Ukr Story

А мне в 90-ые мама по талонам мужа достала. Не верите? Слушайте.
Сейчас, когда солнце супруга уже закатилось, и я могу согреваться только в отражённых лучах его любви, наша история кажется фантастической в своей простоте.

Мы поздно поженились. Оба были заняты карьерой. У меня – французский, студенты, диссертация. У него – преступники, операции, задержания. А у наших мам– нереализованный потенциал бабушкиных чувств. Наших мам и звали одинаково: Фирдаус, в переводе — «райские кущи». И цель у них была одна: поженить нас и дождаться внуков. Так возник заговор Фирдаус.
Садитесь поудобнее. Долго не задержу, но и коротко не получится.
Представьте себе Казань, талонный 91-ый год, ноябрь, очередь за курами. Их «выкидывали» — так тогда говорили — с лотка, возле ЦУМа. В одни руки давали по талонам две тощих синих тушки. Маме нужно было три — к празднику. Соседка в очереди согласилась уступить одну. Так и познакомились. Пока до вожделенных кур достояли, в разговоре выявили общую боль — непристроенные старшие дети. Девочка 30 лет и мальчик 34. Прощаясь, еле пишущей на морозе ручкой на обрывке коричневой бумажной упаковки нацарапали адреса. Чтобы встретиться и разработать план нашего «случайного» знакомства.
И ведь у них всё получилось! Со дня знакомства до похода в ЗАГС прошло шесть дней.
Шесть дней — шесть страниц жизни. Пролистаю их перед вами.

День 1.
Его мама пришла в гости к моей. Пошептались на кухне за чаем. Потом я была оторвана от пишущей машинки – мама попросила «проводить знакомую до остановки». Общение с Фирдаус на улице – коктейль из светской беседы, экзамена по этикету и допроса с пристрастием. Но мне понравилось оправдывать ее ожидания, я вошла во вкус, и расставались мы вполне довольные друг другом.
День 2.
От его Фирдаус через мою Фирдаус пришло устное сообщение: её сын –милиционер будет ждать меня в 18.15 возле ЗАГСа. Сегодня!
Вы удивились?
Я, если честно, тоже. Место встречи не случайно. ЗАГС — хороший ориентир. На его крылечках легко вычислить одинокую незнакомку. Да и от работы мужчины — рукой подать. Чтобы не обидеть маму — пошла. Интересно — каков он, сын приятной Фирдаус? Сайфияр, в переводе — друг, вооружённый мечом. В нашем случае он оказался вооружён пистолетом.
ЗАГС. 18.10. Стою. Жду. Шубка, беретик, перчатки – натуральная кожа. Духов французских шлейф. Аккуратно подкрашенная – готовилась же, щёки на морозе розовые.
18.20. Стою.
18.30. Всё стою. Как дура. Никто не подходит. Понимаю- если это была шутка, то она удалась. 18.35. Злая, начинаю спускаться по обледенелым ступенькам.
Спотыкаюсь и…падаю на руки запыхавшегося милиционера в расстёгнутой шинели.
Цепкие выразительные глаза улыбаются:
— Назия?
— Сайфияр?
Кивает, как китайский болванчик, лицо красное, видно, что бежал, извиняется, мол, только с операции, по кобуре постукивает. Точно – вооружённый друг.
Ладно, прощаю.
-Куда пойдём?
А жили мы в спальном районе, кафешек рядом не было. Это не наше время, найти место, где можно согреться и поговорить — проблема.
-А пойдемте туда? — застегнув шинель, произносит нерешительно мой спутник, и на овощной магазин показывает, через дорогу.
Мои глаза, полезли на лоб, их остановили только выщипанные бровки. На языке вертелось: «As-tu perdu la tete?», но я сдержалась.
Нет, вы представляете себе первое романтическое свидание среди картошки и редьки на фоне ароматных паров квашеной капусты? Я – нет.
И тогда я, глядя ему прямо в глаза, говорю:
-Нет! В овощной я не пойду. Пойдёмте ко мне. Тут недалеко. Родителей дома нет. Я на вас не нападу, не бойтесь, обещаю. А если что — у вас же есть пистолет?

Сайфияр смеялся потом, что моя прямота его сразу подкупила.
А тогда он просто предложил мне локоть, я оперлась, мы спустились по ступенькам, и я повела мужчину к себе домой.
В первый же день! После 3 минут знакомства.
За чаем мы просидели ровно три часа. Собеседник оказался не тупым ментом, а начитанным, воспитанным, скромным и интеллигентным человеком. Короче, достойным сыном прекрасной Фирдаус. После первого часа беседы я призналась себе, что благодарна куриному заговору наших мам.

День 3.
Сайфияр заглянул вечером. Буквально на минуту. Позвонил, я открыла. В прихожую выскочила любопытная родительница. На глазах ошеломлённой мамы и, если честно, меня – поцеловал в щёку. Протянул два билета в театр. Официально, в прямом смысле, откланялся, сказал : «До завтра!», поцеловал во вторую щёку и закрыл за собой дверь.
Я рассмотрела билеты. Спектакль — завтра вечером, пьеса «Жених с портфелем». Мама нервно хихикнула. Потом сказала уверенно: «Надо брать!». Я пребывала в растрёпанных чувствах и ничего пока для себя не решила.
День 4.
В театре мы сидели на третьем ряду. Содержание спектакля в голове не отразилось, ибо все три акта моё внимание было сконцентрировано только на мужской шаловливой правой руке, исследовавшей в энергосберегающем режиме мою левую коленку и гладкую — из-за атласного маленького чёрного платья — верхнюю поверхность бедра. Эта рука будила во мне эротические фантазии и желание поскорее покинуть людное место. Я искала глазами его глаза, чтобы намекнуть взглядом. Но он честно смотрел на сцену. А наглая рука жила своей жизнью: гладила мою острую коленку…
День 5.
Он позвонил. Извинился, что работа не позволяет увидеться. И начал разговор так:
-Если бы кто-нибудь позвал сейчас тебя замуж, что бы ты ответила?
-Этот кто-нибудь — случайный прохожий или ты?
-Предположим, я.
-Если это ты, то я задала бы тебе два вопроса.
-Задавай.

-Я люблю хорошо одеваться. Модно. Стильно. Дорого. У меня на гардероб уходит вся зарплата.
-Понял. Не продолжай. Меня одевает государство. От шапки до трусов. Моей зарплаты на нашу жизнь должно хватить. Твою в расчёт брать не будем.
-Хорошо. Второе. У меня много знакомых мужчин. Коллеги, студенты. Здороваются, подвозят. Это не будет поводом для ревности?
-У меня есть коллеги-женщины. И просто знакомые. Они тоже хорошо воспитаны и здороваются со мной. Это нормально. Ещё вопросы?
-Вопросов нет.
-Твой ответ?
— Я выйду за тебя.
— Отлично. Завтра с обеда я отпрошусь с работы, будь готова с паспортом. Пойдём подавать заявление в ЗАГС.
День 6.
В обед мы встретились на ступеньках того же ЗАГСа.
Подали заявление. Получили талоны в салон свадебных нарядов, талоны на кольца, талоны на белые туфли. А ещё — на шампанское, на водку, на продукты. И в том числе на кур, с которых, по заговору Фирдаус, всё началось.
Нам хватило шести дней, чтобы узнать друг друга и прожить счастливые 28 лет в полном согласии и любви.
Через год мы с Сайфияром подарили бабушкам вожделенную внучку.
Теперь она — уже жена, и я жду внука. Надеюсь, в нём что-то будет от меня и от моего супруга.
Когда этим летом Сайфияра не стало, я поняла, что любовь, которая началась так прозаично, была сказкой, о которой я буду помнить до моего последнего часа…
Автор: Татьяна Жегунова

Юлия Антоновна давно служила в доме Григорьевых — Владимира и Людмилы. Сегодня хозяева куда-то уехали, и горничная, закончив все дела по дому, присела отдохнуть у окна. Внезапно её внимание привлёк маленький мальчик на улице. Худенький, в потрёпанной одежде, он бродил вдоль забора их участка.

«Наверное, голоден», — вздохнула Юлия Антоновна, испытывая жалость к этому несчастному ребёнку. Взглянув на огромные часы в гостиной, она решила, что семейная пара вернётся ещё нескоро, и вышла во двор.

— Тебя как зовут? — мягко спросила она, обращаясь к мальчику, который внимательно изучал улицу.
— Васей, — ответил он, подняв на неё настороженный взгляд из-под растрёпанных чёлки.
— Вот что, Вася, пойдём-ка со мной. Я покормлю тебя свежим яблочным пирогом, — предложила женщина, и мальчик, не раздумывая, последовал за ней. Живот его уже давно урчал от голода: сегодня он так ничего и не ел.

На кухне Юлия Антоновна аккуратно отрезала ножом внушительный кусок пирога и поставила тарелку перед голодным малышом.

— Ой, как вкусно! — воскликнул Вася, с жадностью вгрызаясь в мягкую выпечку. — Когда-то моя мама такой пирог пекла!
— А где твоя мама? — осторожно спросила женщина.
Мальчик замер, перестав жевать, и грустно опустил глаза.
— Я её давно ищу… Она пропала, — произнёс он чуть слышно.
— Ешь, ешь, — ласково подбодрила его Юлия Антоновна. — Найдётся твоя мама, обязательно найдётся.

В этот момент входная дверь скрипнула, и в дом вошли Владимир и Людмила. Горничная вздрогнула, услышав шаги.

— А кто это у нас в гостях? — удивлённо спросил Владимир, заглядывая на кухню. Его глаза округлились, когда он увидел мальчика.
— Вы кого привели, Юлия? — строго обратился он к горничной.
— Этот ребёнок ищет свою маму, он голоден, и я решила его покормить, — спокойно ответила женщина, пожимая плечами.

— Значит, теперь вы кормите всяких бродяжек? А наше мнение с Людмилой вас больше не волнует? — возмутился хозяин дома.

Вася, услышав эти слова, заплакал.
— Я сейчас уйду, — пробормотал он, кладя недоеденный кусок пирога обратно на тарелку.

Тут в разговор вмешалась Людмила:
— Подожди, мальчик, — мягко произнесла она. — Расскажи, откуда ты? Где потерял свою маму?

Людмила всегда была мягче своего мужа. Иногда Владимир ругал её за излишнюю доброту, но так и не смог переделать характер жены.

— Я живу с дедом, но он злой. Вечно ругает меня за что-то, а иногда и бьёт. Я сбежал от него, — признался Вася и достал из кармана своих старых, обтрёпанных штанов пожелтевшую фотографию.

— Это мои родители. Когда-то мы жили вместе, — сказал мальчик, вытирая слёзы рукой, и протянул снимок хозяевам дома.

Людмила, взяв фото в руки, замерла. На фотографии была её дочь Варя!
— Посмотри, Володь, это же наша девочка! — воскликнула она, дрожащими руками передавая снимок мужу.

Владимир нехотя взял фотографию.
— Вася, как у тебя оказалось это фото? — удивлённо спросил он.

— Я его украл у деда. С другой стороны написан адрес, и я пришёл сюда. Думал, может, мама здесь живёт, — ответил мальчик, успокаиваясь. — Дед всё время говорит, что моя мать — кукушка, бросила меня. Но я ему не верю!

— Не может быть! Не может быть! — повторяла Людмила, вспоминая, как их дочь Варя когда-то сбежала с цыганом Манушем. Несколько лет они не общались с ней, а потом она вернулась к ним, но вскоре попала в аварию. Тот день стал для них кошмаром, после которого они остались совсем одни в этих огромных хоромах.

— А папа где твой? — спросил Владимир.
— А папы не стало. Полгода назад его похоронили, — снова заревел Вася.

Супруги застыли в недоумении. У них нашёлся внук! Уставшие от одиночества, они решили оставить мальчика у себя.

— Знаешь, малыш, мы проводим тебя в твою комнату, — сказала Людмила.
— А моя мама придёт? — спросил Вася.
— А мама твоя теперь у папы, — грустно ответила женщина.

Вася побледнел.

Через некоторое время супруги оформили документы на усыновление. Дед мальчика не стал возражать, узнав, что внука могут взять к себе богатые люди.

Юлия Антоновна радовалась. Благодаря тому дню, когда она встретила малыша, хозяева стали счастливыми. Через некоторое время Вася уже не был похож на того обездоленного, голодного бродягу. Теперь это был хорошо одетый мальчик, знающий правила приличия, с любящей его семьёй.

Прошло уже сорок дней, как Настасья похоронила супруга. А на сорок первый день в дверь её избы постучал Николай.
— Настасья, у меня к тебе разговор один есть, — сказал он не очень уверенным тоном.
— Какой ещё разговор? — неприветливо встретила соседа хозяйка.

Николая Настасья всегда недолюбливала, потому что характер у того был вспыльчивый и даже скандальный. Если бы не покойный муж, она бы этого соседа и на порог не пускала бы. Но муж Михаил его почему-то привечал. Покойный муж у неё вообще был слишком добрым человеком, и дружил в деревне со всеми соседями, не зависимо от их характера.

— Я вчера на сороковинах при всех не стал тебе этого предлагать, чтобы люди чего-нибудь не подумали нехорошего… — продолжил неуверенно говорить Николай.
— Чего это ты не стал предлагать? — насторожилась Настасья.

— Сейчас скажу… В общем, это… Надо будет Михаилу памятник на кладбище поставить…
— Без тебя знаю! — тут же вспыхнула хозяйка. — Мы уже с детьми всё про это обговорили. Тебе-то, вообще, какое дело до наших дел? Ты о своих делах думай, а в наши не лезь!

— Ты, Настасья, сразу-то не кипятись, — спокойно осадил её сосед. – Надгробный памятник теперь больших денег стоит. Очень больших. Я тут заходил на кладбище, узнавал.
— Ничего, мы не бедствуем. У меня сыновья в городе много зарабатывают. Мы и памятник поставим, и оградку металлическую справим. Всё как надо. И без твоих напоминаний.

— Да погоди ты! – Николай начинал злиться, потому что сказывался характер. — Дослушай хоть раз человека до конца. У твоих детей, наверное, деньги-то не лишние. Им, наверное, они нужны для других дел. И тебе тоже нужны. А я… Я хочу поставить Михаилу памятник на свои средства. Понятно тебе? Полностью на свои.

— Чего? — Настасья с подозрением уставилась на Николая. – Это с чего это вдруг такая щедрость?
— А с того. Я твоего мужа уважал, и поэтому хочу…

— Да мало ли что ты хочешь?! — чуть не в крик ударилась Настасья. — Тебе что, самому, что ли, деньги не нужны? Или ты подпольный олигарх? Вроде, за тобой такого люди не замечали. Так что, не смеши меня, Николай! У тебя жена есть. И если она узнаёт, что ты Михаилу памятник на свои деньги ставишь, она меня опосля со свету сживёт.

— Не сживёт! – Сосед чуть не топнул ногой. — Она уже в курсе моих планов. И полностью согласная.
— Ах, она согласная?! Зато я не согласная! Это мой муж, и значит я ему памятник должна ставить! И я поставлю! Понятно тебе? Всё, разговор окончен. Иди, давай ,отсюда.

— Ты чего, Настасья, с ума сошла? — растерялся сосед. — Я же тебе помощь предлагаю. Безвозмездную. Ты чего творишь-то?
— Не нужна мне твоя помощь, говорю, — гордо ответила Настасья. — Я не нищенка, чтобы мне просто так помогать!
— Да что же ты за вредная баба такая?! – Николай даже зарычал от злости. — И как только с тобой Мишка всю жизнь прожил, с такой?! Ох, была бы ты моей женой, я бы из тебя давно всю дyрь вытряс!

— Ах, ты ещё и оскорблять меня удумал?! –Хозяйка переместилась ближе к печке, и сделал угрожающий вид. — Ну-ка, иди отсюда, пока цел! А не то я возьму ухват, и протяну тебе по хребтине!..

— Ладно, чёрт с тобой, я пойду, — гаркнул сосед, затем полез в карман, вытащил оттуда пачку денег и припечатал их к столу. — Но сначала — вот! Забирай эти деньги, и делай с ними что хочешь. Хоть в печь их бросай!

— Ты что сдурел, Николай? – Настасья, увидев тысячные купюры, страшно растерялась. — Ты чего это деньгами просто так швыряешься? Или у тебя, на самом деле, временное помешательство? Я ведь сейчас эти деньги-то возьму, и твоей жене передам. Пусть она тебя за эти твои благородные жесты сама отдубасит.
— А она их не возьмёт, эти деньги! Понятно?

— Да почему же она не возьмёт-то? Вы что, их украли, что ли? И хотите срочно от них избавиться?
— Ну, ты, Настасья, и… — Николай даже задохнулся от возмущения. — Эх, вынудила ты меня сказать тебе правду… Хоть я твоему Михаилу и обещал, что не скажу… Но теперь деваться некуда. Пусть он меня простит. В общем, я пришёл вернуть долг. Понятно тебе?
— Чего? Какой ещё долг?

— Обычный, денежный. Михаил мне лет десять назад очень сильно помог этими деньгами…
— Михаил? Тебе? Деньгами? – Настасья не верила своим ушам.

— Ну, да. Я ему их давно уже хотел вернуть, но он, почему-то, не брал. Говорил, мне деньги пока не нужны. А вот когда я помру, поможешь как-нибудь моей супруге. Можно даже не деньгами, а просто делом каким. Эх, Мишка-Мишка… Я ведь и сам уже не очень здоров. Вот вчера мне и подумалось, — а вдруг, когда тебе помощь денежная понадобиться, меня уже и самого на этом свете не будет. А долг за мной-то останется. Это же грех. Поэтому я и хотел Михаилу на эти деньги памятник поставить. На всю сумму. Решил, пока не поздно, оказать тебе такую вот помощь. Понимаешь теперь?

— Да что ты брешешь-то? – всё не верила ему Настасья. — Если бы Михаил дал кому-то в долг, он бы мне, наверное, сказал?

— Как бы ни так, сказал бы он тебе. Да ты бы его за такие деньжищи со свету сжила бы ворчанием своим. Здесь же сорок тысяч, как ни как!

— Сколько?! — Настасья замерла и уставилась на деньги. — Как же это? А почему я не заметила, что денег в семье не хватает?

— Потому что твой Михаил работать умел как никто другой. Он же вон какой дом вам справил. И детей на ноги поставил, да в люди вывел. Золотой мужик был… Золотой…
— Но я бы не смогла не заметить… — всё бормотала Настасья. — Сорок тысяч по тем временам… Это же… С ума сойти — сколько… А он тебе взял, и просто так дал…
— Да он не только мне, он многим в деревне помогал, — вдруг признался Николай. — И всем так же вот запрещал тебе про это говорить.

— Да почему же запрещал-то он? — растерянно спросила женщина. — Почему? Я же, чай, была не чужая…

— Сама знаешь почему… — пожал плечами Николай. – Женщины, они не любят, когда мужья деньги в долг кому-то дают. Моя ведь — тоже такая же, как ты. Говорит — давать в долг легко, а вот забрать его обратно — непросто. И это верное замечание. Но Михаил, он был другой. Он всем говорил — отдашь этот долг моей супруге, когда меня не станет.

— Господи… — Настасья медленно опустилась на стул. — А я-то думаю, чего это мои соседи, с ума все посходили, что ли? Один дров мне на баню привез просто так, второй на днях землю под осень вспахал, и деньги брать отказался. А Иван Михайлов обещал комбикорм для курей десять мешков за просто так.
— Да, Настасья. Вот такой у тебя был муж. Так что, ты деньги эти куда хочешь пускай. А лучше, всё-таки, пусти их на памятник. Но… да, это ваше дело, семейное. Всё. Пойду я.

Николай шумно вздохнул, развернулся и побрёл к двери.

— Николай, ты это… — остановила его Настасья. – Ты прости меня, старую, за резкость. И… спасибо.

— Это не мне, это Михаилу твоему спасибо. Царство ему небесное. – Николай улыбнулся хозяйке и вышел из избы.

А Настасья ещё долго сидела за столом, перебирала оставленные деньги, и тяжко вздыхала…

Время близилось уже к обеду, когда Илья наконец-то смог позвонить любимой жене: — Яна, я жив-здоров. Скоро буду. Aвария была на шахте, мы только возвращаемся на базу.
— Слава Богу, Илюша! Я знаю, звонила диспетчеру, он мне все рассказал. Жду тебя.
Илья был очень расстроен. Ведь сегодня восьмое марта, а у Яны не просто женский праздник, но еще и день рождения. Вроде бы все складывалось, как нельзя лучше, до конца смены оставалась пара часов и было все спокойно. А потом тревога, срочный выезд — на одной из шахт возгoрание в лаве. Тушили пoжар, спасали людей — к счастью, никто не пoгиб.

Илья работал в горноспасательной части. Высокий, крепкий, сильный и при этом добрейшей дyши человек, за это Яна его и полюбила.
Он вышел на улицу, а тут полощет ливень. Не самая благоприятная погода для того, чтобы обойти весь город в поисках цветов. Конечно, жена любит его не за букеты и подарки, но все же… двойной праздник.

В их маленьком шахтерском городке не так уж много цветочных палаток, поэтому Илья не стал надеяться на ту, что недалеко от дома, и отправился в центр. Но один ларек уже был закрыт, а во втором остались лишь розы совсем неприятной расцветки. Придется идти в свой магазинчик, хотя там такая неприветливая Галина, продавец и хозяйка в одном лице.
***
Когда промокший до ниточки Илья открыл дверь магазина, продавщица подсчитывала дневную выручку.
— Здравствуйте! С праздником вас!
— Спасибо, — неприветливо буркнула в ответ женщина.
— Мне бы цветочков.
— Вот они все перед вами, выбирайте.

Илья внимательно рассмотрел комнатные растения, все те же розы, еще герберы…
— А тюльпанчиков красивых нет?
— Молодой человек, кто хотел кyпить красивые тюльпаны, приходили с утра, а не когда вечереет.
— Ну, так получилось у меня. Задержался на работе.
— Знаем мы, как и с кем мужчины на работе задерживаются…
— Да бросьте вы, это не про меня.
— Все мужики одинаковые… Вот есть один букет, который делала на заказ, но за ним не приехали.
Время близилось уже к обеду, когда Илья наконец-то смог позвонить любимой жене: — Яна, я жив-здоров.
Женщина провела Илью в соседнюю комнату, где на полках были расставлены сувениры. На небольшом столике красовался шикарный букет из фиолетовых и белых тюльпанов с бахромчатыми краями.
— Красивый! А сколько он стоит?
— Полторы тыcячи рyблeй.
Коробка со счастьем
Илья смутился, у него с собой была всего тысяча. Попросить никому не продавать и сходить домой за деньгами? Это совсем рядом, но Яна никуда уже больше мужа не отпустит. Он это точно знал, поэтому направился к выходу.
— Что за мужчины пошли… Ищут для женщины цветы, а денег в кошельке не имеют.
— Да нормальные мужчины сейчас. Я же не с гулек возвращаюсь, а с суток с работы, авария была на шахте, людей выводили. И есть у меня деньги, просто немного не хватает, — занервничал Илья.

Он вышел на улицу, где дождь лил еще сильнее. Продавец смотрела ему вслед в окошко. Ей стало неловко. Она знала от покупателей, что сегодня утром произошло на самой крупной в городе шахте. «Получается, что парень жизни людям спасал, теперь спешит домой к жене, ищет цветы, а я с ним так грубо… Счастливый, его ждут. А я сейчас закрою магазин и пойду к подруге, такой же одинокой. Будем, как всегда, коротать праздничный вечер вдвоем».

В этот момент Галина увидела, что к парню на улице подошла какая-то стaрушка и буквально потянула его за рукав куда-то во двор стaрого двухэтажного дома напротив.
***
— Бабулечка, дорогая, я никак не могу, очень спешу.
— Сынок, миленький, кроме тебя некому помочь. Там дел-то на десять минут. Пожалуйста.
Пока шли во двор, стaрушка рассказала, что кто-то подкинул им в подъезд двух крошечных котят. Она пошла домой за молоком, чтобы покормить малышей, а когда вернулась — их нет. Выскочили и забрались на дерево, теперь слезть не могут и кричaт.
— Мне некого просить. Соседи у меня, знаешь ли, недобрые. Вечно фыркают, что я собак и кошек подкармливаю. Скоро ночь, не оставлять же их на дереве.
Подошли к месту происшествия. Котята действительно орали на весь двор. Маленькие, мокрые, грязненькие… тем не менее, было понятно, что оба они огненно-рыжие. Конечно, Илье не составило труда залезть на дерево и снять животных. Он держал их в руках и чувствовал, как бьются маленькие сердечки. Кричaть они перестали и смотрели на спасителя синими с фиолетовым отливом глазками.
— Надо же, одинаковые совсем.

— Внешне не различишь, но один мальчишка, а вторая девочка. Я их сразу посмотрела, когда обнаружила.
— Может быть, брат и сестра?
— Может. У кого только рука поднялась выбросить таких крошек, да еще и рыженьких. Нельзя выкидывать рыжиков, они счастье в дом приносят.
— Рыжики? Счастье?
— Да, это проверенная примета.

— И куда их теперь?
— Не знаю, у меня своих питомцев дома четверо. Заберу пока, а завтра на рынок отнесу, может, кто возьмет на счастье.
— Ладно, бабуля, никакого рынка. Не нужно их разлучать, если они брат и сестра. Заберу счастье себе.
Илья представил, как будет бедная старушка ходить с котятами по базару, предлагать их людям. А если не раздаст, то принесет домой, и снова будут фыркать на нее недовольные соседи.
— Сынок, дай бог тебе здоровья. Все-таки мир не без добрых людей.
Котята оказались чересчур шустрые, спокойно не сидели, лезли Илье на шею, потом на голову. Коготки острые, того и смотри куртку порвут. Он понял, что не донесет их так до дома. И тут вспомнил, что в цветочном магазине есть отдел с сувенирами, тот самый, где на столике стоял букет тюльпанов. Может, у хозяйки найдется какая-то картонная коробка?
***
Дверь магазина была открыта, но внутри свет уже не гoрeл.
— Извините, но это опять я. За помощью к вам.
— Еще минуту и опоздали бы. Я уже собралась закрываться. Вы за букетиком?
— Нет. Коробочки картонной у вас не найдется случайно?
Хозяйка магазина изумленно выгнула брови и включила свет. Парень прижимал к грyди два маленьких мокрых комочка.
— Помогите, пожалуйста. Я не донесу их так. Может, есть у вас лишняя коробка от сувениров?
— О господи, где ты их нашел?
— С дерева снял. Бабуля попросила. Никак до дома не дойду.
— Вот оно что. А я смотрю в окно, куда это тебя старушка потащила?
— Это рыжики, их выбрасывать нельзя, они счастье в дом приносят.
— Счастье?
— Да, примета такая.
Хозяйка магазина с недоумением смотрела на Илью. «Какие все-таки разные люди живут на земле. Обычный паренек, никак к любимой жене не дойдет. Все спасает кого-то». Только сейчас она разглядела, какое доброе у него лицо… И мужественные руки, то и дело снимающие с плеч испуганных ерзающих котят.
— Найдется, конечно, коробочка.

Галина не только принесла из подсобки картонный ящик, но и помогла проделать в нем канцелярским ножом отверстия, а сверху заклеила скотчем, чтобы котята не вылезли.
— Спасибо вам огромное. И еще раз с праздником! Извините.
Илья направился к выходу и уже взялся за дверную ручку, как хозяйка магазина его окликнула:
— Подождите, молодой человек. Как вас зовут?
— Илья.
— Вы забыли цветы, Илюша.

— Да нет же…
— Вы меня не поняли, денег не нужно. Забирайте букет.
Галина протянула Илье фиолетово-белые тюльпаны с бахромчатыми краями.
— Я так не могу. У меня тысяча рyблей есть, а остальные я вам завтра занесу. Хорошо?

— А я так могу. И никаких «хорошо». Не нужно ничего отдавать сейчас и заносить завтра. Это вашей жене. Ей очень с мужем повезло, так и передайте.
— Спасибо!
Наконец-то Илья направился в сторону дома. А Галина еще долго смотрела вслед этому парню с добрым ceрдцем, букетом тюльпанов и коробкой со счастьем.
***
Илья не стал звонить, а тихонько открыл дверь ключом. Яна услышала и тут же выскочила в прихожую.
— Любимая моя, с днем рождения и с восьмым марта. Я наконец-то пришел.
— Спасибо, Илюша, какая красота! Я такую расцветку тюльпанов первый раз вижу. Это ты цветы по всему городу искал?
— Искал цветы, а нашел вот еще коробочку со счастьем.
Он поставил на пуфик картонную коробку, оторвал скотч и открыл. Из одного угла на Яну с Ильей смотрели четыре синих с фиолетовым отливом глаза прижавшихся друг к другу котят.
— Какие вы все мокрые! Так, первым принимает ванну Илья, а потом малыши.
***
После суток дежурства, походов по городу и горячей ванны Илью разморило.
— Яна, я на часок прилягу.
— Конечно, тебе надо отдохнуть. Проснешься, и потом будем отмечать праздник.
— Ты сама с ними справишься?
— А как же. Они смотри какие послушные.
Котята смирно сидели в прихожей возле коробки, в которой их принесли. Яна не стала торопить события, пускай постепенно осваиваются сами. Но они не спешили, словно не верили, что теперь это их дом.

Илья заснул, а Яна накупала котят с шампунем и обтирала их полотенцем, когда затрезвонил телефон. Звонила ее старшая сестра Лера.
— Ну как вы там, сестренка? Празднуете?

— Еще нет. У Илюши было тяжелое дежурство. Сейчас проснется, и будем праздновать.
— Так ты скучаешь?

— Нет, мне тут совсем не скучно. Муж мне коробку со счастьем подарил.
— С каким счастьем?
— Вот завтра придете вечером и увидите.
— Ну, Илья у тебя еще тот затейник.
— Он у меня самый лучший.
***
Было уже поздно, а Яна с Ильей все еще сидели за столом и пили шампанское. Это стало их семейной традицией — восьмое марта отмечать вдвоем, а на следующий день приглашать в гости родственников и друзей. Они наблюдали, как осваиваются в квартире новые члeны семьи. Наевшиеся, пахучие после купания и распушившиеся котята деловито ходили по комнате.
А на другом конце города тоже за праздничным столом сидели и пили шампанское две зрeлые, но одинокие женщины. У обеих был успешный бизнес, они поднимали тосты «за нас красивых и за удачу в торговле». Но одна из них думала о другом — сейчас ей больше всего хотелось, чтобы кто-нибудь вот так же под проливным дождем по всему городу искал для нее тюльпаны и подарил коробку со счастьем!

— Вздумали на моём детородном органе в рай въехать? Я вам не дойная корова! — Тимур усмехнулся и решительно нажал кнопку звонка у входной двери.

— Любимый, что-то случилось? Ты какой-то напряжённый сегодня, — встретила его Виктория, сразу заметившая перемену в настроении мужа.

— Вика, нам нужно поговорить. — Не раздеваясь, Тимур прошёл в гостиную, где роскошь интерьера контрастировала с его мрачным выражением лица.

— Что произошло? — Виктория замерла в дверях, чувствуя, как холодок тревоги пробегает по спине.

— Проблемы в бизнесе… — Мужчина тяжело опустился в кресло, закрыв лицо руками. — Один из проектов провалился. Мы терпим колоссальные убытки.

— Как это — провалился? Какие убытки? — Вика присела рядом, беря его за руку.

— Сегодня я уволил половину сотрудников. У меня нет денег платить им зарплату. Проект, в который мы вложили средства инвесторов… Город заморозил стройку. Нашли какие-то нарушения… — Тимур вздохнул, не в силах смотреть жене в глаза, и стал изучать мраморный пол, словно надеясь найти там ответы.

— И что это значит для нас? — осторожно спросила Виктория, чувствуя, как её сердце начинает биться чаще.

— Две новости: хорошая и плохая. С какой начать? — Тимур избегал её взгляда, стараясь выглядеть спокойным, но внутри всё кипело.

— С плохой, — ответила она после секундного раздумья.

— У нас почти не осталось денег. Все мои счета заморожены. Сегодня утром я был на допросе… — Его голос звучал глухо, словно он сам ещё не мог поверить в происходящее.

— А какая может быть хорошая новость после такого? — удивилась Вика.

— Ну… Меня не посадят в тюрьму, — попытался пошутить Тимур, переводя взгляд на жену.

— Вот радость-то! — фыркнула Виктория. Она встала, подошла к бару и налила себе щедрую порцию односолодового виски.

— А как же жить? Когда все счета заморожены? Ты об этом думал, когда затевал эту авантюру со стройкой? — Женщина одним глотком осушила бокал.

— Кто же мог предвидеть такой исход? — Тимур покачал головой, словно оправдываясь перед самим собой.

— Тимур! — Вика не сдержалась и выругалась. — Индюк тоже жил в неведении, пока не очутился в булькающей кастрюле!

— И сколько теперь составит наш семейный бюджет? — В её голосе слышались истерические нотки.

— Триста-пятьсот тысяч рублей в месяц… Но точную сумму ещё нужно посчитать… — Тимур почесал бороду и задумчиво уставился в окно, где три высокие сосны гордо возвышались на участке.

— Что?! Триста-пятьсот тысяч? — Вика повысила голос. — Да только на мои расходы уходит больше полумиллиона! Маникюр, салоны красоты, водитель, фитнес, косметолог… Это без учёта новых платьев!

Женщина снова налила себе виски и залпом выпила.

— Осторожнее с алкоголем, — предостерёг Тимур. — Завтра будет сильная головная боль. Да и такие дорогие напитки мы скоро не сможем себе позволить.

— И долго это продлится? Сколько мы будем нищими? — Вика явно была вне себя от ярости.

— Не знаю, любимая. Я сам пока ничего не понимаю… Поживём — увидим… — Тимур покачал головой, делая маленький глоток из своего бокала.

— Поживём? Это ты называешь «поживём»? Из-за тебя, балбеса, мы теперь должны выживать! — Вика снова осушила стакан и громко поставила его на журнальный столик.

— Слава богу, у нас нет детей. Как бы я объяснила им такое положение вещей? — произнесла она вслух и ушла в спальню.

— Примерно такую реакцию я и ожидал, — пробормотал Тимур, усмехнувшись. — Посмотрим, что завтра скажет её мать…

На следующее утро Тимур проснулся от настойчивого звонка тёщи. Марина Георгиевна всегда рано вставала. Прочитав утреннее сообщение от дочери, в котором та красочно описывала их «новую жизнь», тёща тут же начала обзванивать зятя.

— Что значит «ты теперь бедный»? — выпалила она, едва Тимур взял трубку. — А кто будет платить за мою ипотеку?

— Возьмите кредит в банке, пока я не решу свои проблемы. Или продайте старую квартиру… Она же простаивает… — лениво ответил Тимур, потягиваясь в кровати.

— Как ты смеешь ставить меня в такое положение! Ты в своём уме? — возмутилась Марина Георгиевна. — Как я теперь буду жить? Ты, горе-строитель, чем думал, когда затевал эту стройку? Мы же жили прекрасно!

— Это был мой жест доброй воли, Марина Георгиевна. У меня были свободные деньги, и я помог вашей семье переехать в Москву. Я вообще не обязан был этого делать, — парировал Тимур, включив громкую связь, и направился в ванную чистить зубы.

— Не обязан? Да ты эти дома штампуешь как на конвейере! Помочь с квартирой — это твоя прямая обязанность! — доносились истошные крики из спальни.

— Быстро отвечай, когда будут деньги! — прошипела тёща в трубку.

— Пока ничего неизвестно, Марина Георгиевна. Мне пора. Перезвоню позже, — Тимур сбросил вызов и невозмутимо продолжил утренние процедуры.

Супруги дома не было. После завтрака мужчина отправился в офис руководить компанией, которая, как он знал, процветала. Однако после обеда его ждал сюрприз, о котором он даже не мог подумать.

Тимур в ужасе обнаружил, что из дома исчезли некоторые дорогие вещи и аксессуары. Его вещи.

— Вика, а где мои часы? Где клюшки для гольфа? Где мой портфель из крокодиловой кожи? — Чем дальше Тимур исследовал дом, тем больше предметов не находил.

— Я их продала, Тимур. Мне нужно на что-то жить, — невозмутимо ответила Вика, сидя в гостиной и пересчитывая пятитысячные купюры.

— Мои клюшки для гольфа? Мои любимые часы? Ты серьёзно? — Тимур был вне себя от злости.

— Сейчас не время для гольфа, Тимур. Думай, как спасти бизнес. На телефоне тоже можно время посмотреть. Лишние понты сейчас ни к чему, — строго сказала супруга.

— Вика! У меня только один вопрос! Почему ты продала только мои вещи? Почему не свои? У тебя полно дорогих сумок. Если их продать, можно купить квартиру в Москве! — Тимур сжал кулаки, сдерживая эмоции.

Ему хотелось наброситься на жену, но он принципиально был против насилия. Поднять руку на женщину? Никогда.

— А мои вещи при чём? Это твои проблемы, не мои! — Вика продолжила пересчитывать деньги, смачивая палец слюной.

— Три миллиона восемьсот тысяч рублей. На первый месяц мне хватит, — самодовольно улыбнулась она, аккуратно складывая пачки в сумку.

— Что значит «тебе хватит»? А я? — воскликнул Тимур. — Как ты смогла продать всё это за три миллиона восемьсот, когда только одни мои часы стоили семь миллионов?

— Ещё раз повторяю, Тимур. Это твои проблемы. Решай их сам. Я — хрупкая, беззащитная женщина, которая уже второй день из-за тебя живёт в стрессе. И не забудь помочь моей матери. Она весь день плакала в трубку… — Вика бросила на него колючий взгляд, села в машину и уехала.

Тимур позвонил лучшему другу и встретился с ним в баре.

— Вань, она совсем с катушек слетела. Обращается со мной, как с мешком мусора… Продала мои вещи без разрешения… А ведь я так и знал, что она со мной только из-за денег… — Тимур сделал глоток пива и грустно посмотрел на друга.

— Тимур, но она же полюбила тебя, когда у тебя не было денег. Пять лет поддерживала тебя, верила в тебя… — осторожно ответил Иван.

— Я не оправдываю её поступок, но, возможно, стоит попытаться понять её реакцию… — осторожно произнёс Иван после минутного молчания.

— Понимать тут нечего… — Тимур отломил кусочек вяленой рыбы и помахал им в воздухе, словно подчёркивая свою мысль. — Вика просто неблагодарная. Я ожидал совершенно другого поведения.

— Какого именно? — Иван заказал ещё два пива и замер, внимательно глядя на друга.

— Думал, она поддержит меня, подбодрит. Скажет что-то вроде: «Я с тобой, любимый! Мы справимся!»… А вместо этого — шквал упрёков. — Тимур подпёр голову рукой и невидящим взглядом проводил официантов, сновавших мимо их столика.

— Дай ей время… Возможно, она действительно испытывает стресс, потому что чувствует себя без опоры. Может быть, через пару дней она придёт в себя и начнёт тебя поддерживать, — предположил Иван, надеясь хоть как-то успокоить друга.

— Знаешь, Ваня, я придумал эту проверку только потому, что последние полгода она стала какой-то холодной. Вечно капризничает, недовольна всем. Подарки принимает как должное… Одни упрёки со всех сторон… — Тимур покрутил бокал в руке, разглядывая янтарную жидкость.

— Я подумал, что эта проверка расставит всё по своим местам. Если она меня не поддержит, значит, это конец. Мы с юристами целый месяц продумывали схему, чтобы при разводе ей ничего не досталось… — Тимур достал телефон, посмотрел на часы и решительно поднялся.

— Ладно, братан, мне пора. Нужно закончить ещё кое-что по работе. — Он рассчитался за счёт, обнял друга и вышел на улицу.

Как только Тимур скрылся за дверью, Иван быстро достал телефон и набрал Вику.

— Вика, слушай внимательно! Тимур тебя обманывает. У него нет никаких проблем. Это всё проверка. Он хочет понять, разводиться с тобой или нет, — торопливо выпалил Иван, переходя на крик.

— Если ты сейчас уйдёшь или он подаст на развод, ты останешься ни с чем. Мы останемся ни с чем. Тебе нужно быть самой милой кошечкой на свете, чтобы он растаял и простил тебя.

— Как только я узнаю, куда он спрятал деньги, сразу подашь на развод. Мы заберём половину его состояния и будем жить так, как мечтали. Я люблю тебя! — Иван повесил трубку, взял кусок вяленой рыбы и задумчиво закусил. Затем, хлопнув ладонью по столу, он обругал Тимура всеми известными ему эпитетами.

Тем временем неприметный мужчина, который сидел за соседним столиком, вышел из бара и направился к машине Тимура.

— Тимур Владимирович, всё подтвердилось. Они в сговоре. Теперь у нас есть запись их разговора, — сказал мужчина, включив аудиозапись на телефоне. В баре было шумно, но Иван говорил настолько эмоционально, что каждое слово было отчётливо слышно.

— Одно не могу понять, Леонид Степанович… — Тимур сидел на заднем сиденье своего представительского седана, крепко сжимая пластиковую бутылку воды. — Зачем мы сами проговорились про наличие денег? Теперь они будут искать. Развод станет сложнее оформить…

— Так я и предусмотрел. Деньги они не найдут, сколько бы ни искали. А если что-то и найдут, то там такие запутанные схемы с офшорами, что эти активы формально вам не принадлежат. Вы же не зря заплатили схемщику десять миллионов за создание плана вывода средств… — Леонид Степанович усмехнулся.

— Дом зарегистрирован на компанию, как и все автомобили. По документам компания вам не принадлежит. На вашем счету — триста тысяч рублей. Вы быстро их потратите. Мы своё дело знаем, Тимур Владимирович. У вас всё под контролем. Не переживайте. — Мужчина крепко пожал руку Тимуру и вышел из машины.

— Паковать их для финального акта? — Леонид Степанович с улыбкой заглянул в окно.

— Да, давай. Сегодня всё завершим, — ответил Тимур, откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Когда Тимур вернулся домой после работы, в гостиной его уже ждали Виктория и Иван. На их лицах читались страх и растерянность. Рядом стояли шесть крепких мужчин в костюмах из службы безопасности Тимура, следя за каждым движением «гостей».

— Одного я не могу понять… — Тимур с презрением посмотрел на почти бывшую жену. — У тебя было всё: деньги, дом, путешествия, подарки, помощь матери… Зачем надо было так глупо всё испортить? Разве я был плохим мужем?

Он догадывался, что за последние полгода у Виктории появился кто-то другой, но даже представить не мог, что это окажется его лучший друг.

— А ты, Ваня… Мы дружили с детства. Сколько раз я помогал тебе деньгами и связями? От тебя я такого не ожидал. Зависть? Не можешь смириться, что я стал богаче тебя в сто раз? — Тимур покачал головой, глядя на Ивана с разочарованной улыбкой.

Виктория хотела что-то сказать, но Тимур жестом остановил её.

— Это не диалог. Это моё последнее слово. И знаете что? Я совсем не грущу из-за того, как всё сложилось. Потому что ты, Иван… Ты не забрал у меня любимую женщину. — Тимур сделал паузу, глядя на бывшего друга.

— Любимую женщину невозможно забрать. Она бы никогда никого к себе не подпустила. Ты, Ваня, забрал у меня проблему. Очень дорогую проблему. И теперь тебе с ней жить. — Тимур рассмеялся, и смех его прозвучал как удар.

В этот момент горничная выкатила пять больших чемоданов. Она смущённо взглянула на Викторию и поспешила удалиться.

— Сразу говорю: никаких миллионов вы не получите. То, что ты напродавала, Вика, можешь оставить себе. Это всё, что тебе полагается за годы совместной жизни. Живи, как хочешь. Мои люди довезут вас до города. — Тимур вышел из комнаты и больше никогда не видел ни Викторию, ни Ивана.

Не получив ни копейки при разводе, Виктория сразу бросила Ивана. Она продала часть квартиры матери, которая была полностью выплачена за счёт Тимура, и вернулась в родной Саранск. Что стало с ней дальше, никто не знает.

Иван, потеряв всё, начал беспробудно пить. Вместо развития он выбрал путь саморазрушения и вскоре спился.

Тимур долгое время оставался один. Он сосредоточился на бизнесе, который стал ещё успешнее. Через год он влюбился в свою помощницу. Но жениться пока не планировал. По слухам, Тимур был счастлив с женщиной, которая умела поддерживать, вдохновлять и ценить его.

Говорят, что те, кто пережил предательство, становятся мудрее. И что измена — это всегда осознанный выбор. Ведь никто не раздевается по ошибке.

Правда это или нет — решать каждому. Но одно точно известно: большое солнце светит одинаково всем — и верным, и неверным.

– Стёп, я не понимаю, что ты хочешь, – произнесла Катя.

– Да ничего особенного, – отозвался Степан. – Просто хочу побыть в одиночестве, передохнуть. Вот… Съезди на дачу, расслабься, сбрось пару килограммов. А то совсем расплылась.

Он брезгливо скользнул взглядом по фигуре жены. Катя знала, что набрала вес из-за лечения, но спорить не стала.

– Где эта дача? – спросила она.

– В очень живописном месте, – усмехнулся Степан. – Тебе должно понравиться.

Катя решила не спорить. Ей тоже хотелось отдохнуть. «Наверное, мы просто устали друг от друга, – подумала она. – Пусть соскучится. А я не вернусь, пока он сам не попросит».

Она начала собирать вещи.

– Ты не обижаешься? – уточнил Степан. – Это ненадолго, просто чтобы отдохнуть.

– Нет, всё в порядке, – выдавила улыбку Катя.

– Тогда я пошёл, – Степан чмокнул её в щёку и вышел.

Катя тяжело вздохнула. Их поцелуи давно утратили прежнюю теплоту.

Дорога заняла гораздо больше времени, чем ожидалось. Катя дважды сбивалась с пути – навигатор глючил, а мобильной связи не было. Наконец показалась табличка с названием деревни. Место оказалось глухим, дома хоть и деревянные, но аккуратные, с резными наличниками.

«Современных удобств здесь явно нет», – подумала Катя.

Она не ошиблась. Дом представлял собой полуразвалившуюся избушку. Без машины и телефона она бы чувствовала себя как в прошлом веке. Катя достала мобильник.
«Сейчас позвоню ему», – решила она, но связи по-прежнему не было.

Солнце клонилось к закату, Катя устала. Если не зайти в дом, придётся ночевать в машине.

Возвращаться в город не хотелось, да и давать Степану повод сказать, что она не справляется, тоже не хотелось.

Катя выбралась из машины. Её ярко-красная куртка выглядела нелепо среди деревенских пейзажей. Она улыбнулась сама себе.

– Что ж, Катюша, не пропадём, – произнесла она вслух.

Утром её разбудил пронзительный крик петуха под окном машины, в которой она и заснула.

– Ну что за шум? – проворчала Катя, опуская стекло.

Петух посмотрел на неё одним глазом и снова завопил.

– Да что ты раскричался? – возмутилась Катя, но тут увидела, как мимо окна пролетел веник, и петух замолчал.

На пороге появился пожилой мужчина.

– Здравствуйте! – поприветствовал он её.

Катя удивлённо рассматривала его. Таких персонажей, казалось, уже не осталось – словно сошёл с картинки.

– Не серчайте на нашего петуха, – сказал дедушка. – Хороший, только орёт будто режут.

Катя рассмеялась, сон моментально слетел. Дедушка тоже улыбнулся.

– Ты к нам надолго или в гости?

– На отдых, насколько хватит терпения, – ответила Катя.

– Заходи к нам, деточка. На завтрак. Познакомишься с бабкой. Она печёт пироги… Да вот некому есть. Внуки раз в год приезжают, дети тоже…

Катя не отказалась. Нужно же познакомиться с соседями.

Жена Петра Ильича оказалась настоящей сказочной бабушкой – в передничке, платочке, с беззубой улыбкой и добрыми морщинками. В доме царили чистота и уют.

– Как у вас замечательно! – восхитилась Катя. – Почему же дети так редко приезжают?

Анна Матвеевна махнула рукой.

– Мы сами просим их не ездить. Дорог нет. После дождя неделю не выехать. Раньше был мост, хоть и старый. А лет пять назад обрушился. Живём как отшельники. Раз в неделю Степаныч ездит в магазин. Лодка не выдерживает. Степаныч крепкий, но возраст…

– Божественные пирожки! – похвалила Катя. – Неужели никому нет дела до людей? Кто-то должен этим заниматься.

– Да кому мы нужны? Пятьдесят человек всего. Раньше тысяча жило. А теперь разъехались.

Катя задумалась.

– Странно. А администрация где?

– На той стороне моста. А в объезд – 60 километров. Думаешь, мы не ходили? Ответ один: денег нет.

Катя поняла, что нашла себе занятие на отдых.

– Расскажите, где найти администрацию. Или поедете со мной? Дождя не предвидится.

Старички переглянулись.

– Ты серьёзно? Ты же отдыхать приехала.

– Совершенно серьёзно. Отдых может быть разным. А вдруг я ещё приеду, а тут дождь? Я и для себя постараюсь.

Старички тепло улыбнулись.

В городской администрации ей заявили:

– Да сколько можно доставать! Вы делаете из нас злодеев. Посмотрите на городские дороги! Кто, по-вашему, даст денег на мост в деревню, где полсотни жителей? Ищите спонсора. Например, Соколовского. Слышали о нём?

Катя кивнула. Конечно, слышала – этот Соколовский владелец фирмы, где работает её муж. Он родом отсюда, родители переехали в город, когда ему было около десяти лет.

Продумав всю ночь, Катя решилась. Она знала номер Соколовского – муж несколько раз звонил с её телефона. Решила не упоминать, что Степан её муж, а позвонить как сторонний человек.

Первый раз не удалось поговорить, во второй – Соколовский выслушал её, помолчал, потом рассмеялся.

– Знаете, я уже забыл, что там родился. Как там сейчас?

Катя обрадовалась.

– Очень красиво, спокойно, люди замечательные. Я отправлю фото и видео. Игорь Борисович, я обошла все инстанции – никто не хочет помогать старикам. Остаётесь только вы.

– Подумаю. Отправьте фото, хочу вспомнить, как там было.

Катя два дня усердно снимала видео и фотографии для Соколовского. Сообщения были прочитаны, но ответа не последовало. Она уже решила, что всё напрасно, когда Игорь Борисович позвонил сам: – Екатерина Васильевна, не могли бы вы завтра подъехать в офис на Ленина около трёх? И подготовьте предварительный план работ.

– Конечно, спасибо, Игорь Борисович!

– Знаете, это словно погружение в детство. Жизнь такая гонка – некогда остановиться и помечтать.

– Понимаю вас. Но вам стоит приехать лично. Завтра я обязательно буду.

Только положив трубку, Катя осознала: это тот самый офис, где работает её муж. Она улыбнулась: будет забавный сюрприз.

Приехала заранее, до встречи оставался ещё час. Припарковав машину, она направилась к кабинету мужа. Секретаря не оказалось на месте. Вошла внутрь, услышала голоса из комнаты отдыха и пошла туда. Там был Степан и его секретарша.

Увидев Катю, они явно растерялись. Она застыла в дверях, а Степан вскочил, пытаясь натянуть брюки.

– Кать, что ты здесь делаешь?

Катя выбежала из кабинета, в коридоре столкнулась с Игорем Борисовичем, сунула ему бумаги и, не сдерживая слёз, побежала к выходу. Как добралась до деревни, не помнила. Упала на кровать и разрыдалась.

Утром стук в дверь разбудил её. На пороге стоял Игорь Борисович с группой людей.

– Доброе утро, Екатерина Васильевна. Вижу, вчера вы были не готовы говорить, поэтому приехал сам. Чаю нальёте?

– Конечно, проходите.

Игорь ни словом не обмолвился о вчерашнем. За чаем к дому собрались почти все жители деревни. Игорь выглянул в окно.

– Ого, делегация! Екатерина Васильевна, это случайно не дед Ильич?

Катя улыбнулась: – Он самый.

– Тридцать лет назад он уже был дедом, а его хозяйка кормила нас пирогами.

Мужчина обеспокоенно взглянул на Катю, и она быстро ответила: – Анна Матвеевна жива-здорова и печёт свои знаменитые пироги.

День пролетел в заботах. Люди Игоря замеряли, записывали, считали.

– Екатерина Васильевна, можно вопрос? – обратился Игорь. – По поводу вашего мужа… Вы его простите?

Катя задумалась, потом улыбнулась: – Нет. Знаете, я даже благодарна ему за то, что всё так вышло… А что?

Игорь промолчал. Катя встала, оглядела дом: – Если мост появится, здесь можно сделать удивительное место! Отремонтировать дома, создать уголки для отдыха. Природа нетронутая, настоящая. Но заняться некому. А если бы вы не захотели вернуться в город…

Игорь любовался ею. Женщина особенная, решительная, умная. Раньше он не замечал, но теперь видел её во всей красе.

– Катя, я могу ещё приехать?

Она внимательно посмотрела на него: – Приезжайте, буду рада.

Строительство моста шло стремительно. Жители благодарили Катю, молодёжь начала возвращаться. Игорь стал частым гостем.

Муж несколько раз звонил, но Катя игнорировала звонки, затем занесла номер в чёрный список.

Рано утром раздался стук. Сонная Катя открыла дверь, ожидая беды, но на пороге стоял Степан.

– Привет, Кать. Я за тобой. Хватит дуться. Извини, – сказал он.

Катя рассмеялась: – «Извини»? Это всё?

– Ну, ладно тебе… Собирайся, поехали домой. Не прогонишь же меня? И вообще, дом-то не твой, не забыла?

– Сейчас как прогоню! – воскликнула Катя.

Скрипнула дверь, из комнаты вышел Игорь в домашней одежде: – Этот дом куплен на средства моей фирмы. Или вы, Степан Александрович, считаете меня дураком? Сейчас в офисе ревизия, и вам придётся ответить на много вопросов. А Катерину я попросил бы не волноваться – вредно в её положении…

Глаза Степана округлились. Игорь обнял Катю: – Она моя невеста. Будьте любезны покинуть дом. Документы на развод уже поданы, ждите уведомление.

Свадьбу сыграли в деревне. Игорь признался, что снова полюбил это место. Мост построили, отремонтировали дорогу, открыли магазин. Люди начали покупать дома под дачи. Катя с Игорем тоже решили обновить свой дом – чтобы было куда приезжать, когда появятся дети.

Разбитые Сердца и Воспоминания: Судьбоносная Встреча

— Ты уезжаешь? — спрашивала она, слезы блестели на её глазах. — Да, я встретил другую. Ты мне надоела, как и постоянные крики детей!

— Но ведь это твои дети! Они ещё совсем малыши! Как ты можешь? — Всё, оставь меня! Ты стала некрасивой! — Я ещё не оправилась после рождения нашего младшего сына. — Это пройдёт! — Я сказал, я ухожу! — закричал он и резко оттолкнул её. Она упала, больно ударившись головой о стену. Она всхлипнула, но не заплакала. Их двухлетний сын проснулся и наблюдал за происходящим.

— Хорошо, уходи, но запомни! Мы никогда не будем обращаться к тебе! — Мы справимся! — спокойно ответила она. Затем она пошла в комнату, взяла на руки пятимесячного младенца, и они втроём стояли, глядя вслед уходящему мужу и отцу…

— Алло? Да, я иду! — нервно кричал он в трубку, молодой мужчина лет тридцати. Прошло пять лет…

«Боже, как она меня достала, — думал он, — пойду посижу в парке, домой совсем не хочется…» Он сел на скамейку и увидел играющих мальчишек. «Интересно, как сейчас выглядят мои дети… Уже большие, наверное… Как же она?.. Она ни разу не звонила… Я был глупцом…» Вдруг он увидел знакомый силуэт.

— О боже, это она! Как подойти? — занервничал он, заметив, как мальчишки бегут к ней. Он собрался с духом и сказал: — Привет! — Здравствуй… — ответила она с недоумением.

— Я так рад вас видеть! Это же мои дети? Как их зовут… — Не важно, сейчас это не имеет значения! — Я хотел сказать… — Ты уже всё сказал, тогда…

Внезапно мальчишки с криком «папа» бросились к ним. Мужчина разволновался, не веря своему счастью, но дети пробежали мимо и упали в объятия другого мужчины, идущего к ним. Она подошла, мужчина поцеловал её и поздоровался с новым человеком. — Дорогая, а кто это? — Это просто прохожий, спрашивал, где ближайший магазин! Недавно приехал! Пойдёмте домой, я пирожков испекла! — Дядя, а магазин за углом! — крикнул мальчишка лет семи. — Спасибо… — ответил он и молча, со слезами на глазах, смотрел, как они уходят… Они казались такими родными и одновременно чужими…

Надежда, которой исполнилось 72 года, прожила всю свою жизнь в деревне. Долгие годы она трудилась в птичнике, где изнурительный физический труд и бесконечные домашние заботы постепенно подточили её здоровье. К старости женщина полностью утратила зрение, перестав различать даже силуэты или очертания предметов.

В молодости Надя стремилась заработать больше денег, чтобы обустроить свой быт. На личную жизнь времени не оставалось. Лишь к 40 годам она осознала, что найти спутника жизни теперь будет крайне сложно: большинство деревенских мужчин уже были женаты, кто-то спился, а другие уехали в город в поисках лучшей доли.

Однако судьба свела её с Евгением — трактористом, с которым они долгие годы работали бок о бок на ферме. Однажды Надежда взглянула на него другими глазами. Между ними завязался роман. Но мужчина оказался ненадёжным: часто пропадал с друзьями, напиваясь до беспамятства. Год он водил её за нос, не решаясь ни на что серьёзное, ни отказаться от своей пагубной привычки ради семьи. Надежда устала от его колебаний и была готова разорвать отношения. Но, как это часто бывает, он опередил её и исчез сам. Надя решила, что ей повезло.

Позднее она узнала о своей беременности и предпочла скрыть эту новость от Жени. Через несколько месяцев он угорел в собственном доме после очередной попойки с нерадивыми дружками. А у Нади родился сын Максимка.

Мальчик с первых месяцев жизни проявлял строптивый характер. Надежде было нелегко справляться с таким шустрым и упрямым ребёнком, требующим постоянного внимания. Уже в начальной школе её регулярно вызывали для разговоров о поведении сына. Максим был дерзким и никого не слушал. В его жизни не существовало авторитетов, а материнские упрёки он воспринимал как пустой звук. Из-за своего бесстрашия парень постоянно влипал в передряги, проверяя терпение и сердце матери.

Когда Максим стал подростком, Надежда пролила немало слёз, надеясь, что он одумается и изменится. Ей часто приходилось встречаться с участковым, который грозился взяться за мальчишку всерьёз. В 20 лет Максим объявил матери, что уезжает на север работать вахтовым методом. Надя пыталась его переубедить, но знала, что это бесполезно.

Парень трижды съездил туда и обратно, а затем пропал. Подруга Надежды, Валентина, часто заходила её утешать:
— Вернётся твой Максим, куда ему деться? Может, там девушку встретил, решил остаться.
— Нет, здесь что-то другое, — отвечала Надежда со слезами на глазах. — Я его знаю, у него ничего просто так не происходит. Хоть бы вернулся здоровым. Я вся извелась.

Но годы шли, а от Максима не было никаких вестей. Надежда давала объявления в газеты, обращалась в больницы, пыталась найти его через коллег и фирму, где он работал, но безрезультатно.

Прошло десять лет. За это время Максим ни разу не дал о себе знать. От тяжёлого труда и постоянных волнений Надежда окончательно ослепла. Её верным компаньоном стал крупный пёс Полкан, который никогда не отходил от хозяйки.

Три года назад умерла Валентина, и Надежда осталась одна со своим горем. Больше у неё не было никого, кто мог бы её поддержать. В их глухой деревне новые люди появлялись редко. Старики умирали, а молодёжь уезжала в город. Жилых дворов осталось не больше десяти. Так Надежда и доживала свои дни в стареньком домике на окраине.

Злата, молодая почтальонка 24 лет, относилась к слепой старушке с теплотой и часто навещала её, даже когда это выходило за рамки её обязанностей. Надежда не получала газет и журналов, читать уже не могла. Она только слушала радио или телевизор. Злата ходила за продуктами, помогала по дому, иногда читала книги или журналы вслух.

— Леонидовна! — кричала соседка Света. — Будь осторожна! Говорят, появились какие-то риэлторы, крутятся вокруг, что-то высматривают. Того и гляди начнут выживать нас!
— Как это так? Что им нужно? — испуганно переспросила Надежда.
— Строить что-то собираются. То ли дачи для богачей, то ли базу отдыха. Не знаю точно, но ты будь начеку. И никого к себе не пускай. Если что, звони, я отправлю к тебе своего сына.
— Спасибо, я буду знать. Я этот дом не продам. Здесь я родилась, здесь и умру. Мне недолго осталось. Заморочки с переездом мне ни к чему. Хочу жить в родном месте.

Через несколько дней в дом Надежды кто-то постучал. Она спросила: «Кто там?», но ответа не последовало.

Старушка открыла дверь, готовясь прогнать застройщиков веником. Но на пороге стоял молодой мужчина, представившийся её сыном!
— Максимка! — охнула она. — Где же ты был? Дай обниму тебя.

Надежда крепко прижала сына к себе, обливаясь слезами. Лица его она видеть не могла, но руками очертила его лицо, провела ладонями по волосам.
— Мамочка, ты что, совсем меня не видишь?

Голос сына показался Надежде немного изменившимся. Он возмужал. Прошло одиннадцать лет. Мало ли как он мог измениться за это время. Только характер остался прежним — уверенный и дерзкий. Максим начал рассказывать, почему пропал на столько лет:
— Попал в одну заварушку. Начальство моё оказалось нечистым на руку, кругом парни из разных регионов. Местность глухая, помощи ждать неоткуда. Пришлось постараться, чтобы выбраться. По-хорошему не отпускали. Но теперь всё позади. Я дома и больше никуда не денусь, — успокоил он мать.

Сначала Надежда радовалась возвращению сына, но вскоре его поведение изменилось. Он снова начал пропадать, возвращаться пьяным и даже выпивать с утра. Иногда его товарищи приволакивали его к крыльцу, а иногда и участковый заглядывал, чтобы провести разъяснительную беседу.

— Не знаю, что с ним делать, — сетовала старушка в разговоре с Златой. — Он словно другой человек. Совсем не считается со мной.

— Мало ли, что он повидал за эти годы, раз не мог приехать раньше, — мягко отвечала девушка. — Поговорите с ним, попросите быть более спокойным.

Надежда последовала совету и решила обсудить свои тревоги с сыном. Но тот был груб и не стал выслушивать её жалобы.
— Ты не знаешь, как я жил всё это время! Да, я изменился. И что? Я уже взрослый мужик. Чего ты капаешь мне на мозги? — распалялся он. — Ты ещё следи за мной, чтобы я не попал ни в какую передрягу.

— Зачем ты так кипятишься, сынок? Я хочу сказать, что так жить нельзя. Ты можешь попасть в беду, а у меня пенсия нищенская. Я не смогу помочь тебе выбраться. Пожалей материнское сердце, я места себе не нахожу, когда ты уходишь ночью.

— Не твоё это дело! Я сам себе хозяин, — отрезал Максим, и разговор на этом оборвался.

Надежда не могла успокоиться. Её терзали сомнения: а вдруг её сына подменили? Она не могла поверить, что её шаловливый, но любящий сынок мог так грубо и бесцеремонно с ней разговаривать. Невидящая глазами, она пыталась «увидеть» сердцем, но понимала, что её догадки остаются лишь предположениями. В деревне уже не осталось людей, которые помнили бы её Максима. Никто не мог подтвердить, тот ли это человек или нет.

Старушка боялась поднимать вопрос, опасаясь сплетен. Не хотелось опозориться на старости лет, да и кто знает — вдруг её обвинят в слабоумии за то, что она родного сына не узнала?

Между тем мужчина начал активно встречаться с риэлторами, что-то обсуждая с ними.

— Сынок, дорогой, с кем ты всё время шушукаешься? Может, невесту завёл? Приведи хоть, покажи, — говорила Надежда, пытаясь скрыть тревогу.

— Ты, мать, не лезь мне под руку, а то мало ли что может случиться. Ты ничего не видишь, а я вижу. Будет лучше, если ты держишься подальше. Не лезь в мои дела, а то ещё окажешься в больнице раньше времени или вообще дома не станет.

Эти слова напугали Надежду до глубины души. Она понимала, что ей некому помочь. Да и что она могла сказать? Пока её сын ничего противозаконного не совершил. Ей было горько осознавать, что она старая и беспомощная, что не может придумать выход из этой ситуации.

Единственным человеком, кому она доверяла, была Злата. Девушка искренне сопереживала старушке.

— Я не знаю, что с ним делать. Мне страшно оставаться с ним одной в доме. Я ведь ничего не вижу, не могу ему противостоять. Он совсем не похож на моего сына. Мой Максимка никогда бы так не разговаривал со своей матерью. Но как узнать, он это или нет?

— Дайте мне его старые фотографии, я сверю, — предложила Злата.

— Я хотела их найти, но он сказал, что сжёг их. Говорил, что убирался в сарае и жёг всякий хлам. А потом я полезла в шифоньер за семейным альбомом — там всё перевёрнуто, вещи лежат не на своих местах.

Однажды Надежде позвонили с незнакомого номера. Злата как раз находилась рядом и слышала разговор.

— Здравствуйте, Надежда Леонидовна. Вас беспокоит участковый.

— Что случилось? Максим что-то натворил? — встревожилась женщина.

— Нет, но разговор срочный. Приезжайте скорее.

Злата вызвалась сопроводить старушку в участок. Там им рассказали шокирующую историю: молодой мужчина, внешне похожий на сына Надежды, был найден в рабстве у преступников на севере. Этот человек уверенно представлялся её сыном.

— Он назвал точный адрес, свои данные, ваш год рождения, девичью фамилию, даже улицу деревни и тех, кто жил на ней в его детстве, — объяснял участковый.

— Боже мой! Неужели это правда? Я всегда чувствовала, что тот мужчина не мой Максим. Где мой мальчик? Что с ним случилось? Почему его так долго не было? — рыдала старушка, сжимая стакан с водой.

Злата уже дала ей успокоительное, чтобы избежать сердечного приступа.

— Вашего Максима превратили в раба. У него отобрали паспорт и деньги, заставляли работать бесплатно. Предприятие находилось в глуши. Такое иногда случается, и выбраться удается немногим. Благодаря вашему сыну мы сможем спасти других людей. Он очень сильный и смелый. Вы, Надежда Леонидовна, можете им гордиться.

— Кто же тогда живёт в моём доме? Кто этот негодяй?

В полиции сразу начали расследование. Из города приехала подмога, понимая, что дело может принять серьёзный оборот. Александр, представившийся сыном Надежды, оказался мошенником, который задумал завладеть её домом, пользуясь её слепотой.

Новость моментально разлетелась по деревне. Все газеты писали об этом на первых полосах. Репортёры приезжали, чтобы взять интервью у Надежды, Александра и всех, кто мог рассказать что-то полезное для репортажа.

А старушка чувствовала облегчение. Её сердце не обмануло её — она знала, что что-то не так.

По итогам расследования Александра признали мошенником, раскрыли его план и арестовали. Он собирался продать дом Надежды застройщикам, совершенно не заботясь о судьбе слепой старушки.

А в деревню вернулся настоящий Максим. Он бросился к матери и упал перед ней на колени.

— Мамочка, родная…

Мужчина целовал её руки. На этот раз Надежда не плакала. Теперь она точно знала: это её сын.

— Я боялась, что больше тебя никогда не услышу, сыночек мой.

Максим был сильно истощён долгим заточением, плохим питанием и тяжёлой работой. Он мало говорил о том, что с ним произошло. Было слишком больно вспоминать, и он не хотел лишний раз тревожить мать.

— Я не знал, что ты здесь одна. Как же ты справлялась, мамочка?

— Я была не одна. Мне помогала Злата. Она такая добрая и хорошая девочка. Ничего не просила взамен, но всегда была готова помочь.

Максим сразу заметил девушку. Она поддерживала Надежду, когда та услышала шаги сына.

Злата продолжала помогать семье и ухаживать за больным мужчиной. Он быстро шёл на поправку. Она не боялась его прошлого. Со временем между ними возникли чувства, и они начали встречаться. Их роман вызывал одобрение у жителей деревни, которые пророчили молодым скорую свадьбу.

Так и случилось. Вскоре Надежда благословила детей на брак и стала самым счастливым человеком на свете. Она дожила до этих лет, дождалась сына и получила прекрасную невестку. Максим рассказал матери, что хочет отремонтировать родной дом и заняться хозяйством. Надежда радовалась каждому дню, проведённому с семьёй, и желала им только счастья и удачи.

Неожиданный Поворот Судьбы: История Любви и Предательства

Марина застыла от шока, когда её муж признался, что больше не любит её и никогда не любил…

Он продолжал рассказывать о своей давно существующей возлюбленной, о том, как ждал развода своей жены, чтобы начать новые отношения. Более того, он сообщил, что у этой женщины уже есть ребёнок — сын, который поразительно похож на него, и даже ДНК-тест не нужен. Марина не могла понять, как она не заметила, что Алексей не любил её и женился лишь для того, чтобы огорчить свою бывшую, а теперь быть с новой возлюбленной. К тому же она недавно узнала, что скоро станет матерью и хотела поделиться радостью с мужем и свекровью, а теперь всё оказалось иначе. Решив, что никому больше не нужно, Марина решила уйти: если они её не ценят, значит, она тоже им не нужна.

С трудом собравшись, Марина начала собирать вещи. Из гостиной доносились слова её свекрови, которая спрашивала, зачем она поступает так. Раньше Марина была наивной девушкой, верившей в вечную любовь и семейные ценности, но теперь она перестала доверять никому и ничему. Казалось, что за несколько минут Марина повзрослела на десять лет. Она собирала вещи, размышляя о том, куда идти дальше и сможет ли сама справиться с ребёнком. Где найти работу, как накопить на детскую коляску и кроватку?

Марина не зря беспокоилась. Она переехала из небольшого города в столицу, и возвращение к родителям означало бы признать своё поражение. Её родители предупреждали, что жизнь в большом мегаполисе не для неё. Марина представляла, как мать будет смотреть на неё с разочарованием, а отец выражал своё негодование. Она знала, что не может вернуться, и должна справиться самостоятельно.

Грустные мысли прервала свекровь Марины — Ирина Петровна. Она молча наблюдала, как Марина собирает вещи, а затем, собравшись с духом, сказала:

— Я, конечно, не поддерживаю поведение сына, но думаю, тебе будет лучше без него. Зачем тебе мужчина, который будет только использовать тебя? У меня сам муж был таким, ушёл из семьи, когда нашему сыну было пять лет. Я старалась его воспитывать, чтобы он не повторил ошибок отца, но, к сожалению, от осины не рождаются апельсинки.

Марина держалась из последних сил, чтобы не заплакать, но это ей не удалось. Последние слова свекрови просто убили её.

— Маришка, у меня есть некоторые сбережения… Возьми их, тебе на первое время хватит, и мне будет спокойнее. И не держи на меня зла, я не думала, что Алексей поступит с тобой так…

— Вы тут совсем не виноваты, — ответила Марина.

— Но это мой сын, и только я виновата, что воспитала его таким непослушным.

Собрав вещи и тепло попрощавшись с Ирина Петровной, Марина покинула дом, где прожила несколько счастливых лет. Первое время она жила у своей подруги из университета, а затем, когда смогла снять квартиру и найти работу по специальности, переехала сама. Однако из-за стресса у Марини произошёл выкидыш. Кто-то мог бы сказать, что это к лучшему — зачем ребёнок от мужчины, который так с ней поступил. Но Марина этого не думала: она хотела этого ребёнка и уже любила его. Теперь она полностью посвятила себя работе, чтобы не думать о случившемся, но боль не утихала. Её обижало, как Алексей обошёлся с ней, и ещё больше — что родители были правы, и пророчество цыганки начинает сбываться.

Это случилось давно, когда Марина только окончила школу и собиралась поступать в вуз. Они с матерью гуляли по магазинам, выбирая одежду и обувь. Мать, видя радость дочери, пыталась отговорить её от этого шага.

— Скажи, почему тебя не устраивают наши вузы? Здесь люди получают хорошие специальности, находят работу и живут неплохо.

— Мама, это столица! Представляешь, я буду жить в Москве, гулять по Красной площади… А если повезёт, выйду замуж за москвичку.

— Не надейся на такое, падение будет больным. Наши парни не хуже, а москвичка тебя, возможно, бросит. Потом будешь плакать, а мама с папой будут далеко.

— Но твоя мама не принесёт мне счастья. Я вижу себя успешной, с деньгами и карьерой, а выйду замуж за простую девушку и буду счастлива. Ты даже больше скажешь, что я стану такой влиятельной, что не каждая девушка сможет подойти ко мне, а я выйду замуж за простую таксистку.

Тогда мать Марини попыталась отогнать цыганку, но та лишь засмеялась и исчезла. Марина почувствовала, что ей не сбыться предсказание о замужестве за таксистку, но уже потом поняла, что судьба всё же распорядилась иначе.

Марина училась хорошо и успешно окончила университет. На пятом курсе она познакомилась с Дмитрием, и после окончания учёбы они поженились. Сначала всё было прекрасно: он водил её по Москве, показывая незнакомые места, водил в рестораны, театры и музеи, дарил цветы и подарки. Дмитрий запретил Марине работать, говоря, что сам её обеспечит, а она не возражала. Но теперь он выгоняет её из дома, не задумываясь о том, как она будет жить в мегаполисе без жилья и работы.

Как предсказала цыганка, карьера Марины стремительно пошла вверх. Через несколько месяцев она возглавила отдел, а через пару лет ей доверили управление филиалом фирмы. У неё появилась просторная квартира в хорошем районе, автомобиль и значительные накопления, но в личной жизни было пусто. Марина боялась заводить новые отношения, чтобы снова не обжечься. Она не вспоминала бывшего мужа, считая этот период в жизни как страшный сон, который уже давно прошёл.

Однажды на работе секретарь сообщила, что к Марине пришла женщина с личным делом. Ухоженная женщина около её возраста вошла в кабинет и, усевшись, внимательно посмотрела на неё.

— Я Елена — жена Дмитрия. Дмитрий с матерью попали в аварию. Авария произошла по его вине, его осудили, люди погибли… Хорошо, что я до аварии попросила продать их квартиру и купить более просторную…

— Перейдём к сути. Что вы хотите от меня?

— Я уже подала на развод, но не хочу ждать, когда муж выйдет на свободу. Я нашла покупателя на квартиру, но есть проблема…

— Ирина Петровна после аварии словно овощ. Она не ходит, только шевелит руками и разговаривает. Я договорилась с домом инвалидов, не нуждаюсь в такой обуза.

— Ирина Петровна знает о продаже квартиры?

— Ей какое дело? Квартира моя, я её оформила на себя. Но эта сумасшедшая старушка хочет тебя видеть.

— Что церемоний? Я выполнила её просьбу и передала тебе вещи. Приходить или нет — твоё решение. Вот адрес, приходи скорее, на неделе я отвезу её в дом инвалидов.

На следующий день Марина села в свою новую Audi и поехала к бывшей свекрови. В дороге что-то заглохло в капоте, и от машины поднялся густой пар. Ей пришлось вызвать эвакуатор и добираться до места на такси.

— Подождёте меня? Я скоро вернусь.

Марина вышла из такси и огляделась на новый многоэтажный дом. Она сама жила в таком же и знала, как дорого стоит жильё. Поднявшись на нужный этаж и найдя квартиру, Марина нажала на звонок. Дверь открыла Елена и пригласила пройти. В комнате, где лежала Ирина Петровна, пахло лекарствами и грязным бельём. Женщина похудела, осунулась и выглядела старше своих лет.

— Как хорошо, что ты пришла, дорогая. Времени мало, буду говорить быстро. Под кроватью есть чемоданчик, возьми его и достань жестяную банку с моими побрякушками. Сама видишь, Еленка продаёт квартиру, а меня как ненужную мебель. Дмитрий выйдет, останется ни с чем. Сохрани эти вещи и передай ему. Мне такие вещи не нужны.

— Я подумала… Может, вы переедете ко мне? У меня много места, вдвоём веселее, чем одному. Что скажете?

— Конечно же, нет! Я сейчас соберу ваши вещи и мы поедем.

Елена была несказанно рада, а Марина собрала вещи Ирины Петровны, позвала на помощь таксиста Максима, и они вместе спустили женщину вниз. В дороге ехали молча, каждый думал о своём. Ирина Петровна сожалела о своём сыне, а Марина задумалась, как теперь ухаживать за ней.

— Извините, не могли бы вы помочь мне ещё раз? Я всё оплачу. Мне нужно помыть свекровь, а сама я не справлюсь.

— Спасибо. Пока посидите в гостиной, я вас скоро верну.

Максим поднял Ирина Петровну и усадил её на скамеечку в ванной, затем помыл и отнёс в комнату, где Марина уже подготовила постель.

— Спасибо вам ещё раз, вот держите, и в качестве благодарности… может, пообедаете с нами?

Марина не знала, почему предложила незнакомцу пообедать, возможно, из-за его доброты и надёжности.

Максим, таксист, согласился, так как с утра не ел, а уже было три часа дня. За обедом он узнал, что Ирина Петровна — бывшая свекровь Марини, и что Марина просто не могла поступить иначе, ведь эта женщина когда-то сильно ей помогла. Марина узнала, что Максим приехал из деревни, чтобы заработать на операцию для бабушки, но операция не помогла, и её больше нет. У каждого была своя история, и это сблизило их. Когда Максим уходил, он оставил Марине визитку с надписью: «Звони в любое время». Марина улыбнулась — обязательно позвонит.

Жизнь постепенно налаживалась: Марина наняла сиделку для Ирины Петровны, которая ухаживала за ней и проводила время, пока Марина была на работе. По вечерам Марина выносила Ирину на балкон, и они вместе смотрели на огни города и пили чай. В один из таких вечеров пришёл Максим. Он стоял у дверей с двумя букетами и коробкой конфет. Ирина Петровна подмигнула Марине, говоря, что Максим хороший человек. Марина тоже почувствовала, что он ей подходит. Она поняла, что судьба всё же распорядилась так, как предсказала цыганка.

Всё сбылось: Марина вышла замуж за Максима и живёт счастливо. Ирина Петровна до сих пор живёт с ними и наблюдает за тем, как растут дети Марины и Максима. Иногда, глядя на Максима, женщина думает, что на его месте мог бы быть её сын, если бы Алексей не поступил так опрометчиво. Однако прошлое не вернуть, и Ирина Петровна остаётся только благодарить судьбу за такую хорошую невестку, хоть и бывшую.

Бизнес-леди пережила утрату всей семьи, но намедни на кладб ище её окликнул ребячий голос

Елена Сергеевна аккуратно сложила документы и направилась в приёмную. — Вера, я уезжаю. Если возникнет что-то срочное, звоните, — произнесла она.

Вера поднялась со стула. — Елена Сергеевна, вы снова туда?

— Да, — коротко ответила Елена.

Вера тяжело вздохнула. — Передайте Светлане привет.

Елена грустно улыбнулась. — Непременно, Верочка. Благодарю. — Она замерла на мгновение. — Вернусь ли сегодня? Трудно сказать. Если ничего экстренного не случится, то, скорее всего, нет.

— А что может случиться? У нас всё функционирует безупречно. В крайнем случае, есть Степан Андреевич.

Елена тепло улыбнулась. Степан Андреевич действительно всегда был рядом — в любое время дня и ночи, готовый помочь при любых обстоятельствах. Когда-то он появился у них просто так — чтобы помочь разобраться со старыми делами и запустить предприятие. И остался. Он был другом её мужа. Мужа уже не было пять лет, но друг никуда не исчез.

Сегодня была пятница. По пятницам Елена неизменно ездила на кладбище, где пять лет назад похоронила мужа и дочь. Светлана была удивительным ребёнком. Конечно, каждая мать считает своё дитя особенным, но Елена умела быть объективной. Света преуспевала во всём. В школе — первая, на олимпиадах — первая, в спорте и кружках — повсюду лидировала. Как она успевала? Даже сама Елена не понимала. Муж возвращался с работы раньше, поэтому с дочерью занимался он.

А Елена погрузилась в предпринимательство. Долго колебалась, пока Максим не сказал: — Лен, хватит терзаться. Я уверен, ты справишься. У тебя светлая голова.

И тогда она решилась. Больше никаких сомнений. Если муж верит в неё, почему бы ей самой не поверить? Максим поддерживал её, говорил, чтобы она сосредоточилась на фирме. Когда дела наладятся, всё станет на свои места. И Елена работала. Иногда неделями не могла полноценно поговорить с дочерью. Приходила — Светлана спала, целовала её и падала без сил. Уходила — дочь ещё спала.

Наконец, фирма заработала как надо. Дела пошли в гору. Елена выдохнула и впервые за несколько месяцев решила устроить себе выходные. Приехала домой, легла спать, поцеловав мужа и дочь, а утром проснулась — никого нет.

— Макс, а вы где? Сегодня же суббота, — спросила она по телефону.

— Мы на даче, решили проветриться. Подожди, ты что, дома? — удивился он.

Елена рассмеялась. — Да у меня наконец-то выходные, и я хотела провести их с семьёй. А семья сбежала от меня.

В трубке послышался весёлый голос дочки: — Мам, мы даже сумки из багажника не достали! Сейчас разворачиваемся, едем к тебе. Пойдём в кафе, погуляем в парке!

— Хорошо. Буду ждать.

Елена напевала, готовясь к встрече. У неё был час, чтобы привести себя в порядок. Она чувствовала, что день будет особенным. Выпила кофе, вышла на балкон. Зажмурилась от удовольствия — настолько хорошо было. Посмотрела на часы. Прошло полтора часа. Пора бы им приехать. Елена немного подождала, но решила не звонить. Во-первых, чтобы не отвлекать мужа за рулём, а во-вторых, вдруг они заехали за цветами или чем-то подобным.

Прошло ещё 40 минут. Елена взяла телефон. Набрала Максима один раз. Второй. Телефон выключен. Странно. И на даче, и по пути к даче связь была отличной. Она набрала Светлану. Автоответчик сообщил, что аппарат абонента…

Елена вскочила. Чашка со звоном упала и разбилась. Она с минуту смотрела на осколки. Потом бросилась одеваться. Может, они забыли телефоны на даче? Но как, сразу оба? Или машина сломалась? Или телефоны разрядились?

Она вылетела со двора, нарушая правила. Через 10 минут уже была на загородной дороге. Впереди пробка. Машины медленно объезжали что-то. Конечно, авария. Елена проскользнула между автомобилями. Мигнула аварийкой, извиняясь, и прибавила газу. Резко затормозила. Машины сзади и спереди сигналили. Она смотрела на месиво из нескольких автомобилей. Одним из них была машина мужа.

Елена будто не слышала криков водителей, которые подбежали к ней. Она медленно открыла дверь и даже не закрыла её. Направилась к дымящимся останкам машин. — Доченька, Максим… — шептала она.

Она ускоряла шаг. Люди в рабочих комбинезонах оглянулись и сочувственно посмотрели на неё. Мужчина в форме попытался перехватить её, но она оттолкнула его и побежала. Она кричала. Кричала так, как кричит мать, потерявшая своего ребёнка.

Её поймали у самых машин. Оттаскивали, удерживали. А она ничего не понимала. Она кричала и рвалась туда, где в почерневшем автомобиле был виден рюкзачок Светланы.

Очнулась в больнице. Помнила, что произошло. Хотела вскочить, бежать, но её удержали. Укол и темнота. Потом были ещё попытки. Но как только Елена просыпалась, она осознавала всё и кричала. Вскакивала. Потом однажды проснулась и не стала шевелиться. Просто лежала и смотрела в одну точку.

Когда к ней пришёл Степан Андреевич, она только спросила: — Похороны были?

— Да, неделю назад. Прости, но ждать было больше нельзя. Это ужасно. Я не буду пытаться подобрать слова утешения, но нужно вставать.

Она повернулась к нему: — Зачем? Оставьте меня в покое. Я просто хочу к ним.

Три месяца врачи не отходили от неё. Она пыталась помочь себе уйти. Стремилась к Светлане и мужу, но ей не позволили этого сделать. Через три месяца она поднялась с постели, подошла к зеркалу. На неё смотрела седая старуха.

Елена провела по волосам. Совершенно белые. А раньше были чёрными. Муж всегда шутил, говорил, что где-то у неё в роду есть цыгане. На тумбочке лежал её телефон. Заряжен. Она боялась брать его в руки. Боялась увидеть в последних вызовах номера мужа и дочери. Но кто-то очистил историю звонков.

Елена набрала Степана. — Алло? Голос у него был настолько удивлённый, что Елена хотела прервать разговор, но собрала всю волю в кулак. — Как у нас дела?

Он был у неё через полчаса. С бумагами, с отчётами. Елена просматривала документы. — Ты молодец. Справился лучше, чем я.Степан Андреевич пристально посмотрел на неё: — Лен, возвращайся. Без тебя всё теряет смысл. Тебе больно, но прошлое не изменить. Понимаешь?

И она разрыдалась. Впервые после того дня, когда увидела машину мужа.

Прошло пять лет. Каждую пятницу, в тот самый день, когда Максим и Светлана ехали к ней, Елена приходила на кладбище. Она рассказывала им обо всём, что произошло за неделю. Убирала сорняки. Неважно, было это летом или зимой. Сегодня она медленно шла к выходу.

Сегодня она долго сидела у могил своих близких. Несколько раз вставала, чтобы уйти, но снова садилась. Словно её что-то держало. Словно они хотели что-то сказать. Ушла только тогда, когда солнце начало клониться к закату.

— Тётенька, подождите! — окликнул чей-то голос.

Елена Сергеевна вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла девочка лет девяти, худенькая, одетая в старую, потрёпанную одежду.

— Тётенька, я знаю, вы приходите к своей дочке, которую больше нет. Может быть, вам нужна другая дочка? Она совсем маленькая, её почти не кормят, а она плачет. Если вы её не заберёте, она умрёт.

Только сейчас Елена заметила свёрток на руках у девочки. — К-кто… Господи, где родители малышки? — Им всё равно. Они даже не хотели, чтобы она родилась, как и меня. А Ксюшу мама вообще дома родила, о ней почти никто не знает. Мама и папа пьяные каждый день, а мне нечем её кормить.

Елена слушала этот отчаянный монолог, и мурашки бежали по её спине. Девочка не была равнодушной — она была полна отчаяния. Она явно не верила, что кто-то поможет.

— Быстро в машину. Когда ты последний раз кормила её? — Утром водичкой со сладким.

Елена чуть не упала. — А сама ты когда ела?

Девочка пожала плечами. Она опасливо заглянула в салон машины, осматривая белые кожаные сиденья. — Я запачкаю… — Садись.

Елена остановилась у ближайшей аптеки. Ребёнок на заднем сиденье тихо попискивал. — Потерпи, малышка, потерпи ещё немного.

За две минуты Елена набрала полную корзину смесей, бутылочек, присыпок и всего необходимого. Через 15 минут они были дома. — Нужно развести смесь чуть пожиже, чтобы голодный животик не скрутило.

Ребёнок жадно схватил соску, сделал несколько глотков и уснул. Елена улыбнулась. — Нет, так не пойдёт. Давай ещё немного, а потом поспишь.

Когда малышка уснула, Елена повернулась к старшей девочке. — Ну что, знакомимся? Меня зовут Елена Сергеевна. — А меня Алиса.

Сердце Елены дрогнуло. Девочка испуганно посмотрела на неё. — П-простите, я не хотела… — Всё хорошо. Пойдём, я тебя накормлю, а ты мне всё расскажешь.

Рассказ девочки заставил Елену задуматься. Почему таким людям дают детей, а у хороших их забирают?

— Алис, я пока не знаю, что с вами делать. Ты уверена, что родители вас не будут искать?

Девочка грустно улыбнулась. — Искать? Да они будут только рады. — Иди в ванную, я найду тебе одежду.

Пять лет назад Елена аккуратно сложила все вещи Светланы в чемоданы. Дочка была крупнее этой Алисы, но не настолько, как сама Елена. Возможно, остались вещи, из которых Светлана давно выросла.

— Можно я буду называть тебя Аля? Не могу называть Алисой. — Конечно. Мне нравится Аля. — А мы что, сегодня у вас будем ночевать? — Да, вот, я постелила тебе. Можешь включить телевизор, мультики посмотреть, а я пока искупаю и накормлю Ксюшу. Чтобы тебе не было скучно.

Девочка покрутила пульт в руках и беспомощно посмотрела на Елену. Та спокойно объяснила, что и как нужно делать. Когда они с Ксюшей вернулись из ванной, Аля плакала. — Солнышко, что случилось? — Мне никогда не было так хорошо. Всё чистое, еда, телевизор…

Елена уложила детей. Дверь в комнату оставила приоткрытой, чтобы услышать, если Ксюша заплачет, и позвонила Степану Андреевичу. — Не спишь? — Нет, Лена, что-то случилось? — Да. — Степан, ты ведь юрист? — Да. Что-то случилось? — Мне очень нужна твоя помощь. Приезжай, пожалуйста.

Степан был у неё через полчаса. Осмотрел Елену с ног до головы. — Что случилось? Зачем юрист ночью?

Елена приложила палец к губам и жестами позвала его за собой. Когда Степан увидел спящих детей, он просто замер. На кухне спросил: — Это чьи? Елена пожала плечами. — И где ты их нашла? — На кладбище.

Степан закашлялся, потом сел и сказал: — Рассказывай.

Выслушав Елену, он произнёс: — Вот мерзавцы. Но что ты хочешь от меня?

Она подняла на него глаза. — Степан, я хочу усыновить их. — Усыновить? — Да. Я понимаю все риски, но я решила. Мои… мои близкие подсказали мне это. Не могу объяснить.

Пока Степан занимался документами, полицией и опекой, Елена расцвела. Ксюша начала набирать вес и оказалась очаровательной малышкой с белым пушком на голове. Аля словно оттаивала. Ни на шаг не отходила от Елены, училась жить другой жизнью.

Однажды вечером, когда Елена кормила Ксюшу, Аля присела рядом. Потом прижалась к ней. — Вы такая хорошая, а я и не знала, что тёти могут быть такими.

Елена свободной рукой обняла Алю. — Это потому, что ты такая честная и заботливая.

Аля вытерла глаза. — Но ведь так не всегда будет. Вы нас в детский дом отдадите.

Елена улыбнулась. — Только если ты сама этого захочешь. — Но ведь вы взяли Ксюшу. Зачем вам две?

Елена растерялась. — Я даже не думала о том, чтобы вас разлучать. Аля, что с тобой?

И тут девочка разрыдалась. Уткнулась в плечо Елены и плакала. — Если вы оставите меня, я буду самой лучшей дочкой! Буду хорошо учиться, убирать, мыть посуду, сидеть с Ксюшей, гулять с собакой!

Елена рассмеялась. — Аля, но у нас нет собаки!

Аля шмыгнула носом. — Ну, на всякий случай. Вдруг будет?

Через два месяца Елена, Аля, Степан и маленькая Ксюша стояли на кладбище. Аля рассматривала фотографии. — Знаете, мне кажется, мы со Светланой похожи.

Елена тоже это заметила. И, честно говоря, была поражена.

Степан откашлялся. — Лен! Я долго думал, правильно это или нет, но решил сделать это здесь, при Максиме. Знаю, что он сейчас меня поддерживает. Выходи за меня замуж. Я буду хорошим мужем и отцом.

Елена испуганно посмотрела на фотографию мужа, но ей показалось, что его глаза стали мягче. Он словно улыбался ей, благословляя.