Алина с трудом открыла дверь, перекладывая тяжелые пакеты с продуктами из одной руки в другую. Вечер пятницы, конец долгой недели, и единственное, о чем она мечтала, — это горячая ванна и тишина. Но едва она переступила порог, нога наткнулась на чей-то огромный рюкзак, валявшийся прямо в прихожей.
— Что это? — пробормотала она, всматриваясь в полумрак.
Из гостиной донеслись громкие голоса и смех. Сердце ёкнуло — у них кто-то был. Она медленно прошла в коридор и замерла на пороге кухни.
За столом, развалившись на стульях, сидели трое незнакомых людей. Свекровь, Лидия Петровна, разливала чай, широко улыбаясь, будто ничего необычного не происходило.
— О, Алина, наконец-то! — воскликнула она, даже не повернувшись. — Иди, познакомься!
Алина опустила пакеты на пол, чувствуя, как в висках начинает стучать.
— Кто это? — спросила она ровным тоном, хотя внутри уже закипало.
— Моя сестра, Галина, её муж Василий и их сын Степан, — с гордостью объявила свекровь, как будто представляла дорогих гостей. — Приехали погостить!
Тетя Галя, полная женщина с ярко-красным маникюром, лениво кивнула, не отрываясь от телефона. Дядя Вася что-то жуя, лишь хмыкнул. Степа, мужчина лет тридцати с потухшей сигаретой за ухом, оценивающе оглядел Алину с ног до головы.
— А где Максим? — спросила Алина, стараясь не смотреть на беспорядок на кухне. Грязная посуда, крошки на столе, открытая банка солений, из которой кто-то ел прямо пальцами.
— На работе, конечно, — отмахнулась свекровь. — Он знал, что они едут.
— А я почему не знала?
В кухне на секунду повисла тишина. Лидия Петровна медленно поставила чайник на стол и наконец повернулась к невестке.
— Мы же семья! Какие предупреждения?
— Но у нас даже еды на всех нет! — Алина не смогла сдержаться.
Свекровь фыркнула, будто услышала что-то смешное.
— Ты что, жадная? Мы же не в ресторан пришли, сами разберемся.
Тетя Галя наконец оторвалась от телефона и буркнула:
— Да ладно, чего ты раскричалась? Мы не бомжи какие-то, привезли с собой картошку и соленья.
Алина взглянула на сумки, брошенные в углу — да, из одной торчал грязный мешок с картошкой.
— А где они будут спать? — спросила она, чувствуя, как голос начинает дрожать.
— Ну, Степа на диване в зале, а Галя с Васей в гостевой, — спокойно ответила Лидия Петровна.
— В гостевой? Но там же детские вещи! Игрушки, коляска…
— Переставим куда-нибудь, — махнула рукой свекровь. — Ребенок всё равно маленький, ему не важно.
Алина сжала кулаки. Гостевая комната была её зоной спокойствия — там стояла кроватка дочки, пеленальный столик, все вещи были разложены по местам. И теперь это всё должны сгрести в кучу, чтобы освободить место для людей, которых она даже не звала?
— Хорошо, — сквозь зубы сказала она. — Я сейчас приду.
Развернулась и вышла в коридор. За спиной тут же раздался смешок:
— Чувствительная какая…
Алина закрыла глаза на секунду, затем достала телефон и набрала Максима.
— Ты знал? — прошептала она, как только он ответил.
— Знаю, — после паузы ответил он. — Мама сказала, что ты в курсе.
— Я в курсе?! — её голос дрогнул. — Максим, у нас тут твоя тётя сидит в моей кухне и ест мои продукты, а твой двоюродный брат собирается спать на нашем диване!
— Дорогая, они же родня… — начал он.
— А я тебе не родня?!
Тишина в трубке. Потом вздох.
— Ладно, я скоро приеду, разберёмся.
Алина опустила телефон. Всё. Ни поддержки, ни защиты. Она медленно подняла глаза и увидела, как Степа, не стесняясь, ковыряет в зубах её вилкой.
В этот момент она поняла — этот вечер будет долгим.
Алина стояла в ванной, умывая лицо ледяной водой. Капли стекали по щекам, смешиваясь с едва сдерживаемыми слезами. За дверью раздавался громкий смех, звон посуды и топот ног – будто в квартире поселилось стадо слонов.
Она глубоко вдохнула, вытерла лицо полотенцем и вышла в коридор. Из гостиной доносился голос свекрови:
— Степа, не раскидывай вещи, тут люди живут!
— Да ладно, тёть, не музеи же! – раздался хриплый смех в ответ.
Алина заглянула в комнату и застыла на пороге.
Степа, развалившись на её любимом диване, щелкал семечки и бросал шелуху прямо на пол. Дядя Вася, сняв ботинки, устроился в кресле, положив босые ноги на журнальный столик. А тётя Галя… тётя Галя рылась в её серванте, рассматривая фарфоровые фигурки.
— Вы что делаете? – вырвалось у Алины.
Тётя Галя обернулась, не выпуская из рук хрустальную вазу.
— Ой, а что, нельзя? Такая красивая штучка, я думала, сувенир.
— Это подарок моей мамы, – сквозь зубы проговорила Алина, забирая вазу. – И вообще, это мои вещи.
В комнате на секунду повисло неловкое молчание.
— Ну и характер, – фыркнул дядя Вася, почесывая живот. – Мы же не воры, посмотреть нельзя?
Алина чувствовала, как по спине бегут мурашки. Она повернулась и почти столкнулась со свекровью, которая несла в комнату гостей стопку её чистых полотенец.
— Лидия Петровна, это мои полотенца из шкафа!
— Ну и что? Гостям надо же чем-то вытираться, – равнодушно ответила свекровь. – Ты что, им грязные дашь?
Алина сжала кулаки.
— У меня есть специальные гостевые! В нижнем ящике!
— Ой, ну какая разница, – махнула рукой свекровь и продолжила раскладывать полотенца.
В этот момент раздался звонок в дверь.
— Это наверное Максим, – оживилась свекровь и пошла открывать.
Алина осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя чужой в собственном доме. Через минуту в квартиру вошел муж. Он выглядел уставшим, но улыбался.
— Ну что, познакомились? – весело спросил он, оглядывая родственников.
— Да уж, – сквозь зубы пробормотала Алина.
— О, Максимка! – оживился дядя Вася. – А мы тут у тебя обосновались.
— Вижу, вижу, – Максим кивнул, снимая куртку. – Как дорога?
— Нормально, только невестка твоя чего-то нервничает, – хмыкнул Степа, запихивая в рот очередную горсть семечек.
Максим взглянул на Алину, но она отвернулась.
— Ладно, – он вздохнул. – Алина, давай поговорим на кухне.
Они вышли в коридор.
— Ты чего такая напряженная? – тихо спросил Максим.
— Ты серьёзно? – Алина с трудом сдерживала голос. – Ты видишь, что тут происходит?
— Ну родня приехала, что такого…
— Они ведут себя как свиньи! – прошипела она. – Степа разбрасывает мусор, тётя Галя лазит по моим вещам, а твоя мать раздаёт мои полотенца!
— Они же не со зла, – попытался успокоить её Максим. – Они просто другие, из деревни.
— Я не собираюсь терпеть это в своём доме!
— Дорогая, ну потерпи пару дней…
— А я тебе не родня?! – голос Алины дрогнул.
Максим растерянно замолчал. В этот момент из гостиной раздался громкий треск.
Алина резко развернулась и бросилась в комнату.
На полу лежала разбитая фарфоровая статуэтка – та самая, которую ей подарила бабушка. Тётя Галя стояла рядом с виноватым выражением лица.
— Ой, она сама упала…
Алина не сказала ни слова. Она повернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью.
За спиной раздался голос свекрови:
— Ну и характер! Подумаешь, безделушка какая-то…
Алина закрыла глаза. Она понимала – это только начало.
Алина проснулась от странного шума на кухне. Часы показывали 6:30 утра — в такую рань она обычно не вставала даже на работу. Надев халат, она вышла из спальни и замерла в ужасе.
В коридоре стоял Степа в одних трусах, почесывая живот. Увидев Алину, он даже не смутился.
— О, хозяйка проснулась! — хрипло рассмеялся он. — Чай будешь?
Алина быстро отвернулась, чувствуя, как по телу разливается жар от возмущения. Она прошла на кухню, где тётя Галя уже вовсю хозяйничала у плиты.
— Доброе утро, — сквозь зубы произнесла Алина.
— А-а, ты уже встала, — безразлично бросила тётя Галя, переворачивая яичницу на сковороде. — Мы уж думали, ты до обеда спать будешь.
Алина молча открыла холодильник — её свежие продукты, купленные вчера, уже наполовину исчезли. На столе стояла открытая банка её домашнего варенья, в которую кто-то уже запустил ложку.
— Вы… вы спросить не могли, что можно брать? — с трудом сдерживаясь, спросила Алина.
Тётя Галя обернулась, удивлённо подняв брови.
— Да мы же не чужие какие! В деревне всё общее — кто первый взял, того и тапки.
Из ванной вдруг раздался крик дочки. Алина бросилась туда и увидела, как дядя Вася, стоя перед зеркалом, бреется её бритвой.
— Что вы делаете?! — вскрикнула она, хватая дочь на руки.
— Да чего ты орёшь? — удивился дядя Вася. — Бритву взял, свою забыл в чемодане.
— Это моя личная бритва!
— Ну и что? Я же не сифилитик, — засмеялся он, продолжая бриться.
Алина вышла, хлопнув дверью. В коридоре она столкнулась со свекровью.
— Ты чего это с утра всех нервируешь? — нахмурилась Лидия Петровна.
— Они… они пользуются моими вещами! Моей бритвой! — задыхаясь, прошептала Алина.
— Ой, брось, — махнула рукой свекровь. — Мелкий бытовой пустяк. Иди лучше завтракай, Галя наготовила.
В кухне уже сидели все за столом. Алина осторожно присела на краешек стула, когда Степа вдруг протянул ей чашку.
— На, попей, хозяйка.
Она машинально взяла чашку и замерла — это была её любимая кружка, подарок от подруги. А на дне… на дне плавали какие-то тёмные хлопья.
— Что это? — спросила она, брезгливо отодвигая чашку.
— Травяной сбор, — пояснила тётя Галя. — Для потенции. Степа всегда пьёт.
Алина резко встала, едва не опрокинув стул.
— Я пойду в душ, — сквозь зубы произнесла она.
В ванной её ждал новый сюрприз — все её дорогие шампуни и гели стояли открытыми, а любимое полотенце валялось мокрым на полу. Алина глубоко вдохнула, считая до десяти.
Когда она вернулась в спальню, Максим как раз просыпался.
— Что случилось? — сонно спросил он, видя её бледное лицо.
— Твои родственники… — начала Алина, но тут дверь распахнулась без стука.
В комнату вошла тётя Галя в одном из платьев Алины — том самом, которое она берегла для особых случаев.
— Ой, вы уже проснулись! — весело сказала она. — Максим, а платьице-то какое хорошее у твоей жены! Я примерила — как раз впору.
Алина онемела. Максим растерянно смотрел то на тётю, то на жену.
— Галя, может, не надо… — начал он.
— Да что вы все как чужие! — рассмеялась тётя Галя. — В деревне мы всё друг у друга берем!
Алина молча взяла сумку и стала складывать в неё вещи.
— Ты куда? — испуганно спросил Максим.
— В отель, — холодно ответила она. — Пока здесь живёт твоя «семья», я здесь не останусь.
— Да брось ты, — вдруг сказала тётя Галя, садясь на кровать. — Какие отели? Деньги на ветер. Мы же не навсегда.
Алина остановилась, глядя ей прямо в глаза.
— Выходите. Из моей спальни. Сейчас же.
В дверях появилась свекровь.
— Алина, что за тон? Мы же гости!
— Гости, которые не знают границ, — твёрдо сказала Алина. — Выходите. Все.
Когда дверь наконец закрылась, Алина опустилась на кровать, дрожащими руками закрывая лицо. Максим осторожно присел рядом.
— Дорогая…
— Нет, — перебила она. — Либо они уезжают сегодня, либо уезжаю я. Выбирай.
В её голосе звучала такая твёрдость, что Максим впервые за эти дни действительно испугался.
Алина сидела на кухне, сжимая в руках чашку с чаем, который уже давно остыл. За стеной раздавался громкий смех — гости смотрели телевизор, включив его на полную громкость. Максим ушёл на работу, пообещав «разобраться вечером», но Алина уже не верила его словам.
Она взглянула на часы — через два часа нужно было забирать дочку из садика. В холодильнике почти ничего не осталось, а значит, придётся идти в магазин.
— Хоть бы не трогали торт… — прошептала она себе под нос, открывая дверцу холодильника.
И замерла.
На полке, где ещё утром стоял красивый короб с фирменным тортом, купленным для утренника в садике, лежала пустая картонная коробка. Крошки. Остатки крема. И следы чьих-то пальцев.
— Кто… — её голос дрогнул. — Кто съел торт?
Из гостиной донеслись голоса:
— Ой, а торт-то классный был! — смеялся Степа. — Я такой давно не ел!
— Да уж, невестка хоть в чём-то молодец, — добавила тётя Галя.
Алина медленно вышла в коридор. Её руки дрожали.
— Это был торт для ребёнка, — тихо сказала она, появляясь в дверях гостиной. — Для утренника.
В комнате на секунду воцарилась тишина. Свекровь первая оправилась от неожиданности.
— Ну и что? Купишь ещё.
— Его нужно было заказывать за неделю! — голос Алины сорвался на крик. — Вы что, совсем берега потеряли?!
Тётя Галя фыркнула:
— Да ладно, ребёнку вредно сладкое. Диабет будет.
— Вы… — Алина сжала кулаки. — Вы приехали в мой дом, едите мою еду, пользуетесь моими вещами, а теперь ещё и у ребёнка торт украли?!
Свекровь встала, её лицо покраснело от злости.
— Как ты разговариваешь со старшими?! Мы тебе не чужие, мы семья!
— Семья? — Алина засмеялась, но в её смехе не было ни капли веселья. — Семья не ведёт себя как стадо животных!
— Вот что, — свекровь подошла ближе, тыча пальцем в воздух. — Ты сейчас же извинишься перед всеми!
Алина посмотрела на неё, потом на остальных — Степа ухмылялся, дядя Вася смотрел в телевизор, делая вид, что его это не касается, а тётя Галя качала головой с видом оскорблённой невинности.
— Хорошо, — неожиданно спокойно сказала Алина. — Я извинюсь.
Она повернулась и пошла в спальню.
— Ну вот, образумилась, — усмехнулась свекровь.
Через пять минут Алина вышла из спальни. В одной руке она держала сумку, в другой — ключи от машины. На ней была куртка.
— Ты куда? — нахмурилась свекровь.
— Вон, — коротко ответила Алина, направляясь к выходу.
— Как это «вон»?! — свекровь бросилась за ней. — К тебе гости приехали!
Алина остановилась у двери и медленно повернулась.
— У меня сегодня у дочки утренник. А торт, который я заказывала две недели, который она ждала весь месяц, съели вы.
— Мы купим другой!
— Нет, — Алина покачала головой. — Вы ничего не купите. Потому что я больше не могу находиться в одном доме с вами.
— Ты что, нас бросаешь? — свекровь сделала большие глаза. — А ужин?
Алина резко распахнула дверь.
— Готовьте сами. Или пусть Степа приготовит — он же такой «хороший хозяин», раз мусорит в чужом доме.
— Куда это ты собралась?! — завопила свекровь. — К тебе же гости приехали!
Алина обернулась в последний раз.
— В ад. Забирайте билеты.
Она вышла и с силой захлопнула дверь.
На лестничной площадке Алина прислонилась к стене, дрожа всем телом. Из-за двери ещё доносились возмущённые крики, но её это больше не волновало.
Она достала телефон и набрала номер мамы.
— Мам, — её голос дрогнул. — Я сейчас приеду.
— Что случилось? — встревожилась мать.
— Я… я не могу больше там находиться.
Она спустилась по лестнице, вышла на улицу и глубоко вдохнула холодный воздух. Впервые за три дня она почувствовала, что снова может дышать.
А потом села в машину и уехала, даже не оглянувшись на окна своей квартиры.
Максим вернулся домой в семь вечера, устало потирая переносицу. Весь день он не мог сосредоточиться на работе — мысли возвращались к утренней сцене с Алиной. Он открыл дверь и сразу почувствовал что-то неладное.
В квартире пахло пережаренным маслом и чем-то кислым. В гостиной на диване храпел Степа, на полу валялись пустые пивные бутылки. На кухне его встретила мать с перепачканным в жире фартуком.
— Наконец-то! — Лидия Петровна бросила на стол дымящуюся сковороду. — Где ты шлялся? Мы ужин ждём!
Максим медленно повесил куртку.
— Где Алина?
— Ушла куда-то, — махнула рукой мать. — С утра скандалила, потом хлопнула дверью. Дочку из садика не забирала — мне пришлось идти.
Максим почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Как это «не забирала»? Она никогда…
— Ой, брось! — перебила его тётя Галя, разливая борщ по тарелкам. — Наверное, к подружкам сбежала. Характер у неё, прямо скажем, скверный.
Максим молча достал телефон. Набрал Алину — абонент временно недоступен. Сообщения в WhatsApp оставались без галочек прочтения.
— Что именно произошло? — спросил он, стараясь говорить спокойно.
— Да ничего особенного! — взорвалась свекровь. — Устроила истерику из-за какого-то торта, обозвала нас животными и ушла!
Максим закрыл глаза. Он вспомнил, как Алина вчера рассказывала про торт для утренника, как выбирала его неделю, как радовалась, что дочка его так ждёт.
— Вы… съели детский торт? — тихо спросил он.
— Ну и что? — огрызнулся Степа, появившийся на кухне. — Мы не знали, что он для ребёнка.
— Врете, — вдруг резко сказал Максим. — Алина точно сказала вам, для чего он.
В кухне повисло неловкое молчание. Дядя Вася ковырял вилкой в тарелке, избегая встречи глазами.
— Максим, — начала мать, но он резко поднял руку.
— Хватит. Где моя дочь?
— В комнате спит, — буркнула тётя Галя. — Я её уложила.
Максим быстро прошёл в детскую. Дочка спала, одетая в грязную кофту, которую он не узнал. На полу валялись крошки печенья, а любимый плюшевый зайчик лежал в углу — видно, его бросили.
Он осторожно взял ребёнка на руки. Дочка проснулась, всхлипнула и спросонья спросила:
— Папа, а где мама? Я её весь день не видела…
— Сейчас, солнышко, — прошептал он, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Папа всё узнает.
Он уложил дочь обратно, вышел в коридор и набрал номер тёщи.
— Алёна Викторовна, — голос его дрогнул. — Алина у вас?
— У меня, — холодно ответила тёща. — И дочь ты можешь не искать — я уже съездила и забрала её из вашего… дома.
Максим прислонился к стене.
— Я… я не знал, что всё так…
— Конечно не знал! — в трубке раздался резкий голос Алины. — Ты ничего не знаешь и не хочешь знать! Твоя семья уничтожила торт, который Настя ждала месяц! Они пользуются моими вещами, лезут в мою постель, а твоя мать ещё и требует, чтобы я перед ними извинилась!
— Дорогая, я…
— Нет, Максим. Хватит. Я не вернусь, пока они здесь. Выбирай — или они уезжают сегодня, или я подаю на развод.
Щелчок в трубке. Максим опустил руку с телефоном. За его спиной стояла мать.
— Ну и что она там лопочет?
Максим медленно повернулся. Впервые за многие годы он посмотрел на мать не как на родительницу, а как на взрослый мужчина — на женщину, которая разрушает его семью.
— Мама, — голос его был тихим, но в нём дрожала сталь. — Вы съели торт, который Алина заказывала для внучки. Вы довели мою жену до того, что она ушла из дома. Вы…
— Да что ты разнюнился! — перебила его мать. — Жена должна слушаться! А эта твоя Алина…
— Всё, — Максим резко поднял руку. — Завтра утром вы все уезжаете. Билеты куплю. Если нужно — такси вызову до вокзала.
— Как?! — взвизгнула мать. — Ты нас выгоняешь из-за какой-то…
— Из-за моей жены, — твёрдо сказал Максим. — И моей дочери. Которых вы обидели.
Он повернулся и пошёл в спальню, хлопнув дверью. Впервые за эти дни в его душе наступила ясность. Он достал телефон и написал Алине:
«Прости. Они уезжают завтра утром. Я всё понял.»
Ответ пришёл через минуту:
«Я приеду, когда их не будет. И мы серьёзно поговорим.»
Максим лёг на кровать, глядя в потолок. За стеной слышались возмущённые голоса родни, но его это больше не волновало. Впервые за долгое время он чувствовал — наконец-то поступает правильно.
Алина стояла у подъезда своего дома, нервно теребя ключи в руках. Прошло три дня с момента её ухода. Три дня, которые она провела у матери, обдумывая своё будущее. Вчера Максим прислал сообщение: «Они уехали. Приезжай, когда будешь готова».
Она глубоко вдохнула и вошла в подъезд. Лифт казался каким-то чужим, как будто она возвращалась не через три дня, а через три года.
Дверь в квартиру была приоткрыта. Алина осторожно толкнула её и замерла на пороге.
Квартира… изменилась. В воздухе больше не пахло табаком и пережаренным маслом. В прихожей не валялись чужие ботинки. Но самое главное — на полу лежали её любимые тапочки, аккуратно поставленные у порога.
— Алина? — из гостиной вышел Максим. Он выглядел уставшим, но в его глазах читалось облегчение. — Ты пришла…
Она молча прошла мимо него, осматривая квартиру. В гостиной было чисто, но её взгляд сразу уловил следы пребывания «гостей» — пятно на диване, царапину на серванте, отсутствие одной фарфоровой фигурки.
— Они действительно уехали? — спросила она, не поворачиваясь.
— Да. Вчера утром. — Максим стоял посреди комнаты, не решаясь подойти ближе. — Я… я купил им билеты и отвёз на вокзал.
Алина прошла на кухню. Холодильник был почти пуст, зато чист. На столе лежала записка: «Алина, купила молоко и фрукты для Насти. Мама».
Она сжала записку в руке.
— А где…
— Настя в садике, — быстро сказал Максим. — Я думал…
если ты захочешь, мы можем вместе её забрать.
Алина медленно повернулась к нему. Впервые за эти дни она внимательно рассмотрела мужа — помятая рубашка, тени под глазами, нервно сжатые пальцы.
— Почему ты позволил этому случиться? — спросила она тихо.
Максим опустил голову.
— Я не знал… Я думал…
— Нет, ты не думал! — голос её дрогнул. — Ты видел, как они себя ведут! Видел, как они относятся ко мне, к нашим вещам, к нашей дочери! И ничего не сделал!
Она отвернулась, чтобы он не увидел слёз.
— Ты даже не защитил торт для собственного ребёнка…
Максим резко подошёл и обнял её сзади.
— Прости. Я был слепым идиотом. Но я всё понял. Они больше никогда не переступят порог нашего дома.
Алина хотела вырваться, но не смогла. Всё напряжение последних дней вдруг вырвалось наружу — она разрыдалась, уткнувшись лицом в его грудь.
— Они… они примеряли моё бельё… пользовались моей зубной щёткой… — всхлипывала она. — А твоя мать говорила, что я невоспитанная!
Максим крепче обнял её.
— Я знаю. Я всё знаю. Больше этого не повторится.
Когда Алина успокоилась, он осторожно отвел её к столу.
— Садись. Я приготовил тебе кофе.
Она удивлённо посмотрела на чашку с пенкой — Максим никогда не умел делать хороший кофе.
— Ты научился?
— Вчера вечером. Смотрел видео на YouTube, — он неуверенно улыбнулся. — Хотел встретить тебя правильно.
Алина сделала глоток. Кофе оказался слишком крепким и сладким одновременно, но это был самый вкусный кофе в её жизни.
— Ладно, — она вздохнула. — Давай по порядку. Что именно ты сказал своей матери?
Максим сел напротив и начал рассказывать. Как он впервые в жизни накричал на мать. Как потребовал, чтобы они собирали вещи. Как тётя Галя пыталась обвинить во всём Алину, а Степа даже хлопнул дверью.
— В конце концов, — продолжал Максим, — я сказал, что если они хоть раз попытаются вмешаться в нашу жизнь, я разорву все отношения.
Алина внимательно смотрела на него.
— И что они?
— Мама сказала, что я «попал под каблук». Но билеты взяли, — он горько усмехнулся. — Хотя дядя Вася попросил денег на такси до вокзала.
Они сидели молча, допивая кофе. Алина чувствовала, как напряжение постепенно уходит.
— Я не прощу этого сразу, — предупредила она. — Мне нужно время.
— Я понимаю, — кивнул Максим. — Я готов ждать. Столько, сколько нужно.
Он потянулся через стол и осторожно взял её руку.
— Я люблю тебя. И Настю. И наш дом. Я допустил ужасную ошибку, но я исправлюсь.
Алина не ответила, но и не отняла руку. В этот момент зазвонил телефон — садик сообщал, что дочку нужно забрать.
— Поехали? — спросил Максим.
— Поехали, — кивнула Алина.
Когда они выходили из квартиры, она вдруг остановилась.
— Максим… А если они попытаются вернуться?
Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела твёрдость, которой так не хватало раньше.
— Тогда я напомню им, что это не их дом. И даже не мой. Это наш с тобой дом. И правила здесь устанавливаем только мы.
Алина впервые за долгое время почувствовала, что может дышать свободно. Она взяла мужа за руку, и они вместе пошли за своей дочерью.
Прошла неделя с тех пор, как Алина вернулась домой. Жизнь постепенно входила в привычное русло: Максим стал чаще помогать по дому, Настя перестала спрашивать про «тетю Галю и дядю Васю», а в квартире наконец-то воцарился порядок.
Но в это утро, когда Алина разбирала почту, её рука вдруг замерла. Среди счетов и рекламных буклетов лежало письмо в плотном желтом конверте — официальное, с печатью.
Она осторожно вскрыла его и начала читать. С каждой строчкой её дыхание становилось чаще, а пальцы сжимали бумагу все крепче.
— Максим! — позвала она, не отрывая глаз от документа.
Через минуту он появился на кухне, застёгивая рубашку.
— Что случилось?
— Это пришло, — Алина протянула ему письмо.
Максим пробежал глазами текст, и его лицо потемнело.
— Они что, совсем охренели?
В письме от имени Лидии Петровны содержалось официальное требование «вернуть семейные ценности», которые якобы остались в квартире: сервиз, икону и даже какие-то «денежные компенсации за проживание».
Внизу стояла угроза обратиться в суд, если требования не будут выполнены в течение десяти дней.
Алина медленно опустилась на стул.
— Какой сервиз? Какая икона?
— Это бабушкин сервиз, который мама когда-то подарила нам на свадьбу, — пробормотал Максим. — А икону она действительно оставила здесь в прошлый визит…
— Подарила? — Алина резко подняла глаза. — То есть это наш сервиз?
— Ну… технически да, но…
— Нет никаких «но»! — она ударила ладонью по столу. — Она сама его нам отдала! И икону принесла сама!
Максим нервно провёл рукой по волосам.
— Я знаю, знаю… Это просто её способ давить на нас.
— И что, она действительно может что-то сделать через суд?
— Нет, — он твёрдо покачал головой. — Никаких документов на эти вещи у неё нет. Это пустые угрозы.
Алина закусила губу.
— Но она ведь не остановится.
— Нет, — признал Максим. — Не остановится.
Они молча смотрели друг на друга, понимая, что это только начало.
Через час Максим ушёл на работу, а Алина осталась одна с неприятными мыслями. Она взяла телефон и набрала номер своей подруги-юриста.
— Лен, привет. У меня вопрос…
Подруга выслушала её и рассмеялась.
— Да брось, это блеф. Пусть подаёт в суд — там её посылют куда подальше. Главное — чтобы у тебя были свидетели, что это подарок.
— Свидетели… — задумалась Алина. — На свадьбе ползала сидела…
— Ну вот и отлично. А лучше всего — напиши пост в соцсетях.
— Пост?
— Да! Выложи фото этого сервиза, расскажи историю. Пусть люди знают, на что способна твоя свекровь.
Алина задумалась. Раньше она никогда не выносила сор из избы, но сейчас… сейчас всё было иначе.
Вечером, когда Настя уснула, а Максим смотрел футбол, Алина открыла ноутбук. Она нашла фотографии со свадьбы — вот он, тот самый сервиз на столе. Вот свекровь, улыбающаяся, подаёт ей коробку…
Она загрузила фото и начала писать.
«Когда-то мне подарили этот сервиз. Теперь требуют вернуть. Вместе с «компенсацией за проживание»»
Текст получился эмоциональным, но без оскорблений — только факты. Она добавила фото письма (замазав персональные данные) и нажала «опубликовать».
— Что делаешь? — спросил Максим, заглядывая в комнату.
— Защищаю нашу семью, — ответила Алина, закрывая ноутбук.
Она не знала, что будет дальше. Но впервые за долгое время чувствовала, что больше не жертва.
Утро началось с телефонного звонка. Алина, ещё не до конца проснувшись, потянулась за телефоном на тумбочке. На экране мигало неизвестное номер.
— Алло? — хрипло произнесла она.
— Ну что, довольна?! — в трубке раздался истеричный голос свекрови. — Всю семью опозорила!
Алина резко села на кровати. Рядом проснулся Максим, удивлённо моргая.
— О чём вы?
— Не притворяйся! Весь интернет обсуждает, какая я плохая! Родственники звонят! Даже сестра мужа из Питера написала!
Алина наконец поняла — её пост разошёлся.
— Вы сами напросились, — холодно ответила она. — Когда писали это письмо.
— Ты… ты… — свекровь задыхалась от ярости. — Я тебя в суд за клевету!
Максим выхватил телефон из рук жены.
— Мама, хватит.
На другом конце провода наступила тишина.
— Максим? Сынок, ты должен…
— Нет, мама. Я ничего не должен. Вы перешли все границы.
— Но она же…
— Она моя жена! — его голос прозвучал как удар хлыста. — И если вы ещё раз попробуете ей угрожать, я лично приеду и объясню, почему вам лучше навсегда исчезнуть из нашей жизни.
Он резко положил трубку. В спальне повисла тяжёлая тишина.
Алина смотрела на мужа широко раскрытыми глазами.
— Ты… ты только что…
— Да, — Максим тяжело вздохнул. — И должен был сделать это давно.
Они молча оделись и пошли на кухню. За завтраком телефон Алины не переставал вибрировать — сообщения от друзей, комментарии под постом, даже предложения от СМИ взять интервью.
— Чёрт, — прошептала она, листая ленту. — Я не ожидала такого резонанса.
Максим заглянул в её телефон и свистнул.
— Пять тысяч репостов за ночь… Мама, конечно, достала многих.
В этот момент в дверь позвонили. Алина нахмурилась — в восемь утра?
За дверью стояла курьер с огромным букетом роз.
— Алине Сергеевне?
— Это я…
— Вам доставка. Прилагается записка.
Алина развернула маленький конверт.
«Простите за беспокойство. Мы с сёстрами прочитали вашу историю. Наша мама тоже такая. Держитесь.»
Она не смогла сдержать улыбку.
— Что там? — поинтересовался Максим.
— Цветы. От незнакомых людей.
Они переглянулись. Впервые за последние недели в их взгляде появилось что-то похожее на надежду.
Вечером, когда Настю уложили спать, Максим неожиданно предложил:
— Давай переедем.
— Что?
— Снимем новую квартиру. Продадим эту. Начнём всё с чистого листа.
Алина посмотрела на него, пытаясь понять — шутит ли он.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я уже говорил с риелтором.
Она медленно обошла кухню, касаясь рукой знакомых предметов — сервиза, который стал причиной скандала, холодильника с рисунками Насти…
— А если… если твоя мама…
— Она больше никогда не войдёт в наш дом, — твёрдо сказал Максим. — Ни в этот, ни в новый. Я даю тебе слово.
Алина подошла к окну. За ним был их двор, где Настя училась кататься на велосипеде, лавочка, на которой они целовались, когда Максим приходил с работы…
— Хорошо, — кивнула она. — Давай переедем.
Максим обнял её сзади, и они стояли так, глядя на отражение в тёмном окне — их маленькая семья против всего мира.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я знаю, — улыбнулась Алина.
На следующий день они позвонили риелтору. Через месяц их квартира была продана. Когда грузчики выносили последние коробки, Алина случайно нашла за шкафом ту самую икону, о которой писала свекровь.
— Забираешь? — спросил Максим.
Алина подумала и положила икону в коробку с надписью «на выброс».
— Нет.
Она взяла мужа за руку, и они вышли из квартиры, не оглядываясь.
