Ukr Story

Миллионер осуждает женщину, которая является матерью троих детей, и критикует её за то, что она летит в бизнес-классе.

Но когда пилот объявляет особое сообщение для этой женщины, все его жалобы исчезают.

«Фу! Вы серьезно?! Действительно садите её сюда?! Мисс, вам стоит что-то с этим сделать!» — ворчал Луис Ньюман, заметив, как многодетная мать с помощью стюардессы приближается к его соседним местам.

«Извините, сэр», — мягко ответила стюардесса, показывая ему билеты.

«Эти места назначены для миссис Дебби Браун и её детей, и мы не можем ничего с этим сделать.

Прошу вас, пожалуйста, сотрудничать с нами.»

«Вы не понимаете, мисс! У меня важная встреча с зарубежными инвесторами.

Ваши дети будут всё время говорить и шуметь, а я не могу позволить себе потерять этот бизнес!»

«Сэр…» — стюардесса только начала говорить, как её перебила Дебби.

«Все в порядке.

Я могу сесть где угодно, если другие пассажиры будут готовы поменяться местами с моими детьми и со мной.

Это не проблема для меня.»

«Ни в коем случае, мадам!» — ответила стюардесса резко.

«Вы сидите здесь, потому что заплатили за эти места, и у вас есть право быть здесь!

Не имеет значения, нравится это кому-то или нет, и, сэр», — она обратилась к Луису, — «я бы оценила, если бы вы проявили терпение до конца рейса.»

Миллионер Луис Ньюман был зол, что стюардесса отклонила его просьбу, но его ещё больше раздражало, что ему пришлось сидеть рядом с женщиной, которая явно не принадлежала к бизнес-классу и носила самые дешевые одежды на борту.

Он надел свои AirPods, чтобы не вступать в разговор с женщиной, и отвернул лицо, когда она села рядом и помогала своим детям пристегнуться.

Скоро процесс посадки завершился, пассажиры устроились на своих местах, и самолёт взлетел.

Это был первый раз, когда Дебби и её дети летели в бизнес-классе, поэтому дети начали радостно возглашать, когда самолёт начал взлетать.

«Мама!» — закричала её дочь Стейси.

«Смотри, мы наконец-то летим! Ура!»

Некоторые пассажиры в самолёте обернулись к Стейси и улыбнулись её невинности, но у Луиса на лице был презрительный выражение.

«Послушайте», — сказал он, обращаясь к Дебби.

«Не могли бы вы попросить ваших детей быть потише?

Так как я пропустил свой предыдущий рейс, я проведу встречу отсюда.

Я не хочу никаких помех.»

«Извините», — ответила Дебби вежливо и сделала детям знак быть потише.

Встреча Луиса длилась почти весь рейс, и пока он говорил, Дебби заметила, что он был бизнесменом, работающим в текстильной отрасли, так как она видела, что он часто упоминает ткани и у него был каталог с дизайнами.

Когда встреча Луиса завершилась, Дебби подошла к нему и спросила: «Могу ли я задать вам вопрос?»

Луис не хотел разговаривать с ней, но так как его встреча прошла успешно, и инвесторы согласились на сделку, он был довольно доволен и отпустил свою арогантность.

«Эмм… да, конечно, спрашивайте.»

«Я видела, что у вас был каталог с тканевыми образцами и дизайнами.

Вы работаете в текстильной промышленности?»

«Эээ… да, можно так сказать.

Я владею текстильной компанией в Нью-Йорке.

Мы только что заключили сделку.

Я не особо надеялся, что она удастся, но получилось.»

«О, это замечательно. Поздравляю!

На самом деле, я управляю небольшим бутиком в Техасе.

Это больше семейный бизнес.

Он был основан моими свекрами в Нью-Йорке.

Недавно мы открыли филиал в Техасе.

Я была действительно впечатлена дизайнами, которые вы представили.»

Луис саркастически засмеялся.

«Спасибо, мадам!

Но дизайны, которые производит моя компания, совсем не похожи на те, что в каком-то местном или семейном бутике;

мы нанимаем лучших дизайнеров и только что заключили сделку с лучшей дизайнерской компанией мира!

БУТИК, СЕРЬЕЗНО?!» — пробормотал он достаточно громко, глядя на Дебби с насмешкой.

«О, ну да», — Дебби почувствовала унижение от его комментария, но сохранила спокойствие.

«Я — я понимаю.

Это должно быть что-то действительно большое для вас.»

«Что-то большое?» — Луис усмехнулся и покачал головой.

«Бедная женщина вроде вас никогда не поймет, что это значит, но это была сделка на миллионы!

Позвольте мне задать вопрос еще раз», — сказал он после небольшой паузы.

«Я имею в виду, я видел ваши билеты и всё остальное.

Я знаю, что вы летите с нами в бизнес-классе, но поверьте, вы не выглядите как кто-то, кто сюда принадлежит!

Может быть, в следующий раз попробуйте эконом-класс и ищите людей, у которых есть такие бутики, как у вас?»

Терпение Дебби на этом этапе иссякло.

«Послушайте, сэр», — сказала она строго.

«Я понимаю, это первый раз, когда я лечу в бизнес-классе, и у меня были трудности с процессом регистрации и со всем остальным, но не думаете ли вы, что вы зашли слишком далеко?

Мой муж с нами на борту, но…»

Прежде чем Дебби смогла закончить своё предложение, раздался сигнал через громкоговоритель, сообщивший о прибытии в JFK.

Но вместо того чтобы выключить громкоговоритель после своего сообщения, пилот, капитан Тайлер Браун, захотел сказать ещё кое-что.

«Я также хочу поблагодарить всех пассажиров на этом рейсе, особенно мою жену Дебби Браун, которая летит с нами сегодня.

Дебби, дорогая, я не могу сказать, как много для меня значит твоя поддержка.»

Сердце Луиса пропустило удар, и его лицо покраснело от смущения, когда он понял, что муж Дебби — пилот на рейсе.

«Это первый раз, когда я лечу в бизнес-классе, и я нервничал.

Спасибо моей жене, которая заверила меня, что всё будет в порядке, и, несмотря на свой страх перед полётами, прилетела, чтобы успокоить меня.

Сегодня мой первый рабочий день после долгой безработицы.

Нам с женой никогда не было легко, и мы прошли через много трудностей в жизни, но я никогда не слышал, чтобы Дебби жаловалась на свою ситуацию.

Так что я хочу в этот день, который также является днём, когда мы встретились впервые, что моя жена, возможно, забыла, снова сделать ей предложение на этом рейсе.

ДЕББИ, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ДЕАР!»

Тайлер нарушил протокол и вышел из кабины пилота, чтобы сделать предложение Дебби с кольцом на колене.

«Хочешь ли ты провести остаток своей жизни со мной, миссис Дебби Браун?»

Все в самолёте теперь смотрели на Дебби и её детей, которые казались самой красивой семьей в мире.

Когда Дебби с слезами на глазах кивнула «да», все пассажиры начали аплодировать, но Луис стоял, ошеломлённый и смущённый.

Но Дебби не хотела отпускать его с этим.

Она подошла к Луису перед тем, как выйти из самолёта, и сказала:

«Материалистичный человек вроде вас, который думает только о деньгах, никогда не поймет, каково это — иметь рядом любимых людей.

И да, мой муж и я ведем скромную жизнь, но мы гордимся этим!»

— Маш, не забудь дверь запереть,- устало сказала мама, вставая из-за стола.

— Мам, ну сколько можно? Теперь ты всю жизнь будешь напоминать? – обиженно ответила пятнадцатилетняя Маша.

— Не всю жизнь, а пока у нас живёт бабушка. Если она выйдет на улицу, то заблудится и…

— И умрёт под забором, а мы будем жить с чувством вины… Мам, а может, и пусть? – с вызовом спросила Маша.

— Что пусть? – не поняла мама.

— Пусть уйдёт и заблудится. Ты сама говорила, что тебе надоело с ней возиться.

— Как ты можешь? Она мне свекровь, не родной человек, но для тебя родная бабушка.

— Бабушка? – Маша сощурила глаза, как делала всегда, когда начинала злиться. – А где она была, когда её сынок бросил нас? Когда она отказывалась со мной сидеть? Со своей родной внучкой? Она тебя не жалела, когда ты бралась за всё, чтобы заработать лишнюю копейку… Тебя же и обвиняла, что муж ушёл…

— Прекрати немедленно! – взвизгнула мама. – Зря я тебе всё это рассказала. – Мама вздохнула. – Я плохо тебя воспитала, раз в тебе нет жалости к ближнему, к родному человеку. Мне страшно. Когда я состарюсь, ты ко мне тоже будешь так относиться? Что с тобой? Ты же всегда доброй девочкой была. Ты не могла пройти мимо брошенного котёнка или щенка, домой тащила. А бабушка не щенок… – Мама устало покачала головой. — Она и так наказана. Твой отец не только от нас, он и от неё отказался.

— Мам, иди на работу, опоздаешь. Я обещаю, что дверь запру. – Маша виновато посмотрела на маму.

— Ладно, а то наговорим друг другу лишнего… — но мама не двинулась с места.

— Мам, прости, но смотреть на тебя больно. Кожа да кости. Тебе всего сорок, а ходишь, сгорбившись, как старуха, еле ноги передвигаешь. Вечно усталая. Что ты так смотришь на меня? Кто тебе правду скажет, как не родная дочь? – Маша не заметила, как снова повысила голос.

— Спасибо. Проследи, чтобы она газ не включала и воду в ванной.

— Вот-вот, я и говорю, сидим с ней, как привязанные. Никакой жизни. Мам, давай её в дом престарелых сдадим. Там под постоянным наблюдением будет. Она же не понимает ничего…

— Ты опять? – оборвала Машу мама.

— Всем лучше будет, и ей в первую очередь, — не замечая закипающего раздражения матери, продолжила Маша.

— Не хочу больше слушать тебя. Никуда я её сдавать не собираюсь. Сколько ей осталось? Пусть дома…

— Да она нас тобой переживёт. Иди не работу. Я никуда не уйду, дверь запру, обещаю, — зло повторила Маша.

— Прости. Я взвалила на тебя… Все гуляют, а ты сторожишь бабушку.

Они разговаривали, не обращая внимания на открытую дверь в бабушкину комнату. Она, конечно, всё слышала, но вряд ли понимала, да и забудет всё через минуту.

Мама ушла на работу, а Маша зашла в бывшую свою комнату, в которой теперь жила бабушка.

— Ба, ты чего-нибудь хочешь?- спросила она.

Бабушкин взгляд не выражал никакого желания.

— Пойдём, я дам тебе конфету, — Маша помогла бабушке встать и повела на кухню.

— А ты кто? – бабушка уставилась на Машу пустым взглядом.

— Пей чай. – Маша вздохнула и положила перед бабушкой конфету.

Бабушка очень любила сладкое. Они с мамой прятали от неё конфеты, выдавали по одной штуке к чаю. Маша смотрела, как бабушка разворачивала яркий фантик. Через поредевшие седые волосы проглядывала бледная кожа головы. Маша отвернулась.

Раньше бабушка красила и начёсывала волосы, укладывала их в пышную причёску. Яркой помадой красила губы, рисовала брови дугой. Маша помнила сладковатый запах её духов. На бабушку всегда обращали внимание мужчины, пока она не стала терять разум.

Маша не могла разобраться, что испытывает к бабушке: жалость, сожаление, неприязнь? Короткий звонок в дверь отвлёк её от размышлений.

— Мама, наверное, забыла что-нибудь.- Маша пошла открывать.

Но в дверях стоял её друг, старшеклассник Сергей. Мама не одобряла их дружбы, поэтому он старался приходить, когда её не было дома.

— Привет. Ты чего так рано? Мама только что ушла, — шёпотом сказала Маша.

— Знаю. Она меня не заметила.

— Мила! — послышался из кухни голос бабушки.

— А кто такая Мила? – спросил Сергей.

— Это она маму так зовёт и дочерью своей считает. Сейчас я отведу её в комнату. Иди в ванную и сиди тихо. У неё сегодня просветление. – Маша подтолкнула Сергея к двери в ванную комнату.

— Там никого нет. – Маша вошла на кухню и увидела пустую чашку и фантик на столе.

— Я чаю хочу, — сказала бабушка.

— Но… — Маша поняла тщетность своих объяснений.

Бабушка быстро всё забывала, особенно то, что произошло совсем недавно. Зато хорошо помнила своё далёкое прошлое. Часто всё путала, не узнавала их с мамой. Но у неё бывали и моменты просветления, правда короткие и редкие.

Маша не могла понять, то ли сейчас бабушка хитрила ради ещё одной конфеты, то ли действительно забыла, что только что пила чай. Кто разберёт? Маша вздохнула, снова поставила перед ней чашку с чаем и положила на стол ещё одну конфету.

Бабушка долго разворачивала её непослушными пальцами. Когда чашка опустела, Маша повела бабушку в свою комнату, усадила на кровать.

— Теперь спи, — сказала она и закрыла за собой дверь.

Из ванной уже выглядывал Сергей.

— Можно выходить?

— Да. Иди на кухню. — Маша бросила взгляд на дверь, закрыта ли, и пошла следом за Сергеем.

Они сидели на кухне голова к голове и слушали музыку в телефоне — у каждого по наушнику в ухе. Маша прикрыла глаза, покачивала головой в такт музыки. Она не заметила, как в прихожую проскользнула бабушка…

Когда Маша вышла в прихожую проводить Сергея, увидела открытую дверь. Она бросилась в комнату, но бабушки там не оказалось.

— Дверь… Я не заперла дверь. Она ушла. Мама подумает, что я специально, — чуть не плача запричитала Маша.

— Да почему она так подумает? — спросил Сергей.

— Ты не понимаешь. Я сегодня как раз говорила, что лучше бы она ушла, заблудилась. Мама подумает, что я специально дверь не заперла, назло ей.

— Ладно, одевайся, пойдём искать. Она не могла уйти далеко, — сказал Сергей.

Маша бросила взгляд на вешалку — бабушкино стёганое пальто было на месте. Сапоги тоже.

— Она что, в тапках и халате ушла? – Маша растерянно смотрела на Сергея.

— Может, она у соседей? Вышла на лестницу, не узнала свою деверь… Я во двор, а ты пройдись по квартирам, — сказал Сергей и побежал вниз по лестнице.

Но на этаже на звонки никто не ответил. Маша не стала больше ходить по соседям, выбежала на улицу. Сергей бегал по двору, заглядывая под кусты, под детскую горку на площадке…

— Нет нигде. Давай в соседних дворах посмотрим. Ты беги направо, а я не лево. Кто найдёт её первым, зовёт другого. Встречаемся здесь, — скомандовал Сергей и побежал со двора.

Маша сбегала даже на автобусную остановку. Бабушки нигде не было. Сколько прошло времени, как она ушла? Полчаса? Сорок минут? Куда за это время можно в тапках и халате уйти?

— Нужно звонить в полицию, — сказала она.

— Погоди. Вспомни, о чём она чаще всего рассказывала, где любила бывать? – спросил Сергей, запыхавшись.

Маша задумалась, но ничего такого вспомнить не могла. Она пожала плечами.

— Так, расширим круг поиска. Ты беги в сторону школы, а я туда, — он махнул рукой в противоположную сторону.

Горели не все уличные фонари. Тёмные неосвещённые участки улицы Маша старалась пройти поскорее. Ей казалось, что за кустами кто-то прячется. Подходя к школе, она вдруг вспомнила рассказ бабушки. Однажды она забыла тетрадку в классе и вернулась за ней, а сторож запер входную дверь. Бабушка выпрыгнула из окна на первом этаже и чуть не сломала ногу.

Хоть бабушка училась не в этой школе, но проходя мимо неё, всегда рассказывала эту историю. Маша толкнула ворота в заборе – не заперто. Здание школы типовое, построено буквой «п». Она обошла одно крыло и увидела группу парней. Они над кем-то смеялись. «Бабушка!» — поняла Маша и побежала к ним.

Бабушка стояла посреди двора в своём серо-голубом халате. Один из парней протягивал ей пустой фантик. Когда бабушка тянулась за ним, думая, что это конфета, парень отдёргивал руку, и парни дружно гоготали.

— Она же не понимает ничего. Ты из какой психушки сбежала? Хочешь конфетку? – снова протягивал парень фантик.

— Отстаньте от неё! – громко крикнула Маша.

Пани разом оглянулись на неё.

— Смори, ещё одна!

— Ты кто? Внучка?..

— Вместе с бабушкой из психушки сбежала?..

— А внучка ничего. Хочешь конфетку? — Парень с фантиком пошёл к Маше.

Остальные двинулись за ним.

Маша попятилась. Парни стеной наступали на неё, заслонив собой бабушку. Они уже не смеялись, смотрели нагло, чувствуя её страх и свою силу. Маша спиной упёрлась в прутья забора. Ворота остались в стороне. Как по команде парни бросились на неё.

Маша забила в воздухе руками, стараясь не подпустить их близко, но их трое. Один из парней схватил её за руки, другие навались на Машу, прижали её к забору — не шевельнуться. Они ощупывали её, решая, кто из них будет первым…

— А ну, отошли все от неё! – крикнул совсем рядом Сергей.

Двое парней отошли от неё, но третий продолжал удерживать её за руки. Теперь парни дрались с Сергеем. Маша ударила ногой парня, удерживающего её. Он взвыл и отпустил её. Она увидела на земле кусок доски, подняла его, подбежала к дерущимся и хотела ударить одного из парней по голове, но не хватило роста, удар пришёл на спину.

Парень выругался и бросился на Машу. Она побежала к воротам ограды.

— Девушка, к нам бегите. Мы полицию вызвали… — Маша увидела мужчину и женщину по ту сторону ограды.– Хулиганье, совсем от них житья нет…

Упоминание о полиции заставило парней убежать. Маша вернулась к Сергею.

— Вот и помогай после этого. Никакой благодарности, — проворчал ей в спину мужчина.

— Брось, главное, что всё обошлось, — сказала женщина.

Маша помогла подняться с земли Сергею. Они подошли к испуганной бабушке. Она сжалась, думая, что это основа хулиганы.

— Ба. Это я, Маша. Пойдём домой. – Маша обняла бабушку.

— Какая Маша? Я Борю жду. У него сейчас уроки закончатся…

— Ба, Боря давно окончил школу. Пойдём.

— Я всё слышала, — сказала вдруг бабушка.

— Что слышала? – испуганно спросила Маша, хотя сразу поняла, о чём она говорит.

Может, и правда, она понимает больше, чем они думают?

— Мила хочет сдать меня в дом престарелых. Не отдавай меня, — бабушка всхлипнула.

— Хорошо, пойдём, холодно, а ты в одном халате. Заболеешь, тебя положат в больницу…

— Не хочу в больницу, – захныкала бабушка.

Они с Сергеем привели бабушку домой. Маша переодела её, напоила горячим чаем с конфетой и уложили спать.

— Как ты домой пойдёшь? Весь грязный, в крови. – Маша с Сергеем стояли в дверях квартиры.

— Ничего, главное – бабушку нашли. А ты молодец, не испугалась, — Сергей улыбнулся.

— Ещё как испугалась. Если бы ты не успел…

— Всё хорошо. Прости. Это я виноват, дверь не запер…

Маша заперла за Сергеем дверь и села за стол на кухне. Её уже не трясло, но она никак не могла успокоиться. Она думала, что если бы не нашла бабушку, пришлось бы всю жизнь жить с чувством вины, как говорила мама. Хорошо, что обошлось…

Ей было стыдно за ссору с мамой. Ей гораздо тяжелее приходится. Только за одной бабушкой ухаживала, за своей мамой. Та два года болела раком. Теперь мама бывшего мужа попросила о помощи… Маше всего пятнадцать, вся жизнь впереди, успеет нагуляться. А сколько осталось бабушке? Пусть живёт счастливо в своём неведении, детстве, беспамятстве.

Она не могла представить, что мама с возрастом может стать такой же, не будет узнавать Машу. Ей даже подумалось, что лучше потерять физическое здоровье, чем разум. Нет, лучше, чтобы вообще не было никаких заболеваний, особенно неизлечимых. Пусть люди умирают просто от старости.

Маша размышляла о несправедливости жизни. Допустим, бабушка наказана за что-то, но страдают они с мамой, а бабушка не понимает ничего. Разве они с мамой заслужили всего этого? Может, это нужно, чтобы научить Машу сочувствию и жалости? Испытать на прочность? Подготовить к жизни? Удержать от необдуманных слов и поступков?

Маша впервые размышляла над вещами, которые её сверстникам вряд ли приходят в голову. Ей казалось, что за эту ночь она повзрослела на целую жизнь. Когда пришла мама, Маша ещё не ложилась спать.

— Ты уже встала? Всё в порядке? – Мама устало села на соседний с Машей стул.

— Всё хорошо. Будешь чай? — спросила Маша

— Буду.

Маша поставила на стол две чашки и положила две конфеты. Они с мамой переглянулись и рассмеялись. И долго не могли остановиться…

«Может быть, старческое слабоумие даётся как милость тем, кто не в силах посмотреть в лицо своему прошлому»

Колин Маккалоу

«Все люди хотят жить долго, но никто не хочет быть старым».

Николай брел по лесу, тяжело дыша. Позади него остались десятки километров, которые он с большим трудом преодолел. Как же хотелось сейчас есть и пить, а еще хотелось забыть про эту боль в ступнях. Вчера он споткнулся о какую-то корягу в сумерках и поцарапал себе ноги. Теперь они опухли. Приходилось терпеть невыносимую боль и идти дальше. Иначе его скоро найдут. Тогда он точно никогда не сможет доказать свою невиновность и будет прозябать до самой старости за решеткой!

Вот это озеро, вот эта поляна, значит, скоро покажется и родной лес. В ушах звенело, голова гудела, не переставая. Коля хотел упасть на траву, но пересилил себя.

– Нельзя сдаваться трудностям, – тихо сказал себе он. – Надо бороться за свободу!

С этими словами мужчина побрел дальше, осторожно шагая по земле, усыпанной мхом и ветками.
Озеро становилось все ближе. Вскоре начала вырисовываться та избушка, куда намеревался сейчас прийти Коля. Показываться в городе было нельзя, потому что, наверняка, его фоторобот расклеили по всем видимым местам.

– Господи, неужели я пришел? – едва не плача, прошептал он, приблизившись к избе. Мужчина упал на колени, поблагодарил Бога за свое спасение и вошел в домик, где было очень темно. Зажечь лампу или свет он не мог, потому что здесь отсутствовал керосин и спички. Николай прислушался к странным звукам и замер. В избе кто-то находился. За окном стояла ночь, и рассмотреть, кто именно был тут, не предоставлялось возможным. Коля еще постоял с минуту и прислушался к шуму. «Женщина!», – мелькнуло в мыслях мужчины. В тот самый момент на небе показалась луна, и ее свет хлынул в лачугу. Николай увидел, кто сидел на кровати. Это была действительно женщина. Она склонилась над ребенком и что-то ему шептала.

– Здравствуйте! – наконец промолвил Коля. Незнакомка вздрогнула. – Простите, а Вы кто? Как оказались в этом месте?
– Я… я ничего плохого Вам не сделаю, – начала она. – Меня зовут Таисия, а со мной – Настя. Мы прячемся от моего мужа. Только у

Настеньки температура, и я просто не знаю, как быть…
– А жаропонижающие у Вас имеются? – задал ей вопрос мужчина.
– Да, было пару таблеток где-то. Нужно поискать в сумочке.
– Значит, дайте ребенку сейчас половину таблетки, а завтра…

Коля задумался. Он, конечно, хотел помочь этой несчастной женщине, но как, если ему нельзя показываться на глаза людям?
– Что завтра? – переспросила она. – Завтра утром отправимся в город.

Николай был рад, что добрался до этой хижины. Всю ночь он вертелся, поджав под себя ноги. Боль постепенно стихла в ступнях. На деревянных досках спать не так холодно, как на самой земле, значит, все страшное осталось позади. Он то засыпал, то просыпался, думая о маленькой Насте, думая о себе, о том, как он достанет ту видеокамеру, а потом его оправдают перед судом…

Температура у ребенка снова поднялась с утра.
– Осталось очень мало лекарства, – поведала встревоженная Таисия Николаю.

Только сейчас он увидел на шее этой женщины большие ссадины и синяки.

– Кто Вас бил? – ошарашенно глядел он на нее.
– Муж, – ответила она. – Я же вчера Вам говорила: мы сбежали от него.
– Он ненормальный что ли? Разве можно на женщину поднимать руку?
– По его мнению, можно все, – вздохнула Тая.
– Так. Мы не должны терять ни минуты, иначе Насте станет только хуже, – забеспокоился Николай. – До трассы идти долго, но только оттуда мы доберемся в больницу!

Женщине тоже было любопытно, почему на нем тюремная роба, а не обычная одежда. Она попыталась у него об этом разузнать, но Коля быстро кинул:

– Потом, потом, Тая! Собираемся, и побыстрей!

Ребенка он нес на руках, потому что девочка не могла идти сама. Хорошо, что ноги у него уже не так болели, и можно было легко передвигаться. Таисия шла рядом и молила Бога про себя, чтобы они поскорее вышли на трассу. Временами она вытаскивала из сумочки куски хлеба и делилась ими с Николаем. Он жадно их проглатывал, ведь уже не помнил, когда нормально ел в последний раз.

– Значит, ты из тюрьмы сбежал, – поняла Таисия, выслушав рассказ беглого зэка.
– Понимаешь, если я найду эту видеокамеру, меня отпустят, – поделился мужчина. – Главное, не упустить время сейчас.

Он рассказал путнице, как из-за ошибки следователя угодил на нары. У двора Николая произошло преступление. Человека лишил жизни какой-то проходимец, а сидеть срок выпало Коле. Жаль, что ту видеокамеру, которую мужчина установил в тайном месте, он не смог найти. Лишь только в тюрьме он вспомнил, между какими именно кирпичами она находилась.

– Долго еще идти? – поинтересовалась Тая, осторожно ступая по кочкам.
– Да, километров пять, не больше. Где-то час по времени, – ответил Коля. – Уже половину пути прошли. Нужно немного отдохнуть, а то ноги начинают болеть.
– А что с ногами? Давайте посмотрю.

Она присела рядом, вытащила из сумочки пузырек и обработала царапины на ступнях мужчины.
– Хорошо бы лист алоэ приложить, – вздохнула она. – Но такого цветка у нас нет.
– Спасибо и на этом, – поблагодарил мужчина. – Вы же не выдадите меня?
– Нет, что Вы! – возразила она. – Вы нам помогаете. Зачем мне предавать Вас?
– А моей жене было все равно. Не знаю, зачем она заявила полиции, что это я виновен в том преступлении… Может, таким способом она от меня хотела избавиться?
– Об этом только ей известно, видимо, – произнесла Тая. Потом она потрогала дочери лоб и ахнула: температура поднималась все больше.
– Идем скорее! – скомандовал Николай, схватив ребенка на руки. – Иначе мы можем не успеть.

Выйдя на трассу, они затормозили первую попавшуюся машину, и спустя некоторое время очутились в городе. Женщина отправилась в больницу, а Коля побрел к своему дому, нацепив капюшон на лицо пониже, чтобы никто его не узнал.

К его сожалению, полицейские уже ождали его возле дома.
– Отлично! Он сам к нам идет! – услышал мужчина, подходя ближе.

Николай объяснил им причину своего побега, и вскоре сумел вытащить видеокамеру, из просмотра которой всем стало ясно, кто на самом деле замешан в преступлении. Этим человеком оказался любовник жены Коли.

– Так вот, почему, она так рьяно обвиняла меня! – догадался беглый зэк.
Его оправдали на суде спустя несколько месяцев. Эти дни для Николая прошли особенно долго. Его отпустили, а у входа ждали Таисия с Настей.

– Я тут подумала: Вы столько сделали для меня, поэтому решила поблагодарить Вас.

Женщина прекрасно шила вещи, и в качестве подарка преподнесла Николаю элегантный пиджак.
– Вам очень идет! – воскликнула она. Он любовался своим отражением в зеркале и сказал:
– Только подумать, Вы еще и искусная мастерица!

Потом он посмотрел на лицо Таи, опустил взгляд на ее шею.
– Прошли синяки? – спросил он.
– Прошли, – вздохнула она.

Муж Таисии, Эдик долгое время пытался ее «поставить на место», считая, что над женой он должен держать строгий контроль. Иначе мало ли что, вдруг она захочет от него сбежать или изменить ему. Так что не помешает иногда свою супругу поколотить для профилактики. Эдика совершенно не заботило душевное состояние Таи.

– Раньше всегда жен били, и ничего, жили до старости вместе, – приговаривал часто он, если она начинала вдруг плакать. – И вообще, родила, значит, сиди и не рыпайся никуда. Слушайся мужа, и будет тебе счастье!

Тая была для него некой отбивной грушей, на которой Эдик мог выразить все эмоции. Дочь он тоже иногда колотил и запугивал.
… – Неужели ты вернулась к нему? – поинтересовался у женщины Николай.

Она махнула головой.
– Нет, мы квартиру сняли. Я работаю, – призналась она. – Правда, на развод боюсь подавать. Знаю, что это станет почвой для преследований. Даже не знаю, как нам жить дальше.

Коля задумался.
– Слушай, а у меня есть предложение: хочешь не платить деньги за квартиру и находиться под защитой? – спросил он у нее.

Она вопросительно взглянула в его глаза, а он продолжил:
– Если переедешь ко мне, то у тебя и у дочки будет отдельная комната. Оплата сдельная: готовить мне еду. Ну и вам с ребенком будет перепадать, конечно.

Тая улыбнулась.
– А можно мне своих кукол взять, дядя Коля? – прощебетала Настя.
– Можно не только кукол, но и все свои игрушки! – ответил ей мужчина.

Через полгода Таю и Эдика развели…

Николай возвращался домой в приподнятом настроении. Он давно хотел это сделать, но никак не решался. Может, просто Тая была не разведена официально до этого момента. Зато теперь он точно знал, что скажет ей в этот вечер.

Сняв верхнюю одежду, Николай с сияющим взглядом зашагал на кухню, где его ждал вкусный ужин. За столом ждали жена и дочь.
– Моя дорогая Таечка, – начал он. Немного замешкавшись, он продолжил:
– Подожди, забыл все, что хотел сказать. В общем, буду краток. Выходи за меня замуж!

С этими словами он встал на колено и преподнес женщине раскрытую маленькую коробочку, где лежало красивое золотое колечко.

— Ну когда ты женишься? – выговаривала сыну мать. – Уже скоро тридцать шесть стукнет, а невесту ты так и не нашел.

— Мам, ты чего так возмущаешься? Я просто еще не определился. Подожди немного. Будет у меня жена, — спокойным тоном отвечал ей Паша.

— Твоя жена – это твоя работа, — недовольно хмыкнула Зоя Арсеньевна. – Женился бы на Тане, уже внуки бы были. Упустил ее. А она вон какая счастливая с Генкой-то!

— Мам, не начинай. Мы с Таней — разные люди. Ты сама подумай, как бы я с ней жил? То же самое одиночество!

— Как-то люди приспосабливаются же друг ко другу, — продолжила мать. – У вас было бы все хорошо.

— Нет уж. Хорошо быть одному, чем не с тем человеком! Все. Хватит разглагольствовать на эту тему, — отрезал сын. – У меня сегодня важные дела. Не порти мне настроение. Хотя ты мне уже его испортила.

Зоя Арсеньевна пожала плечами. «М-да… Надо было его раньше воспитывать», — с сожалением подумала она, посмотрев вслед сыну.

Паша у них с мужем был один. Второго ребенка Зое не удалось выносить. Потом боялась забеременеть. Вдруг повторится выкидыш. Супруг Коля тоже очень хотел бы уже внуков понянчить. Годы ведь подошли. Все его ровесники давно с внуками.

Паша встречался с Татьяной недолго. Она ему показалась высокомерной. Мужчина рядом с такими барышнями всегда чувствовал себя каким-то заниженным. Таня любила в разговоре себя выставлять. Хвалилась своими достижениями и смотрела на реакцию Павла. Ждала, когда тот ее похвалит, превознесет. На него самого она мало обращала внимания. Ее воспитание не понравилось Паше. Однажды он позвонил ей и сказал, что между ними все кончено. Что там было! Таня нажаловалась своим родителям. Рассказала всем в округе о том, какой Павел подлец. Мол, такой-сякой бросил ее, а она его предложение уже ждала. Думала, дело к свадьбе идет.

Из-за ее сплетен Паша остался полным ничтожеством в глазах людей. Городок у них маленький. В таких местах большинство людей живет слухами о ком-то. Хоть самый хороший человек, а будет тем, как о нем кто-то сказал. Может, поэтому Павлу больше не везло с женщинами. Да ему и самому не хотелось отношений. Боялся, что встретит такую же, как Таня.

Паша действительно был занят работой. Весь день он проводил в салоне связи. Это было его заведение. От отца досталось. Несмотря на должность руководителя, мужчина не уподобился своей бывшей Татьяне. Ему еще повезло от нее отвязаться. Так он считал. Павлу было страшно представить, что было бы, если бы она стала его женой. Со стороны ведь не видно, как она живет с нынешним мужем. Наверняка, сама им командует. Паша не хотел быть таким лохом. Он очень надеялся встретить девушку с более адекватной самооценкой. Чтобы им было хорошо вместе. Тогда и дети бы росли в здоровой атмосфере. Мужчина был немного знаком с психологией. Отношения с Таней его заставили обратиться к знакомому психотерапевту. Нет, он себя не даст в обиду таким женщинам. Жаль, что мама его не понимала.

Как-то отец сказал ему, что салон связи у него заберет, если он не женится.

— Пап, ты серьезно? Ты на маминой стороне что ли? – ошарашенно смотрел на него сын.

Николай пожал плечами.

— Посмотри, как мы живем. У нас огромный дом, куча денег, возможность где-то отдохнуть, нанять домработницу и прочие прелести жизни… Неужели ты хочешь оставить нас всех без наследника? – протестовал отец.

— Но я не женюсь же на первой попавшейся девушке?! – возмутился Паша.

Николай Романович усмехнулся.

— Хорошо…, — задумался молодой мужчина. – Только потом с мамой не удивляйтесь!

— Что ты там замыслил? – отец странно на него посмотрел.

— Ничего, папа. Ты скоро познакомишься с моей невестой. Так уж и быть! – с этими словами Павел вышел из дома, громко хлопнув дверью. Ему не хотелось терять бизнес. Ради него Паша готов был оправдать доверие отца. Ладно, он женится, а потом… потом разведется. Лишь бы сохранить за собой право руководить своим салоном. Паша чувствовал себя там, как говорят, «в своей тарелке».

В тот день он сел в свой «Ниссан» и поехал в столицу. В душе кипели обида и злость. За кого его считают родители? За инструмент, которым можно с легкостью манипулировать? Задумавшись над этим, Паша чуть не проехал на красный свет на перекрестке. Хорошо, что вовремя притормозил, иначе беды было бы не миновать… Вот так и попадают люди в аварии. Павел давно знал: за руль надо садиться в спокойном состоянии. От этого зависит не только его жизнь, но и жизнь других людей. Притормозив на одной из бесплатных автостоянок, мужчина решил немного прийти в себя. Надо отвлечься, забыть беседу с отцом. В конце концов, он в чем-то по-своему прав. Их бизнес, счета и все имущество нужно передать кому-то. Вдруг ему стукнет 40 лет, и потом он, Павел никогда не сможет стать папой? Такое тоже бывает у мужчин. Некоторые нажитые в течение жизни болезни отнимают возможность носить призвание «отец». Хотя у Паши все с этим нормально, но все же…

Через час его авто двигалось по трассе. Нужно было с кем-то познакомиться. Но с кем? Паша никогда не умел завязывать отношения после первой встречи. Стеснялся.

Он внимательно смотрел на дорогу. Вдруг перед глазами образовался большой столб дыма. Какой-то грузовик оставил эту пелену, из-за которой дорогу было почти не видно. Паша хотел притормозить у обочины. Неожиданно он чуть не наехал на что-то напоминающее ему пугало с соседнего огорода.

— Черт побери! – выругался мужчина, выйдя из салона машины. – Откуда такое чудо-юдо?

На него смотрели грустным взглядом глаза бродяжки. Она была одета в какие-то лохмотья.

— Я Вам не навредил? – подойдя к ней ближе, спросил Павел.

— Вы меня очень напугали, — призналась ему она. – Я еле успела отскочить в сторону!

— Значит, я виноват, — произнес мужчина. – Тогда за мной искупление моей вины. Что натворил, исправлю.

Конечно, он бы никогда не заговорил с какой-то там бродяжкой. Тем более, она могла созвать таких же, как она сама. Вот тогда бы Паше точно не поздоровилось.

— Как Ваше имя? – поинтересовался мужчина.

— Я – Тамара.

Павел усмехнулся про себя. «Томка – простецкое имя!», — подумал он.

— Если хотите мне помочь, пожалуйста, довезите меня до города, — попросила его она.

Павлу не понравилась ее просьба. Не хотелось пачкать машину бомжами. Но он согласился. В конце концов, это было бы дешевле, чем сунуть ей денег.

Она заняла заднее сиденье.

— И давно Вы так живете? – начал он разговор.

Тамара удивилась.

— Как, так? – проговорила она.

— Я имел в виду, Вам приходится жить на улице. Ведь так?

Она вздохнула.

— Давно, — ответила девушка. – Добрые люди нашли меня на свалке. Видимо, родная мать не захотела меня растить, вот и бросила. Мне тогда было всего четыре года. Я мало чего помню из той детской жизни.

— Добрые люди – это кто? – Паше было непонятно.

— Они не имеют своего дома. Но были готовы поделиться тем, что у них есть. Так я и выросла. Пережили все. И холода, и нищету, и голод. Зато я знаю цену жизни, — продолжила беседу Тома.

— Знать цену жизни – это хорошо, — задумчиво сказал Паша. Вдруг его осенило.

— Послушайте, Тамара. Я хочу расплатиться с Вами за то, что так сильно Вас напугал.

— Вы же итак уже почти довезли меня, — растерянно произнесла девушка.

— Нет, у меня есть к Вам замечательное предложение. Я думаю, Вы от такого вряд ли откажетесь.

Тамара в изумлении посмотрела на мужчину.

— Я хочу, чтобы Вы стали моей женой! — выдохнул Паша.

Она еще сильнее удивилась:

— Женой?! Я не ослышалась?

— Нет, — засмеялся мужчина. – Я серьезно. Надо будет только заехать в магазин и выбрать для Вас свадебное платье.

— Подождите. Ради чего вдруг мне надо становиться Вашей женой? – захлопала ресницами Тома.

— Дело в том, — замялся Павел. – Дело в том, что мой отец хочет отобрать у меня бизнес, а я не хочу расставаться со своим любимым делом. Если я не женюсь в течение ближайшего времени, он осуществит задуманное.

— Вот как? Тогда при чем тут я?

— Тома, этот брак будет фиктивным. Вы побудете в роли невесты, я – в роли жениха. Потом наши пути разойдутся. Вот и все, — Павел с надеждой взглянул Тамаре в ее голубые глаза.

— Тогда мне надо подумать…

— Том, когда Вам думать? Мы уже почти приехали. Вдруг я больше не встречу Вас?

Она махнула рукой.

Вскоре они прибыли в город. Первым делом Павел с Тамарой заехали в кафе. Надо было немного подкрепиться перед походом в магазин. Вряд ли Тома перед их нечаянной встречей ела что-то сытное. С голодной девушкой лучше не иметь никаких дел. Вдруг она передумает?

Они заказали пиццу, пирожные. Какими жадными глазами Тамара смотрела на еду! По ее виду Паша понял: девушка питается не очень. Ничего, теперь она точно не будет голодной! Уж Павел позаботится о ней.

После сытного обеда он повез ее в свадебный салон.

Когда Тома вышла в нежном белом платье, глаза мужчины чуть не вылезли из орбит. Девушка была ослепительно красива!

— Ты… ты… ты похожа на принцессу! – заявил он, очарованно наблюдая за ее движениями.

Тамара улыбнулась.

— Знаешь, я давно мечтала о таком платье… Хотя бы просто померить его, — призналась Паше она.

— Ты не просто его примеришь. Мы его купим, и ты будешь самой прекрасной невестой на нашей свадьбе! – ответил ей мужчина.

Купив наряд, они отправились в загс. Тома согласилась познакомиться с родителями своего будущего мужа. Такая игра ей была интересна. Пусть хоть понарошку, но ей посчастливится быть героиней торжества. Раньше Тамаре снились сны, где она целует жениха на свадьбе под аплодисменты гостей и их крики: «Горько!».

Едва Павел появился с ней на пороге, как тут же их встретила мама.

— Это кто, Паша? – непонимающе спросила она.

— Мама, знакомься. Это моя будущая жена, — как ни в чем ни бывало сказал сын.

— Жена?! Как это чучело может быть твоей женой? – закричала Зоя Арсеньевна.

— Это не чучело, мама. Это моя невеста. Мы с ней уже подали заявление и даже купили свадебное платье.

— Платье?! Ты в своем уме, сынок?

Тамара сконфуженно смотрела то на Павла, то на свою будущую свекровь. Сейчас ей очень хотелось отсюда убежать.

— Пожалуйста, не уходи, — попросил ее мужчина, будто прочитав ее мысли. – Я все улажу. Ты можешь поселиться пока в отдельной комнате. Не думай о плохом, хорошо?

Тома кивнула. Она не хотела расставаться со своей мечтой. Это ее остановило.

Когда Зоя Арсеньевна наконец ушла к себе, Павел вернулся к невесте.

— Ты не обращай внимание на маму. Просто у нее сегодня плохое настроение, — объяснил он.

— Мне кажется, я плохо выгляжу. Если бы у меня была прическа, а эта одежда не выглядела бы на мне такой потрепанной, то твоя мама не придралась бы к тебе, — расстроенно проговорила Тома.

— Ах, да. Одежда…, — до Паши только сейчас дошло: ему надо было с самого начала привести эту замухрышку в полный порядок. Тогда и родителям было бы не стыдно за его невесту и их будущую сноху.

Мужчина взял руку Томы и повел ее обратно к машине.

— Ты хочешь отвезти меня назад? – ее глаза сильно округлились.

— Нет, глупенькая. Сейчас мы едем покупать тебе нормальную одежду! – засмеялся Павел. Он открыл автомобиль и буквально затолкал ее внутрь.

— Поосторожнее! – крикнула девушка. – Я не твоя собственность и пока не жена!

Мужчина осекся. Конечно, Тамара не его жена. Тем более, что девушка согласилась сыграть эту роль за деньги.

— Прости, — выпалил он. – Я немного тороплю события.

Вскоре они бродили по торговому центру, выбирая наряд Тамаре. Она радовалась, словно ребенок любому платью или костюму.

— Вот это да! – восторгалась она. – Я даже не знала, что на свете бывает такая красивая одежда!

Они купили пару платьев, вещей для дома и поехали назад.

— Спасибо тебе, Паша, — поблагодарила его девушка. – Неужели можно быть такой красивой?!

— Подожди. Мы еще в салон красоты заедем! – усмехнулся он. – Ты потом себя в зеркале не узнаешь.

В салоне они пробыли больше часа. Павел устал ждать свою «невесту». Когда она показалась, он чуть не упал от неожиданности. Эта некогда неряшливая бродяжка больше не выглядела бродяжкой!

— Какая ты…, — прошептал он.

— Правда, тебе нравится? – ослепительно улыбалась Тамара.

— Прелесть! – подтвердил он. Сам того не понимая, Паша взял девушку за руку, и они зашагали по улице.

Зоя Арсеньевна не узнала свою будущую «сноху». Едва до нее дошло, что это Тома, она поморщилась. Для Зои нищенка останется нищенкой, будь она в самом королевском наряде. Мать не стала на этот раз перечить сыну и молча ушла.

Павел сам готовился к свадьбе. Мать и отец решили остаться в стороне. Им не очень хотелось иметь невестку без роду и племени. Конечно, Николай проще относился к этому, но не мог не поддержать жену. Все же отец был согласен на эту свадьбу. Уговор – есть уговор. Нужно принять участие в жизни сына. Может, эта девушка не так и плоха, как кажется Зое. Втайне от нее Николай приготовил молодоженам свой свадебный подарок.

Целыми днями Тамаре приходилось сидеть в своей комнате и никуда не выходить. Так ей сказал Паша. В конце концов девушке стало скучно. Она отправилась на кухню, чтобы что-нибудь приготовить.

Увидев ее, Зоя Арсеньевна ахнула:

— Ты что здесь делаешь?

— Кушать варю, — спокойно произнесла Тома.

— К нам приходит кухарка. Она сама все приготовит! Тем более, на сегодня в холодильнике полно еды, — Зоя ошарашенно смотрела на девушку.

— Простите меня, — буркнула Тома и убежала к себе в комнату. Ей было не до конца понятно, почему она не может возиться на кухне. Ей надоело просто есть чужое. Должна же она внести хоть какую-то лепту! Приемные родители учили ее не есть хлеб задаром.

Дни летели быстро. Свадьба намечалась в начале лета. Павел разослал огромное количество приглашений близким и родным. Торжество он решил отметить в ресторане.

Татьяна, узнав о невесте бывшего, долго и громко смеялась.

— Нашел, кого в жены взять! – хохотала она с подругами. – Видимо у моего прошлого парня такие низкие вкусы!

На праздник съехалось много гостей. Все смотрели на нарядно одетую невесту и желали молодым только счастья. Какая-то женщина пробралась к молодоженам через толпу и взяла Тамару за руку.

— Неужели это ты, моя девочка?

Невеста обернулась.

— Вы кто? – спросила она.

— Тебя, кажется, Тамарой зовут? – продолжила беседу незнакомка.

— Да…. Не понимаю, в чем дело?

— Я угадала, что это ты по твоим трем большим родинкам на этом запястье, — сквозь слезы проговорила женщина. – Я – Лиза. Сестра твоей матери. Она бросила тебя совсем малышкой. Сейчас ее уже нет в живых. Я и мой муж долго тебя искали. Я поссорилась с твоей мамой. Говорила ей, что сама бы воспитала тебя. У нас с мужем так и не родилось детей за всю жизнь. Девочка моя…

Тетка заплакала, не отпуская запястье невесты.

Вскоре к ним подошел Павел.

— Что здесь происходит, Елизавета Михайловна? – с любопытством поинтересовался он.

— Твоя невеста – моя родственница, — призналась женщина, вытирая платком мокрые от слез глаза.

— Да Вы что?

Тамара наконец вспомнила свою тетю. С Елизаветой Михайловной она оставалась часто. Особенно, когда мама уходила веселиться. Тогда было нелегкое время. Впрочем, не легче последующих лет. Ведь Томе пришлось расти в тяжелых условиях. Порой она ложилась спать голодной. Думала, это так и должно быть. Лишь ночью ей снилась вкусная еда, теплая одежда, родные люди…

Тетя Лиза горько сожалела, узнав, как сложно жила ее племянница. Как она хотела бы сейчас повернуть время назад! Прижать эту брошенную на произвол судьбы девочку и быть с ней рядом…

Приемные родители отказались прийти на свадьбу Тамары. Ссылались на плохое здоровье. Оно у них и впрямь было не очень. Все-таки жизнь в заброшенном здании сказалась на них не лучшим образом. Хорошо, что Тамара не жаловалась на свое самочувствие. Повезло, что она родилась такая закаленная.

Павел сочувствующе смотрел на тетку своей жены. На Тамару – с каким-то непонятным для себя ощущением. Она ему начала нравиться тогда, когда впервые надела свадебное платье. Да, он еще в тот день хотел ее обнять, а сейчас сделал это! Шумные гости кричали: «Горько!». Тома приняла его свадебный поцелуй. Как же она была счастлива! И все происходило не в каком-то сне, а наяву…

Настало время подарков. Больше всех удивил Николай.

— Дорогие дети! – начал он. – Сегодня вы стали мужем и женой. Спешу вас поздравить и от всей души пожелать от нас с мамой вам много-много счастья! Пусть оно будет бесконечно долгим. Надеюсь, вы порадуете нас внуками, а мы будем их в меру баловать. Примите от нас с Зоенькой этот подарок.

Мужчина протянул молодоженам документы. В них говорилось, что Павел и Тамара являются теперь полноправными владельцами еще одного из салонов связи в их городе. Конечно, Паша сразу оговорился, что Тома займет место начальницы.

Свадьба показалась девушке настоящим местом, где сбываются все мечты. Позади остались голод, холод, мечты о красивом будущем, желание иметь хоть какой-то уютный уголок. Теперь у Томы было все. Даже объявилась ее родственница!

По прошествии торжества на следующий день Павел и его супруга отправились в свой салон. Предстояло много работы. Нужно было нанять сотрудников. Первой пришла Татьяна. Ее встретила Тамара.

— Слышала, Вы нанимаете персонал. Можно мне поработать в Вашем салоне консультантом? – поинтересовалась она. Спустя пару секунд из дверей кабинета показался Паша.

— Конечно, можно. Ты как раз пришла вовремя! – растянулся он в насмешливой улыбке.

Оскорбленная Татьяна тут же выбежала из салона и что-то бурчала себе под нос.

Через месяц Тамара помогла своим приемным родителям. Она отправила их в санаторий. Там они поправили свое здоровье. По приезду Тома обрадовала их:

— Я подумала, почему бы вам не переехать в какой-нибудь деревенский домик? Вам нужны свежий воздух, а там есть озеро, много работы в саду и огороде.

… Через полгода молодые заявили своим родственникам о том, что скоро станут родителями малыша или малышки. Впрочем, это уже совсем другая история.

– Кто снова забегал в столовую и украл буханку хлеба? – открыв двери в детскую комнату, бранилась Лидия Федоровна – воспитатель.
– Не я! – закричал один из ребят. Его подхватили другие. Саша тоже это сказал, но его ответ выглядел неестественным.
– Значит, это ты? – схватив его за шиворот, вопила Лидия Федоровна.

Эту воспитательницу боялись все дети. Характер у нее был очень жестким. Она терпеть не могла, когда что-то происходило за ее спиной, а она об этом узнавала позже. Сегодня Саше просто не повезло. Мальчик стащил хлеб ведь не для одного себя. Он поделился им и с другими детьми. Правда, никто из них не захотел попадать под вечно плохое настроение Лидии Федоровны. Саше пришлось отдуваться за всех ребят. Его поставили в угол на целый день.

На следующие сутки воспитательницу сменяла более спокойная и добрая Мария Игоревна. С ней Саша не чувствовал себя униженным и оскорбленным. Она даже не ругалась, если дети брали из столовой не положенную им еду. Знала, что любому ребенку нужно расти, и кушать для этого жизненно необходимо. А еще с Марией Игоревной было интересно. Она знала, чем занять детдомовцев, чтобы им не было скучно.

Когда наступало дежурство злой воспитательницы, Саша так и норовил сбежать из приюта.
В этот раз одиннадцатилетний мальчик снова ушел через свой потайной ход, о котором знал только он сам. Даже сторож дядя Вадим не ведал про него. Отодвинув пару досок, Саша потихоньку вылез через забор и вырвался на свободу.

На дворе стояла поздняя осень. Листья давно уже опали, а снег пока не выпал. Природа казалась мрачной. Птицы спрятались подальше в тепло. По парку шел маленький паренек в незастёгнутой куртке. Саша радовался этому необычному одиночеству, представляя себя взрослым. Он давно хотел вырасти и уехать их стен детдома, где ему приходилось терпеть жесткие правила. Гуляя между деревьев, мальчик наслаждался звуком шуршащих листьев и прислушивался к крику ворон, то и дело пролетавших над его головой. Солнце закрыли хмурые тучи. Прохожие изредка шагали по асфальтированным дорожкам, потупив взгляд вниз. Саша успевал рассмотреть каждого. «Наверное, у них есть свои дома и дети… Зачем я им нужен?», – горевал он про себя. Вдруг один незнакомец протянул ему небольшой пакет.

– Держи. Это тебе, – произнес человек.
– Мне? А что это?
– Печенье. Я вижу, ты часто здесь бродишь в одиночестве. Где твои родные? – спросил незнакомец.
– Я… я…, – Саша решил не рассказывать, откуда он, поэтому рванул в противоположную сторону парка, держа в руках гостинец.Голодный доставка еды

Мальчик пробежал еще несколько метров и заметил на скамье какого-то пожилого мужчину. Тот сидел, облокотившись подбородком на ладони обеих рук и о чем-то думал.

– Здравствуйте! – поздоровался ребенок, подойдя к старику. Саша заметил его грустный вид. Ему почему-то стало очень жаль дедушку.

Мальчик уселся с ним рядом на скамье и принялся жадно есть печенье.
– А можно мне хоть кусочек? – неожиданно спросил мужчина, протянув руку к гостинцу Саши.
– Конечно, можно! Мы в детдоме всегда делимся друг с другом, – сунув в ладонь старика сладость, ответил ребенок. Тут он осекся. Ведь он решил никому не рассказывать, что он из детского дома, и нечаянно проговорился!

– Значит, ты беглец? – сделал вывод собеседник. – А я вот сижу тут и никак не пойму, откуда я пришел… Шел, шел и забыл… Вот такие мы, старики.

Саша перевел дух. Как хорошо, что дедуля не придрался больше к нему!
– Что, совсем-совсем ничего не помните? – полюбопытничал ребенок, и старик грустно кивнул.
– Беда со мной… Беда. Никто не знает, когда такое горе с ним приключится… Люди не могут предвидеть свое будущее, а у каждого человека оно одно и то же, – это старость…

Саша захлопал ресницами, внимательно слушая пожилого мужчину. Ему было сейчас его по-настоящему жаль! Совсем одинокий и никому не нужный. У него, у Саши хотя бы есть своя кроватка, тарелка, чашка и ложка, а этот дедушка не помнил даже, где он живет! Неужели в этом мире не найдется какой-то добряк, чтобы приютить к себе почти немощного дедулю? Об этом он думал, искоса поглядывая на старика.

– А телефона у Вас нет с собой? Может, это поможет, – по-взрослому сказал ему мальчик.

Покопавшись в карманах, мужчина вытащил старенький, вышедший из моды мобильник и протянул его Саше. Ребенок нажал на клавишу, и экран включился. Неожиданно после этого высветился чей-то номер.

– Вам звонят! – радостно произнес детдомовец. – Давайте ответим?
Старик кивнул.
– Думаю, тебе быстрее там что-то скажут, – понуро произнес он.
Саша нехотя нажал на зеленую кнопку телефона и приложил его к уху.
– Алло! – послышалось в трубку. – Папа, Ты куда пропал? Мы тебя уже обыскались со вчерашнего вечера!
– Здравствуйте. Это не Ваш папа. Я проходил мимо дедушки в парке. Сейчас сижу рядом с ним, – выдохнул мальчик.
– Адрес говорите!

Саша назвал адрес парка. После завершения разговора он наспех попрощался с дедушкой и побежал обратно в детский дом. Не хватало еще получить наказание от Лидии Федоровны, настроение которой всегда было плохим.

– Малец, подожди! Санька! – крикнул ему вдогонку старик, но паренек решил не оборачиваться. – Спасибо за печенье!

Вернувшись к детдому, мальчик скорее открыл двери и замер. На пороге стояла Лидия Федоровна. Она выглядела очень устрашающе.
– Ну что, пришел? Сколько же тебе говорить: нельзя уходить отсюда самостоятельно! – выругалась она и, схватив ребенка за ухо, потащила его вниз по ступенькам.
– Мне больно! – крикнул Саша. – Куда Вы меня ведете?
– Негодный ребенок! – продолжала браниться воспитательница. Малец услышал звук поворачивающегося ключа в замке.
– Сиди здесь, дрянь этакая, – швырнув мальца в угол комнаты, громко сказала злая фурия. – У тебя будет достаточно времени подумать!

Саша озирался по сторонам. Здесь было очень темно. Тусклый свет откуда-то сверху дал понять мальчику: он находится в карцере. Он принялся тарабанить в двери и кричать, только никто его не слышал. Он так и уснул под дверьми. Заплаканный и никому ненужный. Ему снился сон. Они с папой идут по городу. Отец что-то ему объясняет, и Саша впитывает его слова, как губка. Рядом с папой стало так хорошо, спокойно и радостно…

К зданию детского дома подъехал шикарный большой автомобиль.

– Ой, кто это к нам? – крикнула нянечка, выглянув в окно. – Лидия Федоровна, там какие-то люди.

Воспитательница тоже посмотрела в окно и сказала:
– Сейчас иду встречать. Видно же: гости прибыли к нам весьма непростые.
… – Здравствуйте! – произнесла она вежливым тоном, открыв двери мужчине и женщине.
– Мы по делу к вам приехали. Можно войти?

Лидия Федоровна растянулась в необычной улыбке, которая у нее была лишь по праздникам, и провела внутрь помещения гостей.
– Мы хотели бы увидеть мальчика. Его зовут Саша. Ему 11 лет. Он часто сбегает, – кратко объяснил мужчина.
– Ах, Сашу? – воскликнула Лидия и тут же нахмурилась.
– С ним что-то не так? – испуганно спросил гость.
– Нет, все так. Просто…
– Тогда отведите нас к нему, – предложила другая гостья. – Мы бы хотели с ним поговорить по одному важному делу.

Воспитательница нехотя повернулась к лестнице, которая вела на цокольный этаж.
– Вы хотите сказать, что Саша находится внизу?! – удивился мужчина, следуя за Лидией Федоровной.
– Да, так сложились обстоятельства, – растерянно бормотала воспитатель.

Наконец они подошли к железной двери.
– В общем, он тут, – открыв замок, женщина открыла двери. Гости ахнули, увидев в комнате из четырех стен сжавшегося в углу ребенка.
– Саша? – мужчина разинул рот. Потом он повернулся к Лидии Федоровне и сказал ей:
– Вы что себе позволяете? Зачем Вы закрыли мальчика в карцере? Кто Вам дал такое право? Это не по закону!
– Он сам виноват. Нечего было сбегать из приюта!
– Знаете, что? Вы сейчас сами побежите из этого приюта искать себе новую работу! – рявкнул на нее гость, а потом обратился к ребенку:
– Саша, мы приехали за тобой.
– За мной? – неуверенно произнес мальчик.
– Ты не бойся нас, – взяв его руку, продолжил человек. – Пойдем наверх. Я тебе все объясню.

Позже Саша узнал, что у его неожиданно появившегося спасителя и его жены нет детей, и они приехали в детский дом именно за ним.
– Спасибо, что накормил в парке дедушку! Это мой отец, – поблагодарил ребенка мужчина. – Если бы не ты, неизвестно, сколько бы он продержался еще и на каких бы людей наткнулся. В наше время извергов хватает.

Саша смотрел на своих будущих родителей, и ему показалось, будто это продолжение его сна про папу. Он даже ущипнул себя. Неужели это ему не снится, и скоро он отправится в новую семью?

… Лидия Федоровна была уволена в тот же день. Директор пообещала ей, что подсуетится, и ее больше не примут на должность воспитателя.

Прошло время. Саша с гордостью выходил оттуда, где ему пришлось провести почти все свои детские годы. Он шел, держа за руку своего нового папу, который был чем-то похож на того отца из его сна. Для мальчика начиналась новая жизнь, совсем непохожая на жизнь в приюте. И наконец-то ему больше никогда не встретится злобная, раздраженная Лидия Федоровна, которая в эту минуту под чужим контролем усердно мыла полы в другом учреждении…

Людмила проснулась от лая собаки. Взглянула мутным зрением на часы — только восемь вечера. Весь день боролась с сонливостью после смены и на тебе — прикорнула. Ох, беда… Теперь не заснуть до двенадцати. Пёс продолжал надрывать глотку, но как-то радостно прискуливая, словно знакомого человека увидел.

— Принесла кого-то нелёгкая? Или голодный он? Я ж его вечером не кормила…

Накинув куртку, Людмила вышла в сени и прихватила с собой пакет с сухим кормом. Жировал время от времени её Ясень на покупном — объедков со стола оставалось мало: сын в армию ушёл, готовить не для кого.

— Да вышла я, уймись! Ясень, тю-тю, где ты там?

Но нет… Не до еды Ясеню. Пёс лаял чётко в сторону калитки. Увидев хозяйку, завилял ещё резвее хвостом, но с места не сдвинулся. Людмила всмотрелась в темноту через штакетник сбоку — вроде бы видны очертания фигуры за калиткой.

— Кто там? Вы ко мне? Тихо, Ясень, ух я тебе!.. — кутаясь покрепче в куртку, прикрикнула Людмила.

Холодно как, батюшки! Славно треснуло об землю морозцем! Пока Людмила, бросив у ворот пакет с кормом, двигала засов, то услышала, как по скрипучему снегу стали удаляться от неё шаги. Успела она увидеть, что в темноту убегает тонкая фигура, сумка в руках подпрыгивает.

— Эй, эй, женщина, погодите! Вы чего хотели-то?

Фигура ещё быстрее задвигалась, на рысь перешла. Людмила — за ней. Что за странности?

— Да стойте же! — пыхтя, требовала Людмила. — Ай, да ну тебя…

И тут фигура, пробежав ещё несколько шагов, остановилась и так и осталась стоять, опустив голову, словно силы её на этом иссякли. Сумка из женской руки выскользнула, погрузившись бесшумно в снег. Людмила поморгала в непонятках, подошла ближе. Развернула незнакомку к себе.

— Полечка! Вот те на! Ты чего это? А я подумала: что за женщина, а это ты, девчулечка. Ну так что ты? Хоть посмотри на меня!

Полина так и стояла понуро, глаза опустив. Людмила знала её, видела раза три с сыном. Встречались вроде бы… По крайней мере сын приударял. Да только оборвалось у них всё резко месяца за три до призыва и Вовка, сын её, успел с другой покрутить. Ох, и ветреный он, девчонок менял, играючи.

— Ну так что хотела ты, Поль? С Вовой потолковать? Так его в армию с месяц как забрали, ты не знала разве?

— Знала. К вам я… — несмело выдавила из себя Полина, по прежнему не поднимая глаз.

Первая мысль Людмилы была — может с Вовкой что-то случилось, а она не в курсе ещё? Сердце враз обдало холодом.

— Что такое? Ну говори!

Полина подняла на неё несчастный взгляд и открыла рот, набрав холодного воздуха, как вдруг подхватился ветром от земли снег за спиной Людмилы и, качнувшись одним вихрем, впился в лицо Полины колкими снежинками. Людмила, повинуясь какому-то материнскому инстинкту, схватила девушку за руку — та была ледяной, почти онемевшей.

— Ой, дитё! Пошли в дом, что стоять тут на холоде! Я сумку твою возьму, ты вперёд иди, только у ворот погодь — я придержу собаку. Вообще он мирный, но мало ли.

Ясень встретил ночную гостью радостным лаем, завилял что есть мочи хвостом в виде бублика.

— Ты иди, иди! — командовала Людмила, — в сени и налево дверь, раздевайся там. А я собаке поесть насыплю.

Полина, стесняясь, кивнула, и стала подниматься на крыльцо.

— Ну что ты, а? Ну что? — погладила собаку Людмила, — мой же ты славный! А кто у меня хороший мальчик? Ты! Ты! Идём под навес. Где твоя миска? Ну всё, ешь, заслужил.

Потом взгляд Людмилы стал озабоченным. Она посмотрела на кухонное окно, в нём промелькнула закутанная в тёплое фигурка Полины.

«И чего это она на ночь глядя?» — вновь подумала Людмила тревожно.

Когда хозяйка вернулась в дом, гостья уже стояла раздетая, прижимая к себе зимнее пальто. Сверху, касаясь пола, ниспадал её цветастый шарфик. Людмила оставила сумку Полины у порога.

— Ты прости, я соображаю плохо после сна, — подошла к кухонному гарнитуру Людмила, — вырубило меня после суток. Кинь на кресло пальто и садись. Давай чайку попьём? Или ты голодная? У меня пюрешка есть с котлетами, правда, вчерашняя.

— Нет, я не голодная, спасибо, но чай можно, если вам не трудно.

— Садись, я мигом, — скомандовала Людмила и принялась зажигать газовую плиту.

Пару минут провели в тишине. Людмила достала чайные пакетики, разложила по кружкам. Ну и долго будет сидеть молча этот ребёнок? Сколько ей? Лет семнадцать-восемнадцать? На вид совсем дитё, замкнутая, стеснительная.

— А я, знаете ли, от родителей ушла. Они меня выгнали, — вдруг заговорила Полина, водя розовым пальчиком по узору на скатерти. — Сказали, раз не хочешь делать аборт, так иди к тому, с кем нагуляла, а они эту кашу расхлёбывать не будут. Хм, — хмыкнула она в конце, пытаясь подавить слёзы.

— Какой аборт? О чём ты, деточка? — застыла Людмила с пакетом сахара (хотела досыпать в сахарницу, а то осталось на дне).

— Обыкновенный. Ребёнок у меня будет от Вовы вашего.

Людмила нахохлилась, как наседка, голову вбок повела. Вот так новости! Тут ещё и чайник за спиной засвистел, чуть не обронила она тот сахар. Всё выключила, села напротив Полины. Глаза — как два бабушкиных мотка для вязания. А гостья та никак прямо смотреть не решается, сидит вся зажатая, конопушки на побледневшей коже выделяются явственно, рыжеватые ресницы дрожат, и сама Полина рыжая, не очень красивая, но уютная, милая девочка. Глазки у неё с каким-то печальным разрезом, внешние уголки вниз опущены, губки тонкие совсем, теряются среди всего этого конопатого буйства. Да, не очень красивая… Но вот взглянёшь на неё — и сразу улыбнуться охота, потому что она тёплая и приятная, как солнышко.

— Он за мной ухаживал, вы знаете. Я думала, что нравлюсь ему… Я-то в него влюблена давно, с седьмого класса… А он, оказывается, с пацанами поспорил на канистру бензина, что меня того… ну вы понимаете. Первым моим будет. Вот и добился своего — напоил меня, заболтал, а я, д*ра наивная, уши и развесила… На следующий день ваш Вова уже обнимался с другой, а на меня смотрел с усмешкой, с задоринкой. Вроде — «а что такого? Мы люди свободные, я тебе ничего не обещал».

Людмила тяжело и глубоко вздохнула и только и смогла выдавить из себя:

— Ох!

Полина, осмелев, подняла глаза на Людмилу:

— Я сразу не поняла, что беременна. У меня и месячные вроде бы были, ну как… мазали, не по графику. Ну я думала сбой, у меня уже так бывало. Потом тест догадалась сделать. Сегодня мама возила меня к гинекологу… Двенадцать недель… ещё можно… но я не могу убить этого ребёнка. Дома такой скандал! Ой, что папка кричал!.. проклинал!

Полина прижала руку ко рту, вся сморщилась. Людмила не знала что и вставить.

— В общем выгнали они меня на эмоциях. А куда мне идти здесь? Они-то думают, что я погуляю и одумаюсь, но нет! Я могу поехать к бабушке, она в Липках живёт, далеко, сегодня уже никак. Вы не могли бы приютить меня на одну ночь, если можете?..

Людмила, поняв наконец, что конкретно от неё нужно, встрепенулась.

— Да оставайся конечно! И даже не на одну ночь, а на сколько потребуется. Что же я — места не найду для тебя в трёхкомнатном доме?

— Спасибо.

— А с Вовкой я поговорю, завтра же позвоню этому поганцу. Жениться на тебе заставлю после армии, ишь ты!

— Не надо. Не любит он меня. Не хочу я таким образом замуж.

— Ну, знаешь ли, — деловито возразила Людмила, наливая в позабытые чашки кипяток, — вам теперь свои хотелки стоит подальше засунуть — это я тебе как мать, вырастившая сына, говорю. Отгулялись, отплясались и будет с вас. Теперь взрослая жизнь настала, ответственность. Вова из армии вернётся, дай Бог, поумневшим, более взрослым. Сейчас-то он что? Пацанва с ветром между ушей. А в армии из него всякую дурь повыбьют. Тебе сейчас главное не нервничать. Я вот забыла — ты же в техникуме учишься, да? Мы с тобой в автобусе пересекаемся.

— Да, третий курс.

— А в каком?

— На медика.

— Ну гляди-ж ты! Коллеги, значит! Я в областной больнице старшей медсестрой работаю, в отделении хирургии. Мир тесен!

— Это точно.

Поболтали ещё по мелочи, Полина не отличалась словоохотливостью — стеснялась. Стали ко сну готовиться.

— Я тебе у Вовы застелю, у него кровать хорошая.

— Спасибо.

— А тебе завтра на пары?

— Ага.

— И мне на работу — подменить просили до вечера. Значит, вместе поедем на автобусе. Ну, спи, отдыхай, и ни о чём не думай. Утро вечера мудренее, авось родители твои успокоятся, завтра сами на поклон придут.

Полина промолчала. Уж сколько ей наговорил отец… Обидел сильно.

Не спалось Людмиле до позднего часа. Накатала она письмо сыну длиною в целую простыню, поругала, разъяснила как жить надо правильно, припомнила ему уход отца — каково ему, мальцу, было расти в безотцовщине? Разве этот ребёнок заслуживает подобного?

«В общем, Вова, не разочаровуй меня окончательно. Много я терпела твои выбрыки, хватит дурака валять, из армии вернёшься уже папой и возьмёшь семью под свой контроль. Будь мужчиной!»Туры для семейного отпуска

А Полина постояла в его комнате, походила туда-сюда, рассмотрела вблизи его маленький мирок. Всё равно любила. Казалось ей, что есть в этой комнате до сих пор и запах Вовы — настойчивый, терпкий, развязный… Потом легла на его постель и пыталась заснуть, обнимая его подушку. И придушить его охота, и… простить. И простила бы, если бы он сделался взрослым.

Утром по дороге на остановку их ждал сюрприз — встретилась им соседка Полины, довольно беспардонная и нахальная женщина.

— Полька! Жива! И идёт себе, коза-дереза такая! Ты хоть в курсе, что родители тебя всю ночь разыскивали, с ног сбились? Всё село на уши поставили! А она идёт как ни в чём не бывало! Домой шуруй! Мать там на валерьянке, я слышала, что с утра собирались ехать в милицию.

— Не пойду! — отвернулась Полина и пошла дальше. Людмила удивилась: а девчонка не мямля, есть стержень.

— Они меня обидели и сказали, что видеть больше не хотят, так чего же искали?

Соседка на неё глаза так и вытаращила.

— Ишь крутая какая! Ты посмотри! Я, между прочим, с ними ходила! Ты где была?

— Передайте им, что я пошла туда, куда меня послали!

Соседка опять рот открыла, но Людмила шикнула:

— У меня она была, не кипятись!

— А чего у тебя ей…

— Пусть родители вечером приходят, передай им. Там и поговорим. Всё, давай, а то мы на автобус опаздываем.

Возвращались также одним автобусом, не сговариваясь — так уж получилось. Под воротами их уже ждали родители Полины: отец бешенный, мать на нервах.

— Всё, Поля, показала характер, перепугала нас с матерью до седины и будет с тебя — ворчал отец под аккомпанемент собачьего лая. — Я тебя, так и быть, за этот случай прощаю, сам тоже виноват, наговорил лишнего. Давай… вещички собирай и завтра в больницу поедем устранять это недоразумение.

— Не поеду!

— Ты чего это устроила? — взвизгнула мать, — не знаешь что ли, что сердце у меня?

— Да откуда там взяться сердцу, если вы ребёнка моего хотите…

— Тише, тише, давайте спокойнее… — попыталась успокоить их Людмила. — Зайдём во двор и поговорим, ладно? Чтобы никто не слышал.

Мать Полины как зыркнет на неё:

— Так, выходит, от вашего кобелька она?.. Хорошо сына воспитываете, ничего не скажешь. А она всё отнекивалась, всё отбрыкивалась! Тайну великую сделала! Застыдилась небось от такого папаши!

— Мама!

— Пошли, Поля, здесь всё понятно, — сказала Людмила, приобняв девушку за талию и направляя к калитке.

— Нет, вы куда? ДОМОЙ, Полина!

— Пустите! Не имеете права! — вырвалась она от растопыренных рук отца, — мне уже есть восемнадцать, поэтому где хочу, там и буду жить!

— Вот нужна ты здесь нахлебницей! — возмутилась мама. — Пожалей человека! Сколько там у медсестры той зарплаты!

— Ничего, ничего, — возражала Людмила, заталкивая во двор Полину, — на тарелку супа найдётся. Зато грех на душу не возьмёт — родит ребёнка. А я помогу чем смогу, с голоду не помрём.

— Полина! Дочка! — крикнул уже через забор отец, — не губи свою жизнь! Одумайся!

Никто ему не ответил, только пёс Ясень неистово лаял, защищая хозяйку и её новую дочь.

«Вот те на! — думала Людмила, — ну и девчонка! Пришла ко мне чисто овечка, еле блеяла о судьбе своей, да и на вид покорная, как ангел. А на следующий же день такие зубы показала, что мама не горюй! Во характер!»

Прошло недели две и получила Людмила ответное письмо от сына. Прочитав, смяла его в кулак, глаза почернели от злости. Писал, чтобы мать не выдумывала и отправляла девчонку назад к родителям, а ему, мол, женится ещё не охота. «Тем более я её не люблю, мы разного поля ягоды. Я весёлый, озорной, простой парень, ну, ты знаешь сама. А Полька что? Скучная она, как учебник по всемирной истории. Не беси, мам, и не лезь в мою жизнь. Гони её к чёрту.»

— Что пишет он, тёть Люд? От Вовы письмо ведь? — поинтересовалась Полина, увидев конверт.

— Он… впечатлён. Ничего особенного. Говорит, если сын будет, чтобы назвали Кирюшей.

— Неужели? — подняла одну бровь Полина. — А если девочка?

— Катенькой, — соврала как на духу Людмила.

— В таком случае может я ему тоже напишу? Дайте адрес.

— Нет! Полина! Вы, молодые, только портите всё.

И добавила уже более примирительно, с улыбкой:

— Попозже, ладно? Пусть у него всё хорошенько переварится. Ему ещё два года без месяца служить, успеете.

Так и зажили. Живот у Полины попёр… Родители, втихаря от дочери, начали подсовывать Людмиле денег на её содержание. Смирились они, раскаялись, но точку примирения найти не могли.

— Да не нужны они мне! Сами справимся! — отказывалась Людмила.

— Возьми, Люд, совесть мучает! — умоляла мать, — хоть как-то ей поможем, бедной девочке!

— Ладно, отложу на ребёнка.

Близилась весна, а это значило, что вскоре всё село удостоверится в беременности Полины. Люди уже судачили… С чего бы это жить девчонке у чужой женщины?

— И ты надеешься, что он из-за пуза на тебе женится? Ты с приветом или просто бессовестная? — журила Полину сестра. — Повисла на шее у матери его… Женщина-то при чём? Вовка на спор тебя соблазнил! Понимаешь: на-спор! Поиграл и всё, а ты ждёшь. От самой себя не противно? Гордости, видно, совсем нет у тебя!

— Он должен теперь, Рая. Я верю, он одумается, — возражала Полина, отковыривая надтреснутую краску с калитки.

— Вот чудная… — возвела глаза к небу сестра. — Вернётся из армии и дальше гулять будет, помяни моё слово. А ты, как ненормальная, прицепилась к его матери. Возвращайся хоть домой, хватит и себя и нас позорить! Все над тобой смеются, Поля! Знаешь что твой Вовка ребятам написал? Что вообще домой не вернётся, если ты оттуда не смоешься!

Полина поджала губы в одну нить. Сказала резко, как плюнула:

— Врёшь ты всё.

— Тебя, Поля, маньячкой за глаза называют, — призналась с неохотой Рая. — Не хотела говорить, но надо же как-то привести тебя в чувство. А как это ещё воспринимать со стороны? Оккупировала его дом, сидишь и ждёшь, как в засаде! Нет, всегда ты была с чудинкой, а от беременности мозги, видно, совсем набок съехали.

Рая сочувственно и ласково положила руку на плечо младшей сестры. Ещё жальче стало ей родную душу. Поругать — поругала, а о ласковом слове забыла…

— Возвращайся домой, Поля. Ну родишь ты ребёночка без отца, ничего — вырастим. Будем всей семьёй любить и растить. Зачем ему такой папашка, сама подумай? Лодырь, обманщик, хам! Разве мало было тебе унижений? Вернётся и выгонит тебя, ещё и скандал устроит.Туры для семейного отпуска

— Я подумаю, — засомневалась Полина.

— Вот и славно! Вот и ладненько! Ух, сеструха! — обняла её Рая сбоку. — Ждём тебя сегодня же! Вещички собери, но с собой не тащи — папка заберёт потом. Новость тебе дома расскажем!

— Какую?

— А вот придёшь — и узнаешь, — хитро улыбнулась сестра, глаза её заблестели, как звёзды.

Полина вернулась во двор, постояла в нерешительности. Подошёл к ней, махая хвостом-бубликом, пёс Ясень. Погладив его, Полина склонила к себе ветку яблони, нависшую над оградкой для клумбы, понюхала нежно-розовый цветок — сладко как! Тут и дитё в животе шевельнулось — большой он уже, восьмой месяц пошёл. Полине казалось, что это мальчик. Ей хотелось мальчика. Каждый мужчина мечтает о сыне! Вот взять папку их — он не раз радовался, что первым родился сын, его гордость, продолжатель фамилии Макшановых. Это потом уже, через пять лет одна за другой девки пошли. Вова тоже, наверное, радовался бы больше мальчику. Ведь это будет его ребёнок! Разве сможет он остаться совсем чёрствым?

Но разговор с сестрой возымел эффект над Полиной, заставил впервые ясно взглянуть на себя со стороны. Хоть тётя Люда и уверяет, что она ей совсем не мешает, наоборот, вдвоём веселее, уютнее, но что дальше-то? Вернётся Вовка из армии и что — насильно поженят их? Да и что она тут будет делать целыми днями одна с ребёнком? Дома хотя бы мама есть, да и вообще родное всё, своё.

Вечером Людмила вернулась, а у Полины уже собрано всё.

— Ты мне, Полечка, совсем не мешаешь, может останешься? — говорила Людмила. — Всю жизнь я о дочке мечтала, родной ты мне стала за эти четыре месяца. Мальчишки-то что они? Вложила в своего всю душу, а он, гляди, вырос и «привет, мама». Совсем меня слушать не хочет, останусь одна я…

— Что вы так? Писал он что-то?..

— Где там! — призналась Людмила, — два письма от него за всё время, и те с просьбами к нему не лезть. Не нужна ему мать…

— Ну раз вы не нужны, то я и подавно.

Людмила помогла Полине надеть пальто, обвязала её заботливо платком.

— Ты ко мне заходи, хорошо? Не забывай.

— Конечно.

— И когда рожать поедешь, пусть сообщат мне. Я кулачки держать буду и приеду на выписку.

— Ладно.

— И это, погоди… — кинулась Людмила к серванту. — мать твоя деньги давала, я их не тратила. Сейчас…

— Не надо, тёть Люд! Я и так сколько вас объедала! Не возьму!

— Ну ладно, я тогда на них коляску куплю для Катюши.

— С чего вы взяли, что будет девочка? — удивилась Полина.

Людмила замялась, смущаясь:

— Сон мне приснился, будто завязываю бантики ребёнку… Такая хорошенькая, волосики кудрявые блестят… А цветом они белые-белые, как у Вовы в детстве были. Ну я и стала будущего внука про себя Катюшей звать.

Полина заметно расстроилась.

— Да ведь то просто сон! Ещё ничего неизвестно! То может мечты мои просто. А вообще без разницы: мальчик, девочка. Главное, что родное. Кто родится, того и полюбишь, поверь.

Вернулась Полина домой, а там новости — сестра её Рая замуж выходит, нашла жениха зимой в городе. Полина с виду порадовалась, а самой обидно на судьбу — почему так? Ведь все прочили именно Полине светлое будущее… Рая совсем некрасивая: полноватая, щёки чисто деревенские, круглые, училась посредственно… Характер, конечно, у Раи здоровский: весёлая, уверенная, знает себе цену и рассудительная по-житейски. Полинке бы многому у неё поучиться. Внешне она поинтереснее сестры, поярче, рыжая всё-таки, но не зря говорят, что внешность — ничто, а поведение — всё.

Приняли её родители без единого кривого слова. Отец заботой окружил небывалой: то подушку подоткнёт, то купит что-нибудь особо полезное и вкусное.

— Надо же! За мной ты так не ходил, — подметила жена.

— То ты, а это — дочка. Внука под сердцем носит. Сравнила тоже.

В училище Полина академ взяла. Роды близились. Сплошной переполох в семье: одна родит вот-вот, другая замуж выходит. И всё в одну пору — летом. Мать в мыле бегает, одну к свадьбе готовя, а другую к родам.Туры для семейного отпуска

Рожала Полина долго, тяжело. Разрешилась здоровым ребёнком. Сон в руку был Людмиле — произвела Полина на свет девочку Катюшку. Отец, дабы получше разглядеть с улицы дитё, на столб полез! Вот смеху-то было, когда обе женщины — мать Полины и Людмила, — его оттуда снимали. Рассмешили весь роддом.

Осталась Полина в доме одна с дитём и родителями. Рая, выйдя замуж, в город к мужу уехала. Нянек для ребёнка хватало — не сама Полина, так мать её, не мать, так отец, не отец, так Людмила. А иногда и все вместе. Сидят и любуются детскими перевязочками, из рук в руки передают Катюшку. Залюбили прямо-таки. Идут обе бабушки по селу и коляску по очереди толкают. Сдружились крепко. Первое слово ребёнка было: «ба!» Так и пошло: ба, ба, ба! Спорили в шутку какую именно бабушку удостоил чести ребёнок. А Катюшка к одной повернётся — «ба!», ко второй — «ба! ба!» Вот и думай.

Сельские жители к этой картине привыкли, уже никто и не обсуждал Полину, а некоторые злые языки с нетерпением ожидали возвращения из армии виновника сего маскарада — Владимира.

Так и прошёл год в приятных хлопотах. Полина за это время изменилась: и лицо взрослее стало, ушла детскость, и мысли у неё поменялись — стала более трезво смотреть в будущее. А нужен ли ей тот Вова? Зачем она ждёт его? Даже если он навстречу к ней пойдёт, разве выйдет с ним счастливая семья? С обманщиком и предателем?

— Я вот что думаю, Полина, — сказал отец в день рождения Катюшки, держа на руках внучку, пестуя,- возвращайся ты к учёбе. Восстанавливайся в училище. Что ты сидишь? Справимся мы с Катюшкой, у неё вон нянек сколько!

Все его поддержали. Полина согласилась с радостью, самой хотелось диплом получить и на работу выйти, чтобы хоть как-то стать независимой, висеть у всех на шее было совестно.

Вернулась она как-то с учёбы поздним ноябрьским вечером, а мать говорит ей, что Вова из армии вернулся.

— К нам заходил? — испугалась Полина. Она каждый день, всю осень ждала этого часа как на иголках.

— Да где там… Людмила сказала — празднует возвращение с друзьями.

День прошёл, второй… Полине и по улице ходить страшно, тем более, посматривают на неё сельские как-то косо, с интересом — что же дальше? Людмила тоже пропала, объявилась на третий день.

— Ты подожди немного, Полина, — сказала она расстроенно, — этот представитель человеческой породы временно утратил свой людской облик от счастья по случаю возвращения. К друзьям уехал, пьёт, не просыхая.

— Планы есть у него?

— Ага, есть… Сказал, в город уедет. Работу ему там обещали. Ты только не расстраивайся.

— А я и не думала, — возразила Полина. — Мне от него ничего не нужно больше. Но вот интересно… Ребёнка своего увидеть совсем не хочет?

— Так он в том числе и это обмывает, Поль… Рождение доченьки, — совсем застыдилась Людмила за сына.

Так и уехал Владимир, ни разу не повидав ребёнка. Полина один раз увидела его издалека — и припустила в обратную сторону. Не было мочи выносить его взгляд. Поняла вдруг, что до последнего всё же надеялась хотя бы на человеческое отношение, пусть не извинения, но хотя бы «привет, как дела?» Ух, она бы ему рассказала о делах своих…

Произошла всё-таки памятная встреча между отцом и дочерью. Уже весной зашла Полина к Людмиле после учёбы за дочкой — а там Вова. Сидит на ковре, играет с девочкой. Увидел Полину — напрягся. Людмила так и застыла на кухне над сковородкой, делая блинчики. А Полина и слова молвить не может, только рот разинула.

— А у нас тут, как видишь, дорогие гости, — пояснила Людмила, — не ждали, а он приехал.

И уже взволнованным шёпотом, на ухо Полине сказала: «Он, знаешь, нормально с ней… А Катюшка, представь себе, на руки к нему полезла. Я прямо увидела, что он растаял!»

— Ууу… — недоверчиво протянула Полина.

— Привет, — сказал Вова, держа вытянутую руку, на которой прыгала девочка.

— Привет.

— Играем мы.

— Я с дядей! — провозгласила счастливая Катюша.

— Вижу, вижу.

Полина присела к ним. Одно лицо: что дочь, что отец. Белобрысые.

— А похожа на меня, да? — сказал Вова.

— Есть какое-то сходство.

— Да какое там сходство! Одно лицо! — вставила Людмила. — Вот у меня есть детские фотографии…

— Нам пора, потом как-нибудь, — возразила Полина. Её вдруг охватили обида и зло. Сидит тут! Думает, так просто всё?! Она забрала ребёнка, поцеловала в щёчку и встала. — Идём, Катюша, домой пора.

— Пока, дядя!

Вова тоже встал.

— Подожди, Поль. Давай выйдем, поговорить хочу.

Вышли в сени.

— Если ты думаешь…

— Я не думаю, — перебил её Вова. — Просто извиниться хотел за.. ну ты знаешь. Не будет у нас семьи без любви, я не хочу, ты тоже, наверное… Да и другая есть у меня.

Полина зубами скрипнула от такой прямоты.

— Ты на алименты подай, я буду платить. Какая фамилия у ребёнка?

— Моя фамилия! Макшанова она!

— Ясно. А отчество? — спросил он с надеждой.

— Владимировна, — процедила сквозь зубы Полина.

— Ну спасибо и на этом. Видится с дочкой не запретишь?

— А что ты ей скажешь, когда подрастёт? Кто ты ей?

— Папка. Кто ж ещё?

— Хм… Тоже мне. Ладно.

На том и порешили. Проглотила Полина последнюю боль, самую горькую, с разбитыми надеждами. Жить дальше надо!

Получив диплом, Полина приступила к работе. Благодаря знакомствам Людмилы, устроилась она в ту же больницу, где работала несостоявшаяся свекровь. Свекровь не свекровь, а подругами они навсегда остались близкими… Именно Людмила свела её с будущим мужем.

— Ну приди ты к нам хоть раз в отделение! У нас такой хирург новый появился! Молодой, симпатичный, добрый!

— Да зачем я ему с ребёнком?

— А я ему о тебе рассказывала, он всё знает!

Всеми правдами и неправдами затащила Людмила Полину к себе на чай. Познакомились на ходу. Понравился. Но дальше дело никак не идёт — чересчур оба скромные. Тогда Людмила в свои руки дело взяла: подвезите, мол, меня, с комбикормом!

— У животных закончился, не доглядела я! Представляете разиня какая! Вы ведь животных любите? А они у меня с утра голодные, а машина к нам в село неизвестно когда приедет. До посёлка двадцать минут всего, а у вас машина… Мы на базу по пути быстренько… Я заплачу!

Пока молола, аж раскраснелась вся! Ну и чушь наболтала!

А доктор молодой, добрый… Согласился. Только деньги отказался брать.

— Тогда и Полечку мою захватим, что ей, девочке, ждать автобуса…

По дороге Людмила на все лады расхваливала Полину: и такая она умница, и сякая, и красавица каких не сыскать! Ну насчёт красавицы писаной, пожалуй, загнула… Но Полька и впрямь хорошенькой стала, научилась подчёркивать достоинства. Хирург, смущённо улыбаясь, посматривал на Полину. Обоим было неловко. Людмила специально усадила Полину впереди, подле него.

И склеилось дело! На выходных молодой человек сам к ним пожаловал, спросил у Людмилы адрес Полины. Понравилась ему рыжая медсестричка. Да и как не заинтересоваться, если товар так расхваливают? Поженились они через год. Полина переехала к мужу в город. У Катюши два папки теперь: один тот, что родил и на кого она похожа, а другой о ней с мамой заботится. Одного она видит раз в полгода, а другой с ней каждый день… А недавно мама спросила кого она хочет — сестричку или братика? И показывает на ставший толстым живот.

— А у него тоже будет два папы? — серьёзно поинтересовалась Катюшка.

— Надеюсь, что нет, — хмыкнула Полина.

— Тогда давайте братика.

— Почему?

— А чтобы он не обижался. Я ему скажу, что всем девочкам положено по два папы, потому что нас и любить надо, и защищать, а мальчикам хватит и одного, они же мужчины — сами могут за себя постоять.

— Ваня, ты что, серьёзно? — Валентина Юрьевна в растерянности повернулась к мужу. — Кирилл, ты слышал это?

Кирилл Константинович вздохнул, сложил газету:

— Сын, тебе нужно хорошенько подумать. Всё, я устал, пошёл спать.

Он быстро скрылся из комнаты, а Валентина Юрьевна проводила его злым взглядом.

— Тебе что, плевать на будущее сына? С ней же даже нигде показаться нельзя! Она, скорее всего, и вилку-то от ложки отличить не сможет.

Кирилл Константинович обернулся:

— Мне не плевать на будущее моего сына, но участвовать в этих бабских разборках я не буду.

Он хлопнул дверью. Ваня посмотрел на мать:

— Мам, ну что ты такое говоришь про Таню? Как будто она ископаемая какая-нибудь!

— А ты что, сынок, думаешь, она не ископаемая? Думаешь, что у тебя с ней что-то хорошее впереди будет?

— Ну, конечно, будет! Я люблю Таню, она меня…

— Ну что, она тебя — это понятно. А ты не думал, что, увидев её немного со стороны, сразу поймёшь, что она тебе не пара?

Ваня упорно мотнул головой:

— Мам, у тебя о Тане какое-то ошибочное мнение! Она современная, хорошая девушка.

— Ваня, кто она? Ну скажи.

— В смысле, кто? Человек.

— Нет, по профессии?

— Портниха.

— Вот! А ты — наследник винной империи!

Ваня рассмеялся:

— Мам, ты преувеличиваешь! Мы всего лишь поставляем вино, а империя — это когда его производят.

— Глупости! Империя — это когда зарабатываешь на этом очень хорошие деньги, а твоя Таня только во сне видела хорошую жизнь, поэтому и полюбила тебя сразу со всеми деньгами.

Ваня развернулся и выскочил на улицу. Мама всегда была очень настойчивым человеком, но отец говорил, что не стоит на неё обижаться, потому что она женщина, а женщины — рациональные. Поэтому и пытаются везде установить свои порядки. Нужно просто делать вид, что всё именно так, как она говорит. В принципе, Ваня так и поступал.

Легче сделать вид, что согласен, а сделать по-своему. Но не в этой ситуации. Вчера он представил Таню родителям, но утром, когда мама устроила Тане настоящий допрос с пристрастием, Ваня понял, что легко в этот раз она точно не будет сдавать позиции. Однако он не собирался уступать. Они поженятся, даже если мама будет против.

Ему 28, и он уже давно работает и зарабатывает сам. Хотя очень хотелось бы, чтобы в семье не было скрытой вражды, а всё-таки мир.

Таня встретила его тревожным взглядом.

— Ваня, я им не понравилась…

Он обнял невесту:

— Да не переживай. Понравилась, не понравилась — главное, что ты мне нравишься.

Таня вздохнула:

— Почему ты мне не сказал, что у тебя такая семья? Может, тебе и правда не нужно связывать со мной свою жизнь? Посмотреть на кого-то из своего круга.

Ваня отстранил её от себя и удивлённо протянул:

— Я вот сейчас не понял, тебя мама заразила, что ли?

***

Прошла всего неделя.

— Танечка, добрый день! Не отвлекаю?

Таня чуть трубку не выронила — она как раз обмеряла клиентку, которая решила у неё сшить платье.

— Нет, конечно, Валентина Юрьевна!

— Танечка, ты же скоро станешь членом нашей семьи, поэтому приглашаю тебя на свой день рождения.

Валентина Юрьевна назвала самый дорогой ресторан города, и Таня тут же успокоилась. Ну, теперь понятно, хочет выставить её в неприглядном свете. Она почувствовала, как на глаза набежали слёзы, и сказала:

— Хорошо, Валентина Юрьевна. Спасибо за приглашение!

Положив телефон на стол, она заплакала. Клиентка по имени Анастасия Кондратьевна удивлённо смотрела на неё:

— Танечка, у тебя что-то случилось?

Анастасия была у Тани не в первый раз и приводила, кстати, ещё подруг. Таня много не знала о ней и не расспрашивала. Видела только, что приезжает немолодая женщина на крутой машине. Таня не выдержала и рассказала ей всё, что сейчас происходило в её жизни.

— Ох, чудит Валентина. — Анастасия Кондратьевна недовольно поморщилась. — Она вообще-то баба неплохая, но когда дело касается денег, полностью меняется. Не реви, придумаем что-нибудь.

Таня вытерла слёзы.

— А что тут можно придумать? Не нравлюсь я ей, и тут уж ничего не поделаешь.

— Нет, ты не права. Сейчас она решила, что ты её опозоришь. Успокойся и сделай так, чтобы не опозориться, а наоборот, чтобы все были в шоке.

— Как же я так сделаю?

— Ох, Таня, слишком рано опускаешь ручки.

***

Когда Ваня узнал, что мама вдруг решила отметить день рождения, он удивился. Валентина Юрьевна не любила пускать деньги на ветер, и вдруг это.

— Ну в нашей семье скоро свадьба, — сказала мать с лёгким налётом торжественности. — Я же должна представить невесту гостям.

— Мам, мне кажется, я всё понял, — начал Ваня. — Ты специально хочешь Таню опозорить. Так вот, она не придёт, я тоже не приду.

Глаза Валентины Юрьевны стали холодными.

— Не горячись, сынок, а поразмышляй здраво. Я же не запрещаю тебе её привести, чтобы ты посмотрел, как твоя жена будет выглядеть в приличном обществе. Если ты очень сильно её любишь, тебе должно быть плевать на всё, не так ли?

Ваня долго думал над словами матери. Конечно, в чём-то она права. Он не ребёнок и прекрасно понимал, что сначала в человеке не замечаешь никаких недостатков, а потом, когда горячая влюблённость немного проходит… Но он должен помочь Тане.

Она удивлённо смотрела на него:

— Зачем мне деньги?

— Тань, ну ты же понимаешь, что мама хочет… опозорить нас. Ну не то чтобы опозорить…

— А ты считаешь, что я такая, как есть, и правда опозорю вас? Но ты же полюбил меня такой, а не упакованной в модные тряпки. Значит, тебе сейчас за меня стыдно?

— Нет, Тань.

Ваня растерялся. Сейчас он понимал, как выглядит в её глазах, но она ведь не собирается пойти в том, что у неё есть.

Таня денег не взяла. Ваня чувствовал, что этот день рождения не кончится добром. Но что он мог сделать? Только ждать. Если предложить Тане «заболеть», она вообще на него обидится.

День икс приближался.

Ваня и Таня почти не встречались, потому что Таня постоянно была чем-то занята. А ей действительно было некогда: после работы она бежала к своей клиентке Анастасии Кондратьевне. Та, владеющая несколькими магазинами, недостатка в деньгах не знала, но никогда не выпячивала гордость.

Когда-то давно она получила от судьбы один щелчок по носу, потом второй, а потом разозлилась на всех — на город, на мужчин, которые её обманывали, на саму жизнь. Не родила, потому что всё время была в гонке за деньгами. А потом остановилась, оглянулась. А ведь ничего, кроме денег, у неё не осталось. Отдохнув, она успокоилась и стала просто жить, по возможности помогая тем, кто нуждался в помощи. И вот теперь помогала Тане.

Она так напомнила Анастасии её саму. И женщина подумала, что нельзя дать ещё одной душе страдать от чужой озлобленности.

— Танечка, садись! Я всё приготовила. А Костя, мой помощник, скоро привезёт платье на примерку.

Таня с улыбкой посмотрела на стол, на котором лежали столовые приборы.

— Ой, мне кажется, этого я никогда не выучу.

— Это не так и сложно, тем более ты у нас сообразительная, — улыбнулась Анастасия.

Через час, когда Таня уже без заминки брала правильные приборы, приехал и помощник Костя. Он оказался весёлым молодым человеком. Узнав, что к чему, сразу же спросил:

— Я не понял, а ваш жених что, спокойно относится к этому?

Татьяна вздохнула.

— Предложил денег.

— Понятно… Это, конечно, не моё дело. — Костя посмотрел на Анастасию, а она грозно смотрела на своего помощника, который поднял руки: — Молчу, молчу! Но можно хотя бы остаться, оценить, так сказать, мужским взглядом ваш модный показ?

Таня рассмеялась, а Анастасия махнула рукой:

— Оставайся! Только чай-кофе сам себе делай!

Показ получился по-настоящему весёлым.

— Таня, вы очаровательны! Хотя, как по мне, вы и в джинсах были сногсшибательны, — заметил Костя.

Таня смущённо улыбнулась. Анастасия Кондратьевна хлопнула в ладоши:

— Так, всё, молодёжь, по домам! Завтра у несравненной Валентины Юрьевны должен быть шок! Таня, не бойся никого, я и Костя там будем, нас тоже пригласили.

***

Ваня настороженно выглядывал, всматриваясь в каждого, кто входил в ресторан. Валентина Юрьевна принимала поздравления, немного разговаривала с теми, кто её одаривал, и не забывала упомянуть, что Ванечка собирается жениться, невеста скоро будет. Она была уверена, что если у Тани есть хоть капля разума, она сегодня не придёт. Гости уже были в сборе. Валентина Юрьевна повернулась к сыну:

— Ванюша, ну где же Танечка?

Ваня пожал плечами:

— Я звонил, она трубку не берёт.

— Неужели хватило ума сбежать? — произнесла она, и тут все повернулись к двери.

В ресторан вошла Таня. Челюсть у Вани отвисла. То же самое произошло и с челюстью Валентины Юрьевны. Глава семейства внимательно посмотрел на девушку, удовлетворённо хмыкнул и налил себе бокал. Валентина сейчас была в шоке, и следить за его здоровьем ей просто было некогда.

В элегантном платье цвета индиго, изящных туфлях и со стильно уложенными волосами Таню было не узнать.

— Милая! — произнёс Ваня, нерешительно остановившись возле неё.

— Ты что, не узнал меня?

— Узнал! Конечно, узнал! Ты такая… такая…

— А я думала, ты меня встретишь на улице!

Ваня страшно покраснел. Вообще, у него была мысль подождать Таню снаружи: она же здесь ничего не знает, да и поддержать её нужно было. Но и потом… он просто испугался, представив, как Таня в трикотажном платьице в цветочек бросается к нему на шею, а все смотрят. Почему именно такое платье? Да не видел он другой одежды у Тани.

— Ладно, Вань, мне нужно вручить подарок, — сказала она, улыбаясь.

Таня потратила все свои сбережения на этот подарок, подарочный купон в салон красоты. Анастасия ей подсказала. Та переживала, что Таня в последний момент решит всё отменить. Девушка только улыбалась:

— Будет повод побольше с вами поработать, чтобы отложить ещё.

Анастасия подсказала:

— Знаешь, деньги в той семье зарабатывают мужчины, но право голоса есть только у Валентины.

Таня видела, что мама Вани никак не может собраться с силами. Женщина не улыбалась. Рассматривала её так, будто Таня вообще инопланетянка. За столом она, хитро улыбаясь, посоветовала Тане необычное блюдо с устрицами, будучи уверенной, что та обязательно что-нибудь сделает не так. Но Таня с честью выдержала испытание.

Чуть позже, когда Таня и Ваня танцевали медленный танец, девушка услышала, как кто-то рядом сказал:

— Ничего не понимаю. Валя говорила, что когда явится невеста, можно будет посмеяться, а над чем смеяться — не пойму. Эффектная девчонка, у Ваньки есть вкус.

Другой голос ответил:

— Да уж, привели в дом чуть ли не с улицы, а ведёт себя так, будто из высшего света!

Таня решила, что с неё хватит, развернулась и пошла к выходу. Ваня догнал её уже на улице.

— Танюш, ты куда?

Она резко остановилась.

— Вань, скажи, почему ты не остановил свою маму? Ты же прекрасно знал, что она хочет опозорить меня!

— Таня, я… Нет, я… Ну, всё же хорошо.

— А сейчас, когда эти люди так говорили обо мне, почему ты молчал?

Ваня удивлённо поднял брови:

— Ты что, хотела, чтобы я Кудрявцеву лицо разбил? Ты вообще знаешь, кто он такой?

Таня пожала плечами:

— Нет, не знаю. Да честно говоря, и знать мне не надо. Надеюсь, что в такую компанию я в таком качестве больше не попаду.

— В каком смысле? Когда ты выйдешь за меня замуж, нам обязательно нужно будет общаться с этими людьми.

Таня прямо посмотрела ему в глаза:

— Я не выйду за тебя замуж! То есть за тебя, может быть, и вышла бы, но за твою маму — нет, прости, Вань. Найди себе кого-то более подходящего для своей матери.

Она развернулась и пошла. Ваня даже не сделал попытки остановить её; он просто стоял и смотрел ей вслед. Она только завернула за угол, как рядом остановилась машина.

— Не могу позволить, чтобы такая безумно красивая девушка разгуливала по городу одна. Таня, садитесь, могу напоить вас кофе.

— Лучше накормите шаурмой! — с радостью воскликнула Таня. — Здравствуйте, Костя!

— Здравствуйте, Таня! Почему-то я знал, что мы сегодня увидимся. Прямо был уверен, что вы не станете всего этого терпеть. Поэтому ждал вас здесь.

Она стянула с шеи украшение, которое одолжила Анастасия Кондратьевна: не потерять бы.

— Знаете, я сейчас испытываю настоящее облегчение, — сказала Таня. — Хорошо, что она пригласила меня на этот праздник, сразу стало понятно, кто есть кто.

С того самого вечера с Костей они не расставались.

Зоя всю жизнь проработала учительницей, и теперь вынуждена была продавать овощи на рынке из-за маленькой пенсии. Зять привел к себе в квартиру новую жену, а дочь вернулась к матери с ребенком. Зоя, чем могла, помогала ей.

– Мам, мне неудобно перед тобой. Ты сутки напролет проводишь на огороде, да на рынке, – говорила Эля. – Лучше бы отдохнула.
– Ничего, дочь. Пока силы есть, тебе с внуком помогу. Вы же тоже в стороне не остаетесь, половину огорода за пару дней как выпололи! Я бы одна так не справилась, – отвечала женщина. – А Лесе-то в школу новые ботиночки надо купить. Не пойдет же она в старье в школу?

Так они и жили, помогая друг дружке. Верили, что наступит и на их улице праздник когда-нибудь. Конечно, если бы Эля могла «по головам ходить», не мучилась бы одна.

Как-то утром Зоя Федоровна отправилась торговать. Место у нее козырное было, покупателей валом. Это заметили другие продавцы, среди которых была знакомая бывшей учительницы, Людмила. Вот и заняла она место Зои.
– Чего так спишь долго? Прости, уже заняла твое местечко. Собираться буду час и раскладываться час, так что придется тебе сегодня искать другой вариант, – заявила Люда.

Зоя не стала с ней ругаться. Не в ее характере. Расположилась женщина недалеко, расставила товар. Оказалось, соседка рядом торговала.

– Как твой зять? Не вернулся? – поинтересовалась Таня.
– Не вернулся, – вздохнула Зоя. – У него теперь своя жизнь.
– Молодым сейчас не нужна семья, дети. Им для себя пожить хочется. Мой-то до сих пор не женился, все по горам бегает, – рассказала соседка.

За беседой время прошло незаметно. После обеда на рынке появился молодой человек, одетый в странную одежду.

– Никак сидел? – оторопела Люда, и все торговцы испуганно посмотрели в сторону приезжего.

Мужчина двинулся к лавке Зои. Подойдя к ее товару, он оттопырил карманы и спросил:

– Теть, денег нет совсем. Можно в долг у Вас попросить парочку яблок?

– Да так возьми, чего уж там. А почему у такого молодчика денег нет? – пожав плечами, произнесла та в ответ.
– Приходится мне, теть, добираться домой из мест не столь отдаленных. Не бойтесь, я – не убийца какой. Повелся, как пацан на женщину, вот и очутился в тюрьме.

– А что родные тебе помочь не могут? Почему один добираешься домой?
– Есть. Только неудобно мне звонить им. Сюрпризом хочу приехать.
– А далеко ехать? – поинтересовалась женщина.
– Ульяновск.
– Дальняя дорога!

Потом бывший зек отошел ненадолго. У рыночной площади вокзал находился. Зоя видела, как мужчина о чем-то разговаривал с водителем, а потом вернулся к ней.

– Теть. Ну займи мне немного. Иначе не видать мне дома своего. Не пугайся, я тебе отдам долг, как заработаю, – попросил он, смотря умоляюще на женщину.

– А много надо?
– Тысячу!

И Зоя под недоуменные взгляды других продавцов протянула ему щедрую купюру.
– Не идти же пешком тебе, бери, – сказала она.
– Спасибо огромное! Я обязательно отдам! – поблагодарил ее молодой человек. – Меня Пашей звать, а как Ваше имя?
– Зоя Федоровна я.
– Спасибо, Зоя Федоровна! – еще раз поблагодарил он и двинул в сторону автобуса.
– Какая ты, Зоя, дура! Ничего он тебе не вернет! – возмутилась соседка.
– Надо друг другу помогать, мы же не зверье какое, – оправдывалась женщина.
– А он не человек. Зек – он и в Африке зек!

Зоя, махнув на Таню рукой, засобиралась домой.

К выходным Эля слегла с температурой. Мать, насобирав всяких трав на огороде, лечила дочь, как могла.

Внучка прибежала вечером с книжкой и, дергая Зою за рукав, прощебетала:

– Бабуль, почитай мне сказку?
– Конечно, почитаю, внученька, – погладив девочку по голове, согласилась пожилая женщина.

На улице пошел дождь. Под треск дров, топившихся в печи, Эля накрывала стол. Семья собиралась ужинать. Неожиданно кто-то постучал в двери.

Женщины переглянулись. Они никого не ждали!
– Можно? – отворив двери, зашел незнакомый мужчина. Посмотрев на него внимательно, Зоя вспомнила:
– Паша?
– Да, я, Зоя Федоровна. Простите, что сразу не вернул долг. Много свалилось всего на меня в последнее время.
– Если бы не твои глаза, ни за что бы не узнала тебя! – рассмеялась пожилая женщина. – Ты так прилично выглядишь! Костюм надел, побрился, прямо любо посмотреть.
– А Вы присоединяйтесь к нашему ужину, – предложила гостю Эля, немного засмущавшись.

За столом Паша поведал свою историю о том, как он угодил за решетку. Несправедливо присудили целых три года!

– Сейчас снова вернулся на пост заведующего, так что, если будет нужно, приходите ко мне в клинику, – закончил он рассказ, посмотрев с интересом на Элю.

А через неделю у дома Зои остановился уже знакомый автомобиль, из которого вышел Павел с большим букетом цветов.
– Дочь, посмотри в окно! Жених твой приехал, – глянув через занавеску, воскликнула мать. – Поди, свадьбу скоро сыграем?
– Вот как? Значит, пришел и на нашу улицу праздник! – засмеялась Эля, прижимая маленькую Лесю к груди.

Саша не оборачивается, он знает — это Володька с пятого этажа. Ему лучше не отвечать. Может и отвяжется.

— Александр! — Володька не унимается. — Смотрите, какой трудолюбивый. Канун Нового года, а он работает. Правильно! Дураков работа любит.

— Отстань от Сашеньки! Ну чего ты докопался до человека. — А это Леночка, Володькина подруга.

Она гораздо добрее самого Володьки. Сашу не обижает. Не называет дураком или убогим, всегда здоровается.

Ну вот, кажется, ушли. Саша прислоняет лопату к лавочке и оборачивается — действительно ушли. Можно сделать перерыв, помечтать немножко.

***

Саше уже тридцать пять, но он до сих пор верит в то, что чудеса иногда случаются. Особенно под Новый год. Пусть маленькие. Вот, например, вчера…

Мама так расстраивалась, что у них нет елки:

— Грустно, Сашка. Раньше все было по-другому, помнишь? Добрее, что ли. И елку мы почти каждый год наряжали. Помнишь ведь?

Саша помнит. Он бы купил для мамы елку и в этом году. Но нельзя. Она будет ругаться, нервничать. Ясно же сказала: «Даже не думай! Это неоправданно дорого! Обойдемся!»

И надо же: сегодня утром его попросили почистить снег на елочном базаре. Сашка убрал бурую, растоптанную сотнями ног жижу, выбросил хвойный мусор, посыпал песочком тропинку, ведущую в сетчатый загон с елками.

— Молодец, спасибо! — сказал ему упитанный краснолицый елочный продавец. — Тебе как заплатить? Хочешь, дерево возьми. Вон там у меня некондиция.

Конечно, Саша согласился. Выбрал из кучки подходящую елочку. Пусть лысенькую с одной стороны. Но это же не страшно: Саша поставит ее в угол неказистой стороной, а все красивое будет снаружи. Зато как обрадуется мама, какой праздничный запах наполнит комнату… Сейчас елочка стоит в парадной, в уголке, чтобы не мешать жильцам. Сашка предвкушает, как отнесет ее домой. Вот только почистит дорожки к подъездам.

— Саш, будь другом! — это сосед со второго, Леха.

Он хороший, хоть и «буржуй», как называет его мама. Леха тоже никогда не обижает Сашу. Зато часто просит о чем-нибудь. Саша обычно не отказывает. Он любит помогать. И работу свою любит.

— Сашка, меня снегоуборщик закопал, выручай! — просит Леха.

Саша берется за лопату и идет за Лехой к его машине. Большой, красивой, дорогой… Сегодня из сугроба торчит одна крыша.

— Вот как они чистят? — возмущается Леха. — Эх, если не материться, то и сказать нечего! Поможешь?

Саша кивает и берется за раскопки. Снега много, лопата с каждым взмахом кажется все тяжелее, но он быстро справляется. Леха доволен. Ныряет в салон.

— Спасибо, Сашка! Держи! С праздником тебя! — Он протягивает Саше красивый, блестящий пакет, украшенный снежинками.

Саша заглядывает внутрь и замирает: внутри целое богатство. Баночка красной икры, шампанское, шоколадка, симпатичный розовый шарик на елку… Он поднимает глаза на Леху, благодарит.

— Да не за что! — улыбается тот и лезет в карман, достает купюры, сует в карман Сашкиной рабочей куртки. — А это за работу!

Саше неудобно: и подарок, и это… Он что-то хочет сказать, но Леха уже не слушает, заводит машину и уезжает.

Саша торопится домой. Надо отнести елку и Лехин подарок, а потом дочистить дорожки. Снег валит и валит…

***

— Откуда? — спрашивает мама, когда гордый Сашка устраивает в углу свою елочку и протягивает матери блестящий пакет.

Она так удивлена. Саша торопливо объясняет, что елку ему дали за работу и пакет, а еще деньги. Мама улыбается, а он счастлив: хоть одно ее желание он выполнил, порадовал. Она даже села на кровати, потянулась за байковым, теплым халатиком. Нездоровится ей сегодня. Частенько ей в последнее время нездоровится.

Звонок в дверь. Саша открывает: это их соседка Оля. Она навещает маму. Иногда делает ей уколы. Оля Сашке нравится: добрая, красивая, работает в больнице. И маме она тоже нравится:

— Эх, Сашка, была бы у тебя такая жена!

Саша обычно только пожимает плечами. Он уже смирился с тем, что жены у него, похоже, не будет. Он знает, что женщины любят красивых, богатых и умных. А он ни то, ни другое и тем более не третье.

— Зато ты работящий и добрый, — возражает мама, но потом признает Сашкину правоту. — Да, такое сейчас не ценится. А жаль.

Оля тоже вряд ли стала бы его женой. Даже если бы была свободна… А она замужем. Ее Пашка — человек неплохой, но они почему-то часто ссорятся. Саша слышит их ругань через тонкие стены.

— Надоело, я кручусь, как проклятая. Хоть дома покоя хочу! Так нет же! Ты опять зенки залил, — кричит Оля.

— Я не заливал, — Пашку слышно хуже, он не кричит, только немного повышает голос. — Выпил чуточку, сейчас ужин тебе разогрею. Ну не ругайся, Оленька.

Но она уже не может остановиться. Кричит, потом плачет и только после этого затихает. Из их скандалов Саша знает, почему Оля так недовольна. У нее папа был выпивохой. Матери жизнь сломал. Вот Оля и боится, что ее постигнет та же участь. Обычно они мирятся быстро. Но иногда Пашка уходит из дома и долго сидит на скамейке…

— Как мама? — спрашивает Оля, Сашка пожимает плечами и провожает ее в комнату.

Потом собирается и идет доделывать работу.

***

Он кидает снег и думает о своем: «Надо еще забежать в магазин, купить что-нибудь к праздничному столу. Лехины деньги пришлись очень кстати». Они с мамой поиздержались в этом месяце. Лекарства дорогие, а мама что-то разболелась. У нее есть кое-какие льготы, как у пенсионерки, да и Сашка работает, но все равно перед праздником денег осталось совсем негусто.

Наконец Саша окидывает оценивающим взглядом свою работу: он доволен. Пора в магазин. Он собирает корзину с умом. Может, он далеко не профессор, но деньги считать умеет. Купил все, что хотел, и даже упаковку дешевых сосисок по акции.

Сосиски для собаки, которая увязалась за ним, едва он вышел со двора. Она дошла за Сашкой до дверей магазина, и он пообещал ей угощение. Пусть у нее тоже будет праздник.

Выйдя из стеклянных дверей, Саша присаживается на корточки, разрывает зубами упаковку, вытаскивает из розового полиэтилена сосисочное тельце и протягивает собаке. Та тянется седым носом к Сашкиной руке, хватает сосиску, жует, урчит от удовольствия. Сашке жалко собаку. Она, похоже, старенькая… Ошейника нет, неужели ничья?

Он встает, хлопает себя рукой по бедру: пойдем. Собачка виляет хвостом и бежит за Сашкой. Они вместе подходят к подъезду.

Олин муж, Павел, понурившись, сидит на лавочке. Саша здоровается. Павел поднимает голову, кивает, хлопает рукой по скамейке:

— Посиди со мной, Санек. Тошно мне. До праздника всего ничего, а мы опять с моей поругались. Да так сильно! Я ее не виню. Нервы у человека сдали. Просила же не пить до боя курантов, а я хлопнул рюмашку. Вот она и завелась. «Иди, говорит, отсюда! Празднуй в другом месте, раз моих просьб не слышишь!» Я и ушел… Хотел, чтобы она успокоилась. А теперь вот не знаю, как вернуться. Да и стоит ли? Уж очень она сегодня зла.

Сашка слушает, собачка крутится у его ног. Он жалеет Павла, жалеет Ольгу, но что сказать, не знает. Не силен он в отношениях мужчин и женщин. Да и вообще пора домой, собака вон совсем замерзла: дрожит всем своим невеликим тельцем. Да и елку хорошо бы нарядить… Поэтому он предлагает Пашке пойти к ним в гости.

— Да на кой я вам сдался? — отмахивается Павел, но в глазах его надежда.

Саша говорит, что нужен, что будет гостем, что негоже человеку одному в праздничный вечер на улице мерзнуть. Пашка кивает. Они поднимаются по лестнице.

***

Открыть дверь Саша не успевает. Из соседней квартиры выглядывает соседка, баба Маша.

— А, это вы… — разочарованно говорит она. — А я-то надеялась.

Сашка поздравляет соседку с наступающим и спрашивает: почему у нее красные глаза, неужто плакала? Баба Маша всхлипывает. Сашка удивлен. Ведь день назад она, торопясь в магазин, вся лучилась счастьем: «Дочка должна приехать, внука привезти! Надо салатиков наготовить, пирог испечь! Побегу, хлопот много!» И вот вам, пожалуйста — слезы.

— Не приехали, — вздыхает баба Маша. — Дела какие-то… Занятые нынче все, не до матери!

Пашка неловко утешает ее. А Саше приходит в голову прекрасная мысль. Он приглашает бабу Машу в гости. Ну а чего ей сидеть одной… Та смущается, неуверенно отказывается, но в итоге кивает:

— Сейчас подойду, стряпню свою только из дома прихвачу, а то кому же ее есть-то?

Пашка вызывается ей помочь. Саша с собачкой заходят в свою квартиру.

— Это кто же такой? — удивляется мама.

Выглядит она лучше. Сашка рассказывает ей, как встретил собаку, потом Павла, а следом и бабу Машу. Как позвал их всех в гости. Он надеется, что мама не против. Ей не нужно ничего делать. Он сам накроет на стол, нарядит елку и сам все потом уберет.

— Ну хоть чем-нибудь я могу помочь? — улыбается мама. — Например, собаке имя дать.

Сашка довольно кивает.

— Мушка? Ночка? Сажа? — перебирает мама имена, как ей кажется, подходящие черной маленькой собачки. — Тайна!

Саше имя нравится. Собака тоже довольна, виляет хвостом, умильно смотрит маме в глаза.

Хлопает входная дверь: наверняка Пашка с бабой Машей. Пора готовиться к встрече Нового года.

***

Они сидят за столом. Пашка ерзает, нервничает, наконец не выдерживает:

— Пойду все-таки домой, повинюсь перед Олей. Не могу я так.

Саша кивает: наверное, это правильно. Паша встает, извиняется, поздравляет. Его прерывает звонок в дверь.

— С ума сойти, — говорит мама. — У нас за целый год столько гостей не было.

Саша спешит к дверям, впускает в коридор Олю.

— Моего не видели? Ушел и пропал… Наорала я на него сегодня. Стыдно.

Сашка улыбается, приглашает Ольгу войти. Пашка обнимает жену, целует в щеку, просит его простить.

— Да миритесь вы уже и оставайтесь. Пора Старый год провожать!

Оля соглашается, устраивается рядом с мужем. В уголке мигает огоньками елка. На любимом мамином кресле дремлет сытая Тайна. Оля встает, поднимает бокал:

— Спасибо вам за все! Особенно тебе, Саша! Хороший ты человек! Желаю тебе встретить достойную женщину.

Саша смущается, благодарит. Ему очень хочется верить, что Олино пожелание сбудется. Может, и правда, где-то на белом свете есть та, которая полюбит Сашу. Такого, как есть. Он все о себе понимает… Да, он не слишком умен. Но он умеет любить и заботиться.

Может быть… Но даже если в этом году ничего не получится, как и во все предыдущие годы, Саша не будет унывать. Ведь у него есть работа, мама, хорошие люди вокруг. А теперь еще и собака. И он вполне счастлив.

— Борислав!

Боря вздрогнул. Он не любил, когда его так называют. Все коллеги знали его как Борю и полным именем никогда к нему не обращались. Тот, кто его так сейчас назвал, явно заглядывал в паспорт.

Боря повернулся. В дверях стояла Вера Игоревна, бухгалтер. Она проработала в компании всего несколько месяцев и с первого дня буквально преследовала Бориса, но даже она так его не называла. Мужчина постарался скрыть недовольство, но вышло, видимо, не очень хорошо, потому что женщина буквально рычала от ярости.

— Вера Игоревна, что-то случилось?

— А что — нет? Вы хотите сказать, что всё хорошо?

«Наверное, она увидела паспорт и поняла, что её интерес ни к чему не приведёт», — подумал он и сказал: — Вера Игоревна, может, объясните? Я что-то из документов не сдал?

— Да какие документы? Вы мне голову морочили столько времени!

Борис заметил, как водители в соседнем кабинете притихли и потихоньку стали подходить к кабинету, где Вера всё громче кричала.

— Так, я вообще тогда не понимаю, что происходит.

— Всё вы понимаете. Я, как дура перед вами тут распиналась, а вас, оказывается, дома женщина ждёт.

— Ну, простите, конечно, но мы никогда не обсуждали личную жизнь друг друга, так с чего бы я вам рассказывал о том, кто у меня дома?

— В вас порядочности ни на грош. В паспорте у вас она не вписана. Вы обманываете её, обманули меня.

— Знаете, что… Я никого не обманывал и вам никогда ничего не обещал. Да и с чего вы мне вообще что-то предъявляете?

— Я на вас время тратила, а вы… А у вас…

Борис вышел из конторы и направился к машине. До нового года осталось не так много времени, и встречать праздник за рулём совсем не хотелось. Он медленно выехал на дорогу.

Борис всегда любил свою работу. Большая машина, трасса, мелькающие городки и сёла. Только в дороге он чувствовал себя на своём месте. Вот только зиму он не любил: и дорога не та, и машина плохо слушается.

Через несколько часов стемнело, и он остановился на большой стоянке, где, кроме него, стояло с десяток машин таких же дальнобоев. Он прикинул, что успевает по графику и есть время отдохнуть и набраться сил. Он перебрался на спальник, улёгся и погрузился в свои мысли.

«И правда, а почему мы с Галей не расписались?»

Борис и Галина были вместе уже больше 10 лет. Когда они познакомились, он был уверен, что штамп в паспорте ничего не меняет. Он вообще тогда был разочарован в женщинах и в серьёзных отношениях. Но Галя оказалась не такой, как те, кто встречались ему до неё. Она изменила его представления, но на брак он так и не решился. Галя этого хотела, но не требовала. Он же был уверен, что со штампом лишится чего-то важного, ценного, того, на чём держался их союз.

«Интересно, а если бы мы расписались, то прожили бы столько лет? А если ей так важен этот статус, то почему она не говорит о свадьбе? Тьфу ты. Видимо, старею, раз такой философский бред в голову лезет.»

Борис понял, что не может уснуть, и потянулся за телефоном. Он быстро набрал номер и услышал в трубке взволнованный голос Галины.

— Борь, ты как? Что-то случилось?

— Привет, нет, прости. — Он мельком глянул на часы и понял, что уже почти два часа ночи. — Я просто давно не слышал твой голос.

— Я жду тебя, — уже мягким и спокойным голосом ответила она. — Возвращайся скорее.

— Хорошо, спокойной ночи.

Борис положил трубку и моментально уснул.

Рейс прошёл гладко. Он освободился и с радостью понял, что успевает домой к празднику. До дома всего несколько часов езды, и хотелось скорее оказаться в тепле и уюте, поэтому он решил не откладывать. До рассвета ещё несколько часов, но усидеть на месте он не мог, а потому двинулся в путь.

Как всегда, деревеньки мелькали за окном, а колёса отматывали километр за километром. В предрассветные часы машин на дороге не было, а потому он ехал без задержек. Проехал очередное село и минут через десять пути заметил что-то на обочине. Он снизил скорость, и когда подъехал ближе, понял, что это женщина, а точнее, старая бабушка. Она не обратила внимания на проехавшую всего в метре от неё большую машину, даже не вздрогнула.

Борис слышал о том, что дальнобоям под колёса часто попадают случайные пешеходы или те, кто так хочет уйти из жизни. Но в этой бабушке он не видел ни страха, ни отчаяния. Она будто шла по улице по своим делам. Он, сам не понимая, почему, снизил скорость и остановился. Через пару минут бабушка поравнялась с машиной, и он вышел.

— Здравствуйте. Вы чего тут делаете в такое время? Опасно по дорогам ночью ходить. Да и холодно.

— Да, мил человек, не май месяц. Но мне нужно. Срочно нужно, вот и иду.

— А что же такого срочного, что вы пешком по трассе пошли? А куда вы вообще идёте? Может, нам по пути? Хотя, тут одна дорога, так что садитесь, подвезу, куда смогу.

— Вот спасибо тебе.

Бабуля проворно забралась в машину, а Борис вернулся за руль и тронулся с места.

— Так откуда и куда же вы путь держите? — спросил он, глядя, как пожилая женщина потирает замёрзшие пальцы.

— Да я убежала и к сыну иду. У него именины сегодня. Думала успеть. Да даже если не успею, хоть просто повидаться.

— О как! И у меня сегодня день рождения. Я думал, что 31 декабря только мне не посчастливилось родиться. И что значит сбежали? Откуда?

— Ты вот городок недавно проезжал, так там дом престарелых есть. Оттуда и убежала. Они уснули, а я быстро собралась и пошла.

— Так что же вы там делали, раз у вас сын есть? Как же он вас туда определил?

Бабушка спустила пуховый платок и Борис увидел, что её голова практически полностью седая. Сейчас он понял, что ей уже лет 70, не меньше, хотя по голосу и движениям она казалась моложе.

— Я там уже не первый год живу. Там как в тюрьме. Деньги забирают, никуда не выпускают. А если посмеешь пожаловаться, то и без еды останешься.

— Вот это дела… Что же, управы на них нет? Натравить бы на них прокуратуру.

— Ох, милок, пробовали, да никто нам, старикам, не поверил. Они там такие показательные выступления устроили, что хоть самому живи. Никто и не стал разбираться, а вот нам потом досталось. Так что сидим мы там и молчим, чтоб беды не делать.

— Но как же так вышло, что при живом сыне вы там оказались?

— Сын-то живой, только он думает, что меня уже давно нет. Его отец так сказал и ему, и мне. Вот я и маялась. Я замуж молодой вышла, родила. Он тогда только начинал, но быстро в люди выбился, стал большим человеком. Его все боялись. Да и я тоже. Он стал очень жестоким. Я сидела дома, никуда не выходила. А он пришёл как-то и сказал, что я ему больше не нужна. Меня выгнал, а сына забрал. Сказал, что если буду искать его, то только хуже сделаю и себе, и ребёнку. А что мне оставалось?

— Так что же, помер ваш тиран?

— Да, так Ирочка сказала. Там, в стардоме, санитарка одна есть. Хорошая девочка, добрая. Она мне помогла. Я когда решила сына-то найти, к ней обратилась. Она где-то в интернете покопалась и сказала, что муж мой помер давно. Вот я и решила найти сына и рассказать ему всё. Ирочка нашла город, где муж мой с сыном жил. Хоть и прошло столько лет, но я надеюсь, что найду его там. Ну или хоть узнаю, куда мне дальше двигаться.

Когда бабушка назвала город, в котором живёт её сын, Борис подумал о том, что в судьбе этой женщины очень много событий, которые похожи на то, что происходило в его жизни.
Бабушка продолжала свой рассказ:

— Мы с мужем поначалу-то жили хорошо. Когда ждали появления на свет сыночка, то никак не могли ему имя придумать. Всё спорили: он одно, а я другое. А когда он родился, то решили дать ему оба имени. Он хотел назвать его в честь своего деда Борисом, а мне очень имя Слава нравилось. Вот и получился у нас сынок с таким странным именем Борислав.

Борис от таких слов чуть руль не выпустил. Он резко ударил по тормозам. Перепуганная бабушка смотрела на него и трясла за руку.

— Милок, что с тобой? Плохо тебе?

— Нет, всё хорошо. Просто устал. Остановимся, передохнём.

Борис с трудом собрал силы и доехал до ближайшей стоянки.

— Вы вот тут поспите, там спальник, тепло и удобно будет. А я тут.

Бабушка перебралась назад, улеглась и быстро уснула, а Борис смотрел на неё и вспоминал своё детство.

***

— А где мама? — спросил мальчик, готовый расплакаться.

— Сынок, ты уже взрослый и должен понимать, что у взрослых всё сложно. Твоя мама… она полюбила другого человека и больше не будет с нами жить.

— Она теперь меня не любит? — уже не сдерживая слёз, спросил мальчик.

Борис помнил, сколько боли и разочарования тогда было в его душе. Он не верил, что любящая и заботливая мама вдруг бросила его и ушла. Он пытался понять, но детское сердце отказывалось верить в предательство близкого человека.

Отец убеждал его, что и вдвоём они будут счастливы, и Борис со временем привык к тому, что матери у него нет. Когда он немного повзрослел, то снова поднял этот разговор.

— Пап, я хочу увидеться с мамой.

— Мы с тобой это уже обсуждали. Она не вернётся к нам.

— Я и не думал об этом. Я просто хочу посмотреть ей в глаза. Хочу понять, почему она так поступила со мной.

— Прости сынок, но не получится. Она умерла не так давно. Она жила на другом конце страны и там же её и похоронили.

Тогда мир для него снова рухнул. Он держался лишь потому, что верил, что когда-то увидит мать и получит ответ на свой вопрос. А теперь он утратил надежду. Борис озлобился на отца, на всех вокруг. Он связался с плохой компанией и почти всё время проводил на улице, а когда возвращался домой, то встречался с отцом.

Отношения с ним у Бориса испортились окончательно. Мальчик наконец-то увидел его истинное лицо. Он бил его, жестоко и с удовольствием. Борис видел улыбку, когда тот смотрел на перекошенное от боли лицо сына. После очередных побоев Борис не выдержал и ушёл. Сотрудники детского дома были удивлены, когда сын состоятельного и влиятельного отца попросил забрать его.

Уже на следующий день отец стоял в кабинете директора детского дома и брызгал слюной от ярости. Он кричал, швырял бумаги, стучал по столу, но мальчик остался под защитой. Прошло чуть больше года, когда Бориса позвали в кабинет директора, и мужчина с грустным видом сообщил, что отец погиб. Он ехал на машине и разозлился, когда его кто-то обогнал. Решив доказать своё превосходство, он слишком разогнался и не справился с управлением.

Борис выпустился из детского дома, получил квартиру и остался жить в этом городе. Годы шли, воспоминания притуплялись, и он совсем забыл о том, что мать у него вообще когда-то была. Но, увидев эту старушку, увидев её глаза, он почувствовал, как что-то в нём вздрогнуло.

— Неужели это и правда она? Неужели так бывает?
В воспоминаниях и тревогах Борис не понял, как уснул. Проснулся, когда солнце осветило его лицо. Он открыл глаза и увидел, что женщина сидит на спальнике и внимательно на него смотрит.

— О, не спите уже?

— Ой, да машина твоя всё время моргает да шипит.

— Так и должно быть. Всё хорошо. Выспались? Тогда чаю попьём и в путь.

Сейчас, когда он смотрел на эту женщину, он действительно видел свою мать. Это те самые глаза, которые он вспоминал в детстве, которые так хотел увидеть и получить ответ на главный вопрос в своей жизни.

Когда они подъехали к городу, женщина начала собираться. Натягивая платок, она сказала:

— Ты меня тут где-нибудь высади. Я же только город знаю, а адреса нет. Я в администрацию схожу, может, подскажут чего?

— Да кто же вам там сегодня подскажет? Новый год же, празднуют все. Да и куда вы пойдёте, впереди две недели выходных. Сейчас, подождите.

Он достал телефон и позвонил Гале. Сказал, что приедет не один, и она без лишних вопросов согласилась. Даже посмеялась, что будет кому есть всё, что она наготовила.

— Я ещё сказать хотел, что ты у меня самая лучшая. Сказать, что я люблю тебя. А ещё, что сразу после праздников мы поженимся, если ты хочешь.

Она молчала, и Борис услышал, что она всхлипывает.

— Галь, ты чего? Не хочешь? Так я же не заставляю.

— Хочу, Борь. И я тоже тебя очень люблю.

Борис положил трубку и вернулся в машину. Через несколько минут он подъехал к дому.

— Ой, а куда это мы приехали? — спросила старшука.

— Домой. Мы дома. Праздник всё-таки. Куда вы пойдёте?

— Да ну, что ты, — замотала головой женщина. —Да и жена твоя будет против, — сопротивлялась она, кивая на Галю, которая вышла на крыльцо.

— Не будет. Она у меня самая лучшая. Вам понравится.

Женщина удивлённо смотрела на него, а Борис отворачивался. Он понимал, что нужно всё ей сказать. Ещё тогда, как только понял, что именно его она ищет. Но он не мог. Боялся. Чувствовал себя всё тем же маленьким и испуганным мальчиком, который столько лет запрещал себе говорить вслух самое главное для ребёнка слово.

«Дома скажу. Там спокойнее, там Галя рядом. Там смогу это сказать», — думал он, заводя женщину в дом.

Галя, увидев гостью, попятилась назад. Она как-то странно улыбалась и с удивлением смотрела на Бориса. Женщина прошла в дом.

— Хорошо у вас тут. Уютно так. Видно, что в доме добро и любовь.

— Борь, ты нас не представишь? —спросила Галя.

— Да, конечно. Это Галя, моя жена. Галь, а это моя мама.

Женщина ахнула, взглянула на него и стала медленно оседать. Он успел подхватить её. Через пару минут она пришла в себя. Галя и Борис стояли рядом.

— Сынок, родненький мой. А я верила, что увижу тебя. Я всё понять не могла, почему мне твои глаза такими знакомыми показались. Не ошиблось сердце моё.

— Да, я вас когда увидела, то сразу всё поняла, — сказала Галя. — У вас глаза одинаковые, да и вообще он на вас очень похож.

— Вот и хорошо, сынок. Вот и увидела я тебя. Теперь и помирать можно.

— Чего это? Наоборот, мы теперь заживём, как я всегда мечтал.

— Да что ты, сынок, ты меня назад отвези. Я там буду, привыкла уже. Я же только повидаться хотела. Не буду я вас стеснять. У вас своя семья, а я…

— Ты тоже моя семья. Никуда ты не поедешь, с нами останешься, — сказал Борис глядя на Галю.

— Конечно. Вам ещё на свадьбе погулять нужно, — улыбалась Галя. — Да и на внучат посмотрите.

Борис вздрогнул и посмотрел на Галю. Она стояла и улыбалась ему.

— Да, Галь, роди мне доченьку! — сказал он и подхватил её на руки.

Загадывая желания за новогодним столом, каждый из них долго думал, ведь всё, чего каждый из них так хотел, уже сбылось.