставляя на столе принесённые пирожки. — Зачем вам эта старая квартира? Продадите – купите большой семейный дом. Все вместе будем жить, внуков растить.

Тогда Полина только отмахнулась от этих слов. Но теперь каждая фраза свекрови обретала новый, зловещий смысл.

Входной звонок снова разорвал тишину. На пороге стояла Оксана Ивановна с толстой папкой документов.

— Полиночка, как хорошо, что ты дома! — свекровь шагнула в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Я тут документы принесла, нужно кое-что обсудить.

Полина почувствовала, как холодеет внутри.

— Оксана Ивановна, давайте в другой раз, — попыталась возразить Полина. — Я сейчас занята.

— Ерунда! Это займёт всего пару минут, — свекровь уже раскладывала бумаги на кухонном столе. — Смотри, мы тут с Колей всё продумали. Продаём твою квартиру, добавляем наши сбережения – и берём чудесный дом за городом. Места всем хватит.

— Я не буду ничего подписывать, — твёрдо сказала Полина.

Улыбка Оксаны Ивановны на мгновение дрогнула, но тут же вернулась на место.

— Не глупи, девочка. Это же для вашего блага. Коля уже согласен.

Вечером разговор с мужем вышел тяжёлым.

— Почему ты отказываешься? — Николай нервно ходил по комнате. — Мама старается, все организовывает, а ты выделываешься. Подумай, большой дом, все вместе – разве это плохо?

— А моё мнение тебя не интересует? — Полина старалась говорить спокойно. — Это квартира моей бабушки. Я не хочу её продавать.

— Ты слишком привязана к прошлому! — в голосе Николая появились незнакомые, жёсткие нотки. — Нужно думать о будущем.

С того дня давление только усилилось. Оксана Ивановна появлялась почти каждый день, всегда с новыми аргументами. То рассказывала о знакомых риелторах, то о выгодных предложениях, то о том, как тяжело Николаю ездить на работу из этого района.

Полина держалась. Но с каждым днём становилось всё труднее. Николай всё чаще пропадал у матери, возвращаясь домой раздражённым и холодным.

Однажды вечером, освободилась с работы пораньше, Полина услышала голос свекрови, доносящийся возле двери подъезда.

— Да, небольшая заминка с документами, — говорила Оксана Ивановна кому-то по телефону. — Полина артачится, но это временно. Коля знает, что делать. К следующей неделе всё будет готово.

Сердце Полины забилось быстрее. Она едва дождалась, пока свекровь уйдёт, и поднялась в квартиру. Через час пришёл Николай – непривычно оживлённый, с папкой документов.

— Давай всё решим сегодня, — сказал муж, выкладывая бумаги на стол. — Я всё подготовил, нужна только твоя подпись. И начнём новую жизнь.

Полина смотрела на знакомое лицо мужа и не узнавала его. Куда делся тот заботливый, внимательный человек, за которого она вышла замуж? Перед ней стоял чужой мужчина с холодными глазами, в которых читалось лишь нетерпение.

— Я ничего не подпишу. Мне это все надоело, я хочу, чтоб ты ушел. Вот твои вещи. И оставь ключи.

На следующий день Полина ушла на работу раньше обычного. Весь день девушка не находила себе места, постоянно проверяя телефон. Около трёх часов раздался звонок от Марины.

— Полина, они пытаются попасть в твою квартиру! — голос соседки дрожал от волнения.

— Этого не может быть! Я вчера выгнала мужа и забрала ключи.

— Приезжай скорее. Оксана Ивановна с Николаем, у них есть ключи. Я уже вызвала полицию!

Полина вскочила из-за рабочего стола, хватая сумку. Девушка вспомнила, что в квартире много старинных ценных предметов и картин.

— Я сейчас буду! Пожалуйста, проследите, чтобы они ничего не вынесли!

Когда Полина подбежала к подъезду, там уже стояла полицейская машина. Марина встретила её у входа.

— Они успели открыть дверь, но я не дала им войти, — рассказывала соседка. — Начала громко кричать, что вызову полицию. Оксана Ивановна пыталась убедить меня, что это семейное дело, но я не поддалась.

Николай стоял у стены, бледный и растерянный. Оксана Ивановна что-то горячо доказывала полицейским.

— Это моя квартира! — крикнула Полина, подбегая. — Я не давала им разрешения входить!

— Полиночка, мы просто хотели забрать вещи Коли, — защебетала Оксана Ивановна. — Зачем устраивать такой скандал?

— Какие вещи? — Полина повернулась к мужу. — Ты же вчера был дома. Почему нельзя было взять их при мне?

Николай молчал, отводя взгляд. В руках у полицейского блеснула связка ключей.

— Гражданка, вы подтверждаете, что это дубликаты, сделанные без вашего ведома? — спросил сотрудник полиции.

Полина кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Я подаю заявление. На всех – за попытку незаконного проникновения и мошенничества, — голос Полины звенел от напряжения.

— Что ты несёшь?! — Николай наконец очнулся. — Я твой муж! Какое мошенничество?

— Бывший муж, — твёрдо сказала Полина. — С этого момента – бывший.

Следующие недели превратились в водоворот событий. Полина подала на развод, параллельно занимаясь заявлением в полиции. Марина помогала собирать доказательства – нашлись и другие жертвы афер Оксаны Ивановны и Николая.

— Знаешь, — сказала как-то Марина, заваривая чай на кухне Полины, — когда я потеряла квартиру, мне казалось, что жизнь кончена. А сейчас понимаю – это был урок. Нельзя слепо доверять, полагаться на чувства. Тяжёлый, но нужный, я научилась разбираться в людях. Я рада, что смогла тебя уберечь от этого.

Полина согласно кивнула. После случая с ключами она будто очнулась от долгого сна. Каждый день приносил новые открытия – оказалось, что можно жить без постоянного контроля, планировать свой день не оглядываясь на чужие желания, встречаться с друзьями и не чувствовать себя виноватой.

Развод прошёл быстро – Николай не стал затягивать процесс, опасаясь расследования его прошлых махинаций. Оксана Ивановна пыталась устроить скандал в суде, но её быстро успокоили приставы.

Полина сохранила квартиру и обрела уверенность в себе. Теперь, готовя завтрак на своей уютной кухне, девушка часто думала о том, как важно научиться говорить «нет» и доверять своим чувствам.

— Ты стала совсем другой, — заметила как-то Марина, которая стала близкой подругой. — Глаза горят, походка летящая.

— Я наконец-то чувствую себя дома, — улыбнулась Полина, оглядывая свою квартиру. — Здесь всё моё – каждая вещь, каждый сантиметр пространства. И я больше никому не позволю это отнять.

Постепенно жизнь наладилась. Полина получила повышение на работе, начала ходить на йогу, завела кота. Пушистый друг встречал ее после работы и любил за миску молока.

Каждый вечер, возвращаясь домой, Полина благодарила судьбу за тот случайный визит Марины. Один разговор изменил всю её жизнь, уберёг от страшной ошибки. И теперь, когда Полина знакомится с мужчинами говорит, что живет на съемной квартире и молчала о своих успехах на работе.

Этот день стал для Натальи переломным, навсегда врезавшись в память. Слова той, которая собиралась стать частью их семьи, разрывали её сердце на куски. Казалось, время замерло, а сама она растворилась, словно утренний туман. Утром Наталья и не подозревала, что к вечеру её жизнь кардинально изменится, а все мечты и планы рассыплются, как песочный замок. Она готовила ужин для мужа, напевая любимую мелодию. Настроение было безоблачным. Скоро должен был вернуться из командировки сын, а затем — свадьба с невестой и приятные хлопоты. И вдруг… Как гром среди ясного неба…

Всё прошлое пронеслось перед глазами.

Наталья родила Никиту в двадцать лет. Встречалась с молодым человеком, который был на два года младше, но его родите
ли противились браку с «старухой», как они её называли. Алексей обещал, что, став совершеннолетним, уйдёт из дома, чтобы жениться. Но судьба распорядилась иначе: на своём дне рождения он получил долгожданный мотоцикл и погиб на трассе. Родители Алексея обвинили Наталью, считая, что она «окрутила» сына. Даже на похоронах её не пустили. Беременная на пятом месяце, Наташа предпочла не ссориться. Когда родился Никита, она пришла к ним, надеясь, что со временем они признают внука — единственное, что осталось от их сына. Но мать Леши даже на порог её не впустила, обозвав ребёнка нелицеприятным словом.

После этого Наталья забыла дорогу к ним. Ей и без того было непросто. Она росла с бабушкой, родителей не знала. Отец, как рассказывала бабуля, бросил мать ещё до беременности, а та, когда Наташе было три года, уехала за границу с новым партнёром. Там они поженились и завели детей, но мать просила бабушку не говорить мужу о дочери и вообще забыть о ней. Наташа тоже забыла. Бабушка заменяла ей обоих родителей и была полна любви, работая даже на пенсии, чтобы обеспечивать внучку. Когда Наташа забеременела, бабушка уже болела и больше не могла работать. Теперь всё лежало на плечах внучки. Закончив курсы, Наталья трудилась маникюрщицей в салоне красоты, а также убирала полы в магазине по утрам и выезжала к клиенткам на дом. После родов она вернулась к работе буквально через день, хотя нагрузку немного снизила. Бабушка заботилась о Никите, который с рождения был удивительно спокойным ребёнком. Когда ему исполнилось два года, бабушка умерла. Потеряв её, Наталья долго горевала. Она устроила сына в детский сад и начала усиленно работать, откладывая деньги на будущее. Мечтала открыть собственное дело. Работа в салоне красоты стала ей казаться слишком тяжёлой, хотелось чего-то нового.

Пока шло накопление средств, Наташа много читала книг по бизнесу. К тому времени, когда Никита пошёл в первый класс, у неё были необходимые сбережения. Начав с малого, она вскоре поняла, что ей нужны дополнительные рабочие руки, причём мужские. Именно тогда она встретила Артура. Этот специалист отлично разбирался в деле, и Наталья предложила ему постоянное сотрудничество. Общение каждый день сблизило их, и бизнес начал расти вместе с их отношениями. Артур оказался не только профессионалом, но и интересным собеседником, начитанным и умным. Он всегда находил решения даже самых сложных вопросов. В конце концов, он сделал Наталье предложение. Единственное, что смущало Наташу, — это его внешняя привлекательность. Она считала, что такие мужчины редко бывают верными. Но Артур не сдавался, и она согласилась.

Однако новый этап жизни принёс новые испытания. Никита не хотел принимать чужого человека в их семью. Хотя он ничего не помнил об отце, мать часто рассказывала о нём хорошее, и мальчик не желал, чтобы кто-то занял его место. Но Артур нашёл подход к ребёнку. Он умел заинтересовать, дарил игрушки, водил на соревнования и даже давал «порулить» своим новеньким автомобилем. Вскоре Никита сам сказал матери, что согласен на Артура, правда, называть его папой не будет. Этого Артур и не требовал. Для него было достаточно, что Наталья станет его женой и у него появится настоящая семья, где он будет нужен и любим.

Детей у пары так и не было. Артур винил себя, ведь у Наташи уже был сын, значит, проблема в нём. Но Наталья успокаивала его, говоря, что всё идёт так, как должно. В глубине души она боялась, что появление малыша может нарушить баланс в семье. Она опасалась, что Артур начнёт больше любить своего ребёнка, а Никита это обязательно почувствует. Но, возможно, страх мешал и ей самой забеременеть.

Их совместный бизнес процветал, и всё казалось идеальным. Никита вырос, поступил в университет. Однако к концу учёбы его отношение к Артуру изменилось. Однажды он даже сказал матери, чтобы она задумалась о том, стоит ли продолжать жить с таким человеком. Никита почему-то решил, что Артур ей неверен, хотя тот ни разу не давал повода для ревности. Он всегда был внимателен, заботлив и проводил дома почти все вечера. Но сына эти доводы не убедили. Его общение с Артуром стало холоднее, чем раньше.

После окончания института Никита быстро нашёл престижную работу. Мать предлагала ему присоединиться к семейному бизнесу, чтобы набраться опыта и в будущем возглавить дело, но он отказался. Наталья понимала, что сын всеми силами старается избегать Артура, поэтому работать под его началом для него было неприемлемо. Вскоре Никита привёл в дом невесту. Светлана произвела на Наташу хорошее впечатление: скромная, воспитанная девушка. Правда, она была приезжей и немногословно упоминала о своей семье, живущей в другом городе. По её словам, она переехала сюда для учёбы. Когда Никита объявил, что собирается жениться, Наталья искренне обрадовалась за сына.

Однако однажды, когда Никита был в командировке, в квартиру позвонила Светлана. Едва переступив порог, она выпалила на одном дыхании:

— Я беременна от вашего мужа, буду теперь с вами жить!

— Светлана, проходи, — спокойно ответила Наталья, решив, что невестка просто ошиблась от волнения. — Раздевайся, сейчас Артур придёт с работы, будем ужинать. Не переживай так. Конечно, живи пока с нами, а когда поженитесь, мы вам квартиру купим. Переедете. Я рада, что мой сын скоро станет отцом!

— Наталья Валентиновна, вы вообще меня услышали? — тихо спросила Светлана. — Я беременна от Артура!

— То есть? Я не ослышалась? Ты не ошиблась?

— Нет! Я беременна от Артура, и мне негде жить. Простите.

Наталья облизнула пересохшие губы, налила стакан воды и залпом осушила его. Затем села на стул и начала молча теребить край передника.

— Как же так произошло? — наконец с трудом выдавила она.

— Как у всех, — равнодушно пожала плечами Светлана. — Когда я познакомилась с Артуром, я не знала, что он женат. Он говорил, что разводится, но не может оформить это официально из-за общего бизнеса. А потом я встретила Никиту и сразу поняла, что люблю его по-настоящему. Я честно рассказала об этом Артуру, но он не хотел меня отпускать. Когда Никита привёл меня к вам знакомиться, я увидела Артура и всё поняла. Он стал ещё настойчивее, требовал, чтобы я бросила Никиту, обещал развестись с вами и увезти меня. Но я не хотела больше иметь с ним ничего общего.

Наталья слушала, не веря своим ушам. Она решила, что это какой-то розыгрыш. Разве такое возможно? Она заметила, что Артур немного нервничал, когда Светлана впервые пришла в дом с Никитой, но списала это на волнение оттого, что сын становится взрослым и скоро начнёт самостоятельную жизнь.

Светлана оттянула ворот свитера и попросила разрешения попить воды. Наталья кивнула. Девушка сделала несколько глотков и продолжила:

— Я узнала о беременности, когда Никита уже уехал в командировку. Рассказала об этом Артуру, а он потребовал, чтобы я избавилась от ребёнка. Говорил, что не хочет проблем. Я бы сама была рада, чтобы этой беременности не было, и Никита никогда бы не узнал о моём позоре, но не могу этого сделать. Боюсь, что если сейчас избавлюсь, то потом вообще не смогу иметь детей. В общем, Артур разозлился и перестал оплачивать квартиру, которую снял для меня, когда сделал своей любовницей. Он настоял, чтобы я уволилась с работы, чтобы мог приезжать ко мне в любое время. Сегодня аренда закончилась, меня выставили, а мне некуда идти и нет денег. Я решила рассказать вам всё как есть. Понимаю, что потеряла Никиту, но другого выхода у меня нет. Вы только не подумайте, я не скрывала от него, что жила с мужчиной старше себя, но не любила его, и между нами всё кончено. Единственное, чего я не смогла сказать, — это то, что этим мужчиной оказался Артур. Я не знаю, что теперь делать.

— Сделал любовницей, — горько усмехнулась Наталья.

— Именно так, — покраснев, ответила Светлана. — Вы знаете, как он настойчиво ухаживал: цветами заваливал, обещал весь мир подарить.

— А то, что он не оставался ночевать и оставлял тебя одну в выходные, не смущало?

— Конечно, я спрашивала, но он всегда находил убедительные оправдания. Говорил, что это временные обязательства ради бизнеса, а после развода мы будем вместе.

В этот момент вернулся Артур. Зайдя на кухню, он потёр руки и поцеловал жену, затем удивлённо взглянул на Светлану:

— У нас в гостях невестка! Сразу не сообразил.

— Всё ты сообразил! — оттолкнула его Наталья. — У нас в гостях твоя любовница! Давай называть вещи своими именами. И когда ты собирался поставить меня в известность о разводе?

— О чём ты, Наташ? Какой бред? Какой развод? Какая любовница? Что она тебе наплела?!

— Я только правду рассказала, — дерзко заявила Светлана, испепеляя его взглядом.

— Какую правду? О чём вы? А-а-а! Понятно всё! — рассмеялся Артур. — Наташ, невеста нашего Никиты, узнав, что мы небедные, решила таким образом с нас денег поиметь. Хорошая идея!

— Что ты говоришь? — щёки Светланы вспыхнули. — Я никогда у тебя денег не просила, хотя знала про бизнес. И подарки дорогие ты мне не дарил. И я не вру! Вот! — она включила запись на диктофоне. — Я предвидела, что такое может случиться, когда ты начал шантажировать меня. И мне не нужно ничего! Слышишь, ничего! Просто этот ребёнок не только мой, но и твой, а я осталась на улице без средств к существованию и без работы — по твоей же прихоти. Ты вынудил меня прийти сюда! Я не нашла другого выхода. Домой поехать не могу, отец меня с таким довеском на порог не пустит. Что мне делать? В реку с моста?

Светлана горько разрыдалась, а Артур побледнел, готовый в любой момент заставить её замолчать даже силой.

— Не надо так смотреть на неё, дорогой, — сказала Наталья и указала на дверь. — Полчаса тебе на сборы.

Артур упал перед Наташей на колени, обхватив её ноги:

— Прости меня, Наташенька, прости! Это бес попутал! Без тебя я не смогу! Ну… Ты же знаешь, мужская природа, нас всегда тянет на новенькое.

— Убирайся, — холодно прикрикнула Наталья. — Ты хоть понял, что сейчас сказал? Встань и уходи. Ты жалок!

Светлана стояла, прижавшись к подоконнику, боясь дышать, когда он бросил на неё злобный взгляд.

— Переночуешь у меня, а завтра будем думать, — сказала Наталья.

Артур ушёл без вещей, хлопнув дверью и пообещав вернуться. Наталья молча накормила гостью, постелила ей в проходной комнате, а сама устроилась на диване в комнате Никиты и задумалась. Она помогает любовнице своего мужа, той, которая хотела обмануть её сына. Сошла с ума? Но сил бороться с ситуацией у неё просто не было. Да и куда её отправить? Если Светлана решится на что-то с собой сделать, Наталья до конца жизни не сможет себя простить. Артур пусть живёт со своими грехами, а её сердце не каменное.

Утром, после бессонной ночи, Наталья позвонила на работу, предупредила помощницу, чтобы не ждали её, и приготовила для Светланы завтрак. Та вошла на кухню с виноватым видом.

— Простите меня, Наталья Валентиновна. Я правда не знаю, что теперь делать. Я не виню Артура целиком во всём, что случилось, — своя ведь голова должна быть. Но я не устояла перед его ухаживаниями. Доверилась ему, как дурочка.

Наталья понимала. Артур умел обольщать женщин, кому, как не ей, это знать? Да и не зря она всегда опасалась, что подобное может произойти.

— Прошу тебя об одном, — глухо сказала Наташа. — До возвращения Никиты ничего ему не говори.

— Хорошо, — кивнула Светлана, снова посмотрев на Наталью с мольбой. — Скажите, сможете ли вы меня простить?

— За что? Если ты не знала… — Наталья поставила перед ней тарелку с кашей и сок. — Ешь, не мори дитя.

— Спасибо вам большое! Мне очень жаль, правда. Этот ребёнок мне совершенно не был нужен. Артур убеждал, что у него не может быть детей.

— А ты уверена, что это ребёнок Артура? — спросила Наталья. — А не Никиты?

— Нет, — решительно замотала головой Светлана. — С Никитой у нас ничего не было. Мы ведь совсем недавно познакомились. Он относился ко мне с такой трепетной заботой… А я просто не могла позволить себе сблизиться с ним после того, как узнала, что он сын Артура. Пусть и приемный. Я думала, время расставит всё по своим местам, но чувствовала себя ужасно виноватой перед ним. Артур был моим первым и единственным мужчиной, и теперь я горько жалею об этом. Простите, что вам приходится выслушивать всё это.

Света сделала глоток сока и не смогла сдержать слёз.

— Ну вот что, — Наталья подошла к окну и задумчиво посмотрела вдаль. — Не стоит разводить сырость. Что случилось, то случилось. К лучшему или нет — время покажет. Но я точно избавилась от грязи. И ты не реви.

Светлана закивала и, дрожащей рукой зачерпнув ложку каши, попыталась взять себя в руки. В этот момент зазвонил её телефон.

— Это он… Артур, — тихо произнесла она и включила громкую связь.

— Надеюсь, ты уже ушла от Наташи? — голос Артура был холоден и груб. — Слушай внимательно: если не избавишься от беременности, можешь забыть о любой поддержке с моей стороны. Решай сама, но учти — я буду действовать.

Наталья выхватила телефон и ответила тем же тоном:

— А ты учти, что твои выходки рано или поздно аукнутся тебе же.

— Наташа, — Артур сбавил напор. — Почему ты до сих пор терпишь эту авантюристку? Она же явно использует тебя в своих целях.

— Если кто и использовал меня все эти годы, так это ты, Артур, — спокойно парировала Наталья и сбросила вызов.

Казалось, будто весь мир вокруг неё исчез. Такой поворот событий даже в самом страшном сне не мог присниться. Однако Наталья не собиралась показывать свои истинные чувства. Она глубоко вздохнула, посмотрела на Светлану, которая дрожала, словно осенний лист на ветру, и её сердце сжалось от жалости. Женщина вспомнила себя — как ей было больно, когда родители Алексея отказались принять её, как она страдала, потеряв любимого человека. Но у неё была бабушка, которая всегда поддерживала её. А у Светланы никого рядом не было.

— Какой у тебя срок? — спросила она, чтобы отвлечь девушку.

— Я не знаю, — Светлана покраснела. — Я ещё не была у врача.

— А тест хоть делала?

— Нет… — Светлана испуганно посмотрела на неё.

— И как ты вообще решила, что беременна?

— Задержка… Уже второй месяц. Когда познакомилась с Никитой, всё завертелось так, что я только опомнилась, когда он уехал в командировку.

— Послушай, милая, а с чего ты взяла, что беременна? Ты же понимаешь, что это серьёзное дело, нельзя полагаться на догадки.

Светлана смотрела на Наталью растерянно, а та лишь покачала головой.

— Откуда ты такая наивная? Давай-ка собирайся, поедем к врачу.

Светлана молча кивнула. Наталья позвонила своей давней подруге, владелице небольшой клиники, и попросила принять их без записи.

— Беременности нет, — сказала врач, приподнимая очки. — Просто сбой. Возможно, на нервной почве или по другой причине. Анализы взяли, результаты будут позже.

— Вот видишь, — улыбнулась Наталья, выходя из клиники. — Когда ты встретила Никиту, начались переживания из-за Артура. Вот тебе и причина сбоя. Повезло тебе, что не придётся растить ребёнка от такого «папаши». И мне тоже повезло: узнала правду о том, кому слепо доверяла. Никита пытался предупредить, а я не слушала.

— Спасибо вам, Наталья Валентиновна, — прошептала Светлана, краснея. — Я сейчас заберу вещи и поеду домой. Позвоню отцу, чтобы перевёл деньги на билет. С Никитой, наверное, больше не смогу увидеться…

— Нет уж, — категорично возразила Наталья. — Ты должна дождаться Никиту и рассказать ему всю правду. А дальше решайте сами, как быть.

— Я не смогу… Ему будет слишком тяжело это принять. Вы скажите ему всё, пожалуйста. Пусть знает, что я действительно его люблю.

Но, вернувшись домой, женщины были удивлены: Никита стоял в дверях.

— Что-то случилось, сынок? — обеспокоенно спросила Наталья.

— Это вы скажите, что случилось, — Никита переводил взгляд с матери на невесту. — Мне сегодня утром позвонил Артур. Рассказал много интересного. Отпустили пораньше, я доделал дела и прилетел ближайшим рейсом.

— Вот же… — Наталья едва сдержалась, чтобы не выругаться вслух.

— Раз так, слушай, — вздохнула она, понимая, что Светлана сейчас не в состоянии говорить. — Прости, что не послушала тебя раньше. Ты был прав.

— Да я его!.. — Никита ударил кулаком по стене. — Мразь, а не человек. Я видел его с молодыми девчонками, мама. Просто не мог тебе сказать, а мои намёки ты игнорировала.

— Мы все стали жертвами одного человека, — сказала Наталья. — Но ради него портить свою жизнь не стоит. Я решила жить дальше и радоваться тому, что избавилась от этой грязи. А вы решайте сами, как вам быть. Поеду-ка я к тёте Ане, давно не виделись.

Когда Наталья вернулась, дома был только Никита.

— Поссорились? — тихо спросила она.

— Нет, я отвёз Свету на вокзал, купил билет. Мы решили пожить отдельно. Обоим будет трудно после всего, что случилось. Особенно когда тот, кого считал почти отцом, оказывается таким человеком… Я не могу, и Света тоже.

— Никита, а ты её любишь? — спросила Наталья.

— Не знаю… Думаю, да. Время покажет.

Время показало, что они не могли прожить друг без друга и дня. Целыми вечерами общались по видеосвязи, переписывались в течение дня. Через месяц подали заявление в ЗАГС через интернет, и за неделю до свадьбы Светлана приехала вместе со своим отцом, который, как выяснилось, воспитывал дочь один.

— Только мне одной показалось, что наши родители отлично смотрятся вместе? — шутливо спросила Светлана после свадьбы.

— Нет, все это заметили, — улыбнулась Наталья. — Тётя Аня даже сказала: «Какая пара!» Многие подумали, что она говорит о вас, но она смотрела на них и подмигнула мне. Я бы не возражала, если бы у них что-то получилось.

— А давай поможем?

Светлана подбежала к отцу:

— Папа, попроси Наталью Валентиновну показать тебе город! — загадочно улыбнулась она, взглянув на свекровь.

— А я уже пообещала Александру побыть его гидом, — ответила та, и молодожёны поняли: у их родителей начинается новая жизнь. Оба светились счастьем, которое невозможно было скрыть.

Инна тяжело вздохнула, в очередной раз пролистывая газету. Ни одной вакансии, которая могла бы подойти для подработки. Да и вообще, она уже давно подумывала сменить работу. Постоянные смены оставляли детей одних на целые сутки, а зарплаты едва хватало на самое необходимое.

В дверь позвонили. Денис поспешил открыть, а Инна отправилась за ним. Время было уже 8 вечера — поздновато для гостей.

— Инка, привет! — на пороге стояла улыбающаяся Марина, её подруга.

Кто же ещё мог появиться так поздно? Марина уверенно прошла на кухню, неся с собой пакет с гостинцами. Дети сразу же увязались за ней, а она умудрялась одновременно раздавать сладости и расспрашивать их о делах в школе и детском саду.

— Марин, ну зачем ты? Меня всегда поражает твоя способность тратить деньги на всякие глупости, — укоризненно заметила Инна.

— Это не для тебя, хотя и для тебя кое-что есть, — не отставая, ответила Марина, ставя на стол бутылку и отправляясь мыть фрукты.

— Сегодня, подруга, мы празднуем твой переход на новую работу!

Инна в изумлении уселась за стол.

— Какую ещё новую работу? Почему я ничего об этом не знаю? Хотя, с тобой неудивительно — ты всегда в курсе раньше меня самой, — с усмешкой произнесла она.

Марина, не обращая внимания на её слова, продолжала накрывать на стол. Когда всё было готово, она наконец присела.

— Ну что, давай выпьем. Я сейчас всё расскажу. Завтра у тебя выходной, так что расслабься, не смей хмуриться, — с улыбкой добавила подруга.

Инна засмеялась:

— Марин, ну сколько лет тебя знаю, до сих пор не могу привыкнуть, что ты как тайфун — ворвёшься и всё сносишь на своём пути.

— Я просто не умею по-другому, — ответила Марина, пожав плечами.

Через минуту она начала рассказывать:

— У меня есть знакомая, мы редко общаемся, но тут случайно встретились. Когда она рассказала, где работает, я сразу подумала о тебе и предложила её начальству твою кандидатуру. В общем, они тебя ждут.

— И что за работа? Расскажи уже! — нетерпеливо воскликнула Инна.

— Такси, — произнесла Марина, поднимая бокал.

— Такси? И что я должна там делать?

— Что за вопрос? У тебя же машина без дела простаивает. Скоро бензин заправлять будет не на что, а ты спрашиваешь, что тебе там делать, — Марина чуть не засмеялась.

Инна чуть не упала со стула:

— Ты серьёзно предлагаешь мне таксовать?

— Да, именно так! Наконец-то дошло! И это не просто подработка — там можно зарабатывать приличные деньги.

— Я не уверена… — Инна покачала головой.

— У них работают две женщины. Одна сначала тоже думала, что просто подработает, а теперь только этим и занимается — основную работу бросила.

— Не знаю, мне это вряд ли подойдёт, — задумчиво ответила Инна.

Прошло две недели. Инна уверенно заехала во двор многоэтажки, где у подъезда её ждала пожилая женщина.

— Здравствуйте, — вежливо поприветствовала она.

— Ой, здравствуй, милая! Первый раз вижу женщину за рулём такси, — удивилась бабушка, усаживаясь на сиденье.

— Какая у тебя красивая машина! Это, наверное, твоего мужа?

Как Инна устала от этой дремучести! Можно подумать, в стране запрещено продавать машины женщинам. Если за рулём — точно муж замешан.

— Это моя машина, — спокойно ответила Инна. — Мужа у меня нет. Умер.

Старушка внимательно посмотрела на неё:

— Ну, ничего. Эта работа обязательно принесёт тебе удачу, увидишь, — сказала она с теплотой.

Инна улыбнулась в ответ. С каждым днём ей становилось легче после смерти Валеры. Хоть она и старалась держаться, но внутри была словно закрыта от всех. На работе почти ни с кем не разговаривала, да и из дома редко выходила. А теперь, каждый день — новые люди, улыбки, и это помогало ей постепенно снова начать жить.

Инна сразу после первого дня работы в такси подала заявление на увольнение со старого места. За один вечер она заработала столько же, сколько на основной работе за целую неделю.

Сегодня она закончила смену пораньше, потому что завтра вместе с детьми они поедут на кладбище. Прошло три года с тех пор, как не стало Валеры. Денис, старший сын Инны, был единственным, кто по-настоящему понимал, что отца больше нет и зачем они ходят на кладбище. Ромка пока не придавал этому значения, а маленькая Света, которой было четыре с половиной года, вообще не понимала. Для неё кладбище было просто ещё одной прогулкой, а папу она знала только по фотографиям.

— Мам, ты сегодня дома будешь? — спросил Денис, помогая маме убирать траву в оградке.

— Пока не уверена, сынок. Думала, что останусь дома, но увидела, что у Светы босоножки совсем сносились, да и твои кроссовки уже старые. Сегодня выходной, так что думаю, будет много работы, — ответила Инна.

— Не страшно тебе? — продолжил Денис.

— Пока ночью не работала. А днём нет, не страшно.

Ближе к вечеру Инна позвонила на базу. Там подтвердили, что заказов много, а машин не хватает. Решив не откладывать, она начала собираться. Работы было так много, что времени на передышку не оставалось. Даже кофе не успела выпить. Только позвонила Денису, чтобы узнать, как дела дома. Сын успокоил её: Света уже спит, а они с Ромкой тоже скоро лягут.

— Ладно, сынок. Буду работать, может, до самого утра.

После двух часов ночи усталость неожиданно отступила, словно открылось второе дыхание. Заказов стало меньше, и таксисты стали шутить между собой на волне облегчения, когда не было пассажиров. Инна пока никого не знала, кроме диспетчеров и нескольких водителей, с которыми пересекалась на базе.

Только она освободилась, как зазвонил телефон.

— Здравствуйте, Инна. Мне диспетчер Наташа дала ваш номер. Я тоже работаю в такси, меня зовут Григорий, — раздался мужской голос.

— Привет, Григорий.

— Я сейчас занят, за городом. Мне позвонили постоянные клиенты, просят отвезти. Этот пассажир часто ездит и платит хорошо. Может, возьмёшь его заказ?

— Конечно, говорите адрес.

Инна уже знала, что у опытных таксистов есть свои постоянные клиенты, которые предпочитают звонить напрямую, минуя диспетчерскую службу.

Она подъехала к гостинице и остановилась. Григорий сказал, что мужчина приезжий и всегда останавливается в этом отеле, затем ездит по городу по своим делам. В такси обычно не принято задавать лишние вопросы, и пассажир обычно тоже молчал.

Через минуту мужчина сел на заднее сиденье.

— Добрый вечер. Вас Григорий прислал? — спросила Инна.

— Да. Поехали в Гвоздово, — спокойно ответил пассажир.

Инна в недоумении посмотрела в зеркало заднего вида. Ей сразу вспомнилось, как они с Валерой когда-то тоже ездили в Гвоздово. Тогда её муж пытался найти там родственников, но ничего не вышло — от деревни почти ничего не осталось. Но сказать она ничего не успела. На заднем сиденье сидел… её Валера. Мужчина, которого она недавно похоронила.

На мгновение ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Сердце бешено заколотилось, а по спине пробежал холодок страха.

— Девушка, с вами всё в порядке? — встревоженно спросил пассажир.

Собрав волю в кулак, Инна выдавила:

— Кто вы?

Мужчина, слегка нахмурив брови, удивился:

— А это имеет значение?

— Да, — твёрдо ответила Инна.

Не выдержав, она выскочила из машины и жадно стала глотать свежий воздух. Мужчина тоже вышел, его лицо выражало беспокойство.

— Вам плохо? — спросил он.

Когда рассвет начал пробиваться на горизонте, Инна поняла, что перед ней стоит не Валера, а человек, просто удивительно похожий на него. Он был настолько похож, что она, жена, прожившая с Валерой больше десяти лет, не сразу смогла отличить их друг от друга.

— Простите… Я вам сейчас всё объясню, — пробормотала она.

— Да уж, объясняйте, а то как-то неуютно с вами ехать, — буркнул пассажир, с нотками недовольства в голосе.

Инна достала из кошелька фотографию. На снимке были они с Валерой и их дети.

— Вот, посмотрите, — сказала она, показывая фото.

Пассажир взглянул на снимок, и его лицо немного смягчилось.

Мужчина взял фотографию, внимательно разглядывал её некоторое время, затем поднял взгляд на Инну:

— Я так понимаю, это ваш муж, верно? Мне срочно нужно было с ним встретиться. Дело в том, что я ищу своего брата, которого, предположительно, потерял в детстве. Меня усыновили, когда мне было три года. Лишь недавно, перед смертью, моя приёмная мать рассказала мне правду. Я знаю лишь, что родом я из детского дома, который находился в этом городе, и что мои корни, скорее всего, из Гвоздова. Больше никаких следов.

— К сожалению, встретиться с Валерой не получится… Он умер, — тихо сказала Инна.

— Как это — умер? Но этого не может быть, я не успел… — голос мужчины задрожал от разочарования.

Инне стало жаль его, и она грустно улыбнулась:

— Знаете, Валера тоже говорил, что чувствует, будто у него есть родной человек. Не мог только понять — брат или сестра. Он говорил, что у него сильное ощущение, что он пришёл в этот мир не один. Но в детском доме после пожара не осталось никаких документов тех лет. Он тоже пытался найти свои корни, ездил в Гвоздово, но там почти никого не осталось, да и оставшиеся ничего не помнят.

Мужчина тяжело вздохнул:

— Значит, все эти годы поиска — впустую? — Он посмотрел на Инну с надеждой: — Можно ли съездить к вам? Я бы хотел познакомиться с Валерой хотя бы через ваши воспоминания. Мне почему-то кажется, что именно он был моим братом.

— Приходите вечером, — согласилась Инна.

Инна готовила праздничный ужин, когда в кухню заглянул Денис:

— Мам, чем так вкусно пахнет? У нас кто-то в гости идёт?

— Ты прав, сынок, у нас будут гости. Но послушай внимательно: к нам придёт человек, который выглядит очень похожим на папу.

— Как это возможно?

— Просто очень похож, даже я вначале подумала, что это твой отец, — объяснила Инна.

Денис смотрел на мать с расширенными глазами, но не успел ничего сказать, как в дверь раздался звонок. Инна сняла фартук и пошла открывать. Дети, услышав звонок, выбежали в прихожую. Мужчины за дверью сначала и не было видно за кучей пакетов и коробок, которые он держал в руках.

— Принимайте гостей! — с трудом протиснувшись в дверь, он опустил на пол подарки.

Денис от неожиданности отступил назад:

— Меня зовут Павел, я брат вашего отца. А вы, выходит, мои племянники! Так что разбирайте подарки!

Как только Павел заговорил, Денис ощутил облегчение. Теперь стало понятно, что это не отец, просто человек, невероятно похожий на него. Ромка бросил быстрый взгляд на старшего брата, и Денис кивнул, давая понять, что всё в порядке.

Лишь спустя час все сели за стол. Подарки были распакованы, Света расцеловала Павла за шикарную куклу и буквально повисла на нём, обняв с игрушкой.

— Светочка, отпусти дядю, — попыталась урезонить её Инна.

Павел весело рассмеялся:

— Всё нормально, нам так очень удобно. Знаете, это странное чувство… У меня никогда не было детей, а тут сразу трое, и все как родные.

Когда дети доели и убежали играть, Павел, провожая их взглядом, тяжело вздохнул:

— Завидую вам. Вы потеряли мужа, но у вас осталась семья — крепкая, дружная. Расскажите мне, пожалуйста, о Валере. Почему его не стало так рано?

Инне всегда было тяжело говорить о смерти мужа, но она собралась с силами:

— Это была обычная простуда. Валера отказывался лечиться, даже на больничный не уходил — всё работал. Простой насморк перерос в пневмонию, и буквально за несколько дней его не стало. Врачи уже ничего не могли сделать. Я чувствую вину, что не смогла настоять на том, чтобы он обратился к врачам раньше… — голос Инны затих.

Павел с легкой грустью улыбнулся:

— Знаете, я тоже не люблю врачей и всегда откладываю визиты до последнего момента, когда уже совсем нельзя тянуть. Простите, что расстроил вас. А как вы справлялись все эти годы? Валера провел всю свою жизнь в детском доме?

— Он считал, что его родители — настоящие. После усыновления они уехали из этого города, и там, где мы жили, никто не знал, что он приёмный. Его приёмные родители были обеспеченными людьми, и Валера никогда не испытывал недостатка ни в чем. Отец ушёл первым, а мать, которая сильно его любила, прожила без него всего год. Перед смертью она рассказала Валере, что у него был брат в детском доме. Она очень сожалела, что они не взяли обоих детей, но в девяностые жизнь была другой, и они боялись, что не справятся с двумя. Она просила у Валеры прощения. С тех пор я и приезжаю в этот город, надеясь что-то узнать.

— Я останусь здесь на неделю. Можно ли приходить к вам? Я мог бы сводить детей в цирк или зоопарк, — предложил Павел.

Инна, вытирая слёзы, тихо ответила:

— У нас здесь нет ни цирка, ни зоопарка.

— Тогда что-нибудь найдём. А потом, возможно, вы приедете ко мне в гости, у нас всё это есть.

Павел начал расхаживать по кухне, словно повторяя движения Валеры, который также нервничал или рассказывал что-то важное.

Он сдержал своё слово. Дети побывали в цирке, зоопарке и посетили множество других интересных мест. Инну он убедил оставить работу в такси, сказав, что ей лучше быть рядом с детьми, а все финансовые заботы он возьмёт на себя. И сделал это. Но его помощь была не только материальной.

Через год Инна и Павел поженились. Дети быстро привыкли к нему и вскоре начали называть его папой. Для них это было словно возвращение Валеры, который будто вернулся из долгой командировки.

Мы возненавидели её сразу, как только она переступила порог нашего дома.
Кудрявая, высокая, худая.
Кофточка у неё была ничего, но руки от маминых отличались. Пальцы были короче и толще. Их она держала замком. А ноги у неё были худее маминых. А ступни длиннее.

Мы сидели с братом Валеркой, ему семь, мне девять, и метали в неё молнии.
Длинная Миля она с километр, а не Мила никакая!
Папа заметил пренебрежение с нашей стороны и цыкнул: – Ведите себя прилично! Что вы как невоспитанные?
– А она к нам надолго? – капризно спросил Валерка. Ему такое можно было говорить. Он маленький и он мальчик.
– Навсегда, – ответил папа.
Было слышно, что он начал раздражаться. А если он выйдет из себя, нам не поздоровится. Лучше уж его не злить.
Через час Мила собралась идти домой. Обулась. И когда выходила, Валерка исхитрился сделать ей подножку.
Она чуть не улетела в подъезд.
Папа заволновался: – Что, что такое случилось?
– Да споткнулась о другую обувь, – сказала она, не глядя на Валерку.
– Всё набросано. Я уберу! – с готовностью пообещал он.
И мы поняли. Он её любит.
Нам не удалось исключить её из жизни, как ни пытались.

Один раз, когда Мила была с нами дома без папы, она, на очередное отвратительное поведение, сообщила нам ровным голосом:
– Мама ваша умерла. Так, к сожалению, бывает. Она сейчас сидит на небушке и всё видит. Думаю, ей не нравится ваше поведение. Она понимает, что это вы из вредности так себя ведете. Вы так её память охраняете.
Мы насторожились.
– Валера, Ксюша, вы же хорошие ребятишки! Разве так память о маме надо охранять? Поступками и делами хорош человек. Я не могу поверить, что вы постоянно такие колючие, как ёжики!
Постепенно такими разговорами она отбила в нас желание проявлять плохие черты.
Один раз я помогла ей разложить продукты из магазина. Как же Мила меня хвалила! По спине погладила.
Да, пальцы не мамины, но, всё равно, было приятно…
Валерка заревновал.
Тоже вымытые кружки на полке расставил. Мила и его похвалила.
А потом ещё вечером папе громко, с восторгом рассказала, какие мы помощники. Он был рад.
Её чужеродность долго не давала нам расслабиться. Хотелось уже впустить её в душу, но не удавалось.
Не мама, и всё!
Через год мы уже забыли, как жили без неё. А после одного случая и вовсе влюбились в Милу без памяти, как наш папа.
… Валерке в седьмом классе приходилось несладко. Его, тихого и замкнутого, обижал один парнишка – Ванька Храмцов. Он был такого же роста, как Валерка, только наглее.
Он конкурировал с Валеркой просто потому, что избрал его для этого.
Семья Храмцова была полной, Ванька чувствовал защиту отца. Тот ему в открытую говорил: «Ты же мужик, бей всех. Не жди, пока они тебя плющить начнут». Вот и избрал Храмцов Валерку удобной мишенью.
Тот приходил домой и ничего мне, родной сестре, не говорил. Ждал, когда всё само рассосется. А такие вещи сами наладиться не могут. Обидчики наглеют от безнаказанности жертвы.
Храмцов уже в открытую бил Валерку. Сколько проходил мимо, столько и ударял в плечо.
Мне удалось вытрясти все эти сведения из Валерки с великим трудом, когда увидела синяки на плечах. Он считал, что мужчины не должны переваливать проблемы на сестёр, пусть и старших.
Не знали мы, что под дверью стоит Мила и внимательно слушает наш разговор.
Валерка упросил меня ничего папе не говорить, иначе хуже будет.
Также, он умолял, чтобы я не шла прямо сейчас расцарапывать Ваньке морду! А мне так хотелось! Я за брата убить могу!
Папу в курс дела вводить тоже было нежелательно. Он сцепится с отцом Храмцова, а там и до тюрьмы недалеко…
Завтра была пятница.
Мила под видом похода в магазин проводила нас в школу, и тайком попросила показать Храмцова.
Я показала. А пусть знает, козёл!
А дальше было феерично.
Начался у Валерки урок русского языка.
Мила приветливо заглянула в класс, вся такая с причёсочкой и маникюром, и приятным голоском попросила Ваню Храмцова выйти из кабинета, потому что у неё к нему дело.
Учительница разрешила, ничего не заподозрив. Пацан тоже спокойно вышел, приняв Милу за нового организатора. Ванька должен был получить гвоздики на весь класс для возложения солдатам-героям.
Мила взяла его за грудки, оторвала от земли и прошипела:
– Тебе чего от моего сына надо?
– От к-ка-какого сына? – опешил он.
– От Валеры Рябинина!!
– Н-н-ничего…
– Вот и я хочу, чтобы ничего! Потому что, если ты ещё раз тронешь моего сына, приблизишься к нему или глянешь не тем взором, я тебя урою, гад!
– Тётенька, отпустите, – тонко запищал Храмцов. – Я больше не буду!
– Пшёл отсюда! – поставила его на место женщина. – И попробуй что-то вякнуть про меня. Я твоего отца в тюрьму посажу за воспитание малолетнего преступника! Понял? Учительнице скажешь, что я твоя соседка, ключ просила! А после уроков ты извинишься перед Валерой! Я сама прослежу…

Тот шмыгнул в кабинет, поправляя форму. Проблеял про соседку.
…Больше он на Валеру плохо не смотрел. Он на него вообще никак не смотрел, потому что стал избегать! Извинился в тот же день. Коротко, рублено, весь дергаясь, но извинился.
– Папе не говорите, – попросила нас Мила. Но мы не выдержали, всё рассказали.
Он был восхищён.
В какой-то момент она и меня на путь истинный наставила.
Я влюбилась в шестнадцать лет той дурной любовью, в которой гормоны затмевают разум и хочется запретного.
Вспоминать стыдно! Ладно, расскажу. Я связалась с безработным и вечно пьяным пианистом, абсолютно не замечая очевидного. Он плёл моим неискушённым ушам что-то про то, что я его муза, а я плавилась в его руках, как воск. Это был первый опыт общения с мужчиной.
Так вот, мама сходила к этому пианисту и задала два вопроса: «Трезвеет ли он хоть иногда и на что мы собираемся жить?»
При наличии устойчивого жизненного плана она обещала рассмотреть возможность развития нашей любви. Естественно, если пианист возьмет мое обеспечение на себя. Потому что, одной прокуренной жилплощади было мало для подтверждения серьёзных намерений.
Он был младше Милы на пять лет, а меня старше на двадцать пять. Она с ним не церемонилась.
Ответы пианиста я приводить здесь не буду, но так стыдно перед мамой мне никогда не было. Особенно, когда она сказала мне: «Я думала, ты умнее».

На этом моя любовная история закончилась, как-то гадко и некрасиво. Но до тюрьмы (ни у пианиста, ни у папы) не дошло. Вовремя Мила вмешалась…
С тех пор прошло много лет. У нас с Валеркой семьи, в которых есть главные ценности: любовь, уважение, небезразличие, если твой близкий человек неправ, заблуждается. И привиты они Милой.
Женщины, которая сделала бы для нас с братом больше, нет в этом мире. Папа с ней счастлив, ухожен и любим.
Когда-то у неё произошла семейная трагедия. Мы с Валеркой и знать не знали! Папа не посвещал нас.
…Мила полюбила нашего папу и ушла от мужа. Был у неё раньше сын, но он погиб по вине мужа.
Она не смогла ему этого простить.
Нам хочется верить, что мы немного приглушили Миле боль. В любом случае, её огромная роль в нашем воспитании никогда и никем не преуменьшалась.
Вокруг неё всегда собирается вся наша семья. Не знаем уж, как Миле угодить, какие тапочки на её ножки надеть. Ценим её и бережём.
Потому что, настоящие мамы, даже при наличии препятствий, в виде чьей-то недоброй ноги, никогда не спотыкаются.
Сеть.

На похоронах моей бабушки я увидела, как мама незаметно положила таинственную посылку в гроб. Когда я позже вынула ее из любопытства, я не ожидала, что это откроет душераздирающие тайны, которые будут преследовать меня всю жизнь.

Говорят, что горе приходит волнами, но для меня оно приходит, как ступеньки, которых нет в темноте. Моя бабушка Екатерина была не просто членом семьи; она была моей лучшей подругой, моей вселенной. Она заставляла меня чувствовать себя самой ценой вещью на свете, обнимая меня так, как будто я возвращалась домой. Стоя рядом с ее гробом на прошлой неделе, я почувствовала себя без опоры, как будто мне пришлось учиться дышать с половиной легкого.

Мягкий свет в ритуальном зале отбрасывал нежные тени на мирное лицо бабушки. Ее серебристые волосы были уложены так, как она всегда их носила, и кто-то надел на нее любимое жемчужное ожерелье.

Мои пальцы скользили по гладкому дереву гроба, и воспоминания нахлынули. Еще месяц назад мы сидели на ее кухне, пили чай и смеялись, пока она учила меня своему секретному рецепту сахарных печений.

«Эсмеральд, дорогая, она теперь смотрит за тобой, знаешь?» — сказала миссис Андерсон, наша соседка, положив сморщенную руку на мое плечо. Ее глаза были красными от слез за очками. «Твоя бабушка никогда не переставала говорить о своей драгоценной внучке.»

Я вытерла слезу. «Помнишь, как она готовила те невероятные яблочные пироги? Весь район знал, что воскресенье, просто по запаху.»

«О, те пироги! Она всегда посылала тебе ломтики для нас, гордая как могла быть. ‘Эсмеральд помогала с этим,’ — говорила она всегда. ‘У нее идеальный вкус с корицей.’»

«Я пыталась сделать один на прошлой неделе,» — призналась я, мой голос задрожал. «Но получилось не то. Я взяла телефон, чтобы спросить у нее, что я сделала не так, и потом… инфаркт… скорая приехала и…»

«О, дорогая.» Миссис Андерсон крепко обняла меня. «Она знала, как сильно ты ее любишь. Вот что важно. И посмотри на всех этих людей здесь… она затронула жизни множества людей.»

Ритуальный зал был действительно переполнен, друзья и соседи шептались, делясь воспоминаниями. Я заметила свою маму, Викторию, стоящую в стороне, проверяющую телефон. Она не пролила ни одной слезы весь день.

Пока мы с миссис Андерсон разговаривали, я увидела, как мама подошла к гробу. Она огляделась украдкой, прежде чем наклониться и положить что-то внутрь. Это выглядело как маленькая посылка.

Когда она выпрямилась, ее глаза быстро обежали комнату, и она ушла, ее каблуки тихо щелкали по деревянному полу.

«Ты видела это?» — прошептала я, сердце бешено забилось.

«Что, дорогая?»

«Моя мама только что…» — я замолчала, наблюдая, как мама уходит в дамскую комнату. «Ничего. Наверное, горе играет шутки.»

Но беспокойство поселилось в моем животе, как холодный камень. Мама и бабушка едва общались последние годы. И не было ни малейшего шанса, чтобы бабушка попросила что-то положить в ее гроб без моего ведома.

Что-то было не так.

Тени вечера удлинялись по окнам ритуального зала, когда последние mourners покидали помещение. Запах лилий и роз висел в воздухе, смешиваясь с последним ароматом гостей, покидающих нас.

Мама ушла час назад, сославшись на мигрень, но ее прежнее поведение все продолжало меня беспокоить, как заноза под кожей.

«Мисс Эсмеральд?» — появилось рядом с моим локтем лицо директора похорон, мистера Питерса. Его доброжелательное лицо напоминало мне моего дедушку, которого мы потеряли пять лет назад. «Возьми столько времени, сколько нужно. Я буду в своем кабинете, когда будешь готова.»

«Спасибо, мистер Питерс.»

Я подождала, пока его шаги не затихнут, и подошла снова к гробу бабушки. Комната теперь казалась другой. Тяжелее, наполненной невысказанными словами и скрытыми истинами.

В тишине мне казалось, что мое сердце бьется слишком громко. Я наклонилась ближе, изучая каждую деталь мирного лица бабушки.

Там, едва видимое под складкой ее любимого голубого платья — того, что она носила на моей выпускной в колледже — был уголок чего-то, завернутого в голубую ткань.

Я боролась с чувством вины, разрываясь между лояльностью к маме и желанием почтить бабушкины пожелания. Но долг защищать бабушкино наследие перевесил.

Мои руки дрожали, когда я осторожно извлекла посылку и спрятала ее в сумке.

«Прости, бабушка,» — прошептала я, касаясь ее холодной руки в последний раз. Ее обручальное кольцо поймало свет, последнее искрение той теплоты, которой она всегда обладала.

«Но что-то здесь не так. Ты научила меня доверять своим инстинктам, помнишь? Ты всегда говорила, что истина важнее, чем утешение.»

Дома я села в старое кресло для чтения бабушки, которое она настояла, чтобы я забрала, когда она переехала в меньшую квартиру в прошлом году. Посылка лежала у меня на коленях, завернутая в знакомую голубую платку.

Я узнала изысканную букву «C», вышитую в углу. Я видела, как бабушка вышивала это десятки лет назад, рассказывая мне истории о своем детстве.

«Какие тайны ты скрываешь, мама?» — пробормотала я, осторожно развязывая изношенную веревку. Мой желудок сжался от того, что я увидела внутри.

Там были письма, десятки писем, каждое с именем моей мамы, написанное бабушкиным особенным почерком. Бумага пожелтела на краях, некоторые были измяты от частого обращения.

Первое письмо было датировано тремя годами назад. Бумага была свежей, как будто оно было прочитано много раз:

«Виктория,

Я знаю, что ты сделала.

Ты думала, что я не замечу пропажу денег? Что не проверю свои счета? Месяц за месяцем я видела, как маленькие суммы исчезают. Сначала я думала, что это ошибка. Что моя собственная дочь не будет воровать у меня. Но мы обе знаем правду, не так ли?

Твои азартные игры должны прекратиться. Ты уничтожаешь себя и эту семью. Я пыталась помочь тебе, понять, но ты все время вруди мне в лицо, забирая все больше. Помнишь прошлое Рождество, когда ты клялась, что изменилась? Когда ты плакала и обещала получить помощь? А через неделю снова пропало $5000.

Я не пишу тебе, чтобы осудить. Я пишу потому что мне больно смотреть, как ты падаешь.

Пожалуйста, Виктория. Дай мне помочь тебе… по-настоящему помочь тебе в этот раз.

Мама»

Мои руки тряслись, когда я читала письмо за письмом. Каждое раскрывало больше истории, которую я не знала, рисуя картину предательства, которая заставила мой желудок скрутиться.

Даты охватывали несколько лет, тон писем менялся от заботы к гневу, а затем к смирению.

Одно письмо упоминало семейный ужин, когда мама клялась, что больше не будет играть в азартные игры.

Я вспомнила тот вечер — она выглядела так искренне, слезы текли по ее лицу, когда она обнимала бабушку. Теперь я задавалась вопросом, были ли те слезы настоящими или это была еще одна игра.

Последнее письмо от бабушки заставило меня замереть:

«Виктория,

Ты сделала свой выбор. Я сделала свой. Все, что у меня есть, уйдет Эсмеральд — единственному человеку, который проявил ко мне настоящую любовь, а не использовал меня как личный банк. Ты можешь думать, что тебе удалось уйти с этим, но поверь мне, ты не ушла. Истина всегда выходит наружу.

Помнишь, когда Эсмеральд была маленькой, и ты обвиняла меня в том, что я играю в фаворитов? Ты говорила, что я люблю ее больше, чем тебя. Правда в том, что я любила вас обеих по-разному, но одинаково. Разница была в том, что она любила меня обратно без условий, не ожидая ничего взамен.

Я все еще тебя люблю. Всегда буду любить. Но я не могу тебе доверять.

Мама»

Мои руки дрожали, когда я развернула последнее письмо. Это было от моей мамы к бабушке, датированное всего двумя днями назад, после смерти бабушки. Почерк был резким, злым:

«Мама,

Ладно. Ты победила. Я признаюсь. Я взяла деньги. Мне они были нужны. Ты никогда не понимала, что значит почувствовать этот адреналин, эту потребность. Но угадай что? Твой хитрый маленький план не сработает. Эсмеральд обожает меня. Она даст мне все, что я попрошу. В том числе свое наследство. Потому что она любит меня. Так что в конце концов я все равно победила.

Может, теперь ты можешь прекратить пытаться контролировать всех из могилы. Прощай.

Виктория»

Та ночь прошла без сна. Я ходила по квартире, воспоминания менялись и переформировывались, с новым пониманием реальности.

Подарки на Рождество, которые всегда казались слишком дорогими. Временами, когда мама просила «покумекать» мой кредитный карту для «неотложных случаев». Все те разговоры о бабушкиных финансах, замаскированные как забота дочери.

«Ты разговаривала с мамой по поводу нотариальной доверенности?» — однажды спросила она. «Ты знаешь, как она забывает.»

«Она мне вроде бы нормально,» — ответила я.

«Просто думала о будущем, дорогая. Нам нужно защитить ее имущество.»

Моя мама, движимая жадностью, предала бабушку и теперь меня.

К утру мои глаза жгли, но мой разум был ясен. Я позвонила ей, удерживая голос ровным:

«Мама? Можем встретиться на кофе? У меня есть кое-что важное для тебя.»

«Что случилось, дорогая?» Ее голос лился с медовым оттенком. «Ты в порядке? Ты звучишь усталой.»

«Я в порядке. Это про бабушку. Она оставила тебе посылку. Сказала, что я должна передать ее, когда наступит подходящий момент.»

«О! Звучит как то, чего я жду.»

​​— Она не могла так измениться! — Увидев бывшую жену, Илья потерял дар речи
— Нет, это не может быть она. В жизни не поверю, чтобы Даша так изменилась. — Илья замер перед витриной дорогого ресторана и тайком наблюдал за своей бывшей супругой.
Роскошная блондинка сидела у окна и вдумчиво писала что-то на ноутбуке. Официант принёс бокал свежевыжатого сока и пирожное, украшенное малиной и клубникой.
— Как она так хорошо выглядит? И откуда у неё на руке такой модный браслет. Явно стоит кучу денег. — Илья закусил губу и отошёл в сторону, чтобы женщина его случайно не заметила.

***
Илья и Дарья познакомились шесть лет назад. Илья только окончил институт и устроился в известную строительную компанию. Его карьера быстро набирала обороты.
Как-то раз на выставке оборудования Илья познакомился с приятной девушкой, которая работала у одного из стендов.
— И что ты забыла рядом с этими экскаваторами? Пойдём лучше кофе выпьем. — Весело предложил мужчина.
Они разговорились. Приветливая и тихая Дарья сразу приглянулась Илье.
— Вот такая девушка мне и нужна. Не спорит, со всем согласна. Из неё получится идеальная покорная жена. — Думал мужчина.
— Конечно, толстовата немного… Но кто мешает отправить её в спортзал? А если после родов её разнесёт, то я заведу любовницу. — Мужчина протянул девушке стаканчик с кофе.
— И что ты здесь забыла на выставке? — Усмехнулся Илья, когда вышел с Дашей на улицу.
— Вообще-то я пишу рассказы и мечтаю стать сценаристом. — Дарья смущённо улыбнулась и посмотрела на Илью большими голубыми глазами.
— Я только закончила литературный. Пока только осваиваюсь в профессии. А за аренду как-то нужно платить.
— Отлично. У неё ни кола, ни двора. Из этой серой мышки можно слепить что угодно. Будет мне готовить, за домом следить, детей растить. И слушаться меня беспрекословно. — Подумал Илья и тотчас принялся хвастаться.

***
Илья взял в ларьке на соседней стороне улицы кофе, сел на лавочку и продолжил наблюдать за Дарьей. Когда Даша вышла на улицу, Илья снова не поверил глазам.
Грациозная походка, норковая шуба… Мужчина и подумать не мог, что за три года Дарья так изменится. А когда Дарья села в шикарный спортивный автомобиль… Мужчина потерял дар речи.
— Она не могла так измениться. Точно нашла себе богатого мужика. Нет другого объяснения. — Илья залпом допил горячее кофе и изо всех сил стиснул испуганный стаканчик.
А Дарья тем временем укатила в неизвестном направлении.
В тот вечер Илья долго не мог заснуть. После разрыва Даша заблокировала его в соцсетях. Не выдержав, Илья создал новый аккаунт, чтобы посмотреть её фотографии.
Зависть, ревность, ненависть, бешенство… В ту ночь мужчина, скушав в душу пол литра водки, испытал всю гамму отрицательных эмоций.
— Да не могла ты так измениться… Ты же была никто и звать тебя было никак. Я тебя подобрал без денег, без квартиры, без внешности… Откуда эти роскошные фотографии? — Илья с возмущением разглядывал как его бывшая жена изящно позировала в лучших мировых отелях, покупала себе дорогие сумки и украшения…
— Килограмм десять точно скинула… Откуда такие аппетитные формы? Пластические операции? Или из спортзала не вылезаешь? — Илья гневно стиснул телефон.
***

Утром Илья случайно вспомнил один из разговоров с Дашей.
— Ерунда какая-то. И кто это читает. — Прочитав новый рассказ супруги, Илья покачал головой.
— На вкус и цвет товарища нет. — Робко ответила Дарья. — У меня уже есть ценители моего творчества.
— Ценители? — Илья усмехнулся… — Ну, у кого мозгов нет, тому, может, такие рассказики и заходят.
— Илья, зачем ты так… — Дрожащим голосом ответила супруга. — Мы уже год вместе, а ты никак не можешь принять, что у меня может быть что-то своё. Да и зачем обесценивать, то что мне дорого. Я же не критикую твою работу, на которой ты сутками пропадаешь?
— Вот именно. — Выкрикнул Илья. — Если бы ты как нормальная жена мне помогала с работой, я бы намного меньше времени проводил в офисе.
— А что, это идея. — Илья вскочил с кресла. — Реально, хватит заниматься тем, что не приносит нашей семье пользы. С этого дня ты больше не пишешь рассказы, а помогаешь мне с работой.
— Как это я больше не пишу рассказы? — Дарья замерла у окна. Она была в шоке от слов мужа.
— А вот так, Даша. Поиграли и хватит. Если ты хочешь сохранить нашу семью, а заодно сделать так, чтобы мы жили ещё лучше… Ты немедленно завязываешь с беспонтовой писаниной и начинаешь мне как следует помогать. — Илья гневно посмотрел на супругу.
— Но, Илья, в этих рассказах моя душа… Я не могу просто так похоронить дело всей жизни… — Глаза Дарьи утонули в слезах.
— Мне плевать. Это реально никому кроме тебя не нужно. На данный момент, ты как личность бесполезна. Поэтому начинай уже приносить мне пользу. Каждый день я буду давать тебе список задач, и ты их будешь для меня делать. — Отчеканил супруг.
— Ну я же в этом ничего не понимаю… Зачем ты забираешь моё… То, что для меня важно… — Дарья всхлипнула и отвернулась.
— Неблагодарная. Я тебя год содержу. Живёшь в моей квартире на всём готовом. Подарки тебе покупаю, на море свозил. — Выпалил Илья. — Либо будешь мне помогать в моей работе, либо можешь проваливать на все четыре стороны.
— Тебя никто силой не держит. Если тебе что-то не нравится, дверь вон там. — Помолчав добавил мужчина и жестом показал на дверь.
Даша осталась.
— Помогать с работой, так помогать с работой. — Даша вытерла рукавом рубашки заплаканные глаза и выключила компьютер. Больше Илья никогда не видел, как его жена писала рассказы.

***
Прошёл год. Илья обзавёлся связями и капиталом. Что-то скопил, что-то ему досталось с продажи бабушкиной квартиры… Мужчина открыл свою строительную компанию.
С утра до вечера Дарья помогала мужу. Работала с документами и презентациями, управляла рабочими, организовывала для мужа деловые встречи…
Ещё через год Илья построил коттеджный посёлок и заработал неплохие деньги. Всё нравилось мужчине в отношениях с Дарьей. Всё, кроме её внешности.
На фоне непрекращающегося потока работы и постоянного стресса Дарья пристрастилась к сладкому. Супруга стала стремительно набирать вес.
— Куда я с этой свиноматкой пойду? Мне стыдно с ней выйти в свет. Она и до свадьбы была упитанной, а тут её разнесло так, что смотреть тошно. — Жаловался Илья другу в баре.
— Ну да, стрёмное зрелище… — Увидев фотографию, ответил друг.
— Значит, пришло время Дарье пересесть на скамью запасных… — Отпив пива Илья установил на телефон приложение для знакомств. — Я, конечно, думал, что заведу отношения на стороне, когда Дашка родит, но видит бог, она реально стрёмной стала. Аж противно.
Замена Дарье нашлась быстро. Спортивная Оксана уже на первом свидании согласилась стать новой спутницей Ильи. И отдалась ему в туалете модного московского ресторана.
В отличие от Дарьи, Оксана была более требовательной.
— Тебе же нравится, как я выгляжу… — Ласково шептала девушка на ухо Илье в уютных апартаментах с панорамным видом на ночной город. Которые Илья специально арендовал на длительный срок для тайных встреч и плотских утех.
— Конечно, нравится… — Илья ласково водил пёрышком от подушки по спине девушки.
— Думаю, на первое время тысяч триста мне хватит. Причёска, маникюр, косметолог, спортзал… — Оксана принялась перечислять, на что ей нужны деньги. Но Илья не слушал… Он просто любовался её красотой и точно знал, что может позволить себе новый уровень успеха.
Через месяц Оксана вытеснила из сердца и мыслей мужчины Дарью. Илья был настолько увлечён аппетитной брюнеткой, что практически не возвращался в дом, где каждый вечер его ждала Даша.

— Я тебе тут макароны приготовила с твоим любимым соусом песто… Сама соус сделала. Всё как ты любишь… — Дарья поприветствовала Илью, когда тот вернулся после недельного отдыха с Оксаной. — Как командировка?
— Нормально. — Буркнул Илья.
— Есть не буду. — Мужчина поморщился.
— Давай лучше к работе. Как у нас дела? — В глазах Ильи Дарья превратилась в обычного сотрудника его фирмы. При том, что Дарья работала бесплатно, Илья был с ней особенно требовательным. Требовал с неё больше, чем с любого другого сотрудника.
Через месяц Илье стало противно видеть Дарью и в офисе. Дела у Ильи стали идти хуже. То ли он меньше времени стал уделять работе… То ли в разы выросли траты личного плана… То ли судьба…
В любом случае контракты стали отваливаться, партнёры уходить… Во всех бедах и неудачах Илья обвинил Дарью и со скандалом развёлся. Мужчина сделал так, что супруга при разводе не получила ни копейки. Илья за один день выставил Дарью за дверь.
И вот спустя три года… Илья не мог поверить глазам…

***
Судя по геолокации на фотографиях, она теперь проживает в Павловской Слободе… Стопудово у какого-то богатея… — Илья сидел на кухне и рассуждал вслух.
— У меня как раз там рядом будут переговоры с инвестором. Дом Дарьи по пути… Заеду хоть, посмотрю… Что-то мне это всё не нравится. Не может серая мышь вот так расцвести и превратиться в розу. — Илья отпил кофе.
Внезапно на телефон пришло сообщение от Оксаны, которую Илья отправил с матерью отдыхать в Эмираты.
— Илья нам лучше расстаться… Я встретила другого. Ничего личного. Это был отличный опыт. Вещи заберёт подруга.
— И это за мои деньги! Я тебе оплатил поездку! Ты вообще думаешь, что написала. — Илья пришёл в ярость. Дрожащими руками мужчина написал Оксане гневное сообщение. Обозвав женщину самыми грубыми словами, которые только знал в жизни.
— Илюша, ты сейчас на эмоциях. Понимаю. Как примешь неизбежное, обязательно спокойно поговорим. А пока я тебя временно заблокирую. Страсти и скандалы плохо влияют на мою красоту. — Пропела Оксана в голосовом сообщении и тут же заблокировала номер Ильи.

***
Получив отказ от инвестора, в отвратительном расположении духа, сам не зная зачем, Илья приехал в элитный посёлок, где проживала его бывшая супруга. Постояв пару часов в машине и скурив пачку сигарет, Илья дождался, как роскошная машина и её хозяйка подъехали к нужному дому.
— Илья, а что ты здесь делаешь? — Дарья в растерянности подошла к воротам, когда Илья трижды настойчиво позвонил в дверь.
— Да вот, пришёл посмотреть, как ты устроилась в жизни… — Буркнул Илья.
По лицу Даши мужчина увидел, что женщина насторожилась. Илье слишком сильно хотелось изнутри посмотреть новую жизнь Дарьи и разузнать подробности. Поэтому сбавил напор.
— Я на самом деле извиниться приехал. Я тут многое осознал за то время, что тебя не было… Как-то некрасиво всё вышло… — Илья подобрал какие-то слова, похожие на причину приезда.
— Некрасиво? — Дарья усмехнулась и покачала головой. — Ты запретил мне заниматься любимым делом. Я два года на тебя бесплатно работала… А ещё готовила, убиралась, следила за домом. Верила в тебя, когда все говорили, что у тебя ничего не получится… А потом ты выставил меня за дверь в один день.
— Ну давай, Илюша, извиняйся. — Даша обняла себя руками.
— Может, хоть в дом пустишь? Тут как-то неловко… — Илья посмотрел себе под ноги и пнул небольшой булыжник.
— Может и пущу… — В душе Дарья была не прочь утереть своим успехом нос бывшему супругу. Который с ней так жестоко поступил.
— Ну и домина у тебя… — Илья с завистью окинул просторную гостиную. — Признавайся, кто тебя содержит? Трудом праведным не наживёшь палат каменных.
— Никто не содержит, Илюша… Я всё сама купила. — Дарья прошла на кухню.
— Гонишь… — Возбуждённо воскликнул Илья и проследовал вслед за женщиной.
— А что ты удивляешься? Или, по-твоему, я недостойна осуществить свои мечты? — Дарья поставила перед мужчиной стакан с водой.
— Но как… — Как ты могла за три года так изменить внешность… Как ты могла начать так много зарабатывать, чтобы вот так жить… — Илья в недоумении покрутил стакан.
— Я вернулась к рассказам, а точнее к сценариям. Написала пару пилотных серий для нескольких кинокомпаний и… Они не посчитали, что моё творчество ерунда. — Дарья улыбнулась и поправила чёлку.
— Сегодня я один из самых известных сценаристов в стране… Сериалы и фильмы по моим сценариям показывают по главным каналам. — Скромно добавила бывшая супруга.

— Насколько я помню, ты пришёл извиниться. — Дарья села напротив Ильи.
Есть информация, что самая лучшая месть… Это победить врагов своим успехом. В тот момент Илья был полностью раздавлен. Водопад злости снова накрыл его с головой.
Разрыв с Оксаной, отказ инвестора дать деньги на новый посёлок… Головокружительный взлёт бывшей жены… Илье срочно нужно было найти крайнего. Нужно было срочно на ком-то выплеснуть гнев.
— Ты же была серой мышью, некрасивой, без таланта, без связей, без квартиры… В том, что ты всего добилась… В этом только моя заслуга. Это я тебе поставил мозги на место и научил жизни… — Тихо произнёс Илья. — Половина твоего успеха и твоих денег принадлежит мне.
— Илья, не слишком-то это похоже на извинения. — Дарья усмехнулась. — Единственное, в чём ты мне помог, это в том, что показал мне, какими подлыми бывают люди.
— Ты от меня ничего не получишь, к тому же тебе уже пора. — Дарья встала и решительно указала Илье на дверь.
— Ты что не поняла, крыса. Ты мне прямо сейчас откроешь сейф или где ты там хранишь бабки и отдашь половину. — Илья в моменте полностью потерял контроль. Мужчина крепко схватил Дарью за локоть и потащил её в гостиную.
— Пусти, больно! — Выкрикнула бывшая супруга.
— Серая мышь должна всегда оставаться серой мышью. — Процедил сквозь зубы Илья и грубо толкнул Дарью на диван.
— Быстро говори, где сейф и бабки? Или ты живой отсюда не выйдешь. — Илья схватил из камина полено и стал грозно приближаться к Дарье.
— Одинокие женщины заводят кошек… —Даша потёрла локоть, пристально посмотрела в глаза Илье и улыбнулась. — Но я не все женщины, я другая.

— Да плевать, какая ты, Даша… Если ты мне не отдашь сейчас половину денег, я тебя прибью. — Злобно прошипел Илья и замахнулся поленом. Глаза мужчины налились кровью.
— Очень зря, что тебе плевать, Илюша… Потому что вместо кошек я завела собак… —Дарья снова улыбнулась и посмотрела куда-то сзади Ильи. — Ты же ещё не знаком с “Чилли” и “Вилли”
Илья обернулся. Два больших добермана стояли в метре от него и пронзительно разглядывали со всех сторон. У “Чилли” небрежно капала слюна на холодный мраморный пол. “Вилли” даже не надо было рычать, он уже всё понял.
— “Чилли”, “Вилли”, грабитель. Фас! — Громко выкрикнула Дарья.
Ах, если бы вы в тот момент видели лицо Ильи. Этот кадр сделал бы ваш день. Как Илья в моменте уронил уверенность… Как он сглотнул слюну. Как умоляюще посмотрел на Дарью…
Доберманы с утра были голодными… Дарья как раз собиралась их покормить перед тем как пришёл Илья. “Чилли” и “Вилли” в тот момент было уже не остановить.
Илья попробовал убежать, но его свободы передвижений хватило ровно на полметра. Дальше была яркая сцена возмездия и справедливости. А потом скорая, полиция и много швов. Очень много швов.
В доме Дарьи были камеры. Илья получил условный срок и навсегда забыл дорогу в жизнь к бывшей супруге.
Сегодня у Дарьи всё хорошо. По слухам она вышла замуж за талантливого режиссёра. Она счастлива и ждёт ребёнка.
Говорят, что за каждой успешной женщиной стоит мужчина, который разбил ей сердце. И что лучшая месть человеку… Это доказать, что ты можешь обойтись без него… Так ли это или нет в нашем подлунном мире… Решайте сами…
Но одно мы с вами знаем точно… Если человек по-настоящему верит в себя. У него обязательно всё получится.

Десятилетний Гриша торопился домой из школы. Мама строго наказала не задерживаться. Ночью у них отелилась корова, и Людмила Сергеевна весь день провела возле Зорьки и новорождённого телёнка.

Грише предстояло разогреть обед, помыть посуду и заняться уроками. Но его гнала домой не забота о домашних делах, а желание увидеть малыша. Новорождённые бычки такие милые, нежные, так забавно пьют молоко из бутылочки – как можно пропустить такое чудо?
Он весело подпрыгивал, шагая вдоль реки, где лёд уже полностью сошёл, и молодая травка кудрявила берега. Подойдя ближе, мальчик заметил пожилую женщину, мокрую с головы до ног, дрожащую от холода и заливавшуюся слезами.

— Здравствуйте! Что случилось? — спросил он и увидел, что рядом валяется куча мокрых тряпок. — Вы что, в реку упали?

— Ох, милый! Не упала я, меня толкнули! Вот и рыдаю, узнав, на какие жестокости способны люди! — Бабушка всхлипнула, дрожа ещё сильнее. — Думала добраться до деревни, может, кто пустит согреться, но судорога скрутила так, что ни вздохнуть, ни двинуться не могу!

— Бабушка, подождите, я сейчас! — крикнул Гриша и побежал в село.

Людмила Сергеевна только что вернулась из коровника, умылась и прилегла отдохнуть. Зорька упрямо отказывалась давать молоко: видимо, боялась, что люди всё заберут, оставив ничего сыночку Майку — так они назвали телёнка, родившегося в мае.

Люда не хотела подпускать малыша к матери: потом будет трудно приучить его пить из ведра. Да и Зорька, покормив телёнка сама, больше не позволит себя доить.

Через открытую форточку Людмила слышала, как мать и сын переговариваются в коровнике. Её отдых прервал резкий хлопок входной двери.
— Гриша, это ты? — спросила она. — Что дверью хлопаешь, пожар, что ли?

— Нет, мам, не пожар, хуже! Там у реки человек умирает!

— Какой человек? — Людмила моментально вскочила.

— Бабушка какая-то, вся мокрая, говорит, её в реку толкнули, она замёрзла и не может идти! Я ей что-нибудь тёплое отнесу!

— Господи, вот беда! — Мать начала лихорадочно рыться в шкафу. — На, возьми батькину старую дублёнку и шаль. Погоди! — вдруг воскликнула она. — Давай возьмём тележку для бидонов, может, пригодится!

Гриша метнулся в сарай и выкатил четырёхколёсную тележку, на которой Людмила обычно возила молоко на трассу. Она застелила её овечьей шкурой, сверху бросила дублёнку покойного мужа и почти бегом направилась к реке.

Бабушка больше не сидела возле своих вещей, а лежала на траве, скрючившись от холода. Людмила быстро накинула на неё одежду, затем осторожно подняла и переложила на тележку. Женщина была невесомой, как ребёнок. Она очнулась, посмотрела вокруг невидящим взглядом и попыталась улыбнуться.

— Не бойтесь, бабушка, всё будет хорошо, — сказала Людмила, и они с сыном повезли её домой.

Когда Ксению Петровну согрели в тёплой ванне, накормили и напоили горячим чаем, она не знала, как благодарить своих спасителей.

— Ох, деточки, дай Бог вам здоровья, счастья и благополучия за ваши добрые сердца! Спасибо тебе, Людочка, что вырастила такого правильного сына!

— Да что вы, Ксения Петровна, на нашем месте так поступил бы любой, — ответила хозяйка, но баба Ася, как она просила себя называть, возразила:

— Не скажи, кто-то же меня в эту реку толкнул!

Людмиле не терпелось узнать историю, поэтому она отправила Гришу играть с бычком, а сама села поближе к Петровне, чтобы поговорить.

— Жила я, Людочка, в доме старшего сына, в богатом доме. Пока жива была его первая жена Леночка, жили мы дружно. Она медик была, ухаживала за мной, следила за моими лекарствами. Когда Леночка заболела, Виталик нанял ей сиделку, а потом отвёз в хоспис.

После похорон через полгода сын привёл новую жену, Милу — молодую, красивую модель. И эта невестка сразу невзлюбила меня! Всё следила за мной:
— Мама, куда вы всё ходите? Только пыль в дом тащите!

Я объясняла, что мне двигаться нужно, а она фыркала:
— Вы что, до ста лет жить собрались?

Я плакала, нервничала, принимала успокоительные, а она кричала:
— Мама, какой старческий запах в доме! Опять вы своими пилюлями воздух отравляете!

Однажды она выбросила все мои лекарства. Я терпела, не хотела ссор между ними.

Когда сын уехал на экономический форум, невестка совсем осатанела. Запретила мне выходить из комнаты. Хорошо, что у меня есть своя ванная. Потом я попросила:
— Дочка, отвези меня к младшему сыну в деревню.

Она сначала раскричалась, а потом согласилась. Я уложила вещи в чемодан, но она принесла большую бумажную сумку:
— Вот сюда всё складывайте, я ваш чемодан таскать не буду.

Подъехали мы к мосту через реку, она остановилась:
— Смотрите туда! Мы приехали.

Я вышла, встала на берегу:
— Наша деревня за рекой.

И тут она меня толкнула! Я упала в воду вместе с сумкой. А она развернула машину и уехала.

Как я выбралась — не помню. Повезло, что у берега было мелко. А сумка размокла и развалилась. Вот так невестка от меня избавилась…

Бабушка расплакалась, вытирая глаза платочком.

Людмила была потрясена. Нужно сообщить в полицию! Но как только она высказала идею, баба Ася тут же отказалась:
— Бог ей судья. Я против неё свидетельствовать не буду.

— А где же вы теперь жить будете?

— Почти доехали мы. Ваша деревня как называется?

— Рубцы.

— А следующая — Лозовая. Там мой младший сын фермерствует, сады и поля держит.

— Так вы мама нашего знаменитого Рудковского? Он же известный спонсор и меценат!

— Да, Рудковский. Мы с мужем родом из Лозовой. Виталик уехал в город, а когда отец умер, забрал меня к себе. Говорил, что в доме Вити женщин нет, как он будет за матерью ухаживать. А тогда его женой была Леночка.

Вдруг Гриша вернулся, и его лицо, раскрасневшееся от беготни, было усыпано травинками.

— Что это с тобой, Гриш? В сене кувыркался? — удивилась мать, вытаскивая из его волос сухие стебельки.

— Нет, я к Майку ходил. Залез в стойло, лежал рядом, а он меня в лицо лизнул! Ух, какой шершавый язык!

Мама улыбнулась: — Гришенька, помнишь, в субботу у нас гости будут?

— Конечно помню! Мы же всё отрепетировали, так что я готов.

— Вот и славно! — обрадовалась Людмила. — Ксения Петровна, поживите у нас до субботы, а потом мы вас передадим сыну.

— Да что ж я буду вас лишние три дня стеснять? Может, как-нибудь сама доберусь до Лозовой?

— Нет-нет-нет! — решительно возразила Люда. — Поживёте, отдохнёте, вещи постираете. А мы вам чистые пакеты дадим.

— Ох, как неудобно, что я вам ещё и стирку добавила…

— Не переживайте, машинка уже стирает, на солнышке быстро высохнет.

Баба Ася поднялась, прошлась по комнате: — Ну вот, немного отпустило. Теперь, может, и я чем-то помогу. Могу Грише с уроками заняться — я ведь в Лозовой учительницей работала.

Гриша провёл её в свою комнату, разложил учебники и тетради. Когда она спросила о преподавателях, выяснилось, что почти половина учителей в Рубцах — её бывшие ученики. Она помнила всех и рассказывала забавные истории. Гриша удивлялся: — Бабушка Ася, как вы столько людей запомнили? Это же больше сотни!

— Любила свою работу и детей, — вздохнула она. — Жаль только, Виталик внуками не радует.

Через три дня бабушка Ася надела выходное платье, достала «концертные» туфли и причесалась. Людмила, войдя в дом, её не узнала.

— Ксения Петровна, да вы красавица!

— Эх, только сильно поседела, — улыбнулась бабуля. — Столько хороших девушек у нас, а Виталик в город за счастьем поехал.

У школы играла музыка. Ксения Петровна тихонько прошла вслед за Людмилой и села на скамью.

Праздник был посвящён десятилетию школы. После речи директора подъехал внедорожник, из которого вышел Виктор Рудковский. Он поздравил всех и подарил букеты учителям. Вдруг одна преподавательница громко объявила: — Сегодня с нами первая учительница многих наших педагогов, заслуженная Ксения Петровна Рудковская!

Баба Ася удивлённо посмотрела на Люду, которая аплодировала и звала её на сцену. Прихрамывая, она подошла к микрофону: — Какая радость видеть столько своих учеников среди учителей!

К ней подбежал Виктор, вручил букет и чуть ли не унёс со сцены. За углом школы они крепко обнялись.

— Сюрприз! Мне сказали взять дополнительный букет. Но что это будешь ты, я не ожидал! Какими судьбами?

— Ох, Витенька, дома расскажу. Если бы не Гриша с Людой…

На следующее утро, едва Люда подоила Зорьку, к воротам подъехал Виктор. Он вытащил огромный букет и постучал в калитку.

— Людмила, здравствуйте! Мы с мамой приглашаем вас с Гришей на ужин, к семи часам. Как вы на это смотрите? — протянул он букет.

— Спасибо, Виктор! Я бы с радостью, но только что родила и не могу отлучиться.

— Тогда отложим. А почему вы вручную доите?

— У нас одна корова, зачем механизация?

— Сегодня привезу аппарат, — пообещал фермер.

К вечеру у Люды появился доильный аппарат. Виктор привёз его и попросил показать коровник.

— Ой, зачем такие подарки?

— Вам нужно беречь здоровье. У вас сын растёт, может, ещё дети будут.

Вечером он привёз фрукты и подарил Грише велосипед. Мальчик не поверил: — Это мне, насовсем?

— Конечно! Для мальчишеских дел, — улыбнулся Виктор.

Гриша бросился его обнимать. Раньше Рудковский помогал семьям продуктами или канцтоварами, но такой подарок был особенным. Бабушка Ася привезла пирог: — Людочка, решила испечь, как раньше. Давай чайку попьём, я соскучилась!

Визиты Виктора стали обычным делом. Каждый раз Ксения Петровна старалась приготовить что-нибудь вкусное. Иногда он приезжал один, интересовался хозяйством, предлагал помощь. Однажды тепло сказал: — Людочка, за это время так привязался. Вы стали настоящим утешением.

— Я тоже… Но вы, наверное, заметили, — призналась Людмила.

В конце июня они поженились. Виктор перевёз всё хозяйство в Лозовую, дом сдали дачникам, Гришу перевели в новую школу. В июле следующего года отмечали юбилей Виктора, но Люда не могла присутствовать — только родила второго сына, Стёпку.

А брат Виктора Виталий появился в Лозовой через неделю после спасения матери. Его молодая жена попала в аварию — её машину выбросило в реку. Она получила травму позвоночника и оказалась прикована к постели.

Когда Ксения Петровна спросила сына, не удивился ли он её исчезновению, тот без смущения ответил: — Мила сказала, что вы уехали к Вите, так что я не волновался.

Тем временем Гриша наслаждался велосипедом. Он ездил к друзьям, в магазин, за лекарствами для бабушки. Мальчик чувствовал себя нужным и счастливым.

Дорогой, подумай там, наверху, как обижать свою супругу. Когда всё осмыслишь, дашь знать! Я тебя спущу, — кричала симпатичная женщина из кабины подъемного крана. А на крюке болтался домик, который можно встретить в каждом деревенском дворе.

Когда в селе вспоминают эту историю, женщины заливаются смехом, а мужчины стыдливо опускают глаза и краснеют. Легенду о том, как Тая проучила своего мужа, знает каждый в округе. Пришло время и вам узнать эту историю.

Тая, хрупкая и миловидная девушка, с детства мечтала стать крановщицей. Неизвестно, что именно привлекало ее в этой профессии. Пока другие девочки играли в куклы, она с удовольствием возилась с машинками вместе с мальчишками. И постоянно просила родителей купить ей игрушечный кран.

Но мать и отец не привыкли потакать детским прихотям. Деревенская жизнь сурова. Здесь мало времени для развлечений. Вместо этого родители твердили дочери, что пора оставить детские забавы и заняться хозяйством.

Тая покорно шла за коровой в стадо, поливала бесконечные грядки с овощами, полола, кормила скот, собирала яйца и носила дрова с водой для бани.

В школе девочка ничем особо не выделялась. Она была средней ученицей. Двоек в дневнике не было, и на том спасибо. По всем предметам у нее были стабильные тройки.

Учителя качали головой. Они советовали родителям Таи отдать ее на обучение швеей или поваром. Хоть какая-то профессия будет. По их мнению, о большем ей мечтать не стоило.

Но Тая мечтала. В своих фантазиях она видела себя не кем-нибудь, а крановщицей, умело управляющей машиной на большой стройке.

Она считала эту работу романтичной и легкой. Ей казалось, что сидеть в кабине и двигать рычагами — пустяк. Цепляй грузы да переноси их с места на место. Красота!

Вот и окончила Тая школу. Настало время выбирать учебное заведение. Девушка понимала: с ее посредственным аттестатом об институте можно даже не мечтать, поэтому она обзванивала техникумы и училища соседних городов с одним вопросом: есть ли у них отделение, где готовят будущих крановщиков?

И, наконец, такое заведение нашлось. Туда принимали даже без экзаменов. В приемной комиссии ей сказали, что в этом году недобор студентов, и ее возьмут. Но все же посоветовали выбрать другое направление.

Преподаватели с сомнением смотрели на худенькую, как тростинка, девушку и говорили:

— Ты, деточка, наверное, сюда женихов искать пришла? Здесь учатся одни парни! Мы тебя, конечно, возьмем, раз ты так хочешь стать крановщицей. Но запомни: у нас строго. Если что, сразу отчислим. Не вздумай нашим парням голову морочить!

Но Тая и не думала никому морочить голову, а уж тем более искать жениха. Она радовалась, что ее мечта сбывается. Она освоит профессию и станет настоящей крановщицей!

Удивительно, но учеба давалась ей легко. Она быстро запоминала теорию, выучила все правила и нормы, сдала зачеты и экзамены.

Возможно, ее мотивировали слова одного из преподавателей. Он сказал студентам:

— Кто не знает теории, тот не будет допущен к практике! Запомните это. И даже не думайте садиться за кран, пока не выучите всё, что вам дают на лекциях.

И Тая учила. А потом втянулась в учебу, освоила новую терминологию и так уверенно отвечала на вопросы преподавателей, что им ничего не оставалось, кроме как ставить ей твердые пятерки.

Парни, сокурсники Таи, сначала посмеивались над девчонкой, но потом притихли. Более того, строгие преподаватели стали ставить ее в пример, чем сильно задевали мужское самолюбие.

На практических занятиях Тая поразила не только преподавателей и студентов. Ее мастерством управлять краном восхитились даже опытные мастера. Но один из них сказал Тае:

— Ты, дочка, прирожденный крановщик! Но работать с краном ты никогда не будешь. Ни один уважающий себя прораб не возьмет женщину на стройку! Да еще на высоту! У вас ведь гормоны управляют! Никогда не знаешь, что у вас в голове!

Тая лишь усмехнулась и с нетерпением ждала выпуска из училища. В городе как раз начиналась стройка нового жилого комплекса. Она твердо решила, что будет работать именно там.

И Тая осуществила свои планы. С красным дипломом на руках она отправилась к начальнику строительства. Тот выслушал девушку, но покачал головой:

— Нет, деточка, не возьму, и не упрашивай! Хочешь, бери кисть, иди в маляры! Или раздавай рабочим обеды, а в крановщицы я тебя не возьму. Не женское это дело. Это как у моряков: женщина на корабле — к беде. Не проси!

Но Тая приходила к начальнику каждый день. Она просила дать ей шанс показать свои умения. В конце концов, он сдался. Он велел ей сесть за свободный кран и перенести небольшой груз. Его нужно было поставить точно на место, отмеченное мелом.

Громоздкая машина послушно выполняла все команды своей необычной управляющей. Маленькая коробочка мгновенно оказалась на крюке крана и, немного повисев в воздухе, плавно опустилась на крестик, нарисованный бригадиром.

Рабочие, наблюдавшие за этим, восхищенно присвистнули! А начальник потирал затылок. Он уже пожалел, что разрешил девчонке сесть за руль крана. Но слово мужчины — закон. А он пообещал Тае взять ее в бригаду, если она справится с заданием.

Так Тая стала крановщицей. Она чувствовала себя на высоте как рыба в воде. Ей доверяли переносить самые ценные грузы. Знали: миниатюрная девушка справится с задачей. Даже хрупкие конструкции будут доставлены в целости.

Тая стала хорошо зарабатывать, получала премии. Но она не спешила тратить деньги на наряды или косметику. У нее была другая мечта: построить собственный дом своими руками.

Ведь Тая была деревенской. Она мечтала вернуться в село. В городе ей было тесно. Но она не хотела быть обузой для родителей. Поэтому мечтала о своем доме.

Однажды рабочие заметили: веселая Тая изменилась. Она больше не шутила, казалась какой-то подавленной.

— Влюбилась, — сказал мастер. И он не ошибся.

Тая действительно влюбилась. Она познакомилась с Мишей случайно, когда шла с работы домой. Парень едва не сбил ее с ног. Он ехал на велосипеде и куда-то спешил. Он сразу же извинился и предложил встретиться.

С тех пор молодые люди стали проводить время вместе. Они гуляли, смеялись, но Тая почему-то не могла признаться ему, что она — крановщица. Ей было стыдно за свою «неженскую» профессию.

Но когда выяснилось, что Михаил — не профессор, а всего лишь тракторист, приехавший в город на курсы повышения квалификации, она открылась ему.

Михаил сказал:

— Тая, я мечтаю построить свой дом в деревне. Но без хозяйки будет трудно. Будь моей женой. А то, что ты — крановщица, это неважно. Женский удел — готовить мужу обед и заботиться о детях. У каждого свое прошлое.

Тая даже не поверила, что этот красивый парень предлагает ей стать его женой. Его слова о женской судьбе ее не задели. Она с радостью согласилась.

Так Тая оказалась в деревне Михаила. На свадьбу родственники подарили им приличную сумму. Ее хватило, чтобы сразу начать строительство. И молодые не стали откладывать.

Весной закипела работа. Умения Таи пригодились. Однажды, понаблюдав за крановщиком, она нахмурилась и сказала:

— Выйдите из кабины. Я сама! — с тех пор она лично руководила строительством своего дома. Рабочие слушались ее, а муж только причмокивал и говорил:

— Вот это жена! Действительно, и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет! — именно о такой спутнице он и мечтал.

Стройка подошла к концу. Дом был готов. Супруги справили новоселье и зажили в любви и достатке.

В селе, конечно, не было автокрана. Но Тая не унывала. Ее характер изменился. Она стала покорной, ласковой, позволяла Михаилу командовать собой, ведь он — мужчина.

Так и текла их семейная жизнь. Все у них ладилось. Дом сиял чистотой, в воздухе витал аромат свежей выпечки, а огород радовал богатым урожаем.

Михаил работал в местном фермерском хозяйстве. Уходил на работу рано утром, а возвращался только с заходом солнца. От жены он требовал любви и уважения, а она старалась изо всех сил. Ведь Тая искренне любила своего Мишу.

Однако со временем Михаил начал злоупотреблять своим положением. Он стал позволять себе грубость и резкость. В доме то и дело раздавались его приказы:

— Тайка! Полы сегодня какие-то грязные, да и грядки, я посмотрел, заросли сорняками! Чем ты вообще занимаешься целый день? И борщ вчерашний мне подала! Разве так можно?

— Миша, мне тяжело справляться с хозяйством. Скоро ведь малыш появится!

Мысль о скором отцовстве немного успокаивала Михаила. Он самодовольно ухмылялся и похлопывал жену по спине:

— Сына мне роди! Иначе в дом не пущу! Будешь в курятнике ночевать! — он был уверен, что Тая «послушается» его и родит мальчика, который будет вылитой копией отца.

Но на свет появилась дочка. Синеглазая и хрупкая. Однако кричала она по ночам так громко, что казалось, будто в доме поселился настоящий мужик. Михаил, конечно, жену в курятник не отправил. Но недовольство стал выказывать всё чаще.

Каждый день в доме раздавался его командный голос:

— Тайка, котлеты подгорели! Баня едва теплая, плохо протопила! Картошку копать пора! Ты чем вообще занималась целый день?

— Мишенька, я ведь с Катенькой. Не могу надолго отлучиться в огород. Она у нас очень капризная девочка. Не отпускает маму!

Михаил недовольно морщился и спешил уйти из дома, оставляя жену наедине с крикливой дочкой.

А вскоре его поведение стало совсем неподобающим. То он приходил домой под утро, то напивался до потери сознания, то швырялся тарелками, которые, по его мнению, были недостаточно чистыми.

Тая терпела. Она винила себя в том, что родила дочку, а не сына. Старалась угодить мужу, чтобы не вызывать его недовольство.

Если бы сейчас ее увидели однокурсники или бывшие коллеги со стройки, они бы не узнали в этой измученной женщине ту тоненькую и веселую девушку. В ее глазах погас огонь, она перестала мечтать и, казалось, совсем забыла, что она — талантливый специалист, не чета своему супругу.

Однажды Таю и Мишу пригласила в гости родственница. Она настаивала, чтобы супруги обязательно пришли на застолье. Мол, ожидается важная гостья.

Тая договорилась с соседкой и попросила ее присмотреть за дочкой. Та согласилась. А Тая с радостью начала выбирать наряд. Она уже давно никуда не выходила из дома и была рада этому поводу.

Она с удовольствием делала прическу, отгладила платье и как раз наносила тушь на ресницы, когда в дом вернулся Михаил. Он был не в духе. Тая сразу сникла под его взглядом. А он грозно сдвинул брови и спросил:

— А ты куда это нарядилась? Куда собралась? Мужиков завлекать? Бабье дело — обед мужу готовить да за детьми смотреть! Я тебе об этом сто раз говорил! Иди-ка лучше, унитаз отмой. Я там набедокурил. Не бабье это дело — по гостям ходить. Дома останешься, я один пойду.

Тая не верила своим ушам и глазам. Ее муж оказался настоящим деспотом и тираном. Она послушно сняла платье, стала стирать с глаз тушь. А Михаил тем временем переоделся и ушел, самодовольно улыбаясь.

Как только он скрылся из виду, Тая расплакалась. Она дала волю слезам, которые долго сдерживала. В это время в дом пришла соседка, чтобы присмотреть за ребенком, как и договаривались. Она увидела, что хозяйка расстроена и плачет:

— Тая, что случилось? Почему ты плачешь? В гости собирайся! Михаил мне навстречу попался. Такой раздухарившийся, красивый!

— Да он запретил мне, Наташа! — горько воскликнула Тая. — Велел туалет мыть! — она заплакала еще сильнее.

— Вот ведь мерзавец! Не хотела тебе говорить, Тая, но, видно, пора. Твой Михаил любовницу завел из соседнего села. Она бухгалтерша, модница, мужики вокруг нее вьются, а она вот твоего Мишу выбрала!

Он ведь в гости без тебя пошел потому, что договорился с родственницей. Там будет и она, эта городская краля! Ты подумай, что будешь делать! Уведут мужика из семьи!

Тая вдруг собралась. Она посмотрела на крошечную дочку, вспомнила, каким ласковым был ее Михаил до свадьбы, и попросила Наташу:

— Присмотри за дочкой, Наташа. Я вернусь до темноты.

— Конечно, присмотрю, не беспокойся! Ты туда пойдешь? Надавай ей как следует, чтобы за чужими мужиками не бегала да с толку их не сбивала!

Но Тая торопилась не в гости. Она отправилась на рейсовом автобусе в район. Там она нашла своего бывшего бригадира. Неизвестно, о чем они говорили, но в село Тая вернулась на автокране.

Она поставила машину во дворе, решив, что захмелевший муж ее попросту не заметит. А потом прошла в дом и освободила соседку от ее обязанностей.

Близилась ночь. Темнело. Тая уложила дочку и легла в кровать сама. Михаила еще не было. Наконец, в темноте послышались его шаги. Муж вернулся веселый и под хмельком. Он что-то напевал и ронял вещи. Было слышно, как он ест на кухне.

Тая не выходила. Она ждала, когда муж зайдет в комнату. Наконец, он пришел. Женщина сделала вид, будто только что проснулась. Она сказала супругу:

— Миша, в доме унитаз сломался. Я воду перекрыла. Ты, пожалуйста, сходи во двор. А то спросонок перепутаешь да пойдешь в домашнюю уборную.

Михаил заворчал:

— Вот, оставь тебя дома! Тут же все переломаешь. Теперь на улицу идти надо. Хорошо, хоть уличный туалет не разобрали! Все-таки я сметливый и догадливый. Как чуял, что ты тут все переломаешь.

Миша отправился в туалет. Он только присел, чтобы сделать свои дела, как вдруг с ним стало происходить что-то непонятное. Домишка закачался, закружился и, казалось, повис в воздухе. Он растерянно приоткрыл дверь и чуть не лишился дара речи.

Уличный туалет висел в воздухе. А голос жены вещал:

— Дорогой, подумай там на высоте, как обижать свою жену. Как всё осмыслишь, скажи! Я тебя спущу!

Михаил так и присел обратно. Эта ненормальная подняла деревянный домик краном. Она с ума сошла! Он закричал:

— Тайка! Немедленно прекрати хулиганить! Спусти меня на землю. Я уж с тобой поговорю!

— Что ты говоришь, милый? Я ничего не слышу. Ты бы поаккуратней! Упадешь еще, тут высота — несколько метров. Да и соседей постыдись! Что они подумают, как увидят тебя орущего без штанов в небе? Крале твоей живо доложат! Как будешь ей в глаза смотреть?

Михаил подумал, что он перепил и просто спит. Ему снится страшный сон. Он привалился к стенке домика и закрыл глаза. Сейчас хмель выйдет из головы, и он окажется в теплой постели рядом с женой.

Но ничего подобного не произошло. Как только запели петухи и начало светать, он вновь увидел себя в подвешенном состоянии. Жены уже в кабинке автокрана не было. Видно, она ушла домой, к дочке.

А деревянный домишка качался под порывами ветра и грозил рухнуть вниз. Михаил заорал как резанный:

— Люди добрые, помогите! Меня Тайка подвесила! Тая, сними меня отсюда, ты ведь знаешь, я высоты боюсь!

На крыльце появилась Тая, а вокруг дома стали собираться соседи. Их разбудил крик Миши.

А Тая стояла на крыльце и говорила:

— Милый, ты забыл, как любил меня? Я решила тебе напомнить! Подумай о своем поведении. Хочешь уйти из семьи, иди. Держать не буду! А издеваться над собой больше не позволю. И туалет вымой за собой. Небось, весь обделал!

А мне не с руки убираться, у меня к другому талант! Меня на работу бригадир пригласил, поеду в город. До туда всего-то 15 минут езды на автобусе. Успею! А за дочкой Наташа присмотрит. Придется тебе учиться и обеды готовить, и стирать!

Миша понял: жена не шутит. Он завопил:

— Тая, прости ты меня Христа ради! Бес попутал! Люблю тебя. И дочку люблю. Клянусь, больше не обижу вас! Сними меня отсюда!

Тая неспешно прошла к машине, уселась в кабинку и завела мотор. Туалет еще немного покачался в воздухе и плавно приземлился на свое законное место.

Соседские бабы смеялись и толкали в бок своих муженьков, грозя, что позовут Тайку, если те посмеют их обидеть. Говорят, что в том селе больше нет ни ссор, ни разладов. А мужчины тут живут уважительные к женскому полу и ласковые! Не верите? Приезжайте, посмотрите!

Марина сидела на подоконнике, размышляя о скором окончании школы и неясном будущем. Варианты казались призрачными: учиться где-то было не на что, мечтать о внезапном богатстве — бессмысленно. Отец пропивал последнее, мать с трудом сводила концы с концами на пенсию по инвалидности, подрабатывая уборкой. Этих денег едва хватало на выживание, а когда мать бралась за рюмку, Марину охватывала ярость сильнее, чем к отцу.

Конечно, девушке было жаль родителей. Всё рухнуло с приходом перестройки. Отца, мастера своего дела, выгнали с завода за принципиальность — он отказывался закрывать глаза на брак. Мать осталась без работы, когда фабрику внезапно закрыли, не выплатив зарплаты. Жизнь, сначала серая, погружалась во тьму с каждым годом.

Новых вещей Марина не видела годами. Её родители не вписались в новые реалии, в отличие от одноклассников — детей удачливых дельцов.

– Чего киснешь? — Голос одноклассника Валерки вывел её из раздумий. Он единственный в классе не делил людей по толщине кошелька.

– Жду классного часа, — ответила она, приподнимая уголок губ. — Наверное, про выпускной расскажут.

Он присел рядом, игриво подмигнув:
– Тогда подожду с тобой. А то собрался домой сбежать.

– Тебе разве не любопытно? — удивилась Марина. — Это же единственный в жизни праздник!

– Мне интереснее получить аттестат и навсегда забыть эту контору, — Валерка махнул рукой в сторону кабинетов. — Ты разве не видишь? Здесь давно не школа, а филиал ада.

– Преувеличиваешь! — засмеялась она. — Мы же ещё дети. Не стоит так серьёзно ко всему относиться. Расслабься!

Валера улыбнулся. Он давно симпатизировал Марине, незаметно подкидывая ей то тетради, то булочки в столовой.

– Тогда первый танец на выпускном — мой, — заявил он внезапно.

– Все танцы твои! — рассмеялась девушка.

В класс вошла учительница, за ней потянулись ученики. Марина затаила дыхание, слушая план праздника — он превзошёл все ожидания. Но когда начали распределять роли, её имя так и не прозвучало.

– Мария Семёновна, а мне что делать? — робко спросила она.

Учительница фыркнула, окинув её взглядом с головы до пят:
– С чего бы тебе участвовать? Люди скидываются на дорогие наряды, а тебе тут не место. Аттестат заберёшь досрочно.

Класс взорвался смехом. Марина выскочила в коридор, затыкая уши. Валера последовал за ней.

– Севастьянов! — рявкнула учительница. — Ты же медалист! Для тебя отдельная программа!

Он обернулся на пороге:
– Засуньте свою программу… — Жест не оставил сомнений в продолжении фразы.

Мария Семёновна побледнела. Отец Валерки — главный спонсор вечера — грозился лишить премии учителей, если сын не появится.

– Вернись! — взвизгнула она.

В ответ — хлопнувшая дверь.

– Как ты меня нашёл? — удивлённо спросила Марина, когда Валера пристроился рядом на скамейке у стадиона.

Он молчал, пока она не прервала тишину:
– Уеду. Заберу аттестат и исчезну. Найду работу, потом, может, заочное…

– Возьмёшь меня? — перебил он.

– Зачем тебе? — Она округлила глаза. — У тебя же всё есть!

Дома родителей застала за привычным занятием — распитием дешёвого портвейна.

– Присоединяйся, Маришка! — захмелевшая мать мотнула головой.

– Вам не надоело? — девушка вцепилась в косяк двери. — Топить горе в бутылке, дожидаясь смерти?

– Чего? — Отец уронил стопку. — Умничать вздумала? Полстраны так живёт!

– А вы почему не во второй половине? — выкрикнула Марина. — Меня на выпускной не пускают! Я для них — бомж!

Она бросилась в комнату, схватила рваную сумку… и зарыдала. Рядом тихо опустился на кровать отец.

– Ты права, — прошептал он, глядя в стену. — Слабак я. Беги отсюда.

В её ладонь легла потрёпанная пачка рублей:
– Припрятал, когда совсем плохо было. Хватит на первое время.

Уходя, он бросил через плечо:
– Эй, старуха! Чего не наливаешь?

Вот переработанный текст с повышенной уникальностью и синонимами, при сохранении всех имен и структуры:

***

Рассветный рейс увозил Марину прочь из знакомых с детства мест. Накануне девушка визитом явилась к заведующей, сочинив историю о внезапно заболевшей родственнице ради получения документа. Директриса, будто сбросив тяжкий груз, вручила заветную папку и даже проронила пожелание доброго пути.

Сразу после официальной церемонии вручения бесследно растворился Валера. Персонал даже не попытался разыскать юношу. Зачем? Отец юноши щедро профинансировал празднество и подарки педагогам, а остальное терялось в тумане неважного.

***

Спустя десятилетие. Школьные коридоры готовились к традиционному вечеру выпускников.

Мария Семеновна слегка округлилась в формах, но сохранила шарм женщины элегантного возраста. Особенно приятно было внимание нового преподавателя труда, чьи галантные жесты скрашивали будни. Замужний статус не мешал кокетству — брак с вечно ворчливым супругом давно стал формальностью.

— Всё подготовлено? Кажется, вышло достойно. И главное — минимум хлопот. Отец нашего Валеры, как и раньше, взял все расходы на себя, — директриса одобрительно кивнула.

— Повезло вам с благодетелем. Кстати, где сейчас сам Валерий?

Педагог развела руками:

— Точных сведений нет. Ходили слухи о зарубежной жизни и браке, но кто их знает. Остальные-то преимущественно местные. Даже этой… как её… Соловьёвой намекнула. Столкнулась в супермаркете — едва узнала. Нарядилась в павлиньи перья, будто в дамы высшего света метит.

— И она придёт?

— Вы не поверите! Эта особа посмотрела на меня взглядом ростовщика, требующего долг, и молча удалилась. Слава богу, обойдёмся без скандальных персонажей.

Выпускники, оставшиеся в посёлке, постепенно собирались у крыльца. Первая красавица курса Светлана выделялась нездоровой бледностью.

— Дорогая, ты плохо себя чувствуешь? — озабоченно спросила педагог.

Девушка криво усмехнулась:

— Пока да, но после первого тоста обязательно оживу.

Мария Семеновна отпрянула от алкогольного амбре, растерянно окидывая взглядом бывших учеников. Павел, некогда бойкий информатор, стоял в стороне, исхудавший, с мрачными татуировками. Наташа громко жаловалась на троих детей и пьющего мужа.

— Никто особо не преуспел, но изменились все до неузнаваемости, — вздохнула женщина.

Шум двигателя прервал размышления. У парадного замерла иномарка премиум-класса.

— Кажется, наш медалист пожаловал! — оживилась директриса, спускаясь по ступеням.

Валера галантно помог выйти спутнице. Шёпот пробежал по толпе:

— Да это же Марго! Владелица косметической империи, лицо всех городских реклам!

— Супруга Валеры?

— Погодите… Марго… Неужели?

Пара приближалась. Мария Семеновна вглядывалась в черты бизнес-леди. Аристократичная осанка, дорогой гардероб — разительный контраст с окружающими.

— Здравствуйте, Мария Семеновна, — прозвучал знакомый тембр.

Педагог неестественно улыбнулась Валере:

— Рада видеть, дорогой! Не представите ли даму?

— Удивлён, что требуется представление. Неужели не узнаёте?

Женщина холодно улыбнулась:

— Приветствую вновь. Не скажу, что встреча приносит восторг, но ваше присутствие незаменимо для антуража.

— Соловьёва… — вырвалось у директрисы. Тишина повисла тяжёлым покрывалом.

— Разве так преобразилась? Или вы судите по ярлыкам, а не по сути?

Педагог залепетала:

— Нет, что вы! Просто тогда… Спонсор настаивал на безупречности мероприятия.

Осеклась, вспомнив о присутствии Валеры. Тот иронично поднял бровь:

— Прошу прощения, но сегодняшний вечер финансирую я. И компания определённых персон мне нежелательна.

Пара проследовала мимо оцепеневшей директрисы. Толпа потянулась за ними, оставив женщину один на один с унижением.

— Конфуз… Чем заслужила такой приём? — появившийся трудовик предложил бутылку вина для «анализа ситуации».

***

Марина ждала этого триумфа годами, но радость оказалась пеплом на губах.

— Чувствую себя грязной, — призналась она Валере.

— Вернём её за стол?

— Вряд ли согласится, но попробуем.

Уговоры не понадобились. Раскаянная учительница рыдала в плечо Марго, та же, кивая, ощущала, как гнев сменяется облегчением. В последний момент она избежала соблазна уподобиться обидчице.

Вечер удался. Валера наконец пригласил на танец самую прекрасную выпускницу — пусть и через десятилетие. Оркестр играл старый вальс, смешивая прошлое и настоящее в едином кружении.