Ukr Story

— Я у мамы был, вот и задержался. Извини, телефон разрядился. — сказал Женя.

— Понятно. Ты есть будешь? Или у родителей ел? — я приподнялась автоматически, готовая ставить разогревать ужин.

— Поел, не переживай, Маш. Давай посмотрим немного фильм и спать. Очень устал.

Мы поженились с Женей два года назад. Накануне свадьбы жених познакомил меня со своими родителями. Свекор у меня был мировой мужик, который, хоть и зарабатывал бешеные деньги, имея свою фирму по автозапчастям, но совершенно не кичился своим богатством. Он сохранил какую-то обаятельную простоту, и во мне видел выбор своего сына, который уважал с первого дня. Со свекровью же все оказалось куда сложнее. Марина Геннадьевна видела во мне человека второго сорта.

Когда-то она сама, будучи девушкой из захолустного городка, приехала в большой город, и тут встретила перспективного парня, за которого и вышла замуж. Отец Жени, Сергей Иванович, имел божий дар к деньгам. Он был словно магнит для рублей, и те послушно тянулись к нему, пополняя счета круглыми суммами, позволявшими семье моего мужа жить на широкую ногу. Свекровь же зарабатывала своими хобби – она выращивала экзотические цветы на продажу в личной оранжерее, которую построил на заказ ее супруг рядом с их просторным двухэтажным домом. Деньги это, в сравнении с тем, сколько зарабатывал бизнесом Сергей Иванович, приносило небольшие, но свекровь могла вообще позволить себе вовсе не работать.

Я же была из простой семьи, да еще и из деревни. Мама – сельская учительница, папа и вовсе агроном. Мы жили скромно, но родители сделали все, чтобы я смогла выучиться и поступить в большом городе. Поступила я на бюджет, училась сама, никто за меня не платил. Жила в общежитии поначалу, а на последнем курсе познакомилась с Женей. Он был из тех, что не смотрит на доходы, а видит в человеке душу. Ему нравилось, что я скромная и простая, и, как он часто любил повторять, «настоящая».

Муж мой работал под началом отца, вовлеченный в его бизнес. К двадцати шести уже имел свое довольно дорогое иностранной марки авто, просторную трехкомнатную квартиру, заработанную своим трудом. Работал он много, и рубли на него с неба не падали. Отец был требовательным и довольно жестким начальником, но и сын его не привык работать спустя рукава. Все делалось на совесть.

Мы познакомились на улице, в очереди за мороженным. В сезон на улицах как раз стояли такие миленькие фургончики, в которых улыбчивые продавцы наполняли вафельные рожки разноцветными шариками холодных сладостей. Оба как раз имели свободное время, и, разболтавшись, пошли гулять в парк, что был неподалеку. На следующий день Женя позвал меня в ресторан. Я очень переживала, ведь денег у меня было мало. Вечерние подработки в пиццерии приносили немного, хватало только на минимум одежды, продуктов и послать родителям. Они у меня уже были в возрасте, а я была единственной дочерью, а значит, кроме меня помочь им было некому.

Это раньше мужчина платил за женщину, и у той даже мысли не возникало, что может быть иначе. Сейчас же мир перевернулся вверх тормашками, и часто мы и работаем, и платим везде и всюду сами за себя. Увидев цены в ресторане, я дар речи потеряла – меньше трех тысяч там даже салата не было. Стремительно бледнея, подняла перепуганные глаза на Женю:

— Может, пойдем в другое место? Там через дорогу кафе есть.

— А в чем проблема? Цен испугалась? Так я ведь тебя позвал, я за все и оплачу. Заказывай что хочешь, не волнуйся пожалуйста! — сразу прояснил ситуацию мой будущий супруг.

Я улыбнулась, и расслабленно заказала легкий салат с большим количеством зелени и рыбу в каком-то кляре из кокосового молока и авокадо. Было изумительно вкусно, я забыла обо всем на свете, видя только сияющие глаза парня напротив.

Через полгода Женя сделал мне предложение. Понимая, что отношения с его мамой будут у меня тяжелые, взяла паузу на раздумье.

— Чего ты боишься? Почему сомневаешься? — догадался о моей тревоге Женя.

— Понимаешь, вы богатые очень. А я… девушка из села. Я очень не нравилась твоей маме, и не хотела бы стать причиной ваших с ней споров из-за меня.

Жених тогда рассмеялся:

— Ты же не за нее выходишь, а за меня. Мои деньги не имеют значения, я тебя люблю. Если и ты меня любишь, забудь обо всем и соглашайся.

И я согласилась. Я ведь и правда не за его капиталы выходила. И Женя знал об этом, и свекор. А свекровь… Ну, будем пореже встречаться. В конце концов, мы жили отдельно, все были заняты своими жизнями.

Свадьбу справляли скромно. Этого захотела я. Пожелай я пышного торжества, Женя бы, кажется, и слонов в гирляндах из лотоса из Индии выписал. Но мы тихо расписались в ЗАГСе, куда приехал только Сергей Иванович. Марина Геннадьевна почтить свадьбу единственного сына своим присутствием нужным не посчитала. Как я узнала потом, она перед торжеством пригласила сына, и плакала перед ним, уговаривая отказаться от меня. Женя этого не сделал, и в его квартиру я входила летним вечером уже в статусе хозяйки дома и законной супруги.

Женя, хоть и купил эту квартиру пять лет назад, почти ее не обставлял. Только кухня была полностью закончена и оборудована современной техникой, да в спальне стоял диван. Больше там, по сути, и не было ничего. Переехав к мужу, я рьяно взялась за дело обустройства нашего семейного гнездышка. Купила пушистые мягкие ковры, декоративные подушки на диван, просторную кровать и спальный гарнитур. Сразу запланировала, как будет сделана детская, хотя пока за нее не бралась.

Квартира холостяка постепенно превращалась в полный уюта дом, где всюду виднелась женская заботливая рука. Я любила мужа и любила эту квартиру, где каждый уголок теперь был устроен по моему вкусу. Женя не уставал хвалить мой талант организовывать пространство.

— Маша, ты волшебница! Я это подозревал, но одно дело догадываться, а другое – воочию убедиться! Я даже не знал, что из моей просторной берлоги можно сделать такую красоту. Я прихожу и отдыхаю здесь. Спасибо, любимая моя!

Я смущенно опускала глаза. Похвалы мужа моим скромным трудам очень грели все внутри. Я была рада, что он также счастлив со мной, как и я с ним.

Свекровь к нам почти не заходила, а если и заглядывала, то лишь затем, кажется, чтобы уколоть меня поглубже.

— Шторы с васильками? Маша, серьезно? Это в деревне у вас такая мода?

— Это из журнала по интерьеру, Марина Геннадьевна. И васильки я вышила своими руками.

И таких подколок было не счесть. Все сводилось к тому, что вкуса у меня нет, все я делаю не так и сыну ее золотому я не пара. Ситуацию омрачало еще и то, что после окончания ВУЗа и свадьбы я никак не могла устроиться на работу. Строго говоря, от меня этого и не требовалось, но это было мое собственное желание. Целыми днями сидеть в четырех стенах было не по мне. Хотелось приносить пользу обществу, быть чем-то полезно занятой. По дому я все успевала – приготовить, убрать, и сама отдохнуть.

Все вакансии, которые меня интересовали, почему-то никак не вырастали для меня в устройство на постоянную стабильную работу. Я не искала высокой зарплаты – это было бы слишком самонадеянно, отучившись на учителя истории. Я хотела что-то интересное, что приносило бы мне радость. Частные школы требовали опыта, а в обычных меня не устраивал то коллектив, то расписание, то не нравилась директору я по каким-то причинам – слишком молода, неопытна, только что вышла замуж, а значит, вот-вот уйду в отпуск по уходу за ребенком, и так далее и до бесконечности. Три месяца я искала безуспешно, и унывала все больше. А свекровь из моей безработицы сделала целое шоу, в котором распиналась, какая сноха у нее бесполезная.

Я расстраивалась все больше, и только муж и моя мама меня изо всех сил поддерживали.

— Слушай, а может тебе что-то другое попробовать? У тебя же золотые руки. Ты вышиваешь чудесно, шьешь. Может куда-то в эту область? — рассуждал Женя вечером, когда мы ужинали вместе.

— Ты знаешь, я и сама об этом думаю. Хочу сшить несколько платьев для продажи с ручной вышивкой, создать группу-магазин в социальной сети. У меня знакомая керамику так делает и продает. Ты знаешь, там от заказчиков отбоя нет. Может, и у меня получится? — отвечала я.

— Я не сомневаюсь, что получится. Костюм, который ты мне сшила, это же огонь просто! Папа такой же хочет. Только он ростом выше. Сможешь и ему сделать?

— Для Сергея Ивановича хоть звезду с неба! — рассмеялась я. — Я ему хотела на День Рождения пальто. Но и костюм успею. Надо мерки снять, как увидимся.

День Рождения свекор не отпраздновал – был в командировке в Японии. Но когда вернулся, я подарила ему добротный костюм цвета слоновой кости из натурального жатого льна, сидящий по фигуре и роскошное драповое пальто. Ткань урвала в Интернете в магазине элитных тканей, заплатила бешеные деньги, но это того стоило. Пальто получилось такое, что шик и блеск. В нем свекор помолодел сразу лет на пятнадцать, и уже немного отягченную лишним весом фигуру вещь смоделировала так, словно мужчина из спортивного зала не вылезает. Растроганный подарком Сергей Иванович искренне благодарил и носил обновы с удовольствием. Я же, закончив с его подарком, смело села шить платья для своего будущего магазина.

Очень популярен сейчас на лето был муслин, плотный хлопок, лен и крапива. Последней я накупила много, и всю светлую. Когда-то моя мама, когда денег не было совсем, покупала белую ткань на простыни, из которой шила одежду всей семье. Чтобы та отличалась по цвету, красила ее сама. Вот тот мамин опыт я и применяла теперь. Только красителей выбор был большой, и я смело купила курс по окраске тканей натуральными и ненатуральными красителями.

Крапивная ткань оказалась идеальной для игры с оттенками. Послушно ложился на нее и лазурный, и желтый, и угольно-черный. Красила я и тканями. Особенно нравилась мне морена красильная, которую можно было купить в любой травяной лавочке. С помощью этой простой травки получись цвета от нежно розового до богатого пурпурного, под стать праздничным тогам римских императоров. На каждое платье я не скупилась и вышивкой. Крапивные расшивала в основном свеклами, морковками, одуванчиками и цикорием. Льняные – разными совами, лисицами, кружевом. А муслиновые оливками, маслинами, черникой и малиной. Получалось очень красиво. Осталось только красиво отфоторгафировать и добавить в товары в уже созданном магазине.

Женя настоял, чтобы я сделала в своих платьях профессиональную фотосессию. За окном стояло лето, и мы с фотографом поехали в поля – в подсолнухи, рожь, пшеницу. На фоне грозового неба, которое как раз распростерлось над нами, фото вышли просто изумительные. Натуральные ткани платьев выгодно смотрелись в природных пейзажах, и дома я поспешила начать загружать альбом. Муж улыбался, глядя, как увлеченно я занята своим магазинчиком. Он тем временем как раз читал про таргетированную рекламу для раскрутки моего проекта.

Звонок в дверь стал полной неожиданностью, и я, удивлённо посмотрев на Женю, пошла открывать. На пороге стояла свекровь. Поздоровавшись, впустила ее в квартиру.

— Сынок, скажи своей женушке, чтобы она приехала, мне уборщица нужна — Заявила свекровь

— Мама, ты пришла, чтобы оскорбить Машу?

— Нет, мне правда нужна уборщица. Марии как раз такая работа по силам. Твоя жена будет занята и даже деньги сможет получать. — невозмутимо говорила Марина Геннадьевна.

— Мама, уйди, я прошу тебя, и не смей такого больше предлагать хозяйке этого дома! — процедил Женя.

— Да бога ради! Я помочь хотела, но вы, как всегда, на мнение матери не оглянетесь! — гордо выпалила свекровь и ушла.

Мы недоуменно переглянулись с мужем, и я вернулась к своему занятию.

Через четыре месяца я уже наняла помощниц. Идея с магазином оказалась настолько успешной, что от заказов не было отбоя. Еще черед полгода мы сняли свое ателье, в котором нас уже шило восемь женщин. Я ждала нашего с Женей сына, с радостью занималась вышивкой, сделала отдельную линейку платьев для женщин, ожидающих чуда. Модели деликатно подчеркивали статус, были сшиты полностью из натуральных тканей, окрашенных и украшенных ручной вышивкой и кружевом. Каждая вещь шилась для конкретной заказчицы и была неповторима. Свекрови я тем самым утерла нос. Она-то считала меня никчемной пустышкой, а я теперь была настоящей бизнес-леди с целым штатом подчинённых. Муж очень мной гордился, свекор всем меня рекламировал. Я сделала дня него много вещей, и всех Сергей Иванович носил с благодарностью и радостью.

С мужем мы жили очень счастливо. Родился Матвейка, которого мы оба обожали. Живой глазастый мальчишка рано пошел, рано заговорил, с удовольствием играл с ниточками в моем ателье, где его баловали все мои мастерицы. Счастье в очень простых вещах, и нужно его видеть и ценить. Это я и делала, каждый день благодаря высшие силы за такого замечательного мужа и сынишку.

Рано или поздно в жизни наступает момент, когда приходит время детей заботиться о своих пожилых родителях. Это грустный и сложный период жизни, однако он многому может нас научить. А еще показать настоящий облик самых родных людей. Как это и случилось с героем нашей истории. Рассказываем историю про завещание матери сыну и страшную правду, которая открылась слишком поздно.

Рано или поздно в жизни наступает момент, когда приходит время детей заботиться о своих пожилых родителях. Это грустный и сложный период жизни, однако он многому может нас научить.-2

Завещание матери сыну

Героя этой истории зовут Валерий. Ему 35 лет. Он живет с мамой, потому что она нуждается в постоянном уходе. Валерий — старший сын в семье. У него есть младшие брат и сестра. Отца рано не стало, потому мать воспитывала их одна. Так Валерий отчасти стал отцом для них всех. Рано начал работать, чтобы помочь младшим встать на ноги.

С 16 лет он брался за разные подработки, лишь бы помочь матери. Она тоже вкалывала, отдавая всю себя семье. Так длилось долгие годы. Младшие росли, становились самостоятельными, а деньги Валеры продолжали идти в общий бюджет. Но он не обижался, считал, что так и должно быть. Нелегкими трудами они собрали деньги на стартовый капитал для брата Валерия.

Рано или поздно в жизни наступает момент, когда приходит время детей заботиться о своих пожилых родителях. Это грустный и сложный период жизни, однако он многому может нас научить.-3

Тот смог открыть свое дело, оно сразу пошло хорошо. В глубине души Валерий надеялся, что теперь будет хоть какая-то дополнительная помощь. Однако продолжил работать и откладывать практически все деньги. Младшая сестра Валерия решила выйти замуж, пришлось помочь со свадьбой. А за несколько лет они помогли молодым с первым взносом за квартиру.

Валерий всё откладывал свою собственную жизнь, ожидая момента, когда устроятся младшенькие. Но вышло всё не так, как ожидалось. Брат решил развивать свой бизнес за границей, потому уехал. Со временем он перестал появляться в их жизни, даже не звонил. Сестра родила двоих детей и тоже нечасто радовала их своими визитами.

В 35 лет Валерий понял, что устроил жизнь своим брату и сестре, но совершенно не устроил свою. Когда он уже запланировал съехать от мамы и начать самостоятельную жизнь, произошло несчастье. У мамы случился инсульт. Тогда и начались темные годы его жизни. Он понял, что не может бросить ее одну. Потому стал ухаживать за ней. Со временем ей стало лучше, но сама жить она уже не могла.

Рано или поздно в жизни наступает момент, когда приходит время детей заботиться о своих пожилых родителях. Это грустный и сложный период жизни, однако он многому может нас научить.-4

Темные времена
Уход за матерью свалился на мужчину тяжелым грузом. Работать полный день, как раньше, он уже не мог. Он застрял в круговороте ухода за матерью и работой. Он пытался достучаться до брата и сестры, просил о помощи. Но брат не отвечал на звонки, а сестра всё говорила, что у нее маленькие дети, ей некогда. Так они остались с этой бедой один на один.

Вскоре у мамы случился второй инсульт, который лишил ее возможности ходить. Валерий ухаживал за ней долгие 6 лет. Он смирился с тем, что это его судьба и смысл его жизни только в том, чтобы помогать своей семье. Но мама не желала этого так оставлять. Однажды Валерий вернулся домой и застал там незнакомую женщину. Оказалось, это дочка нашей соседки, которая вернулась в город после долгого отсутствия.

Рано или поздно в жизни наступает момент, когда приходит время детей заботиться о своих пожилых родителях. Это грустный и сложный период жизни, однако он многому может нас научить.-5
Валерий и Елена сразу поладили и нашли общий язык. Она оказалась очень милой и яркой женщиной. Когда у них закрутился роман, мужчина честно сказал, что не бросит мать. Но Елена этого и не требовала, прекрасно всё понимая. Со временем она даже переехала к ним, помогала ухаживать за мамой. Женщина стала лучом надежды в тоскливой жизни Валерия.

Однако их ждала новая беда. Вскоре мамы Валерия не стало. Она ушла внезапно после очередного инсульта. Мужчина очень тяжело переживал ее уход, ведь был сильно привязан. Когда он выбирал последний наряд для мамы, он нашел в шкафу небольшой сверток. Но был слишком подавлен, чтобы разбираться с этим. Потому просто положил на стол.

Рано или поздно в жизни наступает момент, когда приходит время детей заботиться о своих пожилых родителях. Это грустный и сложный период жизни, однако он многому может нас научить.-6
Завещание матери сыну
На похороны явились и младшие дети. Валерий был рад, что они пришли хотя бы проводить маму в последний путь. Однако общаться с ними не желал. Ведь за 6 лет маминой болезни они ни разу не позвонили, не пришли. И, как понял Валерий после похорон, их волновала не так мама, как ее трехкомнатная квартира. Они предложили ему выкупить их части квартиры. Намекнули, что если не получат согласие, то они пойдут в суд.

Мужчина был подавлен. Ведь он знал, что придется продать квартиру. У него не было денег выплатить часть стоимости квартиры. Вернувшись домой, он заметил сверток на столе. Он открыл его и удивился. Там была солидная пачка денег и письмо. Он открыл его.

В нём мать сообщала, что он не родной ее сын. Во время своей первой беременности у нее случился выкидыш. Тогда они с отцом решили усыновить ребенка. Она благодарила его за то, что оставался с ней, а также просила прощения, что не смогла лично рассказать всю правду.

Также к письму прилагалось завещание. В нём было сказано, что накопленные деньги стоит разделить поровну между ее младшими детьми. Квартира же должна была перейти Валерию без права разделения имущества. Валерий был ошарашен таким количеством новостей в один день. Жена, которая как раз вошла в комнату, испугалась. Он был бледен.

Он обсудил эту ситуацию с ней. Елена ласково улыбнулась и сказала: «Разве есть какая-то разница, что вы не кровные родственники? Именно ты был для нее роднее всех. Это самое главное!» С появлением завещания ситуация изменилась. Валерий честно разделил деньги между младшими. Они, хоть и остались недовольны, отступили. Валерий же наконец-то начал строить свою семейную жизнь.

Вывод редакции
Жизнь — непредсказуемая штука. Порой кровные узы не имеют значения. Как в этой истории. Родные дети отвернулись от матери, которая положила жизнь на их благополучие. Рядом же остался только приемный сын. Он был вознагражден за свою верность. Не только квартирой, но и прекрасной женой, с которой его познакомила мать. Наверное, карма всё же существует.

– Ну чего ты там застряла? Выходи, давай! – стучала Анна Макаровна в дверь ванной комнаты кулаком.

– Подождите, пожалуйста, пять минуток еще, – отозвалась невестка, Альбина.

– Совсем совесть потеряла! Что там можно делать полчаса? Вагоны что ли разгружала?!

Так было всегда. Всего три месяца прошло после того, как Аля с Сеней поженились, а молодой женщине казалось, что она целую вечность находится под гнетом неугомонной свекрови. Она поторопилась и, выскочив из ванной, застегивая халат на ходу, спешно скрылась в их с мужем комнате. Взяла телефон и посмотрела – после того, как она писала мужу сообщение, прошло десять минут, потом она взяла вещи, и пошла принять душ, соответственно, пробыла она там не более восьми минут, а Анна Макаровна полчаса насчитала.

Свекровь без стука влетела в комнату и принялась высказать, насколько же невестка плоха. Все, что она говорила, Альбина могла повторить слово в слово, она знала все ее фразы уже наизусть.

– Мало того, что электричество расходуешь, а тарифы снова подняли, так еще и воду льешь впустую, а счетчики мотают, будь здоров! Можно ведь кран закрывать, когда мочалку мылишь, нет, у тебя вода течет без остановки. Это сколько трат на тебя, сама посчитай. И зачем мыться каждый день, как будто грузчиком работаешь. Дома сидишь целыми днями, в экран уставишься. Иди давай, ужин готовь, Семен вернется скоро уставший, а тебе и дела нет, чем мужа накормить.

Альбина покорно встала и отправилась на кухню. Она заранее сварила макароны, вытащила фарш из морозильной камеры еще утром. Оставалось только обжарить лук, который тоже был уже почищен, с фаршем, и смешать потом с макаронами. Будут по-флотски, это было любимое блюдо Семена.

– Опять тесто! – подбоченилась Анна Макаровна, остановившись в дверном проеме. Ну правильно, давай до язвы желудка мужа доведи. Супы людям нужны! А ты сухомяткой мужа пичкаешь.

Альбина знала – бесполезно возражать. Она не раз пыталась говорить свекрови что-то в свое оправдание, но очень быстро поняла, что толку все равно не будет.

Когда Семен пришел с работы и поужинал, Аля опять пыталась с ним поговорить.

– Сень, может все-таки, ты передумаешь, и съедем на съемную квартиру, а? Ну не могу я больше выпады твой мамы терпеть. Она мне не дает толком на работе сосредоточиться. А я все-таки с цифрами работаю.

Альбина вела бухгалтерию удаленно нескольких фирмам, и они с Семеном хотели накопить денег на первый взнос по ипотеке, и тогда уже съезжать от его мамы.

– Потерпи еще немного, малыш, ну мама просто привыкла, что всегда все должно быть так, как она скажет. Не стоит обращать внимание. Если мы будем платить за аренду, то и не накопим на свое никогда. Потерпи!

– Ну хорошо, надеюсь, что терпения у меня еще пока хватит, – в очередной раз согласилась Аля. Она и сама понимала, что в их положении каждая копейка на накопительном счету — хорошее подспорье.

Но и сил терпеть нападки постоянные и чувствовать себя как в клетке, тоже становилось меньше с каждым днем.

Прошло немного времени, когда Альбина ощутила приступ тошноты однажды утром, потом еще и еще. Альбина купила тест на беременность и предположения оправдались, как только проявилась вторая полоска.

В этот день она порхала по квартире, торопя минуты, чтобы поскорее поделиться этой новостью с мужем.

Сбегала в кулинарию, что находилась на первом этаже их дома, купила торт. Приготовила салат «Мимозу» и запекла в духовке курицу. Вместо вина поставила на стол клюквенный морс. Настроение улучшало и то, что Анны Макаровны не было дома целый день, и никто не мешал осуществить задуманное.

– И что тут за праздник устроила? – возмутилась свекровь, успев только переступить через порог.

– Праздник! – кивнула Альбина, выйдя из кухни в нарядном платье.

– День рожденья что ли у тебя? – спросила пожилая женщина, слегка сощурив глаза, словно пытаясь что-то вспомнить.

– Нет, но скоро все узнаете. Сейчас, Семен вернется.

Но муж в этот вечер сильно задержался на работе. Пришел домой в изрядном подпитии и сразу крикнул в глубины квартиры:

– Я без работы остался! Закрывают шарашкину контору!

Альбина вышла из комнаты и, увидев расстроенное лицо супруга, нежно обняла его.

– Ну, ничего, мы справимся. Поищешь что-нибудь получше, а я пока могу еще пару ИП взять на обслуживание, если ты по дому станешь помогать.

Семен икнул и кивнул головой.

– А я ужин вкусный приготовила, идем?! Ждала тебя, чтобы новостью поделиться.

– Не, я спать! – протопал Семен мимо кухни неуверенными шагами.

– Ну что, дожили?! – вышла из своей комнаты свекровь. Довела мужа, что и пить уже начал. Мало того, что ты сидела без работы, так теперь оба будете на моей шее сидеть.

Альбина молча усмехнулась. Все квитанции по коммунальным платежам оплачивала она сразу, как переехала в эту квартиру после регистрации брака, продукты тоже она покупала. Свою зарплату Семен полностью переводил на накопительный счет, как и Аля делала некоторые сбережения. Но в то, что сноха может зарабатывать, не выходя из дома, причем больше мужа, Анна Макаровна и слушать не желала.

Ближе к полудню, когда Семен, наконец-то проснулся, Альбина разогрела курицу, достала из холодильника салат и снова накрыла стол. Но настроение уже было совсем другим. Не было той радости, которая вчера окрыляла ее. Свекровь с утра ходила, насупившись, словно индюшка, муж встал с постели хмурый. Сообщать такую радостную новость в такой давящей атмосфере совсем не хотелось, но делать было нечего. Семья должна знать, что в ней ожидается пополнение.

– У нас будет малыш! – сказала Аля после долгого молчания во время обеда.

Муж молча поднял на нее удивленно-испуганный взгляд, а свекровь швырнула вилку на стол.

– Ты издеваешься! Нет, ну точно не далекого ума девица! Сами живете тут на птичьих правах, еще младенца в дом притащите! Я не планировала бабкой становиться. Да и жить на что думаешь? Мой ответ – категорически нет! Нет, и еще раз нет! Или вы съезжаете немедленно, или избавляйся от этой ошибки пока не поздно.

Взгляд Альбины заметался от свекрови на мужа, а тот сидел, понурив голову, и молчал.

– Семен, ты не рад? – спросила Аля осторожно, но он не стал отвечать. Молча ушел на балкон, прихватив сигареты.

– А чему он должен радоваться? – за него ответила мама, – Нищету плодить, по-твоему, радость? Я не отважилась родить ребенка до сорока лет, потому что хотела сперва жилье приобрести. На мужа не было надежды никакой. Вот и добилась, если б не я, где бы сейчас жили? Все вместе скитались бы по чужим углам? Не дури давай, сначала материальную подушку обеспечьте, потом уж и о детях думать можно, если еще не разбежитесь.

Альбина молча вышла из кухни, а свекровь крикнула вслед:

– А убирать кто будет со стола? Чтоб через полчаса тут все сверкало! Нечего тараканов разводить.

Альбина закрылась в комнате, забралась на диван, согнув колени и обхватив их руками, и заплакала. Горько и безнадежно.

Семен пришел, уселся в кресло с телефоном и молчал.

– Сень, ты хоть что-то скажи, – не выдержала Аля давящей тишины.

– Что я могу сказать, если даже не знаю, будет ли у меня работа теперь в ближайшее время. Об ипотеке пока рано мечтать, придется терпеть. Может, увидев внучку или внука, мама оттает.

Альбина выдохнула с облегчением. Когда Семен немного повеселел, они обсудили, какой ремонт сделают в комнате, как переставят мебель, чтобы было место для кроватки. Но вернувшись из магазина с новыми обоями, они встретили искрометный взгляд Анны Макаровны.

–И что это вы тут затеяли без спроса?

– Мы хотим обои в комнате сменить, чтобы светлее стало, веселее, эти старые ведь.

Семен сказал, как есть, но тут же пожалел о сказанном.

– А я разве вам позволила ремонт устраивать в моей квартире? – Анна Макаровна испепеляла сына взглядом. – В своей квартире будете распоряжаться, а на моей территории я правила диктую!

Альбина прошла в комнату с низко опущенной головой, а Семен ненадолго задержался, пытаясь поговорить со своей матерью о том, что она, сама того не подозревая, отравляет им жизнь.

– Мам, ну чего вот снова завелась? Если хочешь, мы когда будем съезжать, переделаем ремонт по твоему вкусу. А пока нам хочется обновить комнату. У меня сейчас работы нет, чем ни повод навести порядки.

– Я свое слово сказала сынок, и это не шутка. С дитем вы тут не будете жить, да и без ребенка мне уже тесно с вами одну крышу над головой делить. Убеждай свою кралю избавиться от этого груза.

Семен пришел в комнату, словно в воду опущенный.

– Аль, – он присел рядом с женой и обнял ее за плечи, – может быть… Может, мама права и нам на самом деле стоит отложить рождение ребенка? Мы ж ничего своего не имеем, надо сейчас вкладываться в заработки, чтобы нужды не знать, а то так и будем постоянно от кого-то зависеть.

– Сень, ты только послушай себя! Рождение ребенка невозможно отложить, нет такого режима, а если ты другое имеешь в виду, то знай – я никогда не сделаю это!

– Ну, тогда нам придется забыть о собственном жилье! Собирайся, завтра станем искать квартиру для аренды, посмотрим, как тогда ты говорить начнешь.

Альбина тяжело вздохнула.

– Все будет хорошо, Сень, я еще работу возьму, буду день и ночь сидеть с отчетами, но мы не будем ни в чем нуждаться.

Сказано – сделано. На следующий день Альбина с самого утра начала звонить по объявлениям, а после обеда они отправились смотреть выбранные варианты. Остановились на однокомнатной квартире, которая стоила дешевле остальных, а плюсов было больше, чем у других. Недалеко от дома — озеро и парк, где можно прогуляться перед сном, все магазины рядом, до женской консультации можно пешком дойти, и детская поликлиника рядом. Ремонт, конечно, оставлял желать лучшего, но удалось договориться с хозяином, что обои они поклеят свои, тем более, они уже были куплены.

Анна Макаровна была рада и не скрывала этого, когда сын с неугодной ей невесткой выходил из квартиры с вещами.

– Надеюсь, ты быстро поймешь, сынок, что мать была права, и жену ты выбрал не ту совершенно! – сказала она вслед и добавила, – Прибежишь обратно, но учти, с ней не пущу! Решила, что самостоятельная слишком, пусть и тянет эту лямку сама!

Альбина не обращала внимание на слова свекрови, теперь ей было все равно, она решила для себя, что как бы ни сложилась жизнь, в эту квартиру она больше не вернется. Уж, в крайнем случае, уедет к своим родителям, на Сахалин. Здесь она осталась после учебы, потому что познакомилась с Семеном, и дело близилось к свадьбе, а уезжать из своего родного города муж не хотел, тем более, в такие дальние края.

Альбина, как и обещала, взяла на бухгалтерское обслуживание еще несколько фирм и теперь свободного времени у нее почти не оставалось. Семен, быстро поняв, что жена зарабатывает достаточно для того, чтобы он мог вообще не работать, взял на себя домашние обязанности.

– Ну, зачем мне работу искать? – спрашивал он, – Ты теперь, и откладывать можешь, и нужды нет ни в чем. А когда малыш родится, тебе сложно будет и с работой справляться и с хозяйством, вот я и помогу.

– И то правда, – согласилась Альбина.

Но на пятом месяце беременности Альбина начала себя чувствовать не очень хорошо. Постоянно тянуло в сон, хотелось больше отдыхать, и тут она задумалась.

– Сень, ну а если, вдруг, я не смогу так много работать, тогда мы без всего останемся, накопления быстро закончатся. Может быть, тебе найти все же какую-то работу?

– Началось! – возмутился супруг, – Ты, когда решение принимала ребенка оставить и от матери уйти, совсем иначе говорила. Даже мысль не допускала, что работать не сможешь!

Семен уже привык проводить добрую часть дня за компьютерными играми, и Аля это все прекрасно понимала, но ссориться с Семеном не хотелось, да и помощь его ведь на самом деле будет кстати после рождения малыша.

Однажды, во время разговора с мамой по видео связи, Альбина случайно обмолвилась о том, что работать ей все сложнее с каждым днем.

– Алечка, а ты не думала о том, чтобы расширить свою фирму? Организация твоя официально зарегистрирована. Ты ведь можешь делегировать хотя бы часть работы другим людям.

И Альбина задумалась. Мысли такие, конечно, приходили, но было как-то страшновато – нанимать людей, нести ответственность. Но теперь Альбине не казалось это уже сверхъестественным. Не откладывая решение в долгий ящик, уже на следующий день она связалась с юристом, попросив составить для нее договор найма сотрудников, разместила в интернете объявление о вакансии и прошло совсем немного времени до того момента, как из исполнителя, Альбина перешла в разряд руководителя. Причем, теперь она легко могла расширять и клиентскую базу. Так что, когда родился сын Никита, в фирме Альбины была идеально налажена работа, а ей приходилось лишь следить за качеством процесса.

Семен теперь и вовсе чувствовал себя вольготно. Альбина сама со всем прекрасно справлялась, Никитка был спокойным ребенком, и Семену приходилось выполнять лишь мелкие поручения супруги, что его вполне устраивало. Анна Макаровна приезжала познакомиться с внуком, но, взглянув на него, заявила сыну демонстративно:

– Интересно, на кого он похож?! Нашего совершенно ничего не вижу!

Даже родители Альбины, приехав издалека, пробыли с внуков почти месяц, хотя им пришлось снимать квартиру, ведь у Альбины с Сеней места не было, а мать Семена больше не появлялась.

Когда Никитке исполнилось три года, у Альбины было уже достаточно накоплений на то, чтобы купить, наконец, собственный дом. Пусть не такой большой, как хотелось, но это было только начало. Главное, что теперь это будет свое жилье, и ни от кого не придется зависеть. Вариантов пришлось объехать немало, прежде чем выбрали наиболее подходящий. Там и дворик был, с беседкой и детским уголком, и домик просторный. Комнаты были маленькие, но была и отдельная спальня, и детская, и гостиная, с выходом на террасу.

– Маму пригласим на новоселье? – спросил Семен, когда они переезжали в дом.

– Пригласи, – кивнула Альбина, – приличия ради, вряд ли она приедет, она ведь даже к Никите на день рождения ни разу не пришла, хотя ты приглашал. Подарка ни одного не передала даже внуку, когда ты к ней приезжаешь. Мои родители почти каждый месяц что-то для внука присылают. Нет, мы, конечно, не нуждаемся ни в чем, но сам факт…

Но, вопреки ожиданиям, Анна Макаровна пришла на новоселье, правда, опять без гостинца для внука.

–Я на пенсию живу, а коммуналка дорогая, так что, на подарки денег нет, – сказала она, усаживаясь за стол. А потом внимательно посмотрела на Никитку, который ее стеснялся, прячась за мать, и произнесла сквозь зубы, – Изменился, на отца стал похож.

После обеда свекровь принялась ходить по дому, комментируя, каждую мелочь:

– Плитка в ванной такая старомодная… А что, с раздельным санузлом вариантов не было? Ванну можно убрать и поставить душевую кабину, места больше будет. А комнатушки-то какие маленькие, корова ляжет, и хвост некуда вытянуть…

– А нас все страивает, – осмелившись, ответила Альбина.

– Да я не сомневаюсь, что тебя устраивает, – с усмешкой ответила свекровь, – Вкуса у тебя никогда не было.

Альбина не стала с ней спорить. Теперь она была хозяйкой в доме и чувствовала себя свободно, а свекровь пусть говорит, что хочет. Сейчас она уйдет и все встанет на свои места. Однако, вскоре Аля поняла, что на свои места теперь все вряд ли встанет.

Семен пошел провожать свою мать, когда Альбина заметила, что Анна Макаровна оставила свой шарфик. Она взяла его со стула и выбежала из дома, чтобы отдать свекрови. На улице уже было темно, Семен и его мать стояли за калиткой, в ожидании такси, а Аля, услышав разговор, остановилась во дворе.

– Но я же не работаю, сам сижу у Альки на шее, – говорил Семен.

– И что, она, видать, немало гребет, раз дом такой купила, вот пусть и делится. Ты обязан матери помогать, а если не работаешь, то пусть она поможет. Двадцать тысяч в месяц, думаю, для нее не деньги, а мне поддержка неплохая.

– Я поговорю с Альбиной, но не обещаю ничего, – несмело произнес Семен.

– Не поговори, а убеди! В конце концов, если б не я, то не было и тебя у нее, и сына не было бы! Убеди!

В это время к калитке подъехал автомобиль, и Альбина, забыв, для чего она здесь оказалась, забежала в дом. Семен вернулся не очень веселым, и сразу разговор о матери не начал, а Альбина сделала вид, что ничего не слышала. Решился муж поговорить только на следующий день, после разговора с матерью по телефону.

– Аль, я тут что подумал, – начал он, – мать ведь на пенсию живет, едва концы с концами сводит, ей тяжело справляться. У нее даже холодильник пустой часто бывает. А кроме нас у нее никого нет.

– Ты хочешь отвезти ей продукты? – спросила Альбина.

– Да нет, – махнул муж рукой, – Я подумал просто, что мы ведь дом купили, ну теперь денег много будет оставаться. Может… Станем матери хотя бы тысяч по двадцать в месяц переводить?

– Хотя бы? – не выдержала Альбина, – А может, дорогой, тебе пора работу поискать и всю зарплату матери переводить? Как тебе такой вариант?

– Зачем мне работа, если мы не нуждаемся ни в чем? – Возразил Семен, а мать ведь уже в возрасте.

– Да ты хотя бы знаешь, как мне достаются эти двадцать тысяч? Думаешь, мне легко следить за работой целого коллектива, общаться с клиентами, разруливать ошибки сотрудников? Ты представления не имеешь, какие нервы здесь нужны, и ты так просто говорить – хотя бы двадцать тысяч! Что касается возраста твоей мамы, так мои родители почти ее ровесники, но это не мешает им, находясь на пенсии, продолжать работать. Кто ей не дает найти для себя подработку? Или тебе, раз хочешь матери помочь?

– Альбина, ты не права. Сама подумай, если есть возможность помочь, почему бы это не сделать?

– У меня есть возможность помочь! И я готова помогать своим родителям, но они не нуждаются в помощи! А твоей матери, которая меня никогда ни во что не ставила, я помогать не собираюсь! Сам о ней заботься!

–Хорошо! Я тебя услышал, Альбина! Недаром говорят, что деньги портят человека!

Альбина усмехнулась. Пару дней Семен ходил, словно в воду опущенный, особенно, после звонка Анны Макаровны, а потом повеселел. Альбина даже не придала значения таким переменам, но когда получила сообщение о задолженности за развивающий центр, куда возили Никитку, она обратилась к мужу.

– Ты что, забыл оплатить детский центр? – спросила, глядя ему в глаза.

– Нет, я… – Взгляд Семена бегал по сторонам, – Я забыл тебе сказать… Мама попросила денег на лекарства, ей нездоровится, и я ей перевел.

– Серьезно? Ты начал воровать у меня деньги ради своей матери? – негодовала Альбина.

– Выбирай слова! Причем тут воровство? – Вскочил со стула Семен.

– А что это? Ты взял без спроса мои деньги, предназначенные совершенно на другие цели! Сеня, если еще раз такое повторится, я просто подам на развод! Мало того, что тебя содержу столько лет, еще мать свою на шею мне посадишь? Это слишком тяжелая ноша!

– Ну, извини, Аль, больше никогда! – сказал Семен, потом добавил чуть громче, – Но кто матери еще поможет!

Альбина промолчала, но в следующий раз, когда Семен обманул ее, что машине требуется техобслуживание, а сам отвез деньги Анне Макаровне, о чем Альбина узнала не сразу, она не стала скандалить, подала на развод и поставила Семена перед фактом.

– Ты бездушная! – кричал Семен, – Не зря мне мама говорила!

– Да, я такая! – просто ответила Альбина.

Сидя на скамейке возле зала суда, Альбина очень удивилась, когда увидел Семена в сопровождении матери. Они присели на соседнюю скамейку, сделав вид, что Альбину не видят.

– Дом в браке куплен, так что, требуй половину. На меньшее не соглашайся! – поучала мужа мать. – Машину тоже пусть делит, оставь ее ни с чем, раз не хотела малым жертвовать!

Но каково же было удивление Семена, когда Альбина заявила во время судебного заседания, что дом оформлен на ее мать, Альбина оформила его покупку по нотариальной доверенности, предвидя эту ситуацию. А вот автомобиль она не против оставить бывшему мужу, даже делить не станет, но только куплен он в кредит, пусть платит и пользуется с удовольствием! Кроме того Альбина сразу заявление на алименты подала, и присудили их в твердой валюте, так как Семен работы не имеет.

Вышел из зала суда Семен с поникшей головой.

– Ну что, – подскочила мать к нему с расспросами, – дом поделили? Чего молчишь? С машиной что решили?

Но Семен не отвечал. Он ускорил шаг и быстро вышел из здания.

А Альбина решила продать в этом городе все имущество, включая бизнес, и вернуться в город детства. Теперь она умеет дело организовать, сможет там поднять такую же фирму с нуля, и она ни о чем не жалела. Главное, что рядом будут люди, которые любят их с сыном и которым можно доверять.

45-летний Алексей Кудашкин удобно расположился в кресле дома, предвкушая замечательный вечер. Сейчас должен был начать матч. Кубок кубков — это вам не шутки. Мужчина даже плотно закрыл дверь в гостиную, чтобы никто не мешал. Вот уже закончится реклама и….

Неожиданно за дверью послышалось мяуканье. Это любимец Кудашкина — кот Василий требовал у хозяина, чтобы его впустили.

Բաղադրատոմս #1 միզուղիների անմիզապահության համար
Urofarm

Միզուղիների հետ կապված խնդիրները կվերանան այս էժան միջոցի շնորհիվ
Urofarm

Раскрыта тайна Пугачевой и Галкина
Herbeauty
Ладно, — подумал хозяин квартиры, — Васе можно. Он тоже мужик, а значит уважает футбол.

Алексей поднялся и открыл дверь, но своего кота там не обнаружил.

— Странно, послышалось что ли, — произнес вслух мужчина и снова вернулся на место. Не прошло и пары минут, как за дверью снова мяукал кот.

— Вася, елки-палки, пора самому научиться открывать дверь, — Кудашкин резко дернул за ручку, выглянул, но снова не обнаружил кота за дверью.

Матч начался, но любитель футбола уже был на взводе. Не могло ему трижды послышаться мяуканье. Кудашкин решил разобраться с чем дело и несколько раз потоптался на месте так, чтобы казалось, что он отошел от двери.

Алексей прислушался. Никаких звуков слышно не было. Слегка наклонившись, он ждал, что будет дальше. В тот самый момент, как раздалось скрипучее “мяууу”, мужчина выскочил в коридор и увидел, как в сторону спальни, переваливаясь с боку на бок, бежит Жорик — любимец жены, попугай эклектус.

— Ах, ты ж, петух крашеный, да я тебе сейчас, — Кудашкин подтянул шорты повыше и только вышел в коридор, как услышал восторженные крики и рев стадиона, спортивный комментатор, находящийся, практически, в экстазе, кричал: “Гол! Гоооол! Да! Да! Да! Это было красиво”.

Расстроенный до невозможности Алексей подбежал к телевизору, понимая, что все уже случилось. Он пропустил самый главный гол чемпионата. Можно, конечно, пересмотреть матч в записи, но это уже совершенно не то.

Хозяин дома негодовал. Он неоднократно говорил жене, что когда-нибудь сварит из ее попугая суп. Это были шутки, конечно. Но сейчас настал тот момент, когда супруг готов был осуществить свои угрозы.

После матча Алексей вышел на балкон, где была установлена клетка, но хитрый Георгий с тоской поглядывал на хозяина и перетаскивал свои игрушку в специальный ящик — делал уборку территории.

Эклектусы — очень умные птицы. Не зря их называют благородными попугаями. Птица способна не только произносить отдельные слова, но и строить правильные фразы, идеально копировать звуки. Они обаятельные, сообразительны и очень быстро очаровывают.

Все это Катя неоднократно рассказывала своему мужу. Женщина мечтала о таком попугае, но из-за высокой цены, покупка постоянно откладывалась. И вот настал момент, когда Алексей сам подарил жене эклектуса, о чем теперь неимоверно жалеет.

Два года назад году Ваня — единственный сын супругов Кудашкиных, окончил с отличием школу и поступил в Строительный университет в Москве. Теперь он учится на архитектурном факультете и живет очень далеко от родителей.

После того как сын уехал, Екатерина начала сильно тосковать. Женщина очень скучала и ее абсолютно ничего не радовало. Супруг решил во что бы то ни стало вывести жену из этого состояния.

Мужчина переговорил в близкими друзьями и знакомыми, перечитал массу информации в интернете. Все разговоры и тексты сводились к одному: чтобы помочь близкому человеку справиться с унынием и тоской, исполните его заветную мечту.

Особо не мудрствуя, Алексей просто поговорил с женой и спросил, чего она желает больше всего на свете. Оказалось, что Катя мечтает о внуках и о говорящем попугае.

Осчастливить бабушку известием о рождении внуков — это задача Ивана, которую он когда-нибудь решит. Оставался только попугай. Кудашкина смущала только стоимость этих благородных созданий, но чего не сделаешь ради любимой жены?

Так в доме супругов появился Георгий — он же Жора, он же Гога. Екатерина окунулась с головой в воспитание «мальчика». Жора быстро освоился и спустя некоторое время по-хозяйски расхаживал по квартире, предпочитая чаще ходить пешком, чем летать.

Кота Василия он совершенно игнорировал и вовсе не боялся. Впрочем, Вася, тоже, имел в видуэто пернатое чудо. Дружбы между котом и попугает не было, но и вражды — никакой.

Раздражал Жора только Алексея. И даже не потому, что теперь муж и кот стали для Кати на втором плане, а потому что попугай был хитрый и наглый. Выпрашивает, например, Георгий вкусняшку у хозяйки, а она не дает. Тогда птица начинает хитрить.

Дождется, пока Алексей придет на кухню и прыгает ему под ноги. Кудашкин, конечно, обходит попугая стороной, но тот падает и начинает визжать. Екатерина бросается, сломя голову, к своему любимцу:

— Леша, ты что, Жорика толкнул? Наступил? Ударил?

— Да не трогал я твоего Жорика, он сам упал, – возмущался супруг.

— Пока тебя нет, он почему-то не падает, а как только ты проходишь мимо, обязательно зацепишь малыша, — разозлилась жена, — аккуратнее можно ходить? Как слон, честно слово.

— Я даже не прикасался к нему, – оправдывался Кудашкин, но супруг уже не слушала его, а угощала своего попугая вкусняшками и осматривала крылья на предмет повреждений.

— Попугаи должны сидеть в клетках, – обиженно произнес супруг, — а этот ходит по дому как царь. Скоро нам с Васенькой вообще места не будет в этой квартире.

Кот прислушался, как будто понимал человеческий голос, затем спрыгнул с подоконника и уселся рядом с хозяином. Алексей обнял Ваську и тяжело вздохнул. Попугай тут же перелетел поближе к хозяйке, уселся на шкаф и сказал:

— Пора на работу! Лёха, пора на работу! Вася, кыш!

— Ну, вот, пожалуйста, — кивнул в сторону попугая Кудашкин, — он тут скоро нас всех построит по росту и заставит маршировать, а все — твое воспитание, Катя,

— Да, ладно тебе наговаривать. Ты просто ревнуешь, — с сарказмом произнесла жена и начала сюсюкать с птицей, — Жорочка хороший! Жорочка красивый, умный мальчик! Мамин красавчик.

Алексей скривился, подхватил кота и ушел со своим любимцем в гостиную. Но вскоре произошла ситуация, когда Кудашкину, коту Василию и Жорику предстояло на целых три недели остаться одним.

Екатерина собирала чемодан. Кудашкиной предстояло отправиться в срочную рабочую командировку во Владивосток. Алексею казалось, что супруга больше всего переживает о своем попугае.

Она только вскользь упомянула, что купила корм для Васи и кое-какие продукты для мужа, а вот про питание Георгия рассказывала уже третий день:

— Ничего не перепутай, а то знаю я тебя, — строго сказала Катя.

— Да, запомнил я: каши, салаты, пророщенные зерна, орехи, — вздохнул Кудашкин.

— И не только. Ягоды и фрукты в обязательном порядке. На несколько дней я купила, а дальше сам будешь покупать. Только не в магазине, а на центральном рынке.

— Ездить на другой конец города за ягодами для этого…, — Алексей недоговорил, потому что Екатерина, буквально, прожгла его взглядом. Пристально глядя на мужа, она добавила:

— Раз в неделю будешь давать Жорику витаминку, Два грамма за прием и не больше. Ты понял меня?

— Понял, понял, Катя, да все будет нормально с твоим питомцем.

— Леша, ты не понимаешь до конца всей серьезности. Это очень нежная птица, Ежедневно мой его тарелочки, мисочки и меняй воду. Обязательно раз в неделю нужно мыть поддон, чистить жерди, игрушки. Большее время суток Жорик должен находиться вне клетки.

— Кать, ты о муже меньше переживаешь, чем о своем попугае. Думаешь, мне не обидно? Обо мне бы ты так беспокоилась. Хоть бы борща сварила на первые несколько дней, – бурчал супруг.

— А я и сварю, — улыбнулась Екатерина и обняла мужа.

****

На следующий же день после отъезда Кати, Жорик попытался взять власть в доме в свои руки. Бедная птица еще не поняла, что райская жизнь для него закончилась и пока не вернется хозяйка, нужно сидеть тише воды и ниже травы.

Георгий вел себя отвратительно и требовал очень много внимания. Алексею начало казаться, что однажды он может не выдержать. И тогда он вспомнил про своего соседа — Мишу Шмакина.

Михаил был студентом медицинского университета и жил в однокомнатной квартире, которую для него арендовали родители. Деньги мама Шмакину выделяла на жизнь, но студенту вечно не хватало. Миша тратил деньги на вечеринку и девушек, поэтому был вечно голодным. В голову Алексея пришла идея.

— Привет, Мишаня. Заработать хочешь? — без лишних сантиментов спросил Кудашкин.

— Хочу, дядь Лёш, а что делать нужно?

— Вот это — деловой подход, — обрадовался Алексей, — нужно чтобы наш попугай у тебя две недели пожил. Все, что необходимо, я предоставлю. Тебе нужно только кормить его и убирать в клетке. Ну, и пообщаться с птицей или телевизор ему включай, он неплохо и с телевизором беседует, — засмеялся сосед.

— У Вас есть говорящий попугай? Круто, — улыбнулся студент, но тут же стал серьезным, — сколько заплатите?

— Пять тыщ, нормально? — спросил Кудашкин.

— Семь, начал торговаться студент.

— Шесть и фрукты вам на двоих, по рукам? — Алексей протянул ладонь, и мужчина скрепили договор рукопожатием.

Следующие полтора часа из квартиры в квартиру переносили вещи Жорика. Наблюдая за этим действом попугай притих и, даже втянул голову. Алексей заметил это и решил поиздеваться:

— Что смотришь? Все, Георгий. Продал я тебя. Переезжаешь жить в зоопарк. В клетке с павлинами. Других мест нет. Вот так-то, друг мой ситный.

— Кате расскажу, — произнес попугай и добавил, — позор Джунглям. Расскажу Кате!

— Расскажешь, расскажешь, помечтай, —- засмеялся Алексей.

На новом месте Жорик два дня молчал. Миша даже расстроился:

— Дядь Лёша, Вы же говорили, что он говорящий.

Но ровно через три дня Жорик вдруг заговорил. Даже не заговорил, а запел, чем и сорвал свидание, к которому студент тщательно готовился. В гости к Мише пришла девушка. Она долго умилялась красавцу — попугаю, пока тот наконец-то не открыл рот и не запел песню: “Ну, что ж ты страшная такая, ты такая страшная. И ненакрашенная страшная и накрашенная”.

Девушка обиделась и ушла. Но Миша не долго расстраивался. Обиделась на попугая? Значит, глупая совсем, а таких Шмакин не любил. Уж лучше он посидит за компьютером и пообщается с Жориком, чем будет весь вечер угождать не умной девице.

В общем, студент и соседский попугай за две недели настолько подружились, что Миша даже всплакнул, когда пришло время отдавать Жорика.

— Начну зарабатывать, обязательно куплю себе такого, — вздохнул Шмакин, передавая из рук в руки Георгия.

Дома Жорик быстро освоился. В память о жизни в студенческой квартире, попугай научился нескольким молодежным сленговым словечкам, выучил припев песни группы «Кино» и получил опыт в общении с девушками — научился делать комплименты.

Завтра возвращается из командировки жена, поэтому Кудашкин и кот Вася Жорика старались угодить, как могли. Алексей не хотел, чтобы жена узнала о его поступке. Пусть думает, что Жорик все это время жил дома.

Если Екатерина узнает, что супруг избавился от попугая и отдал его соседу, скандала не избежать. Впрочем, его и так не удалось избежать.

После приезда жены, все было хорошо ровно до вечера. Катя привезла подарки всем. Мужу и коту — икру и рыбу, попугаю — новые игрушки и витамины. Вечером все собрались за столом, жена приготовила ужин, пригласили и тещу Алексея.

И вот, когда все выпили по бокалу игристого, Жорик отчетливо произнес: “Женечка хорошая, Женечка красивая, поцелуй меня, крошка”.

Все перестали жевать и уставились на попугая, а тот, как будто ничего не замечая, продолжил: “О, моя дорогая. Женечка хорошая, хорошая крошка”.

— Кто здесь был, пока меня не было, — глядя исподлобья на мужа, спросила Катя.

— Кать, ты чего? Никого не было, ты что? – испугался Алексей.

— Да сто процентов приводил кого-то, доча, пока тебя не было. Смотри как глаза забегали, — подкинула дровишек в топку теща.

— Признавайся, Алексей, — в глазах жены появились слезы.

Кудашкин со злостью посмотрел на попугая, а тот еще раз произнес:

— Женечка красавица.

— Слушай, Катя, а в 149 квартире… кудрявая такая живет, как ее? Женя, по-моему, ну да, Евгения, — прищурила глаза теща и с ненавистью посмотрела на зятя, — так вот кого он приводил.

— Да что Вы несете, Тамара Львовна, никого я не приводил.

Катя поднялась из-за стола, достала из антресоли чемодан и начала туда складывать вещи мужа.

— Кать, Кать, да погоди ты, – испугалась теща, — давай разберемся.

Мать жены повернулась к зятю и тут же налетела на него:

— Признавайся, что тут происходило, пока жены не было. Признавайся, а то выгонит же сейчас.

Алексей не знал, что ему делать. Если он сейчас признается, что выгнал попугая в соседскую квартиру на две недели, то Катя все равно его выгонит. “Эх, была ни была”, — подумал муж и выпалил:

— Это, наверное, Жорик у Миши Шмакина услышал — у соседа нашего.

— А что Георгий делал у соседа? – растерялась жена, – ты ври да не завирайся.

— Я правду говорю, – испугался супруг, — просто я не выношу твоего попугая и отдал его соседу на две недели.

Кудашкин рассказал жене и теще все, как было. Следующим, кого вызвали “на ковер” был студент, проживающий по соседству. Пришлось долго доказывать Екатерине, что муж говорит правду. На этот раз Алексею удалось оправдаться, но теперь он понял, что с Жориком лучше подружиться, да и болтать лишнее при этой птице противопоказано.

«Слава Богу, что я, действительно, никого не привел, а то бы точно вылетел вслед за чемоданом», — подумал Кудашкин, то вслух ни слова не произнес, а только вздохнул с облегчением.

Анастасия раскладывала булочки, заняв привычное место за прилавком. Аромат выпечки наполнял небольшой магазинчик. Насте нравилось работать в спальном районе Екатеринбурга. Этот магазин был для Анастасии не просто бизнесом. Это было наследство, полученное от родителей.

Звякнул колокольчик над входной дверью, и в магазин вошла пожилая женщина.

Ձեր աչքը կտեսնի 100% առանց վիրահատության: գրեք բաղադրատոմսը
Tayton

Միզարձակման հետ կապված խնդիրները կվերանան, կարդացեք այստեղ
Urofarm

Տղամարդկանց համար պարտադիր կարդալ! Պրոստատիտը կանցնի 5 օրից
Urofarm
– Доброе утро, Анна Петровна! – улыбнулась Анастасия. – Как обычно, буханку бородинского и пачку творога?

– Ох, Настенька, – вздохнула старушка. – Ты всегда помнишь, что мне нужно. Вот за что люблю ваш магазинчик – здесь всегда по-домашнему уютно.

Анастасия гордилась, что знала почти всех постоянных покупателей по именам. Для многих жителей района это был не просто продуктовый магазин. Здесь жильцы собирались, чтобы обсудить последние события, узнать новости и т.д.

Когда утренний наплыв покупателей спал, Анастасия присела на стул и задумалась. Сегодня была годовщина смерти ее родителей. Три года назад случилась автокатастрофа. После Настя получила в наследство магазин. Анастасия отчетливо помнила, как отец учил ее вести бухгалтерию, мама – как выкладывать товар на полки. Уже тогда родители готовили дочь к взрослой жизни.

Внезапно зазвонил телефон, вырвав Анастасию из воспоминаний. На экране высветилось имя мужа.

– Привет, Витя, – ответила она.

– Настюш, ты сегодня во сколько освобождаешься? – голос Виктора звучал необычно воодушевленно.

– Как обычно, в семь. А что?

– Отлично! У меня для тебя сюрприз. Встречаемся в нашем любимом ресторанчике в восемь, хорошо?

Анастасия улыбнулась. Несмотря на то, что они были женаты уже три года, Виктор все еще умел ее удивлять.

– Хорошо, буду ждать с нетерпением.

Положив телефон, Анастасия вернулась к работе, но мысли ее то и дело возвращались к предстоящему вечеру.

«Что за сюрприз приготовил Виктор? Может, он наконец-то нашел работу?»

Уже несколько месяцев Витя сидел дома и разрабатывал бизнес-план для стартапа. Настя поддерживала мужа, как могла. Но ее начинало беспокоить финансовое положение семьи.

В ресторане Анастасия сразу заметила Виктора. Муж сидел за дальним столиком, крутя в руках бокал.

– Привет, дорогой, – Анастасия поцеловала мужа в щеку. – Ну, рассказывай, что за сюрприз?

Виктор широко улыбнулся:

– Настюш, я наконец-то нашел инвестора для моего стартапа!

Анастасия радостно всплеснула руками:

– Витя, это же замечательно! Поздравляю!

– Да, – кивнул Виктор. – Но есть одно но. Что бы показать свою серьезность к делу… – муж замялся, смотря на реакцию жены. – Я тоже должен вложиться. Короче, для запуска проекта нужна стартовая сумма. И я подумал…

Анастасия напряглась. Она уже догадывалась, к чему клонит муж.

– Может, продадим твой магазин? – выпалил Виктор. – Вложим деньги в мой проект, и через год-два станем миллионерами!

Анастасия почувствовала, как внутри все похолодело. Продать магазин? Единственную память о родителях? Единственное, что приносит доход?

– Витя, ты сума сошел! Ты же знаешь, что для меня значит этот магазин, – тихо сказала она.

– Да брось, Настя! – Виктор махнул рукой. – Это же просто здание и товар. А у нас есть шанс реально разбогатеть!

Анастасия покачала головой:

– Нет, Витя. Я не могу. Этот магазин – не просто бизнес, это память о моих родителях, часть меня. У меня уже есть и стабильность и репутация. Неужели твой проект важнее того, чем занимаюсь я?

Виктор нахмурился:

– Ну хорошо, давай хотя бы обсудим это дома. Посмотришь бизнес-план! Тогда и поймешь, какие у нас перспективы!

Анастасия нехотя согласилась, чувствуя, что это плохая идея.

Следующие недели стали настоящим кошмаром. Виктор постоянно говорил о своем проекте, убеждая жену в необходимости продать магазин. Он приводил цифры, рисовал графики, обещал золотые горы.

– Настя, пойми, магазинчик устарел, – говорил Виктор. – Зато мой проект – это шаг в будущее. Представь, у нас будет своя сеть по всей России.

Но чем больше супруг давил и настаивал, тем сильнее отпиралась Настя. Что-то в словах Вити настораживало Анастасию. Да и поведение мужа изменилось. Виктор стал раздражительным, вспыльчивым. Супруг часто шептался с кем-то по телефону и запирался в кабинете.

Однажды Настя случайно подслушала разговор Вити.

– Да не волнуйся, Колян, – говорил Виктор. – Все идет по плану. Эта дура скоро согласится продать магазин. А там мы быстренько оформим развод, и денежки будут наши.

Анастасия замерла, не веря своим ушам. Сердце бешено колотилось, а в голове стучала одна мысль: «Как он мог? Как он мог так поступить со мной?»

Собрав всю силу воли, Анастасия тихо прошла в спальню и заперлась там. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя и решить, что делать дальше.

Следующие дни Анастасия провела как в тумане. Она механически выполняла свою работу в магазине, улыбалась покупателям, но внутри нее бушевала буря эмоций. Настю обуревали гнев и разочарование. А потом Анастасия захотела отомстить.

Витя совсем не замечал изменений в поведении жены. Муж продолжал строить воздушные замки, описывая, как они выиграют от продажи магазинчика.

– Настюш, ну подумай сама, – говорил он за ужином. – Зачем нам этот маленький магазинчик, когда мы можем иметь целую сеть? Ты будешь управлять всем этим, а не стоять за прилавком.

Анастасия молча кивала, а в голове уже зрел план. Жена решила подыграть, чтобы выиграть время и защитить магазин.

– Знаешь, Витя, – сказала Настя на следующий день. – Ты был прав насчет магазина.

Виктор просиял:

– Правда? Ты согласна его продать?

– Ну, не совсем, – Анастасия сделала паузу. – Я подумала, может, нам стоит оформить магазин на нас обоих? Чтобы развивать бизнес вместе?

Виктор на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки:

– Это… отличная идея, дорогая! Я знал, что ты поймешь!

Он обнял Анастасию, а она заставила себя улыбнуться, чувствуя, как внутри все сжимается от отвращения.

– Давай завтра же начнем оформлять документы, – предложил Виктор.

– Конечно, любимый, – ответила Анастасия. – Я сама все организую.

На следующий день Анастасия действительно отправилась к юристу, но совсем не за теми документами, которых ждал Виктор. Она начала готовить бумаги для защиты своего имущества в случае развода.

Вечером, вернувшись домой, Анастасия застала Виктора разговаривающим по телефону. Он быстро закончил разговор, увидев жену.

– Как дела, дорогая? – спросил он, пытаясь выглядеть непринужденно. – Успела заняться документами?

Анастасия кивнула:

– Да, все идет по плану. Скоро наш магазин станет началом чего-то большего, – улыбнулась Анастасия, стараясь, чтобы голос звучал искренне.

Виктор просиял:

– Я знал, что ты поймешь! Мы с тобой горы свернем!

Анастасия кивнула, внутренне готовясь к затяжной битве.

Настя встретилась с юристом по семейным делам в кафе.

– Ситуация непростая, но выход есть, – подытожила Елена Сергеевна. – Вам придется действовать быстро. Но так, чтобы не вызвать подозрений у мужа.

Юрист посоветовала Насте собрать все документы, доказывающие, что магазин достался ей по наследству. Также стоило позаботиться о завещании. Даже в случае непредвиденных ситуаций магазин не должен был достаться Вите!

– А как насчет общего счета? – спросила Анастасия. – Виктор наверняка предложит это в ближайшее время.

– Если согласитесь на общий счет, настаивайте на раздельном управлении, – посоветовала Елена Сергеевна. – И даже не думайте ничего подписывать! Сначала проконсультируйтесь со мной. Все, буду на связи!

Вооруженная новыми знаниями, Анастасия вернулась домой. Как она и предполагала, вечером Виктор завел разговор о финансах.

– Настюш, я тут подумал, – начал он, притворно повседневным тоном, – может, нам стоит объединить наши финансы? Открыть общий счет для развития бизнеса?

Анастасия сделала вид, что задумалась:

– Знаешь, это интересная идея. Давай обсудим детали завтра? Я немного устала сегодня.

Виктор согласился, ведь жена не отвергла предложение.

На следующий день в банке Настя открыла новый личный счет, о котором ничего не сказала Вите. Туда отправилась часть дохода от магазинчика. На основном счете остались деньги только на минимальные расходы.

Вечером, когда Виктор снова заговорил об общем счете, Анастасия согласилась, но с условием:

– Давай сделаем так: откроем общий счет, но каждый из нас будет иметь право распоряжаться только своей частью вклада. Так будет справедливо, правда?

Виктор нахмурился:

– Но зачем такие сложности? Мы же семья. Отношения должны строиться на доверии.

– Конечно, дорогой, – улыбнулась Анастасия. – Но в бизнесе нужно быть осторожным, ты сам так говорил. Начнем с этого, а потом посмотрим.

Виктор неохотно согласился, чтобы не вызывать подозрений.

Анастасия занималась защитой бизнеса. Она проверила все документы, все договоры оформлены на свое имя. Настя убедилась, что Витя не имеет никакого отношения к магазину. Все было задокументировано.

Виктор становился все более неосторожным. Муж верил в то, что «идеальный план» сработает. Все чаще Виктор делился с Настей планами на «их» будущее. Витя не знал, что Настя уже все знает.

– Представляешь, через год у нас уже будет своя сеть! Много филиалов не только в городе, но и за его пределами!

Анастасия кивала и улыбалась, поддерживая разговор, но внутренне готовилась к решающему моменту.

Этот момент наступил через две недели. Виктор пришел домой с бумагами для подписания.

– Настюш, я тут подготовил документы для перевода твоего наследства на наш общий счет, – сказал он, раскладывая бумаги на столе. – Давай подпишем, и начнем новую главу нашей жизни!

Анастасия взяла документы, делая вид, что внимательно их изучает. Затем она подняла глаза на мужа и спокойно произнесла:

– Виктор, я знаю о твоих планах развестись со мной и забрать мой бизнес.

Виктор побледнел:

– Что? О чем ты говоришь?

– Я слышала твой разговор с Николаем, – ответила Анастасия. – Ты назвал меня «дурой» и обсуждал, как быстро оформить развод после продажи магазина.

Виктор попытался оправдаться:

– Настя, ты не так поняла! Это была просто шутка…

– Хватит лгать, Виктор, – перебила его Анастасия. – Я все знаю. И я не позволю тебе забрать то, что принадлежит мне и моей семье.

С этими словами она достала из сумки другой комплект документов:

– Вот здесь бумаги о разводе и разделе имущества. Магазин остается полностью моим, как и было до нашего брака. Ты можешь забрать все, что мы нажили вместе за эти три года.

Виктор в шоке смотрел на жену:

– Ты… ты все это время притворялась?

– Я училась у лучшего, – горько усмехнулась Анастасия. – У тебя.

Виктор попытался возразить, но Анастасия остановила его:

– Не утруждайся. Я уже консультировалась с юристом. Все документы в порядке, и ты не сможешь претендовать на мой бизнес.

Виктор опустился на стул, осознавая, что его план полностью провалился.

– И что теперь? – спросил он упавшим голосом.

– Теперь ты подпишешь эти бумаги и уйдешь, – твердо сказала Анастасия. – Я дам тебе неделю, чтобы собрать вещи и найти новое жилье.

Виктор молча подписал документы. Когда он поднял глаза на Анастасию, в них читалось удивление и даже что-то похожее на уважение:

– Я недооценил тебя, Настя.

– Это была твоя главная ошибка, – ответила Анастасия, открывая входную дверь.

После ухода Виктора Анастасия почувствовала странное опустошение. Три года брака, казавшиеся счастливыми, оказались ложью. Но вместе с горечью пришло и чувство облегчения – теперь она была свободна от манипуляций и обмана.

На следующий день Анастасия пришла в магазин раньше обычного. Она прошлась между знакомыми полками, вдыхая запах свежего хлеба и кофе. Это был ее мир, ее наследие, и она сумела его защитить.

Анна Петровна, заглянувшая за свежим творогом, сразу заметила перемену в настроении хозяйки:

– Настенька, с тобой все в порядке? Выглядишь какой-то уставшей.

Анастасия улыбнулась:

– Все хорошо, Анна Петровна. Просто… начинаю новую главу в жизни.

– Ну-ну, – покивала старушка. – Главное, чтобы магазин наш никуда не делся. Мы уж привыкли к нему.

– Не волнуйтесь, – резко Анастасия. – Магазин никуда не денется. Наоборот, я сделаю его еще лучше!

Анастасия полностью погрузилась в работу. В магазине был обновлен интерьер, расширен ассортимент, добавлены фермерские продукты. Настя внедрила доставку продуктов для пожилых людей. Местные жители полюбили Анастасию еще больше.

Бизнес процветал, а Настя была на седьмом небе от счастья. Ведь Анастасия нашла свое призвание. Она не просто продавала продукты. Анастасии удалось создать место, где всем жителям района была комфортно находиться и общаться.

Однажды Настя перебирала старые фотографии. И случайно наткнулась на снимок, где она с родителями позировали у только открывшегося магазина. В тот день вся семья надеялась, что бизнес не прогорит, а принесет счастье и стабильность.

– Спасибо, – Настя погладила фото, – Я сумела удержать магазинчик на плаву. И сделаю все, чтобы ваше дело жило и развивалось.

Вечером Настя заканчивала закрывать магазин. Она увидела свое отражение в окне. Анастасия увидела сильную и самодостаточную девушку. Она прошла через боль, унижения и предательство. Но Настя со всем справилась и стала сильнее.

– Кажется, я повзрослела, – весело пробормотала Анастасия.

Настя закрыла замок на ключ и отправилась домой. Впереди ее ждали новые события и приключения. Анастасия с нетерпением ждала увидеть, что же подготовила для нее судьба.

Спустя полгода Настя случайно столкнулась с бывшим. Витя выглядел хуже.

– Привет, Настя, – неуверенно сказал Виктора. – Как дела?

– Хорошо. А ты как?

Виктор пожал плечами:

– Бывало и лучше. Знаешь, я… я хотел извиниться. Ты была права насчет меня.

Анастасия внимательно посмотрела на бывшего мужа:

– Спасибо за извинения, Витя. Надеюсь, ты извлек урок из этой истории.

– Да, извлек, – кивнул Виктор. – Ты научила меня, что честность и труд важнее всяких схем и махинаций.

Анастасия улыбнулась:

– Рада это слышать. Удачи, Витя.

Анастасия вздохнула с облегчением, когда бывший муж ушел. Прошлое отпустило Настю, она была готова двигаться вперед.

Девушка с новыми силами взялась за работу. У Насти было много планов. И теперь появилась вера, что все получится. Анастасия улыбнулась. Жизнь продолжалась.

— Посмотри, снова сумку тащит! Видишь, как тяжело ей! — официантки, вышедшие на перекур, рассмеялись.

Одна из них крикнула:

— Посудомойка! Баба Валь, только не надорвись, объедки тяжелее еды!

Пожилая женщина оглянулась, грустно улыбнулась и, сменив руку, которой держала сумку, направилась к остановке быстрыми шагами.

— Интересно, зачем ей столько остатков? — поинтересовалась одна из девушек.

— Кто ж его знает? Она ведь всего пару недель здесь. А нашему Палычу…

— Ты знаешь, что меня вообще не интересует личная жизнь людей! — презрительно отмахнулась другая.

— Ой, конечно, как будто он мне нужен! Страшный, седой…

— Ну, седой, потому что повидал всякое. Но вот по поводу «страшный», тут ты ошибаешься: Палыч весьма обаятелен, и мужественный вдобавок!

Светлана взглянула на подругу:

— Да ладно, ты что, тоже в нашего администратора влюбилась?

— Да нет, просто так и сказала, что он интересный человек. Не, Свет, у нас шансов нет. Палычу и нашему хозяину мы не интересны. Им нужны личности, а мы обычные.

Светлана вздохнула, принимая, что в чём-то подруга права. Андрей, которого все звали Палычем, был другом владельца ресторана. Если Ивану Игоревичу было около сорока, то Палычу чуть меньше, на три-четыре года. По слухам, они познакомились в горячей точке лет 15 назад, а потом начали заниматься ресторанным бизнесом. Даже говорили, что спасли друг друга в какой-то страшной передряге, поэтому их дружба так крепка.

Палыч был на месте, и Света тут же направилась к нему.

— Андрей Палыч, а нормально ли, что наша новая посудомойка домой сумки с объедками таскает?
Палыч посмотрел на неё внимательно:

— Вам было бы спокойнее, если бы остатки на помойку выбрасывали?

Света покраснела, но не собиралась отступать.

— Но подумайте сами, если человек так плохо живёт, что питается остатков и, наверно, ещё кого-то ими кормит, какие условия у неё дома? Это же недопустимо при работе с посудой.

— Серьёзнее отнеситесь! У Валентины Степановны есть все необходимые справки — это раз. Она всегда опрятная и чистая — это два. Вы не знаете, кого она кормит этими остатками — это три. И четыре: если бы вы, Светлана, выполняли свою работу хотя бы наполовину так же хорошо, как Валентина Степановна, вам бы цены не было! Займитесь делами и помните: сплетни и наговоры не красят девушку.

Светлана, краснея от стыда, кинулась в подсобку, где её ждала подруга.

— Ну что, получила нагоняй? Скажи, зачем пытаешься умничать там, где не просят?

Света зло фыркнула.

— Солдафон противный, защитил какую-то старуху, которая питается остатками! Не я буду, если она здесь долго проработает!

— Что тебе сделала эта бабушка? — вздохнула Рита. — Ну, носит и пусть, ведь не без спроса же берёт! Зачем ты взъелась?

— Просто… — Света была на грани слёз. — Почему он так разговаривает?

Рита снова тяжело вздохнула:

— Пошли уже, мы закрыты полчаса назад, а ты всё никак не соберёшься.

На следующий день, когда девушки пришли на работу, Валентина уже вовсю трудилась. Пока посуды не было, она усердно вычищала всё вокруг: натирала окна, столы и прочие поверхности до блеска. Света презрительно фыркнула:

— Отрабатывает свои объедки, не иначе.

Валентина вздрогнула, обернулась и лишь спокойно улыбнулась, как будто перед ней стоял капризный ребёнок, на которого и обижаться-то не стоит. Эта безмятежность моментально вывела Свету из себя. Она подошла ближе:

— Улыбаешься зря! Всё равно испорчу тебе жизнь. Если сама не уйдёшь, хозяину наябедничаю. Раз уж администратор глаза закрывает, пусть хотя бы он разберётся.
Валентина растерянно спросила:

— Свет, за что ты так на меня злишься?

Светлана от возмущения буквально захлебнулась и, хлопнув дверью так, что стекла задрожали, вылетела из помещения. Валентина ещё долго удивлённо смотрела на дверь, а затем обратилась к Рите:

— Что с ней такое творится?

— Понятия не имею, — пожала плечами Рита. — Думаешь, она и вправду хозяину пожалуется?

Рита знала о Валентине от Андрея. Женщина, хоть и собирала остатки, явно не жила впроголодь: одевалась аккуратно и прилично. Но с другой стороны, чего-то ей явно не хватало. Рита понимала: подругу нужно поддерживать, ведь Света явно переживала за что-то своё. На самом деле Светлана злилась потому, что когда-то и сама не отказалась бы от таких остатков.

Света росла в семье алкоголиков. Когда еды не было, ей приходилось воровать или голодать. Она каждый день испытывала стыд — отец нередко напивался и не доходил до дома, а мать, в его отсутствие, принимала кого попало.

Теперь Света даже не была уверена, что её отец — на самом деле отец. Однажды зимой он замёрз на улице, не дойдя до дома сотню метров. Мать долго не горевала и уже через пару недель привела нового мужчину, с которым вскоре умерла, отравившись алкоголем.

Сестра матери не хотела иметь с ними дел, но взяла Свету к себе:

— У меня и своих двое, а ты мне чужая. До 18 доживёшь, а дальше — сама.

Светлана не держала обиды: за четыре года она поняла, что можно жить иначе. В доме всегда была еда и чистота. Уже пять лет она жила самостоятельно, но поддерживала связь с тётей, поздравляя её с праздниками и иногда навещая. Всё, что происходило в детстве, для неё было страшным сном, который хотелось навсегда забыть. Никто из её нынешних знакомых не знал, какой была её жизнь до 14 лет.

Вечером Андрей сообщил, что через два дня вернётся хозяин. Тот ездил за границу учиться ресторанному делу.

— Надеюсь, мы тут не расслаблялись. Всё чисто? На кухне порядок? В холодильниках всё на местах? В книге жалоб тишина?

Света ухмыльнулась:

— Посмотрим, как Иван Игоревич отреагирует на то, что какая-то странная старушка таскает еду из его ресторана.

Рита тут же одёрнула подругу:

— Да брось ты! Это же просто остатки. Они никому не нужны.

У Светы была мечта: выйти замуж так, чтобы никогда больше не переживать о деньгах. Пусть не миллиарды, но хотя бы спокойная и обеспеченная жизнь. Для этого ей нужен был удачный брак.
Когда Света только устроилась в ресторан, она сразу приметила Палыча. Он показался ей именно тем, кто сможет осуществить её мечту. Но, как бы ни билось сердце, Палыч оставался равнодушным. Тогда в её голове созрел план: почему бы не попробовать с хозяином? Иван Игоревич был не намного старше, а она ведь молода и привлекательна. И вот, как раз, появился повод обратить на себя его внимание. Оставалось только подойти к делу с умом.

В день приезда Ивана Игоревича Света пришла на работу пораньше. Ей встреча далась нелегко: в ресторан она шла, как на свидание. Палыч удивлённо поднял брови и ухмыльнулся, но Света проигнорировала его реакцию. Девушки зашептались: Иван Игоревич уже на месте. Светлана вздохнула:

— Ну, всё. Сейчас или никогда.

Она постучала и слегка приоткрыла дверь.

— Иван Игоревич, можно войти?

Иван взглянул на неё и приветливо улыбнулся:

— Светлана, если не ошибаюсь? Заходите, конечно. У вас ко мне дело?

Света аккуратно закрыла за собой дверь, обворожительно улыбнулась и начала говорить. Она рассказала, что её волнует репутация ресторана, где она работает. Иван Игоревич выслушал и спросил, удивлённо глядя на неё:

— Не понимаю, вы беспокоитесь о том, что это отходы, или о том, что человек может быть неаккуратен?

— Конечно, о втором! При чём здесь отходы?

— Хорошо, пойдёмте, посмотрим на нашу сотрудницу. Полагаю, она устроилась сюда уже после моего отъезда?

— Да, всё так.

Они вышли из кабинета и тут же столкнулись с Палычем. Тот внимательно взглянул на Свету и фыркнул:

— Светлана, вы никак не угомонитесь, да?

Света молча прошла мимо. Что ей Палыч, если сейчас с ней сам хозяин! Они зашли в моечную. Иван Игоревич громко поздоровался:

— Здравствуйте! Я Иван Игоревич, владелец ресторана. Давайте познакомимся!

Пожилая женщина медленно обернулась и вдруг прошептала:

— Нюша!

Иван на миг замер, затем воскликнул:

— Валентина Степановна?

Хозяин бросился её обнимать. Света и Палыч оторопело смотрели на них.
Света тут же поняла, что её план не сработает, более того — может обернуться увольнением. Она попыталась незаметно уйти, но уже весь персонал собрался у двери.

— Андрей, иди сюда! Помнишь, я рассказывал о женщине, которая осталась помогать в госпитале после смерти её сына? Как она тащила меня из палаты на одеяле, когда начался обстрел? Ей я обязан жизнью! Я думал, что все погибли тогда. Я вас искал.

— Ранена была, в голову, меня перевозили с места на место. Ваня, даже не знаю, как я выжила! И когда вернулась, поняла, что и в мирное время есть брошенные животные. Прости, думала, что эти остатки никому не нужны, а тут из-за этого скандал.

Иван Игоревич вскочил:

— Валентина Степановна, даже не думайте! Мы будем покупать всё необходимое. И с мытьём посуды покончено! Вам нужно жить спокойно и радоваться!

— А посуда сама себя мыть будет? — усмехнулась Валентина.

— Найдём кого-нибудь, объявим. А пока, — он обернулся к персоналу, — Где наш борец? Светлана поработает в моечной, пока не найдём другого человека.

Света едва сдерживала слёзы, а Рита вздохнула.

— Светка, говорила же, не лезь! Ну и чего ты добилась? Что тебе эти остатки?

— Всё равно не буду тут работать! — фыркнула Света.

— И куда пойдёшь? На завод? Съёмной квартиры не оплатишь.

Света разрыдалась:

— Почему, Рит? Почему всё так? В детстве объедки бы эти на вес золота… А тут бабка всё в пакет и понесла! Ненавижу всех: ресторан, Валентину… Как мне с этим жить?

Рита смотрела на неё в шоке. Она никогда не подозревала, насколько тяжело Свете было в прошлом. Но не только Рита — в дверях стоял Палыч и внимательно смотрел на неё. Он всегда думал, что она просто злая, а оказалось всё куда страшнее. Света пошла мыть посуду, не уволилась и никому ничего не сказала, замкнувшись в себе.

Через пару дней Палыч привёл новую сотрудницу:

— Светлана, покажи-ка тут всё. Это наша новая посудомойщица.

Света, ничего не говоря, сняла фартук.

— Ну и куда мне идти? Заявление писать?

— Да, Света, — кивнул Палыч. — Только не на увольнение, а на отпуск. Я с Иваном договорился. Хочу пригласить вас на турбазу покататься на лыжах, знаю хорошее место.

Света посмотрела на него с удивлением, а Палыч спокойно добавил:

— Номера будут раздельные, об этом не волнуйтесь.

С тех пор эта турбаза стала одним из любимых мест молодой семьи. Позже, с согласия администрации, там стали оставлять альбом с фотографиями бездомных животных, которых Валентина Степановна подкармливала, и многим из них находили новый дом. Кстати, Светлана извинилась перед Валентиной и пригласила её на свою свадьбу с Андреем Палычем. Валентина, конечно, простила её, ведь она была человеком исключительной доброты.

-Паша, Паша, где ты? -Василина позвала мужа. Уже было 6 утра. Вчера они поссорились и муж ушел ночевать на веранду. Там, на летней кухне стоял топчан, переделанный старый диван. Обычно, в это время он уже был во дворе, кормил кур, козу Машку и приходил на завтрак. Сегодня было тихо. Не хлопала входная дверь. Слышно было, как блеет коза Машка на улице. «Некормленная что ли? Где же тогда Павел? Может, после вчерашней ссоры ушел куда?» Встревоженная Василина с трудом встала и пошла на веранду. «Все равно надо вставать. Паше и себе поесть сготовить. Может блинчиков? Тоненьких. Как Паша любит с растопленным медом.» Она вышла из дома и дошла до кухонного стола и за ним увидела лежащего Павла. Тот лежал как то неестественно что ли, запрокинув голову и раскинув руки. Стеклянные глаза не мигая смотрели в потолок. Василина тяжело опустилась на стул. «Помер.»

-Паш, а Паш. — Она дотронулась до мужа. Потрогала лоб. Муж был холодный, уже окоченел. «Стало быть еще ночью помер. Надо же что то делать. А что?» Голова как то внезапно перестала работать. Она продолжала сидеть в оцепенении и никак не могла заставить себя подняться и начать что то делать. Так и сидела. Вспомнилась вчерашняя ссора.

У них было трое детей. Всю свою жизнь, со свадьбы, Павел проработал сначала в колхозе, затем уже у частного фермеры, бывшего председателя колхоза, механизатором в поле. То трактор, то комбайн. Все время в поле. Василина тоже всегда была при колхозе дояркой, а после у того же фермера скотницей, за телятами всю жизнь смотрела. Без денег семья никогда не сидела. Голода, бедности не знала. Всегда скота был полон двор. Растили и для себя, и на продажу. Детей вырастили, выучили.Даже в старости, на пенсии, снабжали детей продовольствием со своего двора, помогали и деньгами всем троим. Сыграли свадьбы, помогли купить квартиры. По пять, шесть коров на продажу растили. Василина во всякую погоду продавала и молоко, и сало, и, творог, и мясо, и яички, и сметану, и масло коровье на рынке в райцентре. Денег у Самойлывых всегда на руках и в запасе было много. На себя как то не тратили. Жили по старинке, давно нажитым. Пока три года назад Василина не упала на снегу, когда шла коровам и свиньям воду наливать в скотную. Перелом шейки бедра. Василина долго, почти три месяца пролежала в больнице и вернулась домой инвалидом. Помощница она стала никакая. С трудом первый год по дому передвигалась. Муж не бросил, помогал. А вот дети….После того, как Василину увезли в больницу, отец обзвонил всех троих детей, нужно было посмотреть за скотиной или за матерью в больнице. Ни один из них не приехал. Павлу было некуда деваться и он начал понемногу резать скот и продавать. Оставил одну корову, пять курочек, петушка, немного мяса для себя в морозилку. Он все время был с женой, помогал ей в больнице. Когда Василина стала поправляться и вставать на ноги, Павел посоветовался и зарезал последнюю корову. Решили, что для молока возьмут козочку. Им двоим хватит. Дети знали, что мать в больнице, что отец один мечется между домом и больницей, но ни один из них так и не приехал. И даже не звонили и не интересовались, как родители. Горько и обидно было Павлу и Василине. Они долго разговаривали про детей и не могли понять, почему так дети с ними поступают. Гордый Павел запретил Василине звонить детям. «Не нужны, так не нужны. Бог им судья. Видеть никого из них не хочу. Чтобы не звонила никому из них. Поняла меня?» «Поняла, Пашенька. Не буду.»

Василину выписали из больницы. Потихоньку она начала поправляться. Всем во дворе распоряжался Павел. Василина редко выходила во двор. Третий год они ничего не сажали, окромя картошки. И ту то сажать помогал соседский сын Иван. Он культиватором пахал огород и помогал сажать Павлу. Иван с женой с самой начала болезни Василины помогали соседям. Его Настена готовила деду еду и в больницу Павла собирала. А когда Василина домой приехала, весна уже была, Настена грядки накопала и посадила у деда в огороде по мелочи маленькие грядки с луком, морковкой, перцами, свеклой, петрушкой, укропом, чтобы у стариков своя зелень была. Каждый раз, когда Настя с Иваном приходили на помощь или с гостинцами, Павел с Василиной смахивали слезу . Своим не нужны, а чужие присматривают. Они были бесконечно благодарны соседям за внимание и уход.

А год назад и деда трехануло — инфаркт. Упал прямо во дворе. Ладно Иван увидел со двора и вовремя вызвал скорую помощь. Василина в тот же день позвонила детям . Старшая дочь сказала -«Мама, очень плохо. Вызови скорую, отправь отца в больницу. Приехать пока не сможем, у детей школа. Ты может не помнишь, твой внук Василий школу заканчивает. » Средний сын долго не брал трубку, а когда взял, сказал, что прямо сейчас приехать не может, на Алтае он и что он не врач и ничем отцу помочь не сможет. Младшая дочь, услышав, что у отца инфаркт, заплакала. «Как он?» «В реанимации пока. Ты приедешь , Машенька? Я ведь безногая, почти не ходячая, а к отцу ходить надо.» «Пока нет. Попроси кого нибудь помочь. Деньги у вас есть, я знаю. Отец весь скот зарезал и продал. Деньги себе оставил. Никому из нас ни копейки из тех денег не дал. Так, что , на помощницу у вас деньги имеются.» «Что ты такое говоришь, доченька? Те деньги почти все закончились. Я же год лежала, отец на операции , на лечение, на лекарства те деньги тратил. Там же не миллионы были.» «Не преувеличивай, мама. Денег было много. Вряд ли вы так много потратили.» Дочь отключилась. Василина остолбенела от всего услышанного. Долго она сидела, не зажигая света, в темноте. Горькие думы и боль от обиды рвали ее сердце. Безразличие и откровенная нелюбовь детей ее потрясли. Но нужно было что то делать. А что? В дверь постучали. «Бабка Василина, ты дома? Живая?» «Ванечка! Дома, я дома, заходи дорогой.» «А на улице снег выпал. Первый. Я сегодня в больнице был. Дед ваш в себя пришел. Его скоро из реанимации в палату переведут. Чего плакала бабка Василина? С детьми что ли говорила?»»Да , Ванечка, говорила. Не нужны мы им. Никто из них не приедет. Деду сиделка нужна. Я ведь не ходячая. Какая из меня сиделка?»

«Знаю я про детей ваших. Видел в городе Машу вашу. Сказала, как кто помрет из вас, позвонить, чтобы на похороны позвать. Спрашивала, что никто у вас чужой не завелся, претендент на наследство?» «Что, так и спросила про наследство?» «Да. Так и спросила. Звонить ей только тогда, когда вы помрете.» «Господь всемогущий! За что же так они с нами?» Василина заплакала. «Не надо, не плачьте.» Иван присел рядом и обнял Василину за плечи. «Мы с Настькой вас с дедом не оставим. Чем сможем всегда поможем.» «Спасибо тебе Ванечка и Настене твоей спасибо. Что бы мы без вас делали? Померли бы уже без вашей помощи.» «Я вот что думаю, баба Василина. Дуськина дочь работает в больнице районной медсестрой. Нужно с ней договориться, чтобы она присматривала за дедом. Ну и денег немного ей подкидывать. Я уже с ней разговаривал. Она согласна. Договорились на 10 тысяч в месяц. Думаю, пенсии деда Павла хватит?» Ой, Ванечка, какой же ты молодец! Что же я без тебя делала бы? Конечно, хватит. Спасибо тебе сыночек за помощь и что договорился с сиделкой для деда моего.» Василина снова заплакала, на этот раз от радости. Решилась для нее огромная, нерешаемая казалось бы для нее проблема ухода за дедом в больнице. Из под клеенки на столе Василина вытащила 5000 рублей и подала Ивану. «Сыночек, это тебе за бензин и по мелочи, что на нас с дедом тратишь.» Иван сначала отнекивался и после уговоров деньги взял.»Не плачь, соседка, мы вас не бросим.»

Дед оклемался и вернулся домой. Дусина дочь сильно помогала и до сего дня забегала к Самойлывым с помощью, она же врачей привозила на осмотр деда с бабкой. И лекарства из района привозила и учила как правильно их пить.Уколы и капельницы им ставила, если врачи назначали. Кур и коз не бросил Павел. Сам ухаживал. Хотел, чтобы яйца и молоко были свои. Так и жили Павел с Василиной под присмотром соседей. Дети ни разу не приехали. Не навестили родителей ни в больнице, ни дома. Когда деду стало получше, Василина рассказала Павлу, что Иван видел Машу и про наследство и про весь их разговор. Павел сильно осерчал, кричал, ругался. Пил свои сердечные лекарства. Всю ночь не спал. А наутро посадил Василину перед собой и сказал:

-Вот что я надумал Василинка. Четвертый год маемся мы с тобой и с болезнями нашими. Ты поломалась, никто из детей не появился, не подержал, ни помощи , ни поддержки от них не увидели. Не приехали ни разу и не позвонили. Меня инфаркт положил. И опять они не появились. Всю жизнь мы на них положили. Растили, учили, квартиры им всем купили, на внуков деньги давали. До последнего дня их мясом и деньгами снабжали. А ведь, вспомни, как перед твоим падением, за день до него, мы кабанчика резали и ведь все на выходные тогда приехали мясо забирать, овощи мешками грузили в машины. Ни один их них за всю нашу жизнь ни подарка, ни гостинца с собой не привез. Хоть бы горсть конфет или тортика привезли бы к чаю. Не было такого. У других дети, внуки приезжают к своим родителям полными машинами везут и крупы, и муку, и конфеты, и всяко разно. Только не наши. Наши только всегда брали и ничего взамен нам не давали. Ладно бы гостинцы, ни любви, ни уважения от них ни разу не увидели.Четвертый год болеем. Где дети наши? Нет никого. А Иван с Настей рядом каждый день. Если бы не они, мы бы уже давно в земле с тобой лежали. И лучше нам они родных детей. Решил я Василина такое — будем завещание на них писать. Чтобы после нашей смерти, все наше им досталось. Хорошие ребята. Достойные наследники будут. Они уж точно нас не оставят и досмотрят , если что. Согласна ты со мной?

-Согласна Пашенька, конечно, согласна.

-Тогда завтра в район с Иваном и поедем к нотариусу и оформим все как надо.

Так и сделали. Василина с Павлом написали завещание на Ивана с Настей с пожизненным содержанием. Было это неделю назад. А вчера Иван в городе увидел сына их, разговорились. Спросил Иван, что к родителям не приезжают. Сказал, что скучают по детям отец с матерью. Долго хвастался сыночек своей хорошей жизнью перед соседом родительским, объяснял, что занят сильно, вот как нибудь приедет. Что у родителей итак все есть, так что наверное не бедствуют. А он человек занятой, некогда ему. И что, если что, позвони. Приедем. Иван и рассказал про встречу соседям. Василина плакала, дед расстроенный ходил и кряхтел. А потом раскричался и наказал жене — Ни разу, слышишь, ни разу, чтобы им не звонила. Никогда. Поняла меня? -Поняла Павлик поняла. — А сама пока деда не было, набрала сына по телефону. Дед вошел, увидел телефон в руках жены, вырвал его из рук и ушел на веранду. Видать, ночью стало ему плохо и помер.

В дверь постучали. Вошел Иван. Увидел лежащего деда, охнул и выбежал.Вскоре приехала скорая, затем полиция. Хоронила деда вся деревня. Детей не позвали. Так дед хотел. Без детей. Дети приехали сами. Через три дня. Все. И внуки тоже. Маленький дом с трудом вместил все три семьи. Все приехали как всегда с пустыми руками. Голодные. Начали шариться по холодильникам, не поленились спуститься в подпол.

-Мам, а чего у тебя пусто везде? Где мясо? Где запасы? Что мы есть будем?

-Нет запасов. Откуда им взяться? Никто не запасал. Никто не покупал. А есть будете, что с собой привезли.

-А мы ничего и не привезли. Думали, что здесь все есть.

-Сходите, купите. Магазин еще работает.

-Нуууу. Еще не хватало. Столовая же есть. Поехали, все , поедим там.

Все собрались, уехали в столовую. Зашла Настя. Принесла в маленькой кастрюльке супу бабе Василине и картошечки с котлетками в другой кастрюльке. -Поешь, баба Вася. Надо покушать. Хоть немного. А то силушки не будет никакой. А жить дальше надо. Сильно не расстраивайся. Если что, мы будем рядом. — Вскоре появились и дети. Приехали сытые и довольные. Сын, увидев Настю, грубо сказал ей: -А ты чего тут? Нечего тут тебе делать. Домой иди. Ишь, прибилась. — Настю выгнали. Все расселись и начали разговор. Начал сын:

-Мам, тут такое дело. Ты сейчас одна. Болеешь. Плохо ходишь. Тебе уход нужен. Мы тут решили. Недалеко от города пансионат есть хороший. Там и уход, и врачи. Мы договорились. Они тебя возьмут. А дом, и трактора, и машины продадим, а деньги поделим поровну между нами. Не пропадать же добру. Вы с отцом весь свой век его наживали. А то, пока тебя не будет, все развалиться и придет в негодность. Что добру пропадать? А так и ты под присмотром, и мы с деньгами, и усадьба пристроена будет.

-Решили они, меня не спросили. Никакой пансионат мне не нужен. Как жила в своем доме, так и буду доживать. Никто, ничего продавать не будет. Все, что могли, мы уже вам дали.

-Нуу, матушка, мы тоже наследники, не только ты, через 6 месяцев мы, как и ты, вступим в наследство и решим, что делать и с усадьбой, и с тобой.

-Нету никакого наследства. Отец при жизни все на меня переписал. Как знал, что вы слетитесь добро забирать у родной матери. Вы вот приехали, что же вы на могилку к отцу даже не сходили, не почтили память его? Ведь и на похоронах не были. Ни я , ни отец не нужны стало быть, а усадьба нужна, чтобы продать. Стыда нет, и совести нет никакой. Бессовестные. Бесчувственные.

-Сходим. Куда же могилка денется? Не убежит никуда. Успеем. — И как то тихо, тихо, один за другим, все вечером уехали. Никто ночевать даже не остался. Иван с Настей пришли вечером и забрали Василину к себе. После похорон Павла она жила с ними. Василина прожила ровно год после смерти мужа и умерла в день его смерти. Иван с Настей похоронили Василину. Детей на похоронах не было. Так захотела Василина. На сороковой день приехали дети Василины. Калитка была закрыта. В доме кто то жил. Василий, сын старшей дочери Павла, перелез через забор и открыл калитку. Все подошли к дому. Из дома вышла Настя.

-Вы что делаете? Кто вам позволил ломать калитку?

-Это ты тут что делаешь? Это наш дом. Нечего тебе здесь делать. Мы хозяева. Это дом наших родителей, стало быть наш дом.»Вспомнили про родителей, когда не стало их. А почему вас не было на похоронах? Вы же дети.» «Хоронили, не хоронили. Какая разница. Дом то наш. Наследство.» «Нету здесь вашего ничего. Еще при жизни Павел с Василиной все переписали на нас. Мы их смотрели, мы их хоронили. Они нам за место родителей были. А вот где были вы все эти пять лет? Не смотрели? Не ухаживали? Бросили их.» «Не твое дело. Это тебя не касается. Освобождай дом. Приехали наследники. Мы дом продавать будем.» «Ничего вы продавать не будете. Дом наш по завещанию бабы Василины.» «Ничего. Ничего , Мы просто так не отступим. Будем судиться.»

Дети Павла и Василины подали в суд иски о признании завещания недействительным и признании их законными наследниками. Суд отклонил их иски. Дом остался за Иваном и Настей, которые чтят память стариков и ухаживают за их могилами и вспоминают их светлой памятью и с любовью.

Нина устала, откинулась на спинку кресла. Непонятно было, что больше болит — голова или спина. В кабинет тихонько постучали.

— Нина Сергеевна, можно?

Женщина удивлённо подняла брови.

— Рита, а ты почему ещё не дома?

Девушка смущенно улыбнулась:

— Не могу же я вас здесь одну оставить. А вдруг вы кофе захотите?

Нина улыбнулась:

— Мне, конечно, очень приятно. Только не нужно было. Шла бы домой, отдыхала.

Рита вздохнула:

— Вы же знаете, меня дома никто не ждёт. Мне всегда на работе лучше.

Эту девушку Нина встретила случайно и при таких обстоятельствах, что ни один здравомыслящий человек никогда бы не сделал того, что сделала Нина.
У неё сломалась машина — просто встала на краю города как раз в тот момент, когда у неё сел телефон. Она возвращалась с важных переговоров в другом городе, устала, проголодалась. После нескольких попыток завести автомобиль, а потом включить телефон, она отчаялась и вышла на улицу. Мороз был сильным в тот день. Минут через 15, после безуспешных попыток поймать такси, Нина решила дойти хотя бы до какой-нибудь заправки или магазина, чтобы вызвать машину. Тогда-то она и увидела одинокую девичью фигуру.

Рита брела по краю дороги, совершенно не реагируя ни на что, смотрела прямо перед собой и уж явно никого не видела.

— Девушка!

Рита никак не отреагировала, прошла мимо Нины. Та догнала её и дёрнула за руку:

— Что же вы по проезжей части идёте?

Та остановилась, но даже не посмотрела на Нину, просто постояла и хотела идти дальше, как будто не услышала её. Нина не собиралась так просто сдаваться. Она схватила незнакомку за руку и почти силой усадила в машину. Внутри хотя бы ветра нет.

— Что с вами? Вы плохо себя чувствуете?

Тут девушка посмотрела на неё более осмысленно и заплакала.

Нина узнала, что она сирота, что государство выдало ей жильё, она окончила техникум и встретила парня — всё было просто замечательно. А потом парень просто выгнал её из квартиры, приведя туда другую.

— Но это же твоя квартира!

— Он сказал, что всё переоформил на себя.

Нина вздохнула:

— Откуда только берутся такие наивные? Ну правда, разве что из детдома.

Она попыталась завести машину, и чудо — та сразу заурчала двигателем. Нина вырулила, и дома её ждал отец.

— Пап, встречай, я не одна!

Сергей Андреевич вышел к ним в прихожую:

— Здравствуй, Нина. А кого это ты привезла? Снегурочку, что ли?

— Почти. Ещё полчаса и была бы не Снегурочка, а вот в снеговика она точно превратилась бы.

Сергей Андреевич засуетился, проводил гостью на кухню, и пока Нина переодевалась, уже накрыл на стол. Нина улыбнулась.

Вообще Нина не отличалась особо добрым характером или спонтанными поступками, а тут сама не знала, почему ей захотелось помочь Рите.
— Скажи, а у тебя вообще никого больше нет?

Та пожала плечами:

— Можно сказать, что нет. Вернее, есть у меня сестра. Я видела её разок, когда была совсем маленькой. У меня даже фотографии есть, там ей 16, а мне всего два. У нас разные мамы, но один папа. Я так понимаю, она приезжала к нам в гости, а потом, когда мне было пять, мама и папа погибли. Я жила в детском доме, и, честно говоря, даже не знаю, помнит она меня или нет.

— А ты пыталась её найти?

— Нет, что вы! Что я ей скажу? Что именно сейчас, когда у меня плохо, я решила найти тебя и сесть тебе на шею?

Нина невольно улыбнулась. Рита смутилась:

— Простите, пожалуйста! Спасибо вам за ужин, я пойду.

Рита поднялась, а Сергей Андреевич испуганно посмотрел на дочь, как бы спрашивая: что же она молчит?

— Рит, присядь! Ну куда ты собралась? На улицу? Сегодня переночуй у нас, а завтра решим, что для тебя сделать.

Она улыбнулась и поблагодарила. В спальне Рита что-то поставила на тумбочку возле кровати и уснула. Нина не удержалась, подошла посмотреть. Это было то самое фото, о котором говорила Рита. Молодая девушка держала на руках смеющегося ребёнка, да и сама хохотала. Хорошая девушка, взгляд открытый. Нина долго рассматривала снимок. В принципе, можно попытаться найти её даже по этой фотографии, но только тогда, когда Рита сама этого захочет.

***

Первым делом Нина поговорила с юристом, который работал у неё на фирме. Он помог девушке не только вернуть квартиру, но и выбить с её бывшего парня значительную сумму денег за моральный ущерб. А потом Нина позвала Риту к себе на работу попробовать себя в роли секретарши. Рита разобралась очень быстро и вскоре стала незаменимой помощницей Нины.

***

— Нина Сергеевна, — ласково улыбнулась Рита, — но это же неправильно!

— Вон Генка из финансового отдела за тобой ходит как тень, и Валерка из службы безопасности. А ты на них даже не смотришь.

Рита рассмеялась:

— А чего на них смотреть? Я их и так знаю. Валерка — бабник, каких поискать. А Генка — он какой-то очень положительный, как будто скрытый марафонец.

— Да, парень, конечно, полный сухарь. В голове одни цифры. Но что бы такое…

Нина встала:

— Нужно спешить домой, соседка уже, наверное, ушла, а значит, папа один.

После того, как он неудачно упал в прошлом году и в двух местах сломал ногу, врачи практически запретили ему двигаться. Нет, он мог перемещаться по дому при помощи костылей, но это и всё. Сергей Андреевич как-то сразу скис, ему перестало быть интересно что-либо. Если не заставить, то он и есть забывал, мог часами сидеть, уставившись в окно. Чего только Нина не делала — всё без толку.

— Рита, у меня к тебе будет просьба, — не могла бы ты заняться поисками сиделки-компаньонки для папы?

Девушка испуганно посмотрела на неё:

— Нина Сергеевна, а что, ему стало хуже?

— Да и не то чтобы хуже, но он потерял интерес к жизни, совсем. Понимаешь, у меня сейчас такая напряжёнка здесь, а я всё время думаю: поел ли, не задумал ли какую глупость?

— Хорошо, Нина Сергеевна, завтра же займусь! А ещё будут какие-то распоряжения?

Нина отрицательно покачала головой, потом посмотрела на девушку:

— Как дела в институте?

Рита улыбнулась:

— Всё хорошо, скоро сессия.

— Ну всё, тогда идём домой. Скоро Новый год, все суетятся, бегают, а мы с тобой на работе сидим.

Рита кивнула и тоже пошла собираться. Она вообще никак не планировала отмечать Новый год, а будут выходные — можно посидеть за учебниками.

***

Через три дня Рита вошла в кабинет Нины Сергеевны:

— Нина Сергеевна, в какое время вы можете посмотреть претенденток? Пришли 20 человек, я оставила троих, они все, по моему мнению, подходят на роль компаньонки Сергея Андреевича.

— Ну, давай через двадцать минут, сейчас закончу с делами.

Рита была права: претендентки и правда были хороши. Нина задавала вопросы, получала ответы, и, честно говоря, ей было не так-то просто определиться. Но в один момент одна из женщин, чуть старше Нины, видимо из-за того, что нервничала, начала теребить свой браслет.

— У вас точно такой же браслет, только вот где я его видела… — и тут её осенило. — А знаете что, давайте вы завтра придёте к нам, познакомитесь с отцом, осмотритесь, и тогда мы с вами всё решим.

Женщина улыбнулась:

— Хорошо, конечно.

Самым тяжёлым было отправить Риту в магазин, потому что ничего другого в голову Нине не пришло. А вот яблок ей захотелось, причём именно сейчас. Рита как-то странно на неё посмотрела, но спорить не стала и пошла. А Нина кинулась в приёмную секретарши:

— Так где же Рита хранит это фото? Точно в первом ящике!
Она стала внимательно рассматривать снимок. Так и есть, она не ошиблась: вот этот браслет — второго такого и быть не может. Он недорогой, скорее всего, самодельный, но видно, что дорог для человека. Что же это получается? Та самая сестра, которую так хочет и так боится разыскать Рита, пришла к ним устраиваться на работу, и Рита не узнала её?

Нина ещё раз посмотрела на фото: хотя и она бы не узнала. На снимке светловолосая задорная девушка, а на этом — женщина с тёмными волосами и серьёзным взглядом. А может быть, браслет просто перешёл к другому человеку? Тысячи вопросов и ни одного ответа. Ладно, завтра выходной, можно Риту тоже пригласить к себе на место и разобраться вечером.

Нина всё рассказала отцу. Сергей Андреевич, по обыкновению, слушал без интереса. Но к концу рассказа оживился.

— Ниночка, нужно обязательно всё выяснить, а вдруг это и правда сестра нашей Риточки?
Нина улыбнулась.

— А ты же поможешь только мне расспросить ту женщину?

Он кивнул, глаза у него загорелись, и он осторожно двинулся в свой кабинет.

— Нина, ты мне ужин принеси в кабинет, я посмотрю в интернете, как ты говоришь, её зовут?

Нина с удивлением смотрела на пустые тарелки. Уже год такого не было, чтобы папа всё съел. Отец, не поворачивал головы от монитора.

— Кофейку мне можешь сварганить?

— Пап, ну какой кофе? Ночь на дворе!

— Ну пожалуйста, не люблю я твой полезный чай.

Нина вздохнула, пошла на кухню. Конечно, она сделает, что ещё ей остаётся?

Женщину звали Дарья. Она охотно рассказывала о себе.

— Я была замужем, развелась, детей как-то не получилось, вот и решила поехать в этот город, где когда-то жил мой отец. У него есть дочь, она намного моложе. Захотелось найти, узнать, как дела. В последний раз я видела девочку на похоронах, но та была в таком состоянии, что никого не узнавала. Я тогда очень просила маму забрать Ритку, но мама не разрешила. Она страшно ненавидела отца за то, что он ушёл. Наверное, нужно было настоять, но я привыкла во всём слушаться маму. А три года назад она простыла и умерла, можно сказать, не от простуды, а от своего характера. Доктора назвала дураком и стала лечиться по-своему. В итоге, когда её привезли в больницу, было слишком поздно.

Дарья с улыбкой посмотрела на Нину.

— Ваша секретарша очень напоминает мне Ритку. Правда, я понимаю, что быть такого не может, раз Рита воспитывалась в детском доме. Путь ей в такие фирмы, конечно, заказан.

Нина переглянулась с отцом, но ответить они ничего не успели: хлопнула дверь, и на пороге появилась Рита.

— А что это мы просто так сидим? Почему ёлку не наряжаем?

— Рит, какую ёлку? У нас что, дети есть?

Рита рассмеялась.

— Я буду ребёнком! Мне, пожалуйста, Деда Мороза и подарок!

Дарья изумлённо смотрела на Риту. Что-то было не так. Внимательно смотрела, не могла отвести глаз от девушки.

— Рита… вас зовут Рита, а отчество ваше, случайно, не Павловна?

Рита медленно повернулась к Дарье. Коробка с новогодними игрушками, которые она, видимо, купила по пути, выскользнула из рук на пол.

— Кто вы? Откуда вы знаете, что моего папу звали Павел?

Дарья вдохнула.

— Похоже, что наших пап звали одинаково. Более того, это был один и тот же человек!

Рита прижала руки к груди.

— Подождите, не может быть! Вы… вы Даша?!

По щекам Дарьи ручьями текли слёзы.

— Точно, я Дарья Павловна! Мы виделись с тобой, когда ты была совсем маленькая. Я помню, вернее, не столько помню, как знаю. У меня есть фотография. Я помню, нас папа фотографировал. Мы тогда гулять по городу ходили…

Нина сделала знак отцу, они вышли и закрыли за собой дверь.

— Ну что, пап? Пусть поговорят, а мы с тобой стол накроем.

Сергей Андреевич вздохнул.

— С меня помощник так себе.

Нина рассмеялась.

— Даже и не думай воспользоваться своим положением, чтобы отвертеться от чистки картошки, папа!

— Ты — тиранка! — Сергей Андреевич вздохнул. — Как я мог такую воспитать?!

А у Нины на душе всё пело. Очень давно она не чувствовала себя настолько счастливой, и хоть часть счастье привалило не ей, она радовалась и за себя, а то и больше. Всё теперь будет хорошо и у Ритки, и у Даши, и у папы, а значит, и у неё.

Этот удивительный случай из жизни мне рассказала моя бабушка, которую я часто навещаю в деревне. Однажды мы долго не виделись — я два года работала заграницей и когда вернулась домой, то первым делом поехала к своей любимой бабуле. Я уже несколько дней гостила в деревне, когда вдруг заметила, что ещё ни разу не видела Марию Васильевну — бабушкину соседку из дома напротив. Мне всегда нравилась эта отзывчивая пожилая женщина, великая труженица.

— Бабуль! А где же твоя подружка Мария Васильевна? За неделю ни разу не зашла. С ней ничего не случилось? — Забеспокоилась я.

Бабушка посмотрела на меня с удивлением:

— Так она уже больше года в доме престарелых живет. — И спохватилась. – А, так ты же ничего не знаешь! Так слушай.

И бабушка рассказала мне эту историю.

Как я уже упоминала баба Маша всегда трудилась не покладая рук. Никто из односельчан ни разу не видел ее без дела — то на грядках возится, то в саду, то корову из стада встречает, то пироги печет — угостит полдеревни, то с двумя ведрами черешни ранним утром на автобус бежит. Свежие овощи и фрукты, зелень, куриные яйца, платки из козьего пуха, сметану -все подряд возила Мария Васильевна в районный центр и продавала на рынке, и каждую денежку бережно складывала в жестяную коробку из-под печенья. Не для себя складывала – самой ей много ли надо — для единственного сына Валерия, для невестки Зины и для внучки Сашеньки. Сын с женой жили в городе в трех часах езды, навещали мать регулярно. С огородом или живностью не помогали, зато за деревенскими харчами приезжали исправно. Бывало, так багажник машины набьют — аж колеса проседают.

Годы шли и стала Мария Васильевна потихоньку стареть, болеть — то спину прихватит, то ноги крутит, то натруженные руки в суставах сводит, то давление зашкаливает. Постепенно стала она всю животину переводить, в огороде оставила себе пару грядок, а на остальном участке разрешила соседям картошку сажать. Сын Валера в гости наведывался все реже, а его жена Зинаида и вовсе приезжать перестала — взять-то больше с деревенской мамаши нечего.

Когда у бабы Маши стало резко падать зрение — она испугалась, позвонила сыну попросила ее городским врачам показать. Приехал Валера, забрал мать. Зина этому событию не особенно была рада – видеть свекровь, но вида не подала, пригласила освежиться с дороги, накормила. Валерий предложил матери пройти полное обследование. В поликлинике провели целый день, потом в аптеку заехали за лекарствами — возвращаться в деревню было уже поздно. Невестка, узнав, что баба Маша останется на ночь, уже не скрывала своё разочарование, пошла на кухню ужин готовить — так посудой зазвенела, чуть барабанные перепонки не лопнули.

В это время к ним на минутку заглянула пожилая соседка, увидела гостью – обрадовалась:

— Мария Васильевна! Давно же вас тут не было! Надолго приехали? Уже завтра уезжаете? А идемте ко мне — чайку попьем, да посидим.

Проводив мать к соседке Валера заглянул на кухню к жене:

— Зин, я пока матери нет поговорить.с тобой хотел.

Но судя по голосу, этот разговор Зинаиде уже заранее не нравился.

— Мать-то совсем сдала, — начал муж, — в больничке были, так болячек нашли целый букет, ноги говорит, так болят, что ели ходит…

— Так она не молоденькая, чтобы наперегонки бегать-то. Что ты хотел — это старость.

— Вот и я о том же! — Радостно подхватил Валерий. — Квартира у нас 3-комнатная, Сашка с мужем столице живут, сюда вряд ли вернутся…

— Подожди! К чему ты клонишь? — Зинка даже резать морковку перестала. – Ты хочешь сюда ее взять что ли? Ты совсем офонарел? Квартира трехкомнатная, и что?!

— Но не в дом же престарелых? – Валера недоумевал. — Между прочим, в этой квартире пару комнат из мамкиной черешни и клубники сложены, которой она каждое лето торговала!

— Ты попрекать меня еще этим будешь?! — Разозлилась жена. – Мать твоя не чужим людям помогала, а родному сыну и внучке!

— Жестокая ты баба, Зина! — Горестно вздохнул муж. – Думал, заберем мать — будем жить не тужить — у нее дом-то, какой добротный крепкий, на века! Цену хорошую дадут – можно машину поменять, в Турцию отдохнуть съездить…

— Да пусть она подавится своим домом! — Заорала Зинаида. — На недельку за границу сгоняем, а потом я лет десять буду горшки за ней таскать! Рабыню Изауру нашел!

— Да ты что такое говоришь, дурра! – вспылил Валера и вдруг, увидел на пороге Марию Васильевну.

В кухне стало так тихо словно все вокруг оглохли.

— Мам, ты давно тут стоишь? -Пролепетал сын.

— Да я только что вошла. — Ласково улыбнулась мать. – Очки возьму — мы там с Катей альбом смотрим. Да, я совсем забыла, сынок, я ж предупредить вас собиралась. Я тут через месяц в дом престарелых переезжаю — ты мне уж с вещичками помоги.

Валерий не мог вымолвить ни слова. Зато его вторая половина засуетилась:

— Да поможет конечно, и я приеду с ним все что надо погрузим, все перевезем. Вот и правильно решили со своими ровесниками-то веселее жить, чем одной.

Районный дом престарелых, куда заботливый сын с женой привезли Марию Васильевну, вызвал у Валерия противоречивые чувства. Нет спору — персонал замечательный, директор человек добродушный, душевный, сразу видно — к старикам тут относятся с заботой и теплом. Однако само здание приюта давно требовало ремонта. Линолеум в коридорах весь в проплешинах, из окон дует, в комнате отдыха кроме сломанного телевизора и ветхих кресел ничего нет…

Комнатка у Марии Васильевны оказалась маленькая, сырая, кровать продавленная, стулья расшатанные, но мать даже виду не подала, что ее удручает такая обстановка.

— Ничего, мам, — сказал Валерий, — я тебе тут такой ремонт отгрохаю – все обзавидуются, в отпуск пойду и отгрохаю. Ну, давай не скучай, скоро навестим, жди в гости.

О своем обещании Валерий вспомнил только через полгода, когда Зинаида напомнила, что надо что-то решать с родительским домом, сейчас лето — самое время продать.

Директор ничем не упрекнул редких гостей, очень тепло рассказывал о Марии Васильевне.

— Вы, прежде чем на второй этаж подниматься, зайдите в комнату отдыха — может ваша бабушка там с подружками телевизор смотрит. Пойдемте, я вас провожу.

В комнате отдыха матери не было. Оглядевшись вокруг, сын даже присвистнул:

— О, да у вас тут какую красоту навели! Диван и новые кресла, телевизор вон на всю стену, цветочки везде – красотища! В копеечку ремонт обошелся?

— Вашей маме спасибо! — Улыбнулся директор.

— Маме? — Валерий покачал головой. — Она-то здесь причем?

— Так вся эта красота на ее деньги куплена.

— Откуда у бабки такие деньги? — Рассмеялась Зинка, а потом вдруг охнула. – Валера! Это она дом наш продала…

Мария Васильевна со спокойной усмешкой смотрел она разгневанных родственничков, которые наперебой забрасывали ее упреками и обвиняли в эгоизме.

— А что вы так переполошились? Я ж не ваш дом продала, а свой. Имею право! Мне тут хорошо, тепло, весело, вот и захотелось что-то подарить хорошим людям. — Баба маша с хитринкой посмотрела на красную от злости Зинаиду. — Ведь лучше дом продать и народ порадовать, чем им подавиться, правда Зин? Зина опустила глаза и пол и выскочила на улицу.

Изменить уже ничего было нельзя.

Василий обошёл автомобиль, проверяя пломбы. Поездка предстояла дальняя, почти два дня пути. Он чувствовал себя бодро: выспался, пока ждал загрузку. Погода тоже благоприятствовала. Надеяться на удачу в дороге было не принято, но он всё-таки рассчитывал вернуться к выходным, чтобы провести время с дочерью в парке.

— Машина у него битком, — заметила дочь Нина, когда отец отъезжал от дома.

Отношения между мамой Василия и её внучкой оставляли желать лучшего. Нина, хоть и не подарок, но десять лет — слишком мало, чтобы оставлять ребёнка дома одну на долгие недели. Да и поднимать дочь в школу было задачей сложной: бабушка слишком оберегала её, позволяя побездельничать по утрам…

***

— Хорошей дороги, — пожелала диспетчер, вручая ему документы.

— Спасибо, — ответил он, удаляясь.

Большая машина с рычанием выехала из ворот, впереди лежали тысячи километров. С одной стороны, это было тяжело — долгие поездки отражались на нём и дочери нервными переживаниями, хоть он и знал, что она не одна, а с бабушкой.

После семейной трагедии Нина изменилась, замкнулась в себе и почти перестала улыбаться.

С другой стороны, долгие рейсы приносили хорошие деньги, а средства семье были нужны. Нина часто болела: простуда перешла в астму, на лекарства уходило немало денег. Затем появились проблемы с сердцем. В последнее время её здоровье стабилизировалось, но Василий не осмеливался радоваться.

После исчезновения Оли Нина даже в больницу попала. Тогда Василий не знал, что делать: бегать ли в полицию с просьбой усилить поиски жены или оставаться с дочерью. Мать вместо помощи ещё и нервы ему трепала.

— Я же тебе говорила, что Оля изменилась. Не удивительно, что сбежала с кавалером, — внезапно заявила она.

— Мам, о чём ты говоришь? Оля никогда бы нас не бросила, — отмахивался Василий.

Но мать продолжала нести ерунду:

— Бабе, когда шлея под хвост попадает, некогда задумываться…

— Мам, пожалуйста, прекрати! Нина не должна такое слышать.

— Надо бы ей сразу всё объяснить, — упрямо продолжала она.

После этого Василий и мать сильно поругались и перестали общаться. Она даже не спрашивала, как там Нина. Ему пришлось идти на поклон, ведь нужно было работать, ездить в рейсы, и не на кого было оставить дочь. В итоге он решил поговорить с матерью.

— Я приехал не для того, чтобы ругаться. Мне нужно уехать, а оставить Нину не на кого.

С момента исчезновения Оли прошёл год. Полиция только разводила руками, говоря, что иногда люди пропадают и не находятся никогда.

Оля ушла, даже не взяв паспорт, в то время как Нина была в школе, а Василий — в гараже. К любовникам так не уходят.
Он так и не смог понять, что произошло. Оля изменилась незадолго до пропажи: похудела, стала более заботиться о своём внешнем виде, начались продолжительные разговоры по телефону… Несколько раз он случайно застукал её за странными звонками.

Она тут же отключала телефон, говоря, что разговаривает с подругой. Хотя он даже не спрашивал, с кем именно. В памяти всплывали моменты, когда мать Василия была категорически против его брака с Ольгой, утверждая, что род у неё нездоровый и что дети будут слабыми. Ольга была сильно обижена такими словами, но никогда не перечила свекрови.

Мать Василия ничего не знала о семье Ольги, только слышала, что они рано ушли из жизни, и решила, что это из-за болезни. Василий не раз пытался поговорить с матерью, но та не принимала Ольгу. В конце концов, Ольга сама попросила его:

— Вася, не надо. Пусть всё остаётся, как есть, не трогай беду, пока она не трогает нас.

Они прожили вместе больше девяти лет, и со временем мать вроде бы успокоилась.

Василий нажал на газ, оставалось сто километров до стоянки, где он планировал немного отдохнуть. На следующий день его приветствовало утреннее солнце. Он отправился в путь на рассвете, чтобы на дороге было меньше машин. Всё шло гладко, и он успешно миновал многолюдные места. Машина ехала весело и без проблем.

Под вечер, когда до дома оставалось совсем немного, он решил остановиться у придорожного магазина, который так любила Нина. Она обожала деревенские продукты, те, что хранились в баночках, перевязанных верёвочками, словно из старых фильмов. У дочки не всегда был хороший аппетит, но такую еду она ела с удовольствием. Холодильник в машине работал исправно, так что Василий не переживал за сохранность купленных продуктов.

Ряд стеллажей с румяными бабушками, продающими свои товары, привлёк его внимание. Он прошёл мимо, потягивая носом от различных ароматов. Одна из бабулек с добрыми глазами и аккуратным платочком на голове сразу привлекла его. На её прилавке стояли молоко, сыр, маринованные огурцы и свежие овощи. А яблоки казались невероятно крупными.

— Яблоки? Но ведь ещё рано для них… — удивился Василий.

— Это особый сорт, ранний, но очень вкусный, — ответила бабушка.

Василий с улыбкой купил всё, что было у неё на прилавке, и, уплатив, уже собирался уходить, как его взгляд зацепился за кулон на её шее. Обычный кулон, но…

Это был кулон Оли. Он знал это точно, ведь сам придумывал его дизайн и заказывал на годовщину свадьбы. На кулоне были выгравированы три буквы — О, В и Н — их имена.

Его охватил ледяной холод: по спине потекли капли пота. Он заставил себя успокоиться, чтобы не наломать дров. Возможно, бабушка просто где-то купила этот кулон. Но как это могла сделать деревенская жительница? Василий направился к машине, его мысли лихорадочно метались. Он знал, что нужно звонить в полицию раньше, чем торговки разбегутся и следы исчезнут.

Василий решил последовать за женщиной, когда она закончит торговлю, чтобы потом поговорить с ней у неё дома и выяснить правду. Ждать пришлось недолго, потому что товара у старушки уже не было. Через минут десять она аккуратно сложила свои вещи, попрощалась с соседками по рынку и направилась по тропинке. Василий оставил небольшую дистанцию между собой и пожилой женщиной, не подавая виду, что следует за ней.

Вскоре он увидел деревню с несколькими домами. Бабушка подошла к крыльцу одного из них, оглянулась и вошла внутрь, оставив дверь неприкрытой. Это могло означать, что в доме кто-то есть, но Василию было всё равно. Он должен был выяснить, откуда у неё кулон. В наступившей тьме на улице, в её доме зажёгся свет, и Василий, как тень, прокрался к калитке и вошёл.

Увидев его, бабушка, занимающаяся продуктами у стола, испуганно схватилась за сердце:

— Господи, что вам нужно? Вы что, шли за мной с самого рынка?

— Да, шёл именно оттуда. Вопрос хочу задать, — сказал он, пытаясь быть спокойным.

Бабушка взглянула на него подозрительно:

— Молоко свежее, не беспокойтесь.

— Да нет, дело не в молоке. Откуда у вас кулон, который на шее? — спросил Василий.

Женщина прикрыла кулон ладонью:

— Этот подарок мне одна добрая женщина подарила.

— Не Оля ли её имя?

Василий выпалил, и бабушка немного расслабилась:

— Ты не Вася, часом?

У Василия защемило сердце, и он, опустившись на колени, взмолился:

— Пожалуйста, если знаете, где Оля, скажите!

Бабушка помогла ему подняться:

— Ну что ты тут удумал? Давай-ка садись, поговорим.

Василий с трудом сел на стул, а бабушка подала ему чай:

— Пей, успокойся.

Он рывком глотнул, обжёгся и почти вскрикнул:

— Да скажите же, не томите!

Бабушка глубоко вздохнула:

— Говорила я ей, что эта затея обречена. Не надо себя мучать.

Василий выронил чашку, но хозяйка не придала этому значения:

— Нашла я её год назад. Вся избитая жизнью, не знала, куда идти. Спрашиваю её, кого ищет, а она мне: «Смерть.» Не могла же я её в таком состоянии оставить. Привела сюда, накормила, одела. И тогда она мне призналась, что диагноз у неё неутешительный. Вся в страхе перед будущим, а тебе значит, не рассказывала… Свекровь ей посоветовала уйти, чтобы дочка такой ужасной болезни не видела и чтобы не заразилась.

— Не могу поверить, что мама могла так сказать. — Василий был потрясён.

— Да и я подумала, здравый человек такого не сделает, но вам самим разбираться. Оля жива. Думаю, и не всё так плохо, но лечиться надо. А она не хотела обузой вам быть.

Василий встал на дрожащих ногах:

— Где она сейчас? Не знаю, как она могла подумать, что станет нам обузой.

Бабушка, замерев с платком в руках, на мгновение задумалась:

— Знаешь, Василий, если бы не видела твоих мучений, ни за что бы не проговорилась…

Бабушка провела его в соседний крошечный домик. Из потёмок раздался дряхлый голос:

— Кто там?

— Это свои, Дусь, свои, — ответила бабушка и первой вошла в комнату, за ней последовал Василий. Едва зайдя, он заметил Олю, которая полулежала на диване — бледная и худая, но живая.

Он скорее выдохнул, чем произнёс её имя:

— Оля!

Она подняла на него испуганный взгляд:

— Васенька, зачем ты здесь? — и разразилась слезами.

Василий бросился к ней:

— Как ты могла так поступить? Как ты вообще могла такое подумать?

***

Жители деревни, ранее не видевшие такой внушительной машины, высыпали из своих домов, чтобы посмотреть. Для них большегруз на узкой дороге был настоящим событием. Василий, сидя за рулём грузовика, был готов проехать хоть тысячу лишних километров, лишь бы Оля была в порядке. Соседи помогли посадить её в машину, потому что сил у неё почти не оставалось.

Когда Оля немного отдохнула и выспалась в салоне, она начала рассказывать:

— Как только стало плохо, я сразу поняла, в чём дело. Не знаю, как, но поняла. Пошла к врачам — подтвердили все мои страхи. Рак. Я не стала тебе ничего говорить, решила обсудить с твоей мамой. Врачи говорили, что лечение займёт много времени, может даже год, а может и больше. Ваша мать накричала на меня, назвала эгоисткой, сказала, что теперь ты должен оставить работу и, возможно, мы лишимся важных доходов ради меня. Я подумала: зачем? Болезнь-то неизлечима. Долго решалась, но когда врач позвонил и сказал, что я теряю драгоценное время, подумала — пора. Просто ушла в лес, чтобы не нашли. И тут, видишь, бабушки не дали мне исчезнуть.

Василий открыл дверь своим ключом, сначала внёс вещи, затем помог Оле войти.

— Завтра утром срочно в больницу, но сегодня уже ночь.

Нина, услышав шум, выбежала из своей комнаты:

— Папочка, мама! — завизжала она и бросилась к Оле. Они обе расплакались, сидя на полу.

Мать Василия появилась в дверях, огляделась и, схватив куртку с вешалки, резко сказала:

— Ну, теперь без меня разгребайте, — и захлопнула дверь.

Василий вздохнул:

— Даже к лучшему, обойдёмся без скандалов. Справимся сами, правда, девчонки? Всё у нас будет хорошо.

***

Через два года врач объявил:

— Поздравляю, у вас стойкая ремиссия. Пусть это останется в прошлом, как страшный сон.

Оля согласно кивнула и согласилась, как можно не забыть, когда самые дорогие люди — муж и дочь — заключили её в объятия.