Ukr Story

Когда муж ушел к молодой женщине, дети встали на его сторону — ведь он был человеком уважаемым директором крупного предприятия. Много лет они даже не вспоминали обо мне, а я осталась совсем одна. Недавно бывшего мужа не стало, и только тогда выяснилось, что все свое имущество он оставил молодой жене.

И тут дети вспомнили обо мне. Сейчас они часто навещают меня, но я то знаю почему… Недавно дочь начала говорить намеками: мол, пора подумать о будущем, о завещании. Никто из них даже не догадывается, какой сюрприз я приготовила для них. Они все узнают после моей смерти.

На старости лет дети вспомнили, что у них есть мама, но я никогда не забуду как они со мной поступили

Годы шли, а я оставалась словно затерянной на краю мира. Мои дети всегда смотрели на меня как на чужую, будто мы говорили на разных языках.

Когда я развелась с мужем, это стало последним ударом по нашему общению. Они встали на его сторону — ведь он был человеком значительным, уважаемым директором крупного предприятия.

Да и, откровенно говоря, быть с ним было выгоднее. А я? Я осталась одна. Брошенной женой, покинутой матерью.

Дети быстро забыли обо мне, а я только через общих знакомых слышала, как они веселятся с отцом и его молодой женой. Они вместе ездили в теплые страны, ужинали в дорогих ресторанах, строили планы.

А я оставалась в своей пустой квартире. Каждая такая новость ранила меня, словно острые осколки стекла.

В какой-то момент я поняла: нужно жить для себя. Я уехала за границу работать. Впервые за долгие годы почувствовала свободу.

На старости лет дети вспомнили, что у них есть мама, но я никогда не забуду как они со мной поступили

К концу работы я заработала достаточно, чтобы преобразить свою жизнь. Вернувшись домой, я сделала ремонт, купила новую мебель, технику и отложила немного денег на старость.

А тем временем мои дети построили свои семьи. Я слышала, что у них все хорошо: большие свадьбы, дети, праздники. Но потом пришла неожиданная новость — мой бывший муж умер от инфаркта. Всё своё состояние он завещал своей молодой жене.

Мои сын и дочь остались ни с чем. Их горечь быстро обратилась в теплые воспоминания обо мне.

Сначала они начали навещать меня с мелкими подарками. Привозили конфеты, фрукты, спрашивали, как мои дела. Я встречала их с улыбкой, но в душе понимала: у каждого из них есть своя цель.

Сейчас мне уже 72 года. Я здорова, бодра и довольна жизнью. Однако недавно дочь начала говорить намеками: мол, пора подумать о будущем, о завещании. Через пару недель ко мне заглянула внучка — та, что вышла замуж всего год назад.

— Бабушка, а тебе тут одной не скучно? — спросила она с неподдельным любопытством.

— Нет, мне здесь очень комфортно, — ответила я.

На старости лет дети вспомнили, что у них есть мама, но я никогда не забуду как они со мной поступили

— Но ведь квартира такая большая, — продолжала она. — Наверное, тебе тяжело её убирать? Может, мы с мужем к тебе переедем? И тебе веселее, и нам проще — не надо платить за аренду.

Я улыбнулась. Их расчет был очевиден.

— Кто сказал, что не надо будет платить? — спокойно ответила я. — Я вам сделаю хорошую скидку.

Внучка растерялась. Она явно ожидала, что я распахну двери и скажу: «Берите всё, я только рада». Но у меня был другой план.

Ещё несколько лет назад я оформила завещание, в котором чётко указала, что моя квартира после моей смерти будет продана, а деньги пойдут в фонд помощи больным детям.

Когда дочь узнала об этом, она пришла в ярость. Звонила, кричала, что я несправедлива, что лишаю своих внуков будущего. Потом появился сын, мягко намекал, что готов взять меня под своё крыло. Но их внезапная «любовь» меня не тронула.

А вы бы на моём месте пустили внучку жить в свою квартиру?

— Вера, вы понимаете, в какую семью лезете?

Маргарита Борисовна сидела напротив в их загородном доме и смотрела на меня, как на пятно на скатерти. Я приехала знакомиться с родителями жениха. Алёнка рядом сжалась, будто пыталась стать меньше.

— Ваша дочь, конечно, девушка симпатичная, но абсолютно безродная. Нет связей, нет образования приличного. Только эта ваша пекарня с запахом дрожжей. Понимаете, наша семья общается с предпринимателями, банкирами. А вы кто? Стряпуха.

Она произнесла это слово так, будто оно жгло язык.

Борис Аркадьевич, её муж, молчал и смотрел в тарелку. Павел нервно комкал салфетку.

— Мама, — Алёнка побледнела. — Ну зачем ты так?

— Я правду говорю. Пусть сразу знает своё место.

Я положила вилку. Встала. Взяла сумку.

— Алёна, пошли.

— Мам, подожди…

— Я сказала — пошли.

Мы ушли. Маргарита Борисовна смотрела нам вслед с улыбкой победительницы.

В машине Алёнка плакала, уткнувшись в окно. А я сжимала руль и думала только одно: что-то здесь не так. Слишком уж эта дама из себя аристократку корчит. Слишком громко.

Михалыч пришёл в пекарню поздно вечером. Я уже закрывалась, протирала прилавок.

— Вера Степановна, ты серьёзно хочешь копаться в чужом грязном белье?

— Хочу. Мне надо знать, кто такая эта Маргарита. Чутьё говорит — фальшивка.

Он взял деньги, которые я протянула. Немного, сколько смогла отложить. Покачал головой.

— Ладно. Только потом не жалей.

Через две недели он вернулся с папкой. Бросил её на стол.

— Читай. И подумай хорошенько, надо ли оно тебе.

Я открыла. Справка из архива — Рита Кузякина, посёлок Лесной, родители пили, сбежала с поддельным дипломом. Дальше фотографии из отеля — Маргарита Борисовна целуется с мужчиной. Станислав, банковский куратор их бизнеса. И последнее — банковские выписки. Она годами выводила деньги со счетов мужа. Для сына за границей, о котором Борис не знает. Рабочие на фабрике месяцами зарплаты не видели, а она деньги своему тайному ребёнку переправляла.

Я закрыла папку. Руки дрожали. В голове пульсировало: «А если Алёнка не простит? А если это разрушит её жизнь?»

Но потом вспомнила её лицо. Как она сжалась за столом. Как её назвали безродной.

Ресторан на берегу реки. Сто пятьдесят гостей, цветы, музыка. Алёнка в белом платье светилась счастьем. Павел не отпускал её руку.

Маргарита Борисовна сидела за главным столом в жемчугах. Улыбалась, принимала поздравления.

После первых тостов она взяла микрофон.

— Хочу сказать пару слов о невесте.

Зал затих. Я сжала сумку на коленях.

— Алёна — девочка милая, спору нет. Но скажу честно, Паша: полевой сорняк в букете роз всегда будет чужим. Я бы на твоём месте не торопилась записывать на неё имущество. Безродная она. Кровь дворняги рано или поздно вылезет.

Алёнка застыла. Лицо белое, как её платье. Павел дёрнулся, открыл рот, но слов не нашёл.

Я встала. Подошла к ведущему. Забрала микрофон.

— Маргарита Борисовна, можно я тоже слово скажу? О родословной поговорим.

Она обернулась. В глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

Я достала папку.

— Вот справка. Рита Кузякина, посёлок Лесной. Родители работники Лесхоза, оба любили беленькую. Диплом поддельный. Вы ведь Маргарита Борисовна?

Она шагнула ко мне. Лицо перекосилось.

— Ты… ты что себе позволяешь?

— А это, — я достала фотографии, показала гостям, — вы со Станиславом. Отель, прошлый месяц. Ваш муж как раз в командировке был.

Борис Аркадьевич встал. Выхватил у меня снимки. Смотрел, и лицо его темнело.

— И последнее, — я положила на стол выписки. — Деньги с фабрики. Те, которых рабочие по полгода не видели. Вы их на счёт за границу переводили. Своему сыну. О котором никто не знал. Пока люди детей не могли прокормить.

Борис Аркадьевич смотрел на жену. Молчал. Потом сказал одно слово:

— Рита?

Маргарита попятилась. Жемчуг на шее дрожал.

— Боря, это неправда, она всё выдумала, эта… эта пекарша!

Он поднял руку. Она отшатнулась, споткнулась о край стула, упала. Павел бросился между ними.

— Отец, не надо!

Гости вскочили. Кто-то закричал. Я стояла с микрофоном в руке и смотрела, как их красивый мир трещит по швам.

Маргарита поднялась, зажимая разбитую губу ладонью. Посмотрела на меня с такой ненавистью, что стало холодно.

— Ты пожалеешь об этом, — прошипела она сквозь пальцы. — Я тебя уничтожу.

— Попробуй, Рита, — я сказала это тихо, но все услышали. — Только сначала объясни мужу, куда делись деньги.

Она развернулась и побежала к выходу. Борис Аркадьевич смотрел ей вслед, потом на выписки в руках. Потом на Станислава, который сидел в углу зала бледный, как мел.

— Ты? — голос Бориса был как удар. — Мой друг?

Станислав попытался встать, но не успел. Гости зашумели, кто-то начал звонить, вспышки телефонов, вскрики .

Алёнка подошла ко мне. Посмотрела так, будто видела в первый раз.

— Мама, зачем?

— Потому что ты моя дочь. И никто не смеет называть тебя безродной.

Алёнка собирала вещи три дня спустя. Я стояла в дверях и смотрела, как она складывает одежду в сумку.

— Ты всё разрушила, — она не оборачивалась. — Я могла быть счастливой. У нас с Павлом всё было нормально.

— Дочка…

— Не дочка. Ты выбрала свою правду вместо моей жизни. Думаешь, я тебе спасибо скажу?

— Она назвала тебя безродной при всех. Ты хотела жить с этим?

— Я хотела жить с Павлом! — она развернулась, и я увидела слёзы. — А теперь его отец под следствием, мать исчезла, всё рухнуло. И Павел на меня смотреть не может. Потому что я напоминаю ему об этом кошмаре.

Она застегнула сумку. Взяла куртку.

— Уезжаю к тёте Свете. Мне здесь больше делать нечего.

— Алён, подожди…

— Не звони мне. Мне нужно время.

Дверь закрылась. Я осталась одна в пустой квартире над пекарней.

Прошло два месяца. Алёнка не отвечала на звонки. Павел приходил раз — принёс конверт от отца. Деньги для рабочих, которым задолжали. Борис распродавал имущество, чтобы расплатиться. Маргарита сбежала за границу, к тому самому сыну, пока счета не заморозили окончательно. Станислав тоже исчез.

Рабочие с фабрики приходили в пекарню. Благодарили. Одна женщина плакала, благодарила за все.

— Вы нас спасли, Вера Степановна. Я внуку лекарства не могла купить. Эта стерва нас годами обирала, а мы молчали.

Я стояла за прилавком и думала: справедливость восторжествовала. Маргарита потеряла всё — репутацию, деньги, мужа. Борис платит по счетам. Рабочие получили свои зарплаты.

Но моя дочь молчит. И я не знаю, простит ли она меня когда-нибудь.

Вечером я закрывала пекарню, выключала свет. За окном шёл снег. Телефон молчал.

Я думала о том, что правда — штука дорогая. Иногда она стоит всего, что у тебя есть. Но если бы я могла вернуться в тот день, в ресторан, с микрофоном в руке — я бы сделала так же.

Потому что мою дочь никто не смеет называть безродной.

Марина стояла перед дверью собственной квартиры, сжимая в руках ключ, который отказывался поворачиваться в замке. Она только что прилетела из Сочи, где провела неделю в командировке, и мечтала о горячем душе и мягкой постели. Но замок не поддавался.

Она попробовала ещё раз. Ключ входил, но механизм не щёлкал. Словно там, внутри, была совсем другая начинка.

— Что за ерунда? — пробормотала Марина, доставая телефон.

Муж не отвечал. Она набрала его номер трижды — все три раза гудки уходили в пустоту. Тогда она написала сообщение: «Я у двери. Замок не открывается. Ты дома?»

Ответ пришёл через минуту. Но не от Игоря.

«Добрый вечер, Мариночка! Это Зинаида Павловна. Игорь сейчас занят, он у меня. Ключи от квартиры я поменяла, пока вас не было. Старые больше не подходят. Если хочешь забрать свои вещи — позвони заранее, договоримся о времени».

Марина перечитала сообщение дважды. Потом ещё раз. Буквы расплывались перед глазами, но смысл оставался неизменным. Свекровь поменяла замки в её квартире. В квартире, за которую Марина платила половину ипотеки. В квартире, где стоял её диван, её книжный шкаф, где в холодильнике лежали её продукты.

Она опустилась на ступеньку подъезда, не замечая холода бетона. В голове крутилась одна мысль: это какая-то ошибка. Недоразумение. Игорь сейчас позвонит и всё объяснит.

Телефон зазвонил через пять минут.

— Марин, привет, — голос мужа был странно деловым, будто он разговаривал с коллегой по работе, а не с женой. — Ты уже прилетела?

— Я стою перед нашей дверью, Игорь. Твоя мать написала, что поменяла замки. Это шутка?

— Нет, — он помолчал. — Послушай, мы с мамой много думали, пока тебя не было. И решили, что так будет лучше для всех.

— Что значит «так»? — Марина чувствовала, как её голос начинает дрожать, но сдерживалась изо всех сил. — Что значит «лучше»?

— Эта квартира — моё наследство от бабушки, Марин. Мама считает, что она должна остаться в семье. А ты… ну, ты понимаешь. Мы ведь даже детей не планируем. Какой смысл?

— Какой смысл — в чём? — переспросила она, уже понимая ответ, но отказываясь в него верить.

— В нашем браке, — Игорь вздохнул, и этот вздох был полон облегчения человека, который наконец сбросил с плеч тяжёлый груз. — Мама давно говорила, что ты мне не пара. Слишком независимая, слишком карьерная. У тебя даже борщ через раз получается. Я терпел три года, Марин. Но хватит.

Марина смотрела на экран телефона. На фотографию мужа, улыбающегося ей с заставки. Эту фотографию они сделали в прошлом году, в Карелии. Он тогда казался таким счастливым.

— Игорь, — её голос стал тихим и ровным, как поверхность замёрзшего озера. — Я вложила в эту квартиру полтора миллиона рублей. У меня есть все чеки, все выписки. Ты не можешь просто выкинуть меня на улицу.

— Мама уже всё продумала, — в трубке послышался голос свекрови на заднем плане, и Игорь передал ей телефон.

— Мариночка, деточка, — заворковала Зинаида Павловна своим фирменным елейным голосом. — Не драматизируй. Твои вещи я аккуратно упаковала в коробки и отнесла в подвал. Ничего не пропало, не волнуйся. А деньги… ну, деньги мы тебе со временем вернём. Частями. Когда Игорёк на ноги встанет.

— На какие ноги? — Марина почувствовала, как внутри неё поднимается волна ледяной ярости. — Он работает в вашей же фирме, получает зарплату. На какие ноги ему вставать?

— Не груби мне, — голос свекрови мгновенно стал жёстким. — Ты три года жила в квартире моей покойной матери. Думаешь, бесплатно? Считай это арендой. Мы в расчёте.

И она отключилась.

Марина сидела на ступеньках ещё десять минут. Мимо проходили соседи, здоровались, удивлённо оглядывались. Она не реагировала. Она думала.

Три года назад она вышла замуж за Игоря, думая, что нашла надёжного, спокойного человека. Он не был страстным или романтичным, но казался порядочным. Стабильным. Единственным минусом была его мать — властная женщина, которая относилась к сыну как к собственности.

Свекровь появлялась в их квартире без предупреждения, переставляла мебель, критиковала готовку Марины, советовала, как правильно гладить рубашки. Марина терпела. Улыбалась. Надеялась, что со временем Зинаида Павловна примет её как члена семьи.

Но свекровь не собиралась принимать. Она выжидала. Три года она плела паутину, капля за каплей отравляя сыну мозг. И вот теперь, когда Марина уехала в командировку, паучиха нанесла удар.

Марина встала. Отряхнула пальто. Достала телефон и набрала номер подруги.

— Лена, привет. Можно я у тебя переночую? Объясню при встрече.

Следующие три дня Марина провела в режиме боевых действий. Она наняла юриста, собрала все документы на квартиру, подняла выписки из банка за три года. Она узнала, что по закону свекровь не имела права менять замки без согласия всех собственников. А собственником, согласно свидетельству о браке и договору об ипотеке, была и она тоже.

Юрист оказался толковым дядькой с усталым взглядом человека, повидавшего всякое.

— Классика жанра, — хмыкнул он, листая документы. — Мамочка решила спасти сыночка от «неправильной» жены. Видел такое сто раз. Но тут она переиграла. Смена замков без вашего согласия — это фактически лишение вас доступа к собственному имуществу. Можем подать заявление в полицию о самоуправстве.

— А квартира? — спросила Марина.

— Квартира оформлена в браке. Неважно, что она досталась мужу по наследству. Вы вкладывали деньги в ипотеку, в ремонт. У вас есть чеки?

— Все до единого.

— Тогда при разводе вам положена компенсация. И немаленькая.

Марина кивнула. Развод. Это слово перестало казаться страшным. Оно звучало как «свобода».

На четвёртый день она позвонила Игорю.

— Нам нужно встретиться. Поговорить.

Он согласился неохотно, явно по указке матери, которая, видимо, хотела проконтролировать процесс «возврата денег». Они договорились встретиться в кафе недалеко от той самой квартиры.

Марина пришла первой. Заказала чай и стала ждать. Игорь появился через пятнадцать минут. За ним, разумеется, маячила Зинаида Павловна. Свекровь выглядела как генерал перед битвой — прямая спина, поджатые губы, взгляд полный презрительного превосходства.

— Хорошо, что ты всё поняла, Мариночка, — начала она, не успев сесть. — Игорь написал заявление на развод. Тебе нужно только подписать согласие. Мы подготовили бумаги, где ты отказываешься от претензий на квартиру. Подпишешь — и разойдёмся по-хорошему.

Марина посмотрела на мужа. Он сидел, уткнувшись в меню, избегая её взгляда.

— Игорь, — позвала она. — Ты хоть что-то скажешь? Или мама будет говорить за тебя до конца жизни?

Он поморщился, но промолчал.

— Не хами, — отрезала свекровь. — Мой сын достоин лучшего. Женщины, которая будет о нём заботиться, а не бегать по командировкам. У которой будут дети, борщ на плите и порядок в доме. А ты что? Карьеристка без рода и племени.

— Без рода? — Марина усмехнулась. — Мой род в порядке, Зинаида Павловна. У меня есть образование, работа и самоуважение. А вот у вашего сына, похоже, нет ничего своего. Даже мнения.

— Да как ты смеешь! — свекровь начала подниматься из-за стола.

— Сядьте, — голос Марины был спокоен, но в нём звенела сталь. — Я ещё не закончила.

Зинаида Павловна замерла на полпути, поражённая этим тоном.

— Я не буду подписывать никаких отказов, — продолжила Марина, доставая из сумки папку с документами. — Вот выписки из банка. За три года я перевела на погашение ипотеки один миллион четыреста тысяч рублей. Вот чеки на ремонт — ещё триста тысяч. Вот справка от юриста о том, что смена замков без моего согласия является самоуправством.

Она выложила бумаги на стол веером, как карты в покере.

— Если вы не вернёте мне доступ к квартире в течение суток, я подаю заявление в полицию. Если вы не компенсируете мне вложения при разводе, я подаю в суд. И я выиграю.

Игорь побледнел. Он наконец посмотрел на жену, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

— Марин, подожди, — забормотал он. — Может, мы договоримся? Мама погорячилась, мы погорячились…

— Нет, Игорь, — перебила она. — Договариваться надо было три года назад. Когда твоя мать впервые переставила мою мебель. Когда она выбросила мои цветы, потому что «от них пыль». Когда она проверяла мои ящики и читала мои письма. Ты молчал. Ты ел её борщ и кивал. А теперь — поздно.

Свекровь побагровела.

— Ты ничего не докажешь, — прошипела она. — Эта квартира досталась Игорю от моей матери. Он единственный наследник.

— Наследство — это прекрасно, — кивнула Марина. — Но закон говорит, что улучшения, сделанные за время брака, делятся пополам. А я делала много улучшений. У меня есть свидетели, чеки и фотографии. Хотите судиться — давайте судиться.

Повисла тишина. Официантка, которая подошла было принять заказ, увидела лица за столом и тихо отступила.

— Чего ты хочешь? — наконец выдавил Игорь.

— Развода, — просто ответила Марина. — И своих денег. Полтора миллиона. Можете продать машину, которую я тебе, кстати, помогала выбирать. Или занять у мамы. Мне всё равно. Месяц на сбор суммы. Потом — суд.

Она встала, оставив на столе нетронутую чашку чая.

— И ещё, — она обернулась уже у выхода. — Мои вещи из подвала. Завтра в десять утра я приеду с грузчиками. Если хоть одна книга будет повреждена — добавлю к иску моральный ущерб.

Она вышла из кафе, не оглядываясь.

Через месяц развод был оформлен. Игорь, под давлением матери, сначала пытался торговаться, потом угрожать, потом даже плакать. Но Марина была неумолима. Она получила свои деньги — не полтора миллиона, но миллион двести, что было неплохим результатом для мирового соглашения.

На эти деньги она внесла первый взнос за студию в новом доме. Маленькую, светлую квартиру с огромным окном и видом на парк. Без свекрови, без мужа-подкаблучника, без чужих правил.

В день переезда она расставляла книги на новых полках, когда в дверь позвонили. На пороге стояла соседка — пожилая женщина с добрыми глазами.

— Здравствуйте! Я Антонина Михайловна, из соседней квартиры. Принесла вам пирог. С новосельем!

Марина улыбнулась, принимая блюдо с ароматной выпечкой.

— Спасибо огромное. Проходите, я как раз чайник поставила.

Они пили чай и разговаривали. Антонина Михайловна оказалась бывшей учительницей, весёлой и лёгкой в общении. Она рассказывала о доме, о соседях, о том, что по четвергам в парке играет духовой оркестр.

— А вы одна переезжаете? — спросила она осторожно.

— Одна, — кивнула Марина. — Развелась недавно.

— Сочувствую, — вздохнула соседка. — Или поздравляю?

Марина задумалась.

— Пожалуй, поздравляйте. Это был правильный шаг.

Вечером, когда соседка ушла, а коробки были наконец разобраны, Марина села на свой диван — тот самый, который она купила на первую зарплату, который свекровь хотела выбросить, потому что «старомодный». Она смотрела в окно на огни города и думала о том, как странно устроена жизнь.

Три года она пыталась стать частью чужой семьи. Три года терпела, прогибалась, надеялась. А потом одна неделя — и всё рухнуло. Или освободилось?

Она вспомнила слова свекрови: «Ты останешься одна. Кому ты нужна такая?»

Марина улыбнулась. Она была нужна себе. Этого оказалось достаточно.

Телефон пискнул. Сообщение от бывшего мужа: «Марин, мама заболела. Стресс. Это из-за тебя. Надеюсь, тебе стыдно».

Марина прочитала, пожала плечами и заблокировала номер. Потом заблокировала номер свекрови. Потом налила себе бокал вина и включила любимый фильм.

За окном начался дождь. Капли стучали по стеклу, как аплодисменты. Марина подняла бокал, глядя на своё отражение в тёмном окне.

— За новую жизнь, — сказала она вслух. — И за то, что я больше никому не позволю рыться в моих вещах.

Она отпила вино. Оно было терпким и сладким одновременно. Как свобода.

Олег Иванович слег с тяжелым букетом заболеваний в больницу. Два раза он перенес инсульт. Вначале ухаживал за собой, как мог, даже готовил самостоятельно.

Старичку стало трудно ходить после перелома – врачи сказали, что кости хрупкие, они с трудом срастаются. Пожилой человек с трудом вспоминал свою жену, подводила память. Он уже не мог спокойно читать книгу, в голове все путалось.

А женушка у него была еще моложавой, при этом привлекательной – постоянно ей делали комплименты мужчины. Разница с мужем в возрасте была большая. Поговаривали даже, что изменяла она Олегу Ивановичу. Он это узнал каким-то образом, и тогда первый раз его разбил инсульт. Но мужчина не сдался, встал на ноги с помощью докторов из его части – он был военным.

Второй раз инсульт пришел после еще одной измены со стороны жены. Никто подробностей их личной жизни не знал. Все только сочувствовали моложавой Нине Дмитриевне, мол, ухаживать за мужем придется, тяжело это.

Но та была властной женщиной, сама построила бизнес: была владелицей сети салонов красоты. А в свободное время крутила мужиками.

Не до мужа ей было, особенно после того, когда он перестал ходить. Да и брезговала она подгузники ему менять. Работа ведь встанет, откуда ей денежки получать на свои гулянки? Тогда Нина Дмитриевна надавила на сына. А тот, в свою очередь, начал манипулировать женой, красавицей Людмилой.

– Ты должна уволиться и ухаживать за моим отцом. У мамы бизнес ей не до этого, а ты все равно копейки в дом приносишь, – кричал на Люду Андрей.

– Но я не хочу бросать работу, я десять лет посвятила своей деятельности! – в слезах отвечала жена.

Рыжеволосая Люда работала администратором в гостинице. Ее хвалили и многие знали, как ответственного работника, но платили мало. С мужем ссор становилось день ото дня больше, он постоянно срывал на ней зло после трудного рабочего дня. Да и не могла она уйти от него – попросту некуда. Куда она уйдет со своей маленькой зарплаткой.

А тут еще Андрей накричал с утра, что с отцом беда, и за ним нужно ухаживать. У нее были хорошие отношения с Олегом Ивановичем, когда он еще не потерял рассудок. А теперь она слабо представляла, как будет за ним ухаживать, когда его выпишут из больницы. Он пробыл там два месяца, но пришло время забирать свекра.

Не будет же он лежать в больнице вечно. И кроме Людмилы за ним никто не хотел следить. Андрей бы и сам мог после работы навещать отца – он работал меньше восьми часов. Видимо, просто хотел в рай попасть за счет своей жены.

Сначала Андрей с Людой нашли для отца сиделку. Но та не справилась с обязанностями, была неопытной, да и потом выяснилось, что из родительского дома пропала золотая цепочка. Поймали сиделку, которая рылась в вещах старичка. Выгнали ее. Наняли сиделку постарше, правда, повесили камеры в доме, чтобы следить за ней.

Людмила слышала обо всем этом, и в глубине души её терзали сомнения. С одной стороны, она боялась бросить работу, которой посвятила столько лет. Эта работа была ей утешением от тяжёлой семейной жизни с мужем. Но с другой стороны, ей было невыносимо думать, что старик остался без надлежащего ухода среди чужих людей.

Людмила вспоминала, как Олег Иванович всегда относился к ней тепло, и ей было стыдно перед ним. К тому же, глубоко в душе она понимала – если она не поможет старику, то никто этого не сделает. Ни жена, ни сын явно не собирались за ним ухаживать. И пусть муж был к ней жесток, но она не могла так поступить с человеком, который всегда был к ней добр.

Узнали, что та тоже подворовывает. А что делать дальше, не понимали, ведь Люда еще не уволилась с работы. Потом на семейном совете решено было отправить Олега Ивановича в пансионат для престарелых людей.

Решение это далось трудно, ведь сколько рассказов ходит о таких пансионатах. Не будут же посторонние люди с любовью относиться к ненужным пожилым людям, наверняка, будут плохо ухаживать. Но другого выхода пока никто не видел.

Месяц свекр провел в пансионате, но душа у Люды за него была не на месте. Все-таки старик находится среди незнакомых людей. Мало ли что может быть. И вот пришла страшная новость. Людмила как-то открыла новостной сайт своего города и пришла в ужас. Оказалось, что в пансионат, где лежал свекр, приходили с проверкой. Проверяющие посмотрели видео с камер и были в шоке, насколько плохо обращаются со стариками. После этого оставалось Люде самой ухаживать за свекром.

– Ты не бросай работу ради меня, – еле-еле произнес старичок, – поживу в другом пансионате.

Но Людмила уже сама решила за ним ухаживать. Что-то в сердце екнуло, не может она бросить его на произвол судьбы. Ведь жене с сыном нет никакого дела до своего родственника.

Первый день она пришла домой к свекру и удивилась. Олег Иванович буквально зарос, ведь никто за ним не ухаживал толком. Решила она тогда пригласить домой знакомую парикмахершу. Та его постригла и побрила.

Потом Людмила наняла людей, чтобы те помогли ей помыть старика. Тот был тяжелый, одна бы она не справилась. Даже купила ему удобную пижаму.

Женщина делала все возможное, чтобы порадовать пожилого человека. Его пенсию родственники стали переводить ей на счет, чтобы можно было за ним ухаживать. А сами занимались своими делами, даже проведать не заходили, ничего не спрашивали.

Людочка также добилась, чтобы Олегу Ивановичу выдали от государства коляску. И она стала возить его в парк, чтобы старичок мог подышать свежим воздухом.

Они гуляли по аллеям парка, и Людмила рассказывала свекру последние новости, читала ему книги. Олег Иванович был благодарен ей и радовался этим небольшим радостям. Так, день за днём, невестка ухаживала за ним, и они сблизились. Теперь уже Людмила была единственным близким человеком для старика.

Пожилой свекр тогда начал называть ее дочкой, ведь он ни от кого не получал такой заботы. Вечером она возвращалась домой, к свирепому мужу. А тот, видя, как жена устает, даже ни разу не спросил ее о самочувствии. Но она никому не рассказывала, что муж к ней плохо относится.

Отдушину она находила, ухаживая за больным стариком, посещая с ним докторов, готовя ему, гуляя с ним. Ведь она видела, как пожилой человек с ее помощью начал выздоравливать.

Сначала врачи заметили, что кости на ноге после перелома начали срастаться. Медперсонал не поверил своим глазам. А ведь Людмила следила, чтобы Олег Иванович правильно питался, возила его в коляске на физиопроцедуры, а также сама делала ему нужные уколы.

Раз в месяц, как обычно, приходила мастер из парикмахерской Анна. На этот раз Анна была в приятном шоке, как посвежел и похорошел Олег Иванович после стрижки и бритья.

– Как тебе удалось поставить его на ноги? – Спросила однажды Анна.

Но Люда лишь пожала плечами. А ведь Олег Иванович уже передвигался с костыльком. Да и врачи недоумевали, они-то уже поставили крест на пожилом человеке. Правда, сын ему вовсе перестал звонить, не до пожилого отца ему было.

А потом случилось несчастье. Старика разбил инфаркт после рассказа Анны о том, что его супруга нашла себе другого мужчину.

Людмила в панике вызвала скорую помощь и оказала Олегу Ивановичу первую помощь в ожидании врачей. К счастью, благодаря своевременным действиям, его удалось спасти.

Однако после инфаркта здоровье старика сильно пошатнулось. Теперь Людмиле приходилось ухаживать за ним практически круглосуточно. Ни от сына, ни от жены помощи не было – они появлялись лишь изредка, главным образом заботясь о наследстве. Людмила чувствовала себя очень уставшей, но не могла подвести старика.

После этого вся семья пожилого человека слетелась, как стая воронов. Узнав, что старику плохо, приехала жена, а также его сын. Люда лишь умудрилась вызвать вовремя скорую, да и сама оказала ему помощь. Но родственники, видно, рассчитывали на наследство.

– Ни копейки вам не оставлю, – кричал Олег Иванович.

Когда старик немного окреп, он все оформил на невестку. Оказывается, он узнал от ее подруги, что Андрей ее обижает. Понял, что квартиру нужно оставить ей.

Родственники начали угрожать Людмиле, что все у нее отберут. Но старичок лишь выгнал из своей квартиры жену. Рассказал невестке, что после его смерти квартира и его машина достанутся ей.

Благодаря тщательному уходу Людмилы, Олег Иванович действительно прожил ещё долго. Хотя забота о нем отнимала все силы молодой женщины. Она вставала к нему ночью, кормила, поила, умывала, выводила в туалет, делала уколы и массаж. Невестка чувствовала себя выжатой как лимон, но не могла его подвести.

Однажды утром Люда проснулась от звонка в дверь. Это приехал Андрей.

– Ну что, как он? Скоро помрет? Я по наследству приехал, – без зазрения совести ляпнул сын.

– Вон отсюда! Как тебе не стыдно! Твой отец выздоравливает! – возмутилась Люда.

– Ладно, не кипятись. Если он не собирается помирать, я поеду. У меня дел полно, – равнодушно бросил Андрей.

После его ухода Люда горько заплакала.

– Не переживай, доченька. Я стар, мне уже все равно. Главное, ты при мне, – утешил ее Олег Иванович.

Через полгода Олег Иванович уже ходил сам, хоть и с трудом. Он окреп и мог обходиться без посторонней помощи. Теперь Люда ухаживала за ним только по вечерам и выходным. Она с облегчением вздохнула – наконец-то появилось немного свободного времени.

Ходили слухи, что Нина Дмитриевна потеряла свой бизнес и осталась без гроша за душой. Якобы, её молодой любовник оказался аферистом, который разорил все её салоны красоты. Теперь она одиноко кантовалась по чужим квартирам в поисках пристанища и заработка. Как старуха из сказки про золотую рыбку.

Однажды Нина Дмитриевна неожиданно появилась на пороге квартиры Олега Ивановича.

– Милый, я так соскучилась! Давай сойдемся снова? – заискивающе пропела она.

– Пошла вон отсюда, старая развратница! Хватит из меня дурака делать! – рявкнул старик.

– Ну ладно, я, может, в чем-то и перегнула палку. Но ты же знаешь, бизнес требовал вложений… А этот проходимец Женя так красиво все обещал. Я осталась ни с чем, милый! Приюти хотя бы! – заныла Нина Дмитриевна.

– Уйди и не смей больше сюда соваться! Я все завещал Людочке! Она мне теперь и жена, и дочь! Вон!!

Расстроенная Нина Дмитриевна удалилась, громко хлопнув дверью. А Олег Иванович обнял заплакавшую Люду.

– Не плачь, девочка моя хорошая. Зла я на нее не держу. Пусть ей стыдно будет до конца жизни за то, как со мной поступила.

Через месяц Люда подала на развод с Андреем. После стольких лет унижений и оскорблений она решила начать новую жизнь. К тому же, она познакомилась с симпатичным врачом из поликлиники Олега Ивановича. Молодой доктор давно присматривался к миловидной женщине, которая так трепетно заботилась о своем подопечном.

Они случайно столкнулись в коридоре поликлиники.

– Добрый день, Людмила! Как поживает наш пациент? – ослепительно улыбнулся Сергей.

– Здравствуйте! С Олегом Ивановичем все хорошо, он уже выздоравливает! – радостно ответила Люда.

– Я так рад за него! И за вас тоже – вы так много для него делаете! Позвольте пригласить вас на чашечку кофе? Хотелось бы лучше узнать такую замечательную женщину!

Людмила согласилась, и с той поры они стали часто видеться. Сергей оказался очень порядочным, интеллигентным и заботливым мужчиной. Рядом с ним Люда по-настоящему расцвела и поверила в любовь.

Когда Андрей узнал про развод, он пришел в бешенство.

– Да как ты посмела, дура? Я тебе все равно ничего не дам! Останешься на улице! – орал он.

– Не волнуйся, милая, пусть орет. Квартира ведь твоя, да и я помогу, если что, – подбодрил Люду Олег Иванович.

Андрей так ничего и не сумел отсудить. А вскоре Людмила вышла замуж за Сергея и наконец-то обрела любовь. Она и дальше заботилась об Олеге Ивановиче. А тот был счастлив видеть свою любимую девочку такой счастливой.

Спустя несколько лет Олег Иванович умер. До последних дней Людмила была рядом и держала его за руку. Перед смертью старик еще раз благословил любимую невестку и пожелал ей счастья.

Похоронили Олега Ивановича на кладбище для ветеранов войны с воинскими почестями. На церемонии присутствовали многочисленные сослуживцы покойного по армии. Все говорили теплые слова о нем, вспоминали его подвиги. Людмила оплакивала единственного близкого человека, который заменил ей отца.

После похорон подошел седой полковник и тепло обнял Людмилу.

– Спасибо вам огромное, что ухаживали за нашим боевым товарищем. Олег Иванович спас когда-то в Афганистане мою жизнь, вытащил из-под пуль. А вы спасли его. И от болезни, и от одиночества. Вы настоящий ангел-хранитель. Он о вас до последнего дня говорил с такой любовью…

Людмила тихо заплакала, а полковник еще раз крепко обнял ее на прощание.

Домой Людмила возвращалась с тяжелым сердцем. Квартира показалась ей такой пустой и безжизненной без Олега Ивановича. Но рядом был любимый муж Сергей, который нежно обнял жену, стараясь утешить.

Прошло три года. У Людмилы с Сергеем подрастал любимый сынишка Олег. Мальчик родился через год после свадьбы и стал для Люды настоящим утешением после потери приемного отца. Супруги были счастливы, Люда целиком посвятила себя семье и воспитанию ребенка.

Как-то раз ей позвонила подруга Анна:

– Ты не поверишь! Вчера в магазине я столкнулась с Ниной Дмитриевной! Она теперь совсем сдала – постарела, одета бедно. Я её еле узнала!

– Неужели? И что, заговорила она с тобой? – удивилась Люда.

– Да, подошла сама, стала расспрашивать про вас с Олегом Ивановичем. Я ей всю правду выложила – мол, он умер, а ты вышла замуж и родила сына. Она аж посерела вся! Стала просить мой номер, чтобы как-нибудь встретиться и поговорить о былом. Но я отказалась, конечно! Представляешь, какая наглость после всего, что она натворила?!

Людмила задумалась после этого разговора. Ей вдруг стало немного жаль Нину Дмитриевну. В конце концов, Олег Иванович простил её перед смертью. “Может, и мне стоит по-христиански протянуть ей руку помощи?” – подумала Люда.

На следующий день Людмила позвонила Нине Дмитриевне и пригласила к себе в гости на чай. Та явилась с огромным букетом цветов и тортом. Выглядела Нина Дмитриевна и вправду неважно – видно, жизнь её потрепала.

– Спасибо тебе огромное, что пригласила, Людочка! Я и не надеялась больше с тобой увидеться после всего. Прости за все! Я такая дура была… Не ценила ни Олега, ни твоей заботы о нем. А когда потеряла все и осталась одна – поняла, как жестоко поступила. Простишь ли ты меня когда-нибудь?

Людмила тепло обняла Нину Дмитриевну.

– Конечно, я вас прощаю. Главное понять свои ошибки и идти дальше. У вас ведь все еще впереди, вы молоды и красивы по-прежнему!

Женщины долго разговаривали, вспоминая Олега Ивановича. Нина Дмитриевна искренне плакала – было видно, как она раскаивается. Под конец она даже предложила помочь материально Людмиле, но та отказалась.

Людмила пообещала иногда навещать Нину Дмитриевну, а та – помогать с воспитанием маленького Олега.

Прошло ещё несколько лет. Людмила родила второго ребенка – девочку, которую назвала Олей в память о покойном приемном отце.

Как-то раз к ней зашла Нина Дмитриевна, чтобы навестить крестницу. За эти годы она сильно сдружилась с Людой и её семьёй, стала для них как родная тётя.

– Ой, какая прелесть! Как же Оленька похожа на тебя! Такая же рыженькая красавица! – любовалась малышкой Нина Дмитриевна.

– Да, Серёжа шутит, что я родила свою мини-копию, – улыбнулась Люда.

В это время в комнату зашёл шестилетний Олег с игрушечным автоматом наперевес.

– Тётя Нина, смотри, что мне папа подарил! Я настоящий солдат, как дедушка Олег! Бабах! – застрелял он из пулемёта.

– Вот как! Замечательный подарок! Ты у нас настоящий защитник родины растёшь!

Нина Дмитриевна с умилением посмотрела на мальчика. Как же он походил в детстве на Олега Ивановича! Те же светлые волосы, открытый взгляд голубых глаз и задорная улыбка. Этот ребёнок словно воплощал душу её покойного мужа.

– Олежка, может хочешь пирожное? Я тебе шоколадное принесла! – спросила Нина Дмитриевна.

– Урааа! Спасибо, тётя Нина! Ты самая лучшая!

Мальчик кинулся обнимать гостью. А Людмила украдкой вытерла слезинку, глядя на эту трогательную сцену.

Вечером вся семья собралась за ужином. Нина Дмитриевна осталась с ними – она часто навещала их и даже переехала поближе в соседний дом.

– Мам, а правда, что тётя Нина когда-то обижала тебя и деду Олега? – неожиданно спросил Олег.

Людмила и Нина Дмитриевна переглянулись.

– Откуда ты знаешь, сынок?

– Я случайно подслушал, как папа об этом говорил по телефону дяде Андрею…

Нина Дмитриевна покраснела и опустила глаза. А Людмила взяла её за руку.

– Знаешь, сынок, в жизни бывает всякое. Иногда люди поступают неправильно, обижают друг друга. Но потом могут исправиться и заслужить прощение. Вот и тётя Нина когда-то была несправедлива к нам. Но потом горько пожалела об этом и стала для нас как родная. Так что не стоит судить людей только по их ошибкам. Главное – какими они становятся потом.

– Значит, можно простить тётю Нину? Она ведь теперь хорошая?

– Конечно, сынок! Она очень хороший и близкий нам человек. Давай лучше ей улыбнёмся и скажем спасибо за то, что она пришла к нам.

Олег подбежал и крепко обнял Нину Дмитриевну.

– Спасибо, что пришли к нам, тётя Нина! Я вас люблю!

Растроганная женщина не смогла сдержать слёз.

Все люди имеют право на ошибки. Главное – найти в себе силы простить и дать шанс исправиться. И тогда даже самые сложные отношения могут перерасти в тёплую дружбу и взаимопонимание.

— У вас картошка упала.

Антонина Савельевна обернулась. Два пацана, одинаковых, худых, в не по размеру куртках. Один поднял клубень, вытер о штаны, протянул. Второй смотрел на лоток с вареной картошкой так, будто не ел три дня.

— Спасибо. А вы чего тут вертитесь? Третий раз вижу.

Старший дёрнул плечом:

— Просто так.

Она знала «просто так». Завернула две картофелины в газету, сунула огурец.

— Завтра придёте — ящики потаскаете. Договорились?

Они схватили свёрток и смылись, не сказав ни слова.

Вечером, когда Антонина тащила бак с водой, они появились снова. Молча взяли, донесли. Старший полез в карман, достал две медные монетки — старые, стёртые.

— Это отцовские. Он пекарем был, потом ушёл из жизни. Мы их не отдадим, но можете посмотреть.

Она поняла: это всё, что у них есть.

Степан и Егор приходили каждый день. Антонина кормила их тем, что приносила из дому, они таскали мешки и ящики. Ели быстро, не поднимая глаз. Однажды она спросила:

— Где ночуете?

— В подвале на Заводской, — ответил Егор. — Там сухо, не переживайте.

— Как же я переживаю. Поэтому и спросила.

Степан поднял голову:

— Мы не попрошайки. Вырастем — откроем пекарню. Как у отца.

Антонина кивнула. Не стала расспрашивать. Видела — держатся, не расслабляются. Дисциплина у них железная.

Но на рынке её начал доставать Василий Кузьмич, вахтёр. Его жена торговала солёной рыбой, покупателей не было. А у Антонины — очередь. Он проходил мимо, бросал:

— Благотворительницу из себя строишь? Оборванцев кормишь?

— Не твоё дело.

— Ещё как моё. Порядок тут я блюду.

Он записывал что-то в блокнот, смотрел на мальчишек долго и брезгливо. Антонина чувствовала — замышляет гадость. Но не думала, что настолько.

Всё случилось в среду. К лотку подъехала машина, из неё вышли две женщины и участковый. Степан и Егор складывали ящики. Замерли.

— Степан и Егор Ковалёвы?

— Да, — ответил старший.

— Собирайтесь. Едете в учреждение.

Антонина шагнула вперёд:

— Куда едете?! Они со мной, я за них отвечаю!

— Вы эксплуатируете несовершеннолетних, — женщина кивнула на Василия Кузьмича, который стоял у вахты, скрестив руки. — Поступил сигнал. Дети должны быть под надзором государства.

— Я их не эксплуатирую! Я кормлю!

— Тётя Тоня, не надо, — тихо сказал Степан. — Не связывайтесь с ними.

Егор молчал, только сжал кулаки. Его взяли за плечо, повели к машине. Антонина бросилась следом, схватила женщину за рукав:

— Подождите! Я могу оформить опеку, я…

— Вы пенсионерка. Не подходите. Дети будут определены отдельно, в разные учреждения.

— В разные?!

Но дверь уже захлопнулась. Антонина стояла посреди рынка. Видела лицо Степана в окне, прижатое к стеклу. Он шевельнул губами: «Спасибо».

Василий Кузьмич прошёл мимо, насвистывая.

Прошло двадцать лет.

Антонина Савельевна больше не торговала. Жила в старом доме на краю посёлка, еле сводила концы с концами. Часто думала о мальчишках. Живы ли? Нашли ли друг друга? Иногда снились — стоят у лотка, едят картошку, а она гладит их по вихрам.

Василий Кузьмич жил через улицу. Постарел, но иногда о мальчишках напоминал. Встретив Антонину, говорил:

— Ну что, Савельевна, всё о своих бродяжках вспоминаешь?

Она молчала. Сил отвечать не было.

В субботу, когда Антонина копалась в грядках, на улицу въехали две машины. Чёрные, огромные, блестящие. Такие здесь никогда не появлялись. Соседи повыходили на крыльцо.

Машины остановились у её калитки.

Вышли двое мужчин в костюмах. Высокие, одинаковые, с родинками под левым глазом. Антонина выпрямилась, и лопата выпала из рук.

— Тётя Тоня?

Голос дрогнул. Она узнала их по глазам — те же, что двадцать лет назад.

— Степан?

Он кивнул. Егор стоял рядом, молчал, но губы расплылись в улыбке. Потом Степан шагнул вперёд, полез под рубашку и достал цепочку. На ней — медная монета. Та самая.

— Мы с Егором носим. Не расстаёмся.

Антонина обняла их обоих, и они стояли так долго.

Соседи смотрели, не понимая. Потом Егор отстранился, вытер лицо ладонью:

— Мы вас три года искали. Рынок снесли, все разъехались. Пробивали через архивы, через старые адресные книги. Думали — не найдём.

Степан взял её за руку:

— Мы приехали забрать вас. У нас теперь пекарни, семнадцать точек. Отцовское дело подняли вместе. Нас тогда разделили, но мы друг друга нашли, сбежали из детдомов, поднялись. И всё это время помнили, как вы нас кормили. Единственная, кто не прошёл мимо.

— Мальчики, да я тут нормально…

— Нормально? — Егор оглядел покосившийся дом. — Тётя Тоня, вы с нами тогда последним делились. Теперь наша очередь. Поедете жить ко мне. Или к Степану. Мы уже неделю спорим.

— К нему ближе к больницам, — сказал Степан. — Но у меня участок больше и сад большой.

Они заспорили, как в детстве, и Антонина тихо заплакала.

Из-за забора показался Василий Кузьмич. Он смотрел на машины, на мужчин в костюмах, не понимая. Степан перехватил его взгляд, подошёл к забору.

— Вы Василий Кузьмич? Вахтёр с рынка?

Тот кивнул.

— Вы нас тогда в опеку отправили?

Молчание. Потом старик дёрнул подбородком:

— Ну. Закон соблюдал. Детей нельзя эксплуатировать.

Егор усмехнулся:

— А знаете что? Если бы не вы, мы бы так и жили в том подвале. А нас распределили, мы через шесть лет друг друга нашли, сбежали, поднялись с нуля. Вы нам, можно сказать, жизнь изменили.

Степан достал визитку, протянул Василию Кузьмичу:

— Вот наши контакты. На всякий случай. Мы не злопамятные. Не как некоторые.

Василий Кузьмич повертел визитку, держа дрожащими пальцами, прочитал — «Пекарни «Ковалёв & Ковалёв»». Лицо его поплыло. Он развернулся и побрёл к дому, сгорбившись, будто его придавило.

Антонина Савельевна собрала вещи за полчаса. Много у неё и не было. Степан и Егор усадили её на заднее сиденье, прикрыли пледом.

Когда машины тронулись, она обернулась. В окне дома Василия Кузьмича стояла тень — он смотрел. И в этом взгляде не было ни злости, ни торжества. Только пустота человека, который всю жизнь строил другим пакости, а под конец остался ни с чем.

— Тётя Тоня, — Степан посмотрел в зеркало заднего вида. — Помните, мы обещали открыть пекарню?

— Помню.

— Главную мы назвали «У тёти Тони». И там каждый день кормим детей бесплатно. Тех, кому некуда идти.

Антонина закрыла глаза. Двадцать лет назад она дала двум голодным мальчишкам варёную картошку и не прошла мимо. А они вернулись и вернули ей всё — с лихвой.

Машины свернули на трассу. Старый посёлок остался позади. Впереди была новая жизнь. Та, которую она заработала просто тем, что была человеком.

– Ну чего ты там застряла? Выходи, давай! – стучала Анна Макаровна в дверь ванной комнаты кулаком.

– Подождите, пожалуйста, пять минуток еще, – отозвалась невестка, Альбина.

– Совсем совесть потеряла! Что там можно делать полчаса? Вагоны что ли разгружала?!

Так было всегда. Всего три месяца прошло после того, как Аля с Сеней поженились, а молодой женщине казалось, что она целую вечность находится под гнетом неугомонной свекрови. Она поторопилась и, выскочив из ванной, застегивая халат на ходу, спешно скрылась в их с мужем комнате. Взяла телефон и посмотрела – после того, как она писала мужу сообщение, прошло десять минут, потом она взяла вещи, и пошла принять душ, соответственно, пробыла она там не более восьми минут, а Анна Макаровна полчаса насчитала.

Свекровь без стука влетела в комнату и принялась высказать, насколько же невестка плоха. Все, что она говорила, Альбина могла повторить слово в слово, она знала все ее фразы уже наизусть.

– Мало того, что электричество расходуешь, а тарифы снова подняли, так еще и воду льешь впустую, а счетчики мотают, будь здоров! Можно ведь кран закрывать, когда мочалку мылишь, нет, у тебя вода течет без остановки. Это сколько трат на тебя, сама посчитай. И зачем мыться каждый день, как будто грузчиком работаешь. Дома сидишь целыми днями, в экран уставишься. Иди давай, ужин готовь, Семен вернется скоро уставший, а тебе и дела нет, чем мужа накормить.

Альбина покорно встала и отправилась на кухню. Она заранее сварила макароны, вытащила фарш из морозильной камеры еще утром. Оставалось только обжарить лук, который тоже был уже почищен, с фаршем, и смешать потом с макаронами. Будут по-флотски, это было любимое блюдо Семена.

– Опять тесто! – подбоченилась Анна Макаровна, остановившись в дверном проеме. Ну правильно, давай до язвы желудка мужа доведи. Супы людям нужны! А ты сухомяткой мужа пичкаешь.

Альбина знала – бесполезно возражать. Она не раз пыталась говорить свекрови что-то в свое оправдание, но очень быстро поняла, что толку все равно не будет.

Когда Семен пришел с работы и поужинал, Аля опять пыталась с ним поговорить.

– Сень, может все-таки, ты передумаешь, и съедем на съемную квартиру, а? Ну не могу я больше выпады твой мамы терпеть. Она мне не дает толком на работе сосредоточиться. А я все-таки с цифрами работаю.

Альбина вела бухгалтерию удаленно нескольких фирмам, и они с Семеном хотели накопить денег на первый взнос по ипотеке, и тогда уже съезжать от его мамы.

– Потерпи еще немного, малыш, ну мама просто привыкла, что всегда все должно быть так, как она скажет. Не стоит обращать внимание. Если мы будем платить за аренду, то и не накопим на свое никогда. Потерпи!

– Ну хорошо, надеюсь, что терпения у меня еще пока хватит, – в очередной раз согласилась Аля. Она и сама понимала, что в их положении каждая копейка на накопительном счету — хорошее подспорье.

Но и сил терпеть нападки постоянные и чувствовать себя как в клетке, тоже становилось меньше с каждым днем.

Прошло немного времени, когда Альбина ощутила приступ тошноты однажды утром, потом еще и еще. Альбина купила тест на беременность и предположения оправдались, как только проявилась вторая полоска.

В этот день она порхала по квартире, торопя минуты, чтобы поскорее поделиться этой новостью с мужем.

Сбегала в кулинарию, что находилась на первом этаже их дома, купила торт. Приготовила салат «Мимозу» и запекла в духовке курицу. Вместо вина поставила на стол клюквенный морс. Настроение улучшало и то, что Анны Макаровны не было дома целый день, и никто не мешал осуществить задуманное.

– И что тут за праздник устроила? – возмутилась свекровь, успев только переступить через порог.

– Праздник! – кивнула Альбина, выйдя из кухни в нарядном платье.

– День рожденья что ли у тебя? – спросила пожилая женщина, слегка сощурив глаза, словно пытаясь что-то вспомнить.

– Нет, но скоро все узнаете. Сейчас, Семен вернется.

Но муж в этот вечер сильно задержался на работе. Пришел домой в изрядном подпитии и сразу крикнул в глубины квартиры:

– Я без работы остался! Закрывают шарашкину контору!

Альбина вышла из комнаты и, увидев расстроенное лицо супруга, нежно обняла его.

– Ну, ничего, мы справимся. Поищешь что-нибудь получше, а я пока могу еще пару ИП взять на обслуживание, если ты по дому станешь помогать.

Семен икнул и кивнул головой.

– А я ужин вкусный приготовила, идем?! Ждала тебя, чтобы новостью поделиться.

– Не, я спать! – протопал Семен мимо кухни неуверенными шагами.

– Ну что, дожили?! – вышла из своей комнаты свекровь. Довела мужа, что и пить уже начал. Мало того, что ты сидела без работы, так теперь оба будете на моей шее сидеть.

Альбина молча усмехнулась. Все квитанции по коммунальным платежам оплачивала она сразу, как переехала в эту квартиру после регистрации брака, продукты тоже она покупала. Свою зарплату Семен полностью переводил на накопительный счет, как и Аля делала некоторые сбережения. Но в то, что сноха может зарабатывать, не выходя из дома, причем больше мужа, Анна Макаровна и слушать не желала.

Ближе к полудню, когда Семен, наконец-то проснулся, Альбина разогрела курицу, достала из холодильника салат и снова накрыла стол. Но настроение уже было совсем другим. Не было той радости, которая вчера окрыляла ее. Свекровь с утра ходила, насупившись, словно индюшка, муж встал с постели хмурый. Сообщать такую радостную новость в такой давящей атмосфере совсем не хотелось, но делать было нечего. Семья должна знать, что в ней ожидается пополнение.

– У нас будет малыш! – сказала Аля после долгого молчания во время обеда.

Муж молча поднял на нее удивленно-испуганный взгляд, а свекровь швырнула вилку на стол.

– Ты издеваешься! Нет, ну точно не далекого ума девица! Сами живете тут на птичьих правах, еще младенца в дом притащите! Я не планировала бабкой становиться. Да и жить на что думаешь? Мой ответ – категорически нет! Нет, и еще раз нет! Или вы съезжаете немедленно, или избавляйся от этой ошибки пока не поздно.

Взгляд Альбины заметался от свекрови на мужа, а тот сидел, понурив голову, и молчал.

– Семен, ты не рад? – спросила Аля осторожно, но он не стал отвечать. Молча ушел на балкон, прихватив сигареты.

– А чему он должен радоваться? – за него ответила мама, – Нищету плодить, по-твоему, радость? Я не отважилась родить ребенка до сорока лет, потому что хотела сперва жилье приобрести. На мужа не было надежды никакой. Вот и добилась, если б не я, где бы сейчас жили? Все вместе скитались бы по чужим углам? Не дури давай, сначала материальную подушку обеспечьте, потом уж и о детях думать можно, если еще не разбежитесь.

Альбина молча вышла из кухни, а свекровь крикнула вслед:

– А убирать кто будет со стола? Чтоб через полчаса тут все сверкало! Нечего тараканов разводить.

Альбина закрылась в комнате, забралась на диван, согнув колени и обхватив их руками, и заплакала. Горько и безнадежно.

Семен пришел, уселся в кресло с телефоном и молчал.

– Сень, ты хоть что-то скажи, – не выдержала Аля давящей тишины.

– Что я могу сказать, если даже не знаю, будет ли у меня работа теперь в ближайшее время. Об ипотеке пока рано мечтать, придется терпеть. Может, увидев внучку или внука, мама оттает.

Альбина выдохнула с облегчением. Когда Семен немного повеселел, они обсудили, какой ремонт сделают в комнате, как переставят мебель, чтобы было место для кроватки. Но вернувшись из магазина с новыми обоями, они встретили искрометный взгляд Анны Макаровны.

–И что это вы тут затеяли без спроса?

– Мы хотим обои в комнате сменить, чтобы светлее стало, веселее, эти старые ведь.

Семен сказал, как есть, но тут же пожалел о сказанном.

– А я разве вам позволила ремонт устраивать в моей квартире? – Анна Макаровна испепеляла сына взглядом. – В своей квартире будете распоряжаться, а на моей территории я правила диктую!

Альбина прошла в комнату с низко опущенной головой, а Семен ненадолго задержался, пытаясь поговорить со своей матерью о том, что она, сама того не подозревая, отравляет им жизнь.

– Мам, ну чего вот снова завелась? Если хочешь, мы когда будем съезжать, переделаем ремонт по твоему вкусу. А пока нам хочется обновить комнату. У меня сейчас работы нет, чем ни повод навести порядки.

– Я свое слово сказала сынок, и это не шутка. С дитем вы тут не будете жить, да и без ребенка мне уже тесно с вами одну крышу над головой делить. Убеждай свою кралю избавиться от этого груза.

Семен пришел в комнату, словно в воду опущенный.

– Аль, – он присел рядом с женой и обнял ее за плечи, – может быть… Может, мама права и нам на самом деле стоит отложить рождение ребенка? Мы ж ничего своего не имеем, надо сейчас вкладываться в заработки, чтобы нужды не знать, а то так и будем постоянно от кого-то зависеть.

– Сень, ты только послушай себя! Рождение ребенка невозможно отложить, нет такого режима, а если ты другое имеешь в виду, то знай – я никогда не сделаю это!

– Ну, тогда нам придется забыть о собственном жилье! Собирайся, завтра станем искать квартиру для аренды, посмотрим, как тогда ты говорить начнешь.

Альбина тяжело вздохнула.

– Все будет хорошо, Сень, я еще работу возьму, буду день и ночь сидеть с отчетами, но мы не будем ни в чем нуждаться.

Сказано – сделано. На следующий день Альбина с самого утра начала звонить по объявлениям, а после обеда они отправились смотреть выбранные варианты. Остановились на однокомнатной квартире, которая стоила дешевле остальных, а плюсов было больше, чем у других. Недалеко от дома — озеро и парк, где можно прогуляться перед сном, все магазины рядом, до женской консультации можно пешком дойти, и детская поликлиника рядом. Ремонт, конечно, оставлял желать лучшего, но удалось договориться с хозяином, что обои они поклеят свои, тем более, они уже были куплены.

Анна Макаровна была рада и не скрывала этого, когда сын с неугодной ей невесткой выходил из квартиры с вещами.

– Надеюсь, ты быстро поймешь, сынок, что мать была права, и жену ты выбрал не ту совершенно! – сказала она вслед и добавила, – Прибежишь обратно, но учти, с ней не пущу! Решила, что самостоятельная слишком, пусть и тянет эту лямку сама!

Альбина не обращала внимание на слова свекрови, теперь ей было все равно, она решила для себя, что как бы ни сложилась жизнь, в эту квартиру она больше не вернется. Уж, в крайнем случае, уедет к своим родителям, на Сахалин. Здесь она осталась после учебы, потому что познакомилась с Семеном, и дело близилось к свадьбе, а уезжать из своего родного города муж не хотел, тем более, в такие дальние края.

Альбина, как и обещала, взяла на бухгалтерское обслуживание еще несколько фирм и теперь свободного времени у нее почти не оставалось. Семен, быстро поняв, что жена зарабатывает достаточно для того, чтобы он мог вообще не работать, взял на себя домашние обязанности.

– Ну, зачем мне работу искать? – спрашивал он, – Ты теперь, и откладывать можешь, и нужды нет ни в чем. А когда малыш родится, тебе сложно будет и с работой справляться и с хозяйством, вот я и помогу.

– И то правда, – согласилась Альбина.

Но на пятом месяце беременности Альбина начала себя чувствовать не очень хорошо. Постоянно тянуло в сон, хотелось больше отдыхать, и тут она задумалась.

– Сень, ну а если, вдруг, я не смогу так много работать, тогда мы без всего останемся, накопления быстро закончатся. Может быть, тебе найти все же какую-то работу?

– Началось! – возмутился супруг, – Ты, когда решение принимала ребенка оставить и от матери уйти, совсем иначе говорила. Даже мысль не допускала, что работать не сможешь!

Семен уже привык проводить добрую часть дня за компьютерными играми, и Аля это все прекрасно понимала, но ссориться с Семеном не хотелось, да и помощь его ведь на самом деле будет кстати после рождения малыша.

Однажды, во время разговора с мамой по видео связи, Альбина случайно обмолвилась о том, что работать ей все сложнее с каждым днем.

– Алечка, а ты не думала о том, чтобы расширить свою фирму? Организация твоя официально зарегистрирована. Ты ведь можешь делегировать хотя бы часть работы другим людям.

И Альбина задумалась. Мысли такие, конечно, приходили, но было как-то страшновато – нанимать людей, нести ответственность. Но теперь Альбине не казалось это уже сверхъестественным. Не откладывая решение в долгий ящик, уже на следующий день она связалась с юристом, попросив составить для нее договор найма сотрудников, разместила в интернете объявление о вакансии и прошло совсем немного времени до того момента, как из исполнителя, Альбина перешла в разряд руководителя. Причем, теперь она легко могла расширять и клиентскую базу. Так что, когда родился сын Никита, в фирме Альбины была идеально налажена работа, а ей приходилось лишь следить за качеством процесса.

Семен теперь и вовсе чувствовал себя вольготно. Альбина сама со всем прекрасно справлялась, Никитка был спокойным ребенком, и Семену приходилось выполнять лишь мелкие поручения супруги, что его вполне устраивало. Анна Макаровна приезжала познакомиться с внуком, но, взглянув на него, заявила сыну демонстративно:

– Интересно, на кого он похож?! Нашего совершенно ничего не вижу!

Даже родители Альбины, приехав издалека, пробыли с внуков почти месяц, хотя им пришлось снимать квартиру, ведь у Альбины с Сеней места не было, а мать Семена больше не появлялась.

Когда Никитке исполнилось три года, у Альбины было уже достаточно накоплений на то, чтобы купить, наконец, собственный дом. Пусть не такой большой, как хотелось, но это было только начало. Главное, что теперь это будет свое жилье, и ни от кого не придется зависеть. Вариантов пришлось объехать немало, прежде чем выбрали наиболее подходящий. Там и дворик был, с беседкой и детским уголком, и домик просторный. Комнаты были маленькие, но была и отдельная спальня, и детская, и гостиная, с выходом на террасу.

– Маму пригласим на новоселье? – спросил Семен, когда они переезжали в дом.

– Пригласи, – кивнула Альбина, – приличия ради, вряд ли она приедет, она ведь даже к Никите на день рождения ни разу не пришла, хотя ты приглашал. Подарка ни одного не передала даже внуку, когда ты к ней приезжаешь. Мои родители почти каждый месяц что-то для внука присылают. Нет, мы, конечно, не нуждаемся ни в чем, но сам факт…

Но, вопреки ожиданиям, Анна Макаровна пришла на новоселье, правда, опять без гостинца для внука.

–Я на пенсию живу, а коммуналка дорогая, так что, на подарки денег нет, – сказала она, усаживаясь за стол. А потом внимательно посмотрела на Никитку, который ее стеснялся, прячась за мать, и произнесла сквозь зубы, – Изменился, на отца стал похож.

После обеда свекровь принялась ходить по дому, комментируя, каждую мелочь:

– Плитка в ванной такая старомодная… А что, с раздельным санузлом вариантов не было? Ванну можно убрать и поставить душевую кабину, места больше будет. А комнатушки-то какие маленькие, корова ляжет, и хвост некуда вытянуть…

– А нас все страивает, – осмелившись, ответила Альбина.

– Да я не сомневаюсь, что тебя устраивает, – с усмешкой ответила свекровь, – Вкуса у тебя никогда не было.

Альбина не стала с ней спорить. Теперь она была хозяйкой в доме и чувствовала себя свободно, а свекровь пусть говорит, что хочет. Сейчас она уйдет и все встанет на свои места. Однако, вскоре Аля поняла, что на свои места теперь все вряд ли встанет.

Семен пошел провожать свою мать, когда Альбина заметила, что Анна Макаровна оставила свой шарфик. Она взяла его со стула и выбежала из дома, чтобы отдать свекрови. На улице уже было темно, Семен и его мать стояли за калиткой, в ожидании такси, а Аля, услышав разговор, остановилась во дворе.

– Но я же не работаю, сам сижу у Альки на шее, – говорил Семен.

– И что, она, видать, немало гребет, раз дом такой купила, вот пусть и делится. Ты обязан матери помогать, а если не работаешь, то пусть она поможет. Двадцать тысяч в месяц, думаю, для нее не деньги, а мне поддержка неплохая.

– Я поговорю с Альбиной, но не обещаю ничего, – несмело произнес Семен.

– Не поговори, а убеди! В конце концов, если б не я, то не было и тебя у нее, и сына не было бы! Убеди!

В это время к калитке подъехал автомобиль, и Альбина, забыв, для чего она здесь оказалась, забежала в дом. Семен вернулся не очень веселым, и сразу разговор о матери не начал, а Альбина сделала вид, что ничего не слышала. Решился муж поговорить только на следующий день, после разговора с матерью по телефону.

– Аль, я тут что подумал, – начал он, – мать ведь на пенсию живет, едва концы с концами сводит, ей тяжело справляться. У нее даже холодильник пустой часто бывает. А кроме нас у нее никого нет.

– Ты хочешь отвезти ей продукты? – спросила Альбина.

– Да нет, – махнул муж рукой, – Я подумал просто, что мы ведь дом купили, ну теперь денег много будет оставаться. Может… Станем матери хотя бы тысяч по двадцать в месяц переводить?

– Хотя бы? – не выдержала Альбина, – А может, дорогой, тебе пора работу поискать и всю зарплату матери переводить? Как тебе такой вариант?

– Зачем мне работа, если мы не нуждаемся ни в чем? – Возразил Семен, а мать ведь уже в возрасте.

– Да ты хотя бы знаешь, как мне достаются эти двадцать тысяч? Думаешь, мне легко следить за работой целого коллектива, общаться с клиентами, разруливать ошибки сотрудников? Ты представления не имеешь, какие нервы здесь нужны, и ты так просто говорить – хотя бы двадцать тысяч! Что касается возраста твоей мамы, так мои родители почти ее ровесники, но это не мешает им, находясь на пенсии, продолжать работать. Кто ей не дает найти для себя подработку? Или тебе, раз хочешь матери помочь?

– Альбина, ты не права. Сама подумай, если есть возможность помочь, почему бы это не сделать?

– У меня есть возможность помочь! И я готова помогать своим родителям, но они не нуждаются в помощи! А твоей матери, которая меня никогда ни во что не ставила, я помогать не собираюсь! Сам о ней заботься!

–Хорошо! Я тебя услышал, Альбина! Недаром говорят, что деньги портят человека!

Альбина усмехнулась. Пару дней Семен ходил, словно в воду опущенный, особенно, после звонка Анны Макаровны, а потом повеселел. Альбина даже не придала значения таким переменам, но когда получила сообщение о задолженности за развивающий центр, куда возили Никитку, она обратилась к мужу.

– Ты что, забыл оплатить детский центр? – спросила, глядя ему в глаза.

– Нет, я… – Взгляд Семена бегал по сторонам, – Я забыл тебе сказать… Мама попросила денег на лекарства, ей нездоровится, и я ей перевел.

– Серьезно? Ты начал воровать у меня деньги ради своей матери? – негодовала Альбина.

– Выбирай слова! Причем тут воровство? – Вскочил со стула Семен.

– А что это? Ты взял без спроса мои деньги, предназначенные совершенно на другие цели! Сеня, если еще раз такое повторится, я просто подам на развод! Мало того, что тебя содержу столько лет, еще мать свою на шею мне посадишь? Это слишком тяжелая ноша!

– Ну, извини, Аль, больше никогда! – сказал Семен, потом добавил чуть громче, – Но кто матери еще поможет!

Альбина промолчала, но в следующий раз, когда Семен обманул ее, что машине требуется техобслуживание, а сам отвез деньги Анне Макаровне, о чем Альбина узнала не сразу, она не стала скандалить, подала на развод и поставила Семена перед фактом.

– Ты бездушная! – кричал Семен, – Не зря мне мама говорила!

– Да, я такая! – просто ответила Альбина.

Сидя на скамейке возле зала суда, Альбина очень удивилась, когда увидел Семена в сопровождении матери. Они присели на соседнюю скамейку, сделав вид, что Альбину не видят.

– Дом в браке куплен, так что, требуй половину. На меньшее не соглашайся! – поучала мужа мать. – Машину тоже пусть делит, оставь ее ни с чем, раз не хотела малым жертвовать!

Но каково же было удивление Семена, когда Альбина заявила во время судебного заседания, что дом оформлен на ее мать, Альбина оформила его покупку по нотариальной доверенности, предвидя эту ситуацию. А вот автомобиль она не против оставить бывшему мужу, даже делить не станет, но только куплен он в кредит, пусть платит и пользуется с удовольствием! Кроме того Альбина сразу заявление на алименты подала, и присудили их в твердой валюте, так как Семен работы не имеет.

Вышел из зала суда Семен с поникшей головой.

– Ну что, – подскочила мать к нему с расспросами, – дом поделили? Чего молчишь? С машиной что решили?

Но Семен не отвечал. Он ускорил шаг и быстро вышел из здания.

А Альбина решила продать в этом городе все имущество, включая бизнес, и вернуться в город детства. Теперь она умеет дело организовать, сможет там поднять такую же фирму с нуля, и она ни о чем не жалела. Главное, что рядом будут люди, которые любят их с сыном и которым можно доверять.

Николай Семёнович уже давно устал от жизни, точнее жалкого существования, которое влачил все эти годы. Не то чтобы он хотел умереть — нет, он просто перестал желать просыпаться. Каждое утро было одинаковым: потрескавшиеся губы, горький привкус во рту, тусклый свет из окна, падающий на пустую половину кровати.

Там когда-то спала Валя.

Она пропала без вести двадцать лет назад. Не ушла — пропала. Оставила на кухне остывающий чайник, раскрытую книгу на диване и пальто, которое так и висит в прихожей, будто она вот-вот вернётся. Но Валя не вернулась.

Сначала Николай Семёнович звонил в полицию, ходил по моргам, расклеивал объявления. Потом — просто ходил. Бродил по улицам, вглядывался в лица прохожих, заходил в кафе, где они иногда сидели вдвоём. Но Валя исчезла, не оставив ни единого намёка на своё пребывание. Они с женой не ссорились, всё было хорошо. Выбежала за молоком или что она там хотела купить в магазине… но домой не вернулась.

Теперь жизньНиколая Семёновича была чередой серых будней. Работа в архивном отделе, где он перекладывал пыльные папки с места на место. Дорога домой, где он покупал в одном и том же ларьке одну и ту же застывшую пиццу. Квартира, в которой время словно застыло. Зачем было так жить? Почему она исчезла? Если бы только получить ответ – жива ли она. Что с ней произошло? Не страдает ли она?

Иногда мужчине снилась Валя. Во сне она была живой — смеялась, говорила, брала его за руку. А потом Николай Семёнович просыпался и снова видел пустую постель. Именно по этой причине просыпаться совершенно не хотелось. Какой в этом смысл? Хотя бы во сне они могли оставаться вместе и наслаждаться друг другом. Только в моменты столь мимолётных и волшебных встреч мужчина ощущал желание снова жить.

В командировку Николая Семёновича отправили неожиданно. Раньше он всегда отказывался, боялся, что покинет квартиру, а Валя вернётся и не найдёт его. Однако спорить с начальником нельзя. Вылетит с работы, и тогда денег даже на жалкое существование не останется.

Глядя на сотрудника то ли с жалостью, то ли с брезгливостью, начальник протянул конверт с билетами:

— В столицу ты едешь, Семёныч. Завтра. Мы запросили кое-какие документы из архива, очень нужны нам. Отправить не могут, потому что очень важные бумаги. Поедешь сам, лично. Не забывай, что головой за них отвечать будешь, поэтому ты уж не болтайся там, не пей, сделай дело и сразу назад.

Николай Семёнович кивнул. Ему было всё равно. Теперь уже он не верил, что Валя вернётся спустя столько лет. Не боялся упустить возможную встречу. Он уже ничему не верил. Просто выполнял все поручения, как механическая кукла. Так было проще скоротать свой век, не позволяя эмоциям и чувствам снова причинить ему боль.

Поначалу одинокие женщины с работы старались подбодрить коллегу. Красивый рукастый мужик пропадал. Каждая хотела обратить его внимание на себя, но быстро поняли, что всё это бесполезно. Николай Семёнович оставался верен своей возлюбленной, несмотря на то, что её уже давно не было рядом с ним. Он отключил все эмоции, постарался больше не переживать так сильно, но иногда боль всё-таки захлёстывала.

Поезд в столицу отходил вечером. Николай Семёнович пришёл на вокзал заранее, купил в киоске бутерброд с резиновой колбасой и маленькую бутылку «беленькой» — не для веселья, а просто чтобы сон пришёл быстрее.

В купе было пусто — видимо, сезон отпусков ещё не начался. Николай Семёнович поставил чемодан на полку, снял пиджак, аккуратно повесил его на крючок и сел у окна. За стеклом мелькали огни города, потом — тёмные поля. Сосед попался молчаливый – лежал себе на верхней полке, читал книгу. Оно и хорошо. Говорить с кем-то не было и малейшего желания.

Николай Семёнович открутил крышкуи сделал глоток обжигающей жидкости. На него уже давно не действовало, не помогало, но выпивал как-то по привычке. Ещё один глоток… третий… Осушив бутылку, мужчина лёг, укутался жёстким казённым одеялом и закрыл глаза.

Сон пришёл на удивление быстро, тяжёлый и глубокий.

Мужчине снилась Валя.

Она стояла на перроне в лёгком летнем платьишке, несмотря на то, что всё вокруг было заметено снегом. Валя будто бы не чувствовала холода. Она улыбалась, глядя на мужа, но смотрела на него своими большими синими глазами так, словно сканировала его душу.

— Где ты? Почему мучаешь меня и не приходишь? Как долго мне ждать твоего возвращения? – спросил Николай Семёнович, сделав шаг к жене, но она будто бы отдалилась от него.

— Ты ведь знаешь. Отпусти меня, Коля. Живи дальше. Уже ничего нельзя изменить. Я виновата перед тобой. Прости, что оставила тебя.

Поезд дёрнулся, и Николай Семёнович проснулся.

В купе было темно, только слабый свет фонарей за окном выхватывал из мрака потёртые стены вагона.

Он потянулся за бутылкой, но та оказалась пуста.

Поезд снова резко дёрнулся. У мужчины с верхней полки упала книга, и из неё вылетела фотография. Опустив ноги с полки, Николай Семёнович включил свет и хотел было поднять книгу, но взгляд его прилип к фотографии, а сердце забилось быстрее. Казалось, что кто-то схватил за горло и сдавил цепкими пальцами. Его Валя такая молодая и полная сил улыбалась с фотографии, будто бы не прошли эти годы, будто двадцать лет не остались за спиной. Фотография была сделана недавно, но разве такое возможно?.. Разве могла она совсем не измениться? Ни единой морщинки. Ни одного седого волоса. Казалось, что время совсем не тронуло её.

Молодой парень спустился со своей полки и потянулся к фотографии, но Николай Семёнович лишь сильнее сжал её пальцами и посмотрел на своего соседа.

— Откуда?.. Откуда у вас фото моей жены? – дрожащим голосом спросил мужчина.

Ошибки быть не могло. Это точно она. Те же огромные синие глаза, те же ямочки в уголках губ, то же родимое пятно на шее. Это его Валя.

— Вашей жены? – удивился парень. – Простите, но вы ошиблись. Это моя жена. Вера.

Николая Семёновича будто бы обухом по голове ударили. Перед глазами полетели мушки, но он всё никак не мог выпустить фото из рук. Мотая головой, он достал из внутреннего кармана пиджака фото своей любимой и показал изумлённому парню.

— Моя Валя. Она пропала двадцать лет назад. Это же… её точная копия. Как такое может быть?

Сосед мужчины представился Игорем. Он сказал, что ездил в командировку и теперь возвращается в столицу к своей любимой жене. Вере только недавно исполнилось девятнадцать. Они поженились несколько месяцев назад.

— Вам следует встретиться и поговорить с ней. Возможно, её родители смогут что-то рассказать вам? Знаю, что Вера выросла в приёмной семье. Её мать умерла во время родов, а об отце ничего известно не было. Вера говорила, что хотела бы узнать хотя бы что-то о своей семье. Возможно, вы действительно как-то связаны.

Николай Семёнович мгновенно протрезвел. Он смотрел на две фотографии и не мог поверить, что эта случайная командировка может даровать ему хотя бы какую-то разгадку столь запутанной истории. Ища во всех прохожих любимую женщину, Николай не жил вовсе, а теперь боялся, что опоздал. Не смог защитить свою любимую.

Сразу с поезда мужчина поехал вместе с Игорем. Ему важно было выяснить правду. Думать о работе в такой момент не представлялось возможным. Быть может, он ошибся. Быть может, Вера не имела никакого отношения к его Вале, но ведь отрицать столь сильное сходство нельзя.

Родители Веры пригласили Николая Семёновича выпить чай на летней веранде. Сама девушка была на работе, поэтому пока встретиться с ней он не мог.

— Мы ничего не знали о женщине, которую приютили, — начала свой рассказ Анфиса Олеговна, как только Игорь мягко поведал о непростой судьбе своего соседа по купе и их встрече в поезде. – Мы с мужем возвращались из отпуска на машине. На трассе увидели измождённую женщину и остановились, предложив помощь. Она ничего не помнила о себе. В больнице сказали, что она перенесла инсульт, который мог стать одной из причин потери памяти. Женщина не знала даже своего имени, не могла объяснить, что с ней приключилось. Выяснилось, что она беременна, но она и этого не помнила или не знала. Она выбрала себе имя Надя. Мы с мужем решили приютить её, отправили все необходимые сведения в полицию, но казалось, что всерьёз наше обращение не приняли. Следователь тогда сказал, что таких немало, и отыскать родных удаётся в очень редких случаях. Не знаю, как так вышло, что они не отреагировали, имея ваши обращения о поиске жены. Позволив Наде остаться под крышей нашего дома, мы рассчитывали, что она вспомнит всё, сможет вернуться домой. Надежда помогала по дому, была очень светлым, добрым человеком. Мы с ней подружились. Её беременность протекала не особо хорошо. Мучаясь от кошмаров, пробуждаясь в холодном поту, она долго плакала и говорила, что должна вспомнить кого-то очень значимого. Вероятно, проблемы с беременностью были из-за этого стресса?.. Надя потратила много сил во время родов, потеряла много крови. Перед смертью она умоляла позаботиться о её дочери, не оставлять Веру. И мы с мужем решили удочерить девочку, так как своих детей у нас не было. Нам подумалось, что это подарок небес. Конечно, тяжело было, ведь ребёнок потерял родную мать, не до радости в такой ситуации, но я пообещала сделать всё, чтобы стать хорошей матерью для малышки. Мы достойно похоронили Надю, сделали для неё всё, что смогли. Вы долго искали свою жену и страдали, но если хотите убедиться, что Надя и была той самой Валей, что Вера – ваша биологическая дочь, следует сделать тест ДНК.

Николай Семёнович готов был согласиться на всё, что угодно. Поехав по поручению начальника, он договорился успеть закончить со всеми делами как можно скорее, а потом поехать в клинику и сдать анализ. Анфиса Олеговна переживала за Веру, поэтому попросила мужчину сдать анализы в разное время с девушкой, ведь если они окажутся неродными друг другу людьми, не следовало лишний раз трепать друг другу нервы знакомством.

Сдав анализы и закончив с делами, Николай Семёнович был вынужден вернуться в родной город. Покоя не давала мысль, как всё сложится дальше. Мужчина жил ожиданием результатов. Он всё думал, что могло случиться с его женой, если это действительно была она? Теперь уже невозможно было отыскать и наказать виновников. Однако он мог возложить цветы к могиле жены, нормально попрощаться с ней, мог познакомиться с дочерью.

Через две недели пришли результаты, подтвердившие, что Николай Семёнович действительно отец Веры. Мужчина попросил отпуск за свой счёт и снова помчался в столицу. Анфиса Олеговна с мужем не стали препятствовать общению отца и дочери. Они понимали, в какой ситуации оказались все и жалели Николая Семёновича.

Вера с настороженностью отнеслась к родному отцу. Она хотела узнать что-то о своей настоящей семье, но побаивалась. Однако Игорь был рядом с ней и обещал, что никому не позволит обидеть её. Вместе с Николаем Семёновичем девушка поехала на могилу матери, чтобы возложить цветы. Николай Семёнович долго плакал, прощаясь с женой. Он обещал, что теперь постарается сделать всё, чтобы дочь узнала, какой чудесной была её мать, чтобы ни в чём не знала нужды.

Рассказывая дочери, какой была их совместная жизнь с Валей, Николай Семёнович оживлял в памяти все лучшие моменты, проведённые вместе с любимой. Пусть они с Верой только познакомились, но они были родными друг другу людьми и готовы были поддерживать друг друга. Анфиса Олеговна с мужем предложили Николаю Семёновичу помочь с переездом в столицу и поиском работы там, но он пока не мог оставить место, в котором они жили с Валей. Их квартира хранила так много воспоминаний. Мужчина пообещал показать всё дочери и рассказать больше о матери. Он дал слово, что как только отпустит окончательно, сможет переехать, чтобы заботиться о Вере и находиться рядом с ней.

Случайная встреча в поезде помогла отцу и дочери отыскать друг друга. Пусть Николай Семёнович потерял надежду воссоединиться с женой, но теперь он знал, что она смотрит на него с небес, и каждый день разговаривал с ней. Он молил Всевышнего о справедливости и наказании тех, по чьей вине Валя потеряла память и не сумела отыскать мужа. Благодарил Анфису Олеговну с мужем, что позаботились о его любимой и вырастили их дочь. Благодарил Игоря за то, что окружил Веру своей любовью. Николай Семёнович, казалось, готов был отпустить прошлое и жить дальше для тех, кто нуждался в его поддержке. Он знал, что никогда не забудет Валю, но теперь уже их встреча состоится позднее, когда закончится его короткий век, и он сможет воссоединиться с супругой на небесах.

Таня приехала к матери в отпуск без настроения. Приехала и сразу же в огород рванула.

-Танюша, ты чего с дороги сразу сюда побежала? Пойдем чаек попьем. Перцы подождут, помидоры я вчера поливала, – сказала Надежда Викторовна, глядя на дочь, согнувшуюся над грядками.

-Я не устала, мама. Наоборот, после поезда спину разомну, – соврала ей Таня.

-А я думала, что ты Никиту увидела и расстроилась из-за него, – угадала мать…

Татьяна не могла не увидеть как живет ее бывший. Женщина вышла на автобусной остановке и по дорожке направилась к дому своей матери. Таня неизбежно должна была пройти мимо усадьбы, где они жили с Никитой.

Никита завел себе новую семью. После их развода не прошло и года, а бывший муж уже нянчил маленького сынишку, сыграл свадьбу с любовницей.

Таня не хотела рассматривать, как живет ее бывший, но взгляд так и прилипал к его дому. Никита поставил новый забор, сделал детскую мини-площадку, качели установил. Из двора тянуло дымком и ароматом свежего шашлыка.

-Никита! Пойдем, любимый, мне нужна твоя помощь! -крикнула откуда-то из двора его новая жена.

Никита оставил шашлык и, с сыном на руках, поспешил к жене. Он заметил Таню, но посмотрел сквозь нее.

Женщине стало стыдно, что она, раскрыв рот, глазела на то, как живет бывший…

Она отвернулась, сделал шаг и закричала.

-Осторожно! Ты куда, красотка, под колеса? – оглушил ее голос мужчины, смешанный с визгом тормозов.

-Куда едешь? Здесь люди ходят! – крикнула водителю Таня, упираясь руками о капот авто.

-Я не местный! Тут проселочная дорога, милая барышня! Садись, подвезу, а то ты белая как стена! – рассмеялся шофер, высунувшись из машины.

-Езжай ты лесом! Заботливый, – чертыхнулась Таня и поспешила скрыться из вида.

Сейчас, когда она копалась на грядках с красным перцем, то понимала, что Никита видел как Таня неловко залетела под чужую машину. Ей до сих пор было стыдно. Конечно, она бы хотела показаться перед бывшим мужем во всей красе. Но хвастаться было нечем…

С тех пор, как они развелись, жизнь Тани встала на паузу.

Татьяна уехала из родной деревни в город, нашла хорошую работу. На деньги, которые заплатил ей муж за ее часть дома, Таня купила небольшую комнату на окраине. Так и жила.

Если с домом и работой было все более-менее, то на личном фронте не происходило никаких изменений. Штиль и пустота. Таня не умудрилась даже кавалера завести для души, а не то, что выйти замуж или родить…

-Мам, это не из-за Никиты. Меня чуть машина не сбила у его дома. Я зазевалась, а водитель вырос как из-под земли. Никита все видел. Не хочу, чтобы он думал, что я следила за ним, – пробубнила Таня.

-Танюша! Какая разница, что он там видел! Он за твоей спиной встречался с Жанкой, она была беременна и родила сразу после вашего развода! Ты ничего никому не должна, дочка! Ой, кто там?

-Хозяева? Есть кто дома? – раздался крик.

Таня встала резко так, что в глазах потемнело. Через темную пелену она видела, как мать встречает у ворот какого-то мужчину.

-Димочка! Ты сегодня поздно! Чего ты так? Загулял? – рассмеялась мать, приветствуя незнакомца.

-Нет, тетя Надя. Не гулящий я! Верный. Опа! Красотка ваша? Она мне под машину кинулась, еле успел затормозить, – сказал мужчина, разглядывая Таню.

Татьяна шла из огорода к калитке и тоже узнала шального водителя, который поймал ее у дома Никиты.

-Так вот кто тебя чуть не сбил. Ну, Димка! Хулиган! – пригрозила ему кулаком Надежда Викторовна. -Сейчас, подожди! Я принесу документы на дом. Где-то у меня они были…

Таня вымыла руки и смотрела на водителя-лихача. Пока ей было не ясно, что связывает мать и загадочного Дмитрия.

-Я задел тебя? Больно сделал? Почему ты такая недовольная? – спросил тот, видя как Таня полосует его тяжелым взглядом.

-Нет. Что вы делаете у моей матери? Какие еще документы она для вас приготовила? – спросила Татьяна.

Надежда Викторовна пошла в дом за какими-то бумагами и долго не возвращалась.

-Я ремонт делал в вашей кухне. Мать готовит дом к продаже, а я ей вызвался помочь. Мы были у риэлтора, теперь я везу пакет документов в город, – выдал Дмитрий секрет Надежды Викторовны.

Сердце трепыхнулось, чувствуя тревогу.

-Нам не нужно продавать дом! Кто вам такое сказал? Мама! – закричала Таня, позвав Надежду.

Та вышла из дома, спешила к Диме с папкой документов, но дочь остановила ее.

-Мам, ты дом собралась продать? Что еще за новости? У меня за спиной решила какому-то проходимцу все отдать?

Дмитрий не злился, а только звучно расхохотался, услышав то, что говорила про него Таня.

-Точно, зацепил тебя, красотка! Как такое можно было придумать?! – он отошел от женщин, а Надежда постаралась успокоить дочку.

-Танюш, не ругай Диму. Он мне так хорошо помог. Почти ничего не взял за работу. А дом… Ну, зачем мне эти хоромы одной? Я продам дом, половину отдам твоей сестре, а сама перееду к тебе. У нее скоро ребенок родится, я должна помочь, – сказала мать.

Таню словно ушатом холодной воды облили. Она стояла и буквально обтекала.

-Как ребенок? У них же двое уже. Куда еще, мама? – спросила она.

Сестра Тани Олеся жила плохо, с мужем постоянно ругалась.

-Таня, нельзя так говорить! Она же работает, Саша работает. Пусть рожают! Наше дело отдать ей денежку за ее половину. И все. У меня хорошая пенсия, я буду жить с тобой. Что нам нужно вдвоем?!

-Кхм! – кашлянул Дмитрий, привлекая к себе внимание.

-Вы не ушли еще? Так уходите, продажа дома отменяется! – сказала ему Таня.

-Злая ты, хоть и красивая, – бросил мужчина.

-Дима, постой! Возьми, вот…

Надежда Викторовна едва не перепрыгнула через голову Тани, чтобы отдать документы Дмитрию. Ее слова никак не задели мать, наоборот только раззадорили.

-Мама, как можно доверять незнакомцу? Я поеду с ним сама!

-Я здесь полгода жил, а вот где ты была и почему про мать забыла – не ясно! Так что и тебя я могу смело назвать незнакомкой! – рявкнул Дима на Таню, потом обратился к ее матери. – Тетя Надя, успокойте дочку! А я поеду, у меня еще шабашка в городе. Всех благ вам!

-Дима, стой! Таня, что ты устроила? – с недовольством сказала ей мать.

Таня видела, что мать настроена решительно. Дима был прав, она полгода не наведывалась к маме, а только звонила ей.

Но в короткие разговоры по телефону Надежда ничего о продаже дома не говорила. А теперь…

-Мама, я должна узнать, кто занимается продажей и какая цена. Может быть, мы тебе купим комнату в моем доме и будем жить рядом, но не вместе, – разумно сказала Таня.

На Надежду давили обстоятельства и она согласилась. Таня быстро переодела домашний халат и поспешила к машине.

Дмитрий с нетерпением ее ждал.

-Ну, что? Поехали, красотка, кататься? – улыбнулся он.

-Поедем к вашему риэлтору. Я хочу знать в какую цену оценили дом и кто всем этим занимается, раз уж продажу никак не отменить! – проворчала Таня.

-Твоя мама давно все решила, если хочешь знать. Я никакой выгоды от этого не имею, не нужно вешать ярлыки не зная человека, красотка, – сказал он.

-Следите за дорогой, а меня называйте по имени, – сказала Татьяна.

В этот момент они проезжали мимо дома ее бывшего мужа. Никита стоял у ворот и что-то обсуждал со своим другом, Мишей. Он увидел Таню в красивой, новенькой машине и чуть голову не свернул.

Теперь он не смотрел на нее, как на пустое место.

-Чуть шею не свернул Никитос, – заметил Дима.

-Откуда вы его знаете?

-Работали вместе, когда-то. А ты его жена, так ведь?

-Бывшая, – ответила Таня.

-Знаю. Теперь он будет у меня расспрашивать, почему и куда я тебя, – сказал с улыбкой мужчина.

Таня впервые за всю дорогу посмотрела на Дмитрия. На пальце нет обручального кольца, мужчина видный и симпатичный. Но даже не это главное…

-Можете сказать ему, что вы за мной ухаживаете? – наивно спросила Таня.

-Тебе сколько лет-то? – вздернул темную бровь Дмитрий.

-Двадцать пять.

-Ясно. Отомстить решила?

-Да. Я… Не вышла замуж после нашего развода, а он женился. Он долго изменял мне, но я узнала. Неприятный осадок остался.

-Скажу, что ты моя.

-Нет, не настолько. Просто скажите, что я вам понравилась. Что у нас общие дела, и вы меня подвозили, – промямлила Таня, краснея от стыда.

-Хорошо, красотка. Скажу так, чтобы твой муж ревновал. Тем более, ты мне понравилась, врать я не умею, Танюша.

Татьяна вернулась из города все еще под впечатлением от знакомства с Дмитрием. Но оставались насущные проблемы…

Надежда Викторовна порхала на кухне, готовила ужин для дочки и водителя. Но Таня вернулась одна.

-Танюша, а где Дима? – спросила мать.

-Не знаю, он меня высадил и уехал. Мама, скажи, ты точно уверена, что дом нужно продать?

Надежде Викторовне стало совестно, что они с младшей дочкой решили у Тани за спиной судьбу родительского дома.

-Танюша, я понимаю, что ты недовольна. Но им деньги сейчас нужны, а не после того, как меня не станет. Да и тебе я буду не в обузу.

-Мам, мне не нужна твоя пенсия! Но как мы будем жить в моей комнатушке, скажи мне? Там всего четырнадцать метров. После своего дома для тебя моя квартира покажется клеткой!

Надежда соглашалась, но сказала, что можно продать Танину комнату, добавить сумму от продажи дома и… дать сестре немного меньше половины.

-Танюш, главное, чтобы покупатель нашелся и поскорее. Я буду тебе помогать по хозяйству. Все равно у тебя не получилось замуж выйти.

Таню обидели слова матери.

-Мама, я думала, что буду жить одна. Мне всего двадцать пять. Не нужно ставить на мне крест! Я узнала, во сколько оценили твой дом. Половины суммы хватит на покупку такой же комнаты, как у меня. Поэтому, думай сейчас: будешь жить в коммуналке или откажешь Олесе?

Мать покачала головой. Не откажет.

-Тогда я согласна на продажу дома. Мы купим тебе комнату рядом со мной, и ты оформишь дарственную на меня.

Мать согласилась. Сказала, что так будет честно.

-Дима хороший мужчина. Обрати на него внимание, – невзначай добавила Надежда Викторовна.

-Не до него сейчас. Он не свободен, я так думаю.

-Женщины за полгода я не заметила. Никто ему не звонил, не искал. А там смотри сама. Я не верю, что ты забыла Никиту. Ты сама не хочешь отпускать первую любовь, Таня.

Отпуск закончился быстро. Точнее, Таня сама захотела поскорее уехать от матери домой. Она все еще обижалась, что мать и сестра приняли такое важное решение не посоветовавшись с ней.

Но продажу дома отменить уже было нельзя.

Спрос был хороший, покупатель нашелся почти сразу после того, как Таня уехала в город в свою квартиру.

Ей позвонила мать и сказала, что нужно приехать и встретиться с клиентом.

-Мам, пусть Олеся приедет из соседней деревни. Почему я должна из города туда-сюда кататься? – возмутилась Таня.

-Танюша, Дима будет ехать к нам и тебя подвезет. Ну, что тебе стоит? Я не справлюсь одна.

-Продавать дом вы как-то надумали без меня! Пусть Олеся едет и занимается всем.

-Она в больнице. Поругалась с мужем и на сохранение легла.

-Он ее бьет, что ли? – вдруг осенило Таню.

-Нет. Я не знаю, не лезу. Олеся сказала, что на этом настояла врач. Танюша, давай продадим дом и купим ей отдельное жилье. Она добавит свой мат-капитал и будет жить отдельно от этого *****? – мать поругала зятя.

Но Таня сказала, что Олеся все равно вернется у мужу.

-Ладно, дай мне номер этого Димы. Я приеду с ним. Только на работе отпрошусь на завтра, – с недовольством проговорила Таня.

Дмитрий приехал вовремя. привез для Татьяны красивый букет из ромашек и маков.

-Вы по полю ходили и собирали их? – недоверчиво спросила Таня.

-В цветочной лавке их собрали для тебя, моя критичная Танюша. Не хмурь брови, садись в машину. Мне еще вернуться в город надо.

По дороге Таня рассматривала цветы, которые принес ей мужчина. Она уже отвыкла от цветов и ухаживаний так, что красивый букет перепутала с полевым.

-Одичала, – подумала Таня.

Дмитрий смотрел на нее и посмеивался.

-Клиент приедет завтра. Что дома будешь делать? Опять с перцами воевать? – спросил Дмитрий.

-Нет. С мамой буду обсуждать, где ей жить после продажи. Продать-то решили, а куда переезжать – никто не знает, – вздыхала Таня.

-Твоя сестра ее обработала, несколько раз приезжала. Я сам видел, – поделился Дмитрий.

-Зачем вы цветы привезли?

-Хотел поухаживать. Не злись. Ты мне понравилась. Или у тебя кто-то есть? – спросил мужчина.

-Нет. Я же сказала, – Таня густо покраснела.

Сама не понимала, почему Дмитрий так на нее действует, почему она так ведет себя рядом с ним.

-Вы говорили с Никитой?

-Говорил. Пришлось проучить твоего бывшего. Отелло, черт возьми, – хохотнул Дмитрий.

Он рассказал, что Никита сам позвонил ему и спросил, почему Таня уехала в машине Димы из дома матери. Дмитрий сказал, что он ухаживает за молодой и привлекательной женщиной.

-И он вас ударил? Но вы же по телефону говорили?

-Он знает, где я живу. Точнее, где я снимаю квартиру. Я почти пять лет живу у одного мужчины. Он спился давно, теперь его сын – мой хозяин. Твой муж бывал у меня в гостях, – просто объяснил все Дмитрий.

Таня слушала и понимала, что ничего не знала о жизни своего Никиты. Вот так он и завел шашни с Жанной, а Таню держал при себе, как покорную жену и хранительницу домашнего очага.

-Вы не женаты?

-У-у, – покачал головой Дима.

-Вам сорок? – огорошила его Таня.

-Тридцать пять, красотка! Ты чего мне так годы накидываешь!

-Странно, почему вы дружили с Никитой. Он вас младше, у вас разные интересы.

-Дружили и все. Вот, приехали. Выходи, красивая, – сказал он Тане.

Она и не заметила, как машина остановилась возле дома матери. Дима попрощался с ней, хотел уехать, но из дома вышла тетя Надя.

-Дима! Куда ты собрался на ночь глядя? Заходи! Я тебя не пущу никуда без ужина.

-Я поем и спать лягу, теть Надь, – рассмеялся тот.

-И ничего! Нормально! Я твою комнату не убирала еще, так что проходи.

Дмитрий принял предложение, после ужина он вышел на улицу покурить. Таня сидела на лавочке, дышала свежим воздухом и, как раньше, смотрела на черный небосклон и яркие пятна звезд.

-Я совсем тебе не нравлюсь? – вдруг спросил мужчина, присаживаясь рядом с Таней.

-Нет. То есть, почему вы спрашиваете?

-Странно, что ты постоянно убегаешь от меня. Я же видел, как ты не хотела, чтобы я на ужин оставался. Села от меня за другой конец стола. Ты Никиту любишь или я такой страшный?

Он повернулся к ней, взял за плечи и, не дожидаясь ответа, поцеловал.

Таня хотела его оттолкнуть, но не смогла. Поцелуй остался невесомой дымкой на губах, а после него оба замолчали.

-Таня, мы взрослые люди. Я хочу с тобой… встречаться, ухаживать. Сама придумай, как это назвать. Я косноязычен, не могу девушкам лапшу на уши вешать, – признался Дима.

Она не смогла ничего сказать в ответ. Из дома вышла Надежда Викторовна и разговор сам собой сошел на нет…

Ночью он пришел к Тане в комнату.

Тихо прошел в дом и сел у нее на постели. Таня не спала, но визит Димы ее испугал.

-Я уеду. Не хочу здесь ночевать, раз я тебе не мил.

-Дима. Здесь моя мать. Я тебя не знаю.

-Я приеду к тебе домой. В гости меня пригласишь, красивая? – спросил он и потянулся к лицу Тани.

-Приезжай. Но когда?

-Завтра после того, как ваш клиент посмотрит квартиру, позвони мне. Я заберу тебя, заодно на чай зайду. Если пригласишь.

На следующий день Таня была сама не своя. Ее не интересовал дом, покупатель и то, захочет он купить жилье матери или нет. Она ждала, когда приедет Дима.

-Димка уехал вчера из-за тебя. Ты с ним такая строгая, неласковая, Таня, – сказала ей мать.

-Я не могу быть ласковой с первым встречным. Он заберет меня сегодня. Ты бы лучше думала о том, где ты будешь жить.

-Я у Олеси останусь, – вдруг выдала мать.

-Что?

-Да, Танюша. Я все поняла, поняла, что буду мешать тебе. Я была несправедлива, говоря, что ты не выйдешь замуж. Тебе нужно строить свою семью, а Олеся меня приютит.

Таня не верила своему счастью. С одной стороны, ей было легче, что мать переберется к сестре. А с другой это означало, что от продажи дома Таня ничего не получит.

Из беседу прервал звонок покупателя дома. Низкий плотный мужчина и высокая худая дама приехали вовремя, дом осмотрели быстро и сказали, что их все устраивает.

-Тут ремонт недавно был.

-Угу, – кивала головой дама.

-Нас интересует земля. Мы здесь сделаем мини-ферму.

-Как?! Тут будет скот? А я думала вы для себя, – заартачилась Надежда Викторовна.

-Вам не все равно?

-Нет! Я не продам! – возмутилась тетя Надя.

-Вов, дай им еще пятьсот. Место нормальное, – деловито сказала жена низкого мужчины.

-Мама, какая тебе разница? Они все правильно говорят. Давайте назначим дату и все оформим скорее. Нам столько никто не заплатит, – сказала Таня матери, пока парочка бродила по огороду и обсуждала как здесь все будет выглядеть после продажи.

Цена дома внезапно выросла, и Надежда согласилась, несмотря на то, что не хотела, чтобы дом ее стал фермой.

Покупатели уехали. Решено было, что завтра же они все встретятся в агентстве и передадут Надежде задаток за дом.

Но Таню волновал еще один вопрос.

-Мама, прости, что так говорю. А деньги? Мне что-то причитается?

-Да. Танюша твоя доля за тобой остается. Я же поеду жить к Олесе, – спокойно сказала мать.

Таня трепетала.

Она уже выстроила кучу планов, как сделает ремонт в своей комнатке или вовсе ее продаст и купит что-то нормальное. Она даже забыла, что обещала Диме позвонить ему.

Таня опомнилась, когда на улице уже была ночь. Домой она ехала на такси.

У подъезда ее ожидал знакомый автомобиль и недовольный водитель.

-Почему не позвонила? – спросил Дима.

-Я думала вы заняты. Ты занят, – попросила саму себя Таня.

-Я ждал звонка, потом сюда приехал. Мне звонил Никита и сказал, чтобы я к тебе не приставал. Может, в этом дело?

Тон мужчины возмутил Таню. Она встала напротив него, невзирая на то, что соседи могли все видеть из окно.

-Нет, я просто не хотела тебя беспокоить.

-Ты специально сказала, чтобы я твоему мужу про нас соврал. Хотела его вернуть таким образом? Ну, радуйся. Он ревнует, мне лицо разбить собирается! А я тебя не отдам ему. Так что выбирай он или я!

-Как ты со мной разговариваешь? Почему я должна выбирать? – спросила у Димы Таня.

Но снова вместо слов он перешел к делу. Дима поцеловал Таню, обнял ее и не дал договорить. Слова ни к чему.

Эту ночь он провел дома у Тани.

Утром мужчина ей сказал:

-Если Никита будет тебе звонить, то говори мне. Ты теперь моя, а он пусть за своей семьей следит.

Таня краснела от полыхающего в сердце огня. После того, что было, эти слова звучали лучше всяких признаний.

Дима приезжал каждый день, каждую ночь оставался к нее. Таня порхала от счастья, все вокруг заметили изменения… И она замечала, как стала другой. Такого не было даже когда она жила с Никитой.

Бывший муж и его новая семья растаяли в памяти. Таня готовилась к покупке новой квартире, так как сделка по продаже дома была не за горами. Дима носил ее на руках, много времени проводил рядом и строил планы на будущее.

-Хочу, чтобы у нас был сын. Я буду работать, нам хватит. Я тебя люблю и все для тебя сделаю.

Мужчина дарил ей подарки, ухаживал. После скупого на эмоции мужа, Дима выглядел принцем.

Но бывший муж все-таки объявился. Никита позвонил за несколько дней до продажи дома. Таня могла не принять вызов из прошлого, но что-то заставило ее снять трубку…

-Что тебе надо? Мы все выяснили, когда разводились! – сказала сухо в трубку Таня.

-Ты вообще думаешь, что творишь? Ты с кем связалась? Ты знаешь, кто он такой вообще?

-Я не буду с тобой об этом разговорить! Не звони мне!

-Он женат, глупая! Нам нужно поговорить. Ты мне не чужая, Таня! Прошу, поверь!

После слов Никиты Таня потеряла дар речи. Муж просил встретиться с ним и Таня согласилась, не зная кому верить. Может быть, муж просто захотел разлучить ее с новым возлюбленным?

За день до сделки, перед встречей с Никитой, Тане позвонила ее мать и сообщила, что не будет продавать дом.

-Маш, оставайся дома. Неужели я должен тебя везде с собой таскать, только потому, что мы женаты? – крикнул Александр, красуясь перед зеркалом.

Маша мужа не слышала. Она собиралась на дачу к друзьям. И, как подобает хорошей хозяйке, готовилась Мария к поездке основательно. Вот только сегодня все было не так, как обычно.

В прихожей Маша увидела своего мужа в белой летней рубашке и немало удивилась.

-Саш, ты чего так вырядился? Я отстирывать пятна от шашлыка не буду, так и знай, – она покачала головой и добавила. -Забери пакеты с едой, они готовы. Я сейчас платье переодену и можно ехать.

Александр смотрел на две увесистые сумки, которые Маша протягивала ему.

-Это что такое? – недоуменно спросил мужчина, нехотя принимая пакеты.
-Саш, ты чего? Мы же на дачу едем. А Людка, хоть и моя подруга, но готовит ужасно. Я все с собой взяла. Тут молодая картошечка, салатики, курник… Атрохин, если хочет, пусть ест стряпню своей жены, а я тебе потом не хочу скорую вызывать. Уж прости, что напомнила.

Мужчина только сильнее нахмурился.

-Маш, тут такое дело. Посиди сегодня дома. Приготовь что-то диетическое, а еще лучше на пробежку в сквер выйди. А то у тебя уже бока появились от сидячей работы. А я к Валерке на пять минут смотаюсь и приеду.

-Не поняла, ты поедешь один? – проговорила Маша, а ее муж звучно цокнул.

-Я не хотел тебе говорить, ты в работе погрязла, мы редко общаемся. В общем, они развелись! Валерке новизны захотелось. У него теперь другая пассия. Я и сам не хотел ехать, но Валера просит помочь шашлыки пожарить. Ведь так как я, никто не умеет.

Саша улыбнулся самовлюблённо и решительно отодвинул сумки.
Мария не ожидала услышать такую новость. С Людой они хорошо дружили, но в последнее время у Маши прибавилось забот с ее квартирой, в которой она жила до брака с Сашей.

Маша разрывалась между работой, домашними делами, а тут еще ее квартиранты устроили бардак и сбежали, не сообщив хозяйке. Теперь Маша всерьез думала, что квартиру стоит продать…

Она варилась в своих делах, и время на общение с подругами было ограничено. Людке она не звонила уже недели две-три, но никогда бы не подумала, что “идеальная семья” Атрохиных так неожиданно развалилась…

-Вот так новость, – выдохнула Маша. -Там уже, небось, фифа какая-то силиконовая хозяйничает, и поэтому ты не хочешь меня брать с собой?

-Маш, ну какая фифа?! Обычная женщина. Как ты, наверное. Я ведь ничего не знаю! Побудь лучше дома, зайка. Успеете вы с Людкой ей кости перемыть, – заулыбался Александр.

Но что-то внутри словно толкало Машу поехать. Может быть, в ней говорила женская солидарность и желание поделиться впечатлениями о разлучнице с Людой. А, может, банальное человеческое любопытство. Но она буквально вынудила Сашу взять ее с собой.

Половину пути на дачу к друзьям Саша молчал и только ругался на пробки, на неумелых водителей, которые попадались на загородной трассе.

Маша переписывалась с риелтором по поводу продажи квартиры.

-И как успехи? Без мужа, вижу, справляешься? – бросил Александр, который все это время боковым зрением отслеживал переписку жены.

-Что? Ах, ты про квартиру… Пока никак. Одним нужно ее сдать до сделки, сразу же после задатка. Вторым нужна новая мебель и ремонт, а у нас сам знаешь что, – вздыхала Маша.

-Деньги на ремонт не проблема, – сказал Саша.

-Саш, я хочу на море. Может, мы сможем поехать?

-Выбирай: или ремонт в квартире, или море, Маша! И вообще, ты разве не знаешь, что у меня работа? Какое море?

Мария сказала, что соседка попросила сдать квартиру своей дочери с мужем. И Маша уже морально готова впустить квартирантов. Сашу аж развернуло, такой вариант ему показался пустой тратой времени.

-Кому сдавать, Маша, одумайся?! Они же не заплатят! Лучше давай сделаем ремонт, продадим квартиру, а как распорядиться деньгами, я решу сам, – поучал жену Александр. -Честно говоря, мне нужно было самому заняться этим вопросом! Ты же мягкотелая, внушаемая. Тебя первый же покупатель продавит по цене, и отдадим мы нашу квартиру за гроши, Машка!

-Нашу? – переспросила Мария.

-Нашу. Мы ведь семья, одно целое, Машка, – спокойно ответил Саша.

На даче их уже заждались. Первым из ворот выбежал довольный и очень веселый Валера Атрохин.

-Привет, старики! Вы чего так долго ползли? – задорно проговорил Валера.

Пока мужчины пожимали друг другу руки при встрече, Маша вышла из автомобиля и с интересом рассматривала Валеру.

Здесь было на что посмотреть. Бывшего мужа Людмилы словно подменили: модная футболка, которая облегала пивной животик Валеры, узкие джинсы с потёртостями и “рваными” коленками. При Люське он такое никогда бы не надел!

-Маха, чего стоишь, как неродная?! – модный Атрохин двинулся к Марии и обнял ее, приветствуя.

-Привет, Валер. Пробки, как обычно. Там в багажнике пакеты с едой, я приготовила для пикника.

-Маха, брось ты эту еду. Ты в гости приехала или кашеварить? Моя любимая уже все заказала из ресторана, – Валера потащил Машу во двор.

Сумки остались в багажнике, про них все благополучно забыли…

В беседке, где обычно собирались шумные компании, сегодня было особенно весело.

Маша еще издалека услышала озорной, женский смех. Подойдя ближе, она увидела новую пассию Валеры. Миловидная блондинка была не одна, а с подругой. Девушки только что вернулись к столу после бассейна, шутили и громко смеялись.

Самое страшное, что Машины опасения подтвердились: Валера променял Люду на молодую фифу с губами, ногтями и огромной копной наращенных волос. Маша же не отличалась модельными параметрами, хотя и совсем уж дурнушкой ее нельзя было назвать, но все же…

Александр и Мария прошли в беседку, скромно присели на скамейку.

Муж Маши засуетился и кинулся ухаживать за Анжелой и Дашей, не обращая внимания на жену. И это Маша тоже отметила.

На столе не было ничего особенного, две пиццы и какой-то фаст-фуд на пластиковых тарелках…

“Люда бы опешила, если бы видела, как ее Валеру кормит эта метелка!” – пронеслось в голове у Маши, но вслух она ничего не сказала.
-Ну, давайте знакомиться. Это Маха, Санина жена. Она у нас фрилансер. Безработная, короче, – он неприятно хохотнул, обидев Машу. -А это любовь всей моей жизни. Моя королева, любимая Анжела и ее подружка Даша, – браво отчеканил Валера.

А вот Сашу он не представил девушкам. И этот факт Маша не могла не отметить.

Владелец арта ©Мил Рэй
-Анжелика работает косметологом, – гордо заявил Валера.

“Мда, это не продавец, Люда”, – подумала Маша.

-Я косметолог и визажист, – представилась Анжела. -Кстати, вам могу сделать скидочку. Если вам нужно, конечно.

Маше было неловко рядом с девушками в пляжных туниках.

Саша по-молодецки подкатил манжеты белоснежной рубашки и принялся готовить шашлык. Маша осталась за столом.

-Машуль, поболтайте, познакомьтесь. Что ты молчаливая такая, – подбадривал Валера. -Кстати, Даша – парикмахер. Может сделать Сашке нормальную стрижку, а не этот “полубокс” старомодный.

-Котик, зачем ты так про Сашу? Он очень красивый мужчина. Такому клиенту любой мастер будет рад. Даша ему уже предложила свои услуги, – пролепетала Анжелика.

-Анжелика, пойдем в бассейн, поплаваем, пока шашлычок готовится, – сказала Даша своей подруге. -А Вы не хотите к нам присоединиться?

Две куклы развернулись к Маше с дерзкими улыбочками, а она встала из-за стола.

-Нет, не хочу. Валера, ты зря не позвонил мне. Я бы никогда не приехала, если бы знала, что тут теперь такие хозяйки. Вот когда была Люда…

-Маха, не говори мне про эту деревенщину! Анжела и Даша к тебе без негатива, а ты им открыто грубишь, – тараторил Валера.
-Без негатива, Валера? Она намекнула, что я страшная и мне косметолог нужен, еще и скидку предложила! А Даша почему к моему мужу пристала?! Чтобы вы знали, Саша слишком скупой, чтобы пользоваться вашими услугами. Его наша соседка бесплатно стрижет! И ему очень нравится! – выпалила Маша и поспешила к мужу.

Саша буквально слюной давился, глядя на двух стройных подружек, расхаживающих по усадьбе Атрохина. А тут увидел, что за столом намечается крупный скандал.

-Саш, отвези меня домой, – заявила прибежавшая к мангалу, Мария.

-Маш, что началось? Хорошо же сидим, – спохватился муж.

-Не хорошо! Вот с Людкой было хорошо, а сейчас ужасно! Что это за надутые куклы?

-Санек, твоя жена устала. Отвези ее домой лучше! – отмахнулся Валера и ушел вместе с подругами к бассейну.

Саша отошел от мангала и, крепко взяв жену под руку, строго заговорил:

-Маша, ты что здесь устроила? Ты совсем одичала на своем фрилансе, не можешь культурно общаться с людьми! Поезжай домой, в сквер сходи с соседками или к маме отправляйся, там наши пацаны совсем ее замучили на каникулах. Я вызову для тебя такси!

Маша покраснела от злости.

Смешки Анжелики и Даши, доносившиеся со стороны бассейна, вывели ее из себя окончательно. Может, девушки смеялись и не над ней, но Маша все принимала на свой счет. Муж не унимался.

-Я, что, не могу просто отдохнуть в приятной компании и должен слушать твой недовольный бубнеж? Маш, мы устали друг от друга. Ты стала какой-то скучной, брюзжащей старухой! – выпалил мужчина, не выбирая выражений.

-А тебе молодые нужны, как Валере?! Почему ты не сказал, что уже знаком с ними?

-Не сказал потому, что не захотел! Да, я сидел с Анжелой, Валеркой и Дашей в кафешке на прошлой неделе. И что в этом такого? – выговаривал он Марии.

-С тобой все ясно, Саша. Домой можешь не возвращаться, – сказала она мужу и щедро облила Сашу из чашки, в которой были остатки маринада для шашлыка.

Белая рубашка была безнадежно испорчена.

Маша вылетела из усадьбы Атрохина и рванула к единственной остановке в дачном поселке. Она шла по дороге и закипала от злости. Теперь она прекрасно понимала, почему муж не хотел, чтобы она ехала к друзьям на дачу.

По дороге она позвонила своей подружке Люде, чтобы ей пожаловаться и рассказать, как низко опустился ее Валерка, и кого он в дом привел.

-Что надо? – рявкнула в трубку Людмила.

-Люд, это я, Маша, – женщина впала в ступор от такого приветствия.

-Не звони мне! Я тебя знать не хочу, и твоего Сашу! Он… Он… – Люда заплакала.

Маша попыталась выяснить, что же ее муж натворил, и почему Люда плачет.

-Твой муж познакомил моего Валеру с этой блондинистой паклей! И он к ней ушел, понимаешь? Он меня бросил из-за твоего Саши! И не говори, что ты не в курсе!

А Маша ведь действительно многого не знала. Люда рассказала, как Саша привел свою знакомую к Валере и тот ей помог в чем-то по работе. Так, слово за слово, их общение быстро переросло в связь. А дальше – больше.

После рассказа Люды женщины помирились, но осадок остался.

Маша понимала, что у мужа появились другие интересы, которые он тщательно скрывает. И мириться с этим Маша просто так не сможет.

На такси она добралась к маме, в небольшой поселок в черте города. Сыновья Марии, как обычно, гостили летом у бабули, и в это время гуляли на улице с местной детворой.
Мать Маши, Зинаида, была дома и никак не ждала, что дочка явится без предупреждения.

-Маша, ты почему так поздно? Что-то случилось? – переживала Зинаида Павловна.

-Нет, все достало дома. Хочу у вас отдохнуть, лето проходит. А мы с мальчишками нигде и не были.

-Так Саша ведь работает, у него строгий график. А ты более свободна.

-Вот я и думаю, почему я должна его ждать? Почему я должна оставаться без отпуска из-за его работы? – вспылила Маша.

-Маш, вы же семья. Как ты, замужняя женщина, поедешь отдыхать без мужа? – спросила Зинаида.

-Нормально поеду. Он без меня отдыхает, значит и мне можно.

Зинаида предложила дочери выпить чаю, и Маша согласилась. И рассказала матери, что случилось час назад на даче у Атрохина.

-Новых ощущений ему захотелось, мама! Он эту кикимору по кафешкам водит, а мы с детьми дома сидим, в четырех стенах! – сокрушалась Маша. -Я поеду с детьми на отдых. Мы с Сашей деньги на ремонт моей квартиры откладывали, но планы изменились.

Зинаида поддержала дочку, но просила ради детей не рубить с плеча…

За разговорами они не заметили, как мальчишки вернулись домой.
-О, мама! А ты как здесь оказалась? – удивился младший сын.

-Я приехала за вами, – ответила Маша.

-Домой? Нееет, не хотим! – наперебой галдели ребята.

-Поедем домой, а потом на море к тете Лене отправимся. Она меня давно приглашала, но все как-то не было времени, – сказала Маша, обнимая сыновей.

Случай на даче у Валеры заставил ее задуматься.

Видимо, и у них с Сашей наступил тот самый злополучный кризис в отношениях.

Маша занималась работой на дому, тащила заботу о двух сыновьях, быт, а муж пропадал на работе. Она и не поняла, что они отдалились, а общих интересов давно нет. Маша плыла по течению жизни, советовалась с Сашей во всем, не замечая, как муж стал во главу стола ставить свое мнение. Не считаясь с семьей.

-Сегодня он мне соврал, а завтра повторит за Валерой и бросит меня, отняв у меня квартиру? – подумала Маша и решительно взяла свой мобильный в руки.

Она написала соседке сообщение о том, что готова сдать свою квартиру ее дочери с мужем, и на следующий день получила оплату.

Маша сделала это назло мужу, и не прогадала.

После “веселых шашлыков” Саша отправился ночевать к своей матери.
Все выходные он провел в родительском доме, придумывая, как вернуться к жене белым и пустым, и поскорее замять неприятный инцидент, произошедший на даче.

-Эх, Маша! Испортила такой вечер! Весь отдых испортила! – ворчал Александр, пытаясь дозвониться на номер жены.

Маша не брала трубку, как и предполагал мужчина.

-Перебесишься! Тоже мне, королева, – фыркал Саша, отстирывая некрасивые пятна от маринада с белой рубашки.

Через три дня, отсидевшись у матери, блудный Александр вернулся домой, но в квартире никого не было.

Мужчину встретила тишина, пустой холодильник и пустые полки в шкафах. Телефон супруги предательски молчал, заставляя переживать и нервничать.

-Маша, что происходит?! – закричал муж, когда наконец-то дозвонился.

-Пап, а мамы нет, – ответил по телефону жены старший сын, Илья.

-Сы-сынок… А где мама? Где вы? У бабушки? – заикаясь, спрашивал Саша.

-Нет, мы на море. Мы у тети Лены в доме, а мама ушла купаться, – ответил Илья.

-И когда же вы домой? – теряя терпение, спросил его отец.

-Не знаю. Мама взяла отпуск на работе. Когда вернемся, пока не говорила. Ну, все пап, пока. Мне пора! – радостно прогудел в трубке мальчишеский голосок.

-Пока, – недовольно процедил Александр.

Неделя на море пролетела, как один день.
Маша и ее сыновья вернулись домой отдохнувшие и довольные. Александр ждал их дома в отвратительном настроении.

Недовольство мужа упиралось не только в то, что жена умудрилась игнорировать его долгие семь дней, не только в то, что потратила семейные деньги на отдых… Была еще одна причина. И Это простить жене Александр просто не мог.

Маша даже не поздоровалась с мужем после долгой разлуки, сразу пошла разбирать чемоданы в спальню.

Мальчишки схватили пирожки, которые Саша привез от матери и которыми, по сути, питался последние два дня. Когда дети убежали в комнату, муж отправился за Марией.

-Ничего не хочешь мне сказать? – строго спросил Александр, остановившись позади жены.

-Насчет чего, – без вопроса спросила Маша, вызвав очередную порцию раздражения.

За неделю у Саши тоже накипело.

Жена никогда не позволяла так себя вести. Поехать на море, без него, да еще и порыться в семейной заначке…

-Маша, мы откладывали деньги на ремонт в нашей квартире. А ты их на море прокатала.

-В моей квартире. И, напомню, ты добавил всего пять тысяч, а остальные пятьдесят – были мои. Так что… – она отвернулась, не желая продолжать беседу.

-Не смей отворачиваться! Я тебе не мальчик, чтобы ты на меня фыркала и строила мне гримасы! – закричал Саша. -Что с квартирой? Не хочешь рассказать?

-Я ее сдала. Соседка попросила приютить свою дочку и ее мужа. Вот так.

Мария оторвалась от чемоданов и впервые посмотрела на мужа. Желваки заиграли на скулах Саши. Он немного похудел за неделю, осунулся и видно, что сейчас был готов отчитать ее за то, что не посоветовалась с ним.

-Ты должна была продать квартиру, а не сдать! Деньги на ремонт должны быть применены по назначению. Что за бардак?! Я промолчал, когда ты уехала на море без меня, но остальное – это вообще ни в какие ворота не лезет!

-Саш, не кипятись. Ты все правильно сказал. Неужели, я должна таскать тебя с собой везде только потому, что мы женаты?

Фраза, нечаянно брошенная Александром, как бумеранг, ударила сейчас по его самолюбию.

-И отчитываться во всем я тебе не должна. Ты мне не отчитываешься о каждом своем шаге. Квартира моя, делаю – что захочу!

-Нет! Твою квартиру мы разделим пополам. Я муж и имею все права, – Саша из кожи вон лез, чтобы не грубить супруге, но не получалось.

Довела.

Саша и правда был слишком скуп, чтобы кому-то досталась Его квартира Маши.
Мужчина не мог поверить, что жена возьмет и просто так уйдет от него. Они поженились сразу после института, растили двоих детей. И его все устраивало.

Взывать к былым чувствам после происшествия на даче было как-то неловко. Чувства уже почти угасли, но не настолько, чтобы разводиться!

-Все разделим пополам, по закону, как положено. Но только кроме моей добрачной квартиры, Саша. Квартиру я продам потом. После развода, – также спокойно добавила Маша.

-Какой развод? Я не согласен! Нет повода, Маша! У нас двое детей, не дури! – кричал разъяренный супруг.

-Ты о детях вспомнил?! Нет, поводов достаточно! Ты совсем обнаглел, дорогой муж. Водишь каких-то дам в кафе, а о детях не вспоминаешь. Еще и контролируешь меня! Пусть тебе готовит и прислуживает Даша, а я хочу жить для себя теперь. Устала. Я тоже новизны хочу, как Атрохин! – выдала ему Мария. Не теряя времени, она подала на развод…

Но до развода жить как-то надо.
Куда деваться опостылевшим супругам друг от друга в двухкомнатной квартире?

Первым делом Маша снова отправила сыновей к матери, и перестала готовить для мужа. Было сложно, готовить Маша умела и любила, но ситуация уже была на та. Кормить неверного нахлебника она не собиралась.

Мария заставила себя готовить все меньше и меньше. Было сложно, но для мотивации Маша села на диету, как ей заботливо рекомендовал муж…

Александр сунулся несколько раз в пустой холодильник и понял, что Мария не шутит. Питался он в основном в столовой на работе и в кафе, но быстро понял, что это весьма накладно для прижимистого мужчины.

Первые пару дней Саша демонстративно спал на балконе, свернувшись калачиком на детском матрасе. Но потом столицу накрыло ненастье, на улице резко похолодало и пошли такие дожди, что на балконе Александр спал, как на проезжей части…

Пришлось снова ему проситься пожить у матери, которая была не очень-то рада тому, что Саша бросает налаженный быт и семью по непонятной для нее причине.
Александр во всем обвинил жену, сказал свекрови, что Маша на курорте загуляла, и теперь жить с ней он не станет.

Маше было весело наблюдать ежедневно перекошенную от злости физиономию мужа. Она старалась сдержать смех, но все равно сталкиваясь с мужем в кухне или в коридоре, невольно улыбалась.

Промучившись неделю на лапше быстрого приготовления и отлежав все бока на матрасах-раскладушках, Александр ушел к матери, сердито тряся чемоданами.

Спустя две недели после вечеринки на даче у друга, Саша позвонил своей новой знакомой Даше. Теперь он практически свободный мужчина, жена и быт его больше не держат, и им ничего не мешает быть вместе. Мужчина очень хотел сблизиться с успешной и красивой Дашей, но его ждал жесткий отказ.

-Саш, погуляли разок и хватит. Я тебе ничего не обещала, – кокетливо ответила Даша.

Даша прекрасно помнила скупого женатика, который даже букет цветов ей не удосужился прислать за две недели после вечеринки на даче с шашлыками.

-Как же так, Дашуль? Я думал, что ты меня к себе пригласишь? На даче было все как-то смазано, ты быстро уехала, а я хотел тебя нормально проводить… А моя стрижка в силе, надеюсь? – решил пошутить напоследок Саша.

-Нет, у меня планы изменились, Саш. Если будет окно – позвоню. Хотя, ты же вроде у соседки привык стричься? – красиво отшила его Даша.

Саша пытался оправдаться, но тщетно. Даша не перезвонила, не пригласила мужчину к себе домой, хотя он очень на это рассчитывал. Да и вообще, Маша что-то такое наговорила ей, что у девушки совершенно пропал к нему интерес. Конец.

— То есть ты правда считаешь, что отпуск в Турции важнее, чем помочь моей матери? — голос Игоря звенел, как натянутый провод.

Алина повернулась от окна, где смотрела, как весенний дождик бессовестно шлёпал по стеклу. Она была в домашней футболке и с пучком на голове, но с лицом генерального директора в день увольнений.

— Да, Игорь. Именно так. Турция для меня важнее твоей мамы. Потому что я хочу в отпуск. Потому что я на эту премию вкалывала ночами. А твоя мама… она мне кто?

— Мама! — выдохнул он, как будто она спросила, кто такой Гагарин.

— Мне. Кто. Она. — Алина отбивала слова, как теннисные мячи. — Не тебе. Мне. Кто она? Мне кто-нибудь помогал, когда я три месяца ела гречку без масла, чтобы досрочно внести платёж по ипотеке? Или когда я тащила ваш семейный бюджет на себе, пока ты переосмысливал свою жизнь после увольнения?

— Не надо так, Аля… — он потянулся к ней, но она отступила. Смотрела сурово, даже гордо, хотя в груди жгло и мерзко покалывало — знакомое чувство, когда понимаешь, что дошёл до точки невозврата.

— А как надо, Игорь? Молчать и переводить деньги на лечение её собаки, потому что «ну маме тяжело, ты же понимаешь», а я, значит, должна быть всепонимающей? Молчать, когда она говорит, что я «карьеристка с улицы»? Или когда она за моей спиной называет меня «неженкой без корней»?

Игорь стоял, прижав плечи к дверному косяку, как школьник у кабинета директора. Он выглядел растерянным, уставшим и… каким-то жалким.

— У неё просто сейчас всё рушится, Аля. Кафе закрыли, кредит остался. Если мы ей не поможем — всё, она в долговую яму упадёт.

Алина засмеялась. Горько, почти истерично.

— А если я не поеду в отпуск — я упаду в депрессию. С головой. И ты будешь вытаскивать меня. Или опять мама поможет? Приедет с пирожками и расскажет, как в её молодости с одним пальто три зимы проходили?

— Ты перегибаешь. — Игорь стянул с себя свитер, будто стало жарко. — Я просто хочу, чтобы ты поняла: это семья. Мы — семья. А семья помогает друг другу.

— Вот только я — в этой семье девочка для битья, а не часть. — Алина вдруг замолчала, как будто отключили звук. Затем спокойно добавила: — Я получила премию. Большую. Полмиллиона. Хотела тебя обрадовать. Вместе съездить куда-то, сменить обстановку. Вложить в себя, в нас. Но вместо этого ты опять говоришь: «Мама в беде, выручай». Знаешь, Игорь… я устала быть спасательным кругом для чужих.

Три дня он не ночевал дома. Написал, что «надо подумать». И подумал — у мамы. Вернулся в субботу утром, с мешками под глазами и мятой рубашкой.

— Прости. — Сказал первым делом. — Я был не прав. Просто всё навалилось. Мама, кредиторы, и ты с этой своей Турцией…

— Не Турцией. — Алина стояла в прихожей в пальто, с сумкой на плече. — Моей жизнью, Игорь. Моей. Не общей. Моей личной. Премия — моя. Работа — моя. Стресс — мой. А вот проблемы вашей семьи — тоже почему-то мои. Как так выходит?

Он молчал. Смотрел, как она застёгивает молнию. Алина никогда не хлопала дверью. И не устраивала истерик. Её спокойствие всегда было хуже любых криков.

— Ты куда? — наконец выдавил он.

— В гостиницу. На пару дней. Проветриться. — Она улыбнулась. — А ты с мамой разберись. Кто кому тут родня и кто кому должен.

Вечером она лежала на белоснежной кровати в стандартном номере бизнес-отеля. Пила вино из пластикового стаканчика и листала мессенджеры. Старый чат с Игорем назывался «Мои космос и землетрясение». Смешно. Теперь — просто «Игорь».

— «Ты бросаешь меня из-за денег?» — пришло от него. Без точки.
— «Я ухожу не из-за денег. Я ухожу, потому что ты их всегда отдаёшь кому-то, кроме меня. А я — будто в очереди за твоим вниманием. И всё время в конце.»
Ответа не было.

Она выключила телефон и впервые за много недель почувствовала себя… собой.

Наутро — звонок. Конечно. Кто ещё может звонить в восемь утра субботы, как не Ольга Петровна?

— Алина, здравствуй. — Голос был липкий, как разлитый варенье. — Игорь сказал, ты в гостинице. Какой же это позор…

— Позор — это когда вы вечно мне звоните, только если деньги нужны. — Алина села на кровати, натянув на себя простыню. — Что случилось?

— Ничего. Просто подумала — вдруг ты остыла. Поговорим по-человечески. Я не враг вам, Алиночка. Просто в жизни всякое бывает…

— Ольга Петровна, — прервала её Алина. — Мы поговорим по-человечески, когда вы однажды позвоните не со словами «помоги», а «как ты?»

— Ну ты же у нас гордая. Самодостаточная. Такая вся… холодная.

Алина усмехнулась.

— А вы — как всегда, с тонким комплиментом. До свидания.

На третий день гостиничного отдыха Алина зашла в ювелирный. Не за кольцом. Просто так. Себе — на память. Купила серьги. Маленькие, золотые. Такие, какие никогда бы не одобрила свекровь: «Дешевка, как из рынка».

Она улыбнулась своему отражению. Без макияжа. С синяками под глазами, но настоящая.

Свобода не всегда выглядит глянцево. Иногда — как утро с кофе из автомата и звонком от свекрови, который ты не берешь.

— Ты не понимаешь, Алина, мы же ничего у тебя не просим навсегда! — Игорь нервничал, мял салфетку в руках, как первоклашка на приёме у стоматолога. — Просто… займ. На месяц. Максимум два.

Они сидели в кафе у торгового центра. Вокруг было много стекла, много людей и ни капли уюта. Столик у окна, куда он её вызвал, был не свиданием, а заседанием арбитражного суда. Только без адвокатов и без кофе со сливками.

Алина кивнула. Медленно.

— Я поняла. Просто займ. И снова на словах. И снова без расписок. Как с твоим братом. Как с той кофейней, которую мама открыла «в честь новой жизни», а закрыла через восемь месяцев.

— Да что ты заладила — мама, мама… — Игорь откинулся на спинку стула и сжал виски. — Она не вечна, понимаешь? Она и так уже на таблетках. Давление, нервы, врачи… ты чего добиваешься? Чтобы у неё случился инсульт?

— А у меня не может случиться, да? — перебила Алина. — Мне-то, видимо, можно без сна, без отдыха, без поддержки? Ты не задумывался, что если кто-то постоянно должен помогать, то, возможно, другим стоит научиться хотя бы не мешать?

Игорь отмолчался. За окном серая женщина в белой шапке с собакой прицепилась к урне — выискивала, что бросили зря. Алина вдруг подумала: а ведь и правда — люди, которым вечно надо, узнают друг друга с первого взгляда.

— Я не против семьи, Игорь. Я против того, что ты каждый раз кладёшь мои интересы на алтарь своих долгов. Даже не своих. Матери. Брата. Собачки с почечным заболеванием.

— Опять ты издеваешься! — вспылил он. — Всю жизнь смеёшься, ерничаешь, из каждой ситуации — острота. А я, между прочим, стараюсь… хоть что-то делаю!

— Что ты сделал? — она наклонилась к нему. — Что конкретно ты сделал за последний год? Сидишь у матери, работаешь вон там, временно. А платёж по ипотеке кто закрывает? Кто?

Он молчал. Сжимал губы. А потом вдруг выдал:

— Да потому что ты карьеристка, Аля. Всё тебе — победы, премии, начальство… Всё в жизни — как в Excel. А я живой человек! Я не могу по табличке жить, как ты!

Алина хмыкнула. Очень спокойно. Очень устало.

— Я не в Excel живу. Я живу в реальности. Где за электричество платят не эмоциями, а деньгами. Где ипотеку списывают с карты, а не с надежд. И если ты — живой человек, то почему я рядом с тобой себя живой не чувствую?

Она ушла первой. Он не догонял. Только смотрел, как она в сером пальто — не новом, кстати — села в такси, не обернулась, не позвонила. Она даже чашку не допила. Капля кофе осталась на блюдце. Как память. Или как плевок.

Алина доехала до дома и сразу включила ноутбук. Она была из тех, кто спасается делами. Кто, разозлившись, мыл плиту до блеска или разбирал налоговую отчётность до полуночи. Сейчас — вариант с цифрами.

Но не пошло. Цифры расплывались, мысли прыгали. Она закрыла ноутбук и просто села на пол в коридоре. Между тумбочкой и обувной полкой. Сидела, обняв колени, пока не замёрзли пальцы на ногах.

— Я не хочу быть их банком. — прошептала в тишину. — Не хочу быть их банком. Не хочу быть их банком…

Повторяла, будто мантру. Но легче не становилось.

На следующий день она получила повестку. Не судебную — хуже. Семейное собрание. Формально — «просто посидим, обсудим». По факту — допрос с пристрастием и наездами.

Ольга Петровна ждала её у подъезда, в пальто цвета сырой глины и с губами цвета перепела.

— Алиночка, ну наконец-то, — картинно всплеснула руками. — А то уж думали, совсем обиделась…

— Я не обиделась, я просто переехала. — Алина холодно посмотрела на неё. — У вас же там всё своё. Родные стены, родной сын, родные долги.

Ольга Петровна на секунду сбилась. Потом выдала:

— Знаешь, мне всегда казалось, что ты умная. Но, видимо, одно с другим не связано.

— Точно, — кивнула Алина. — Я умная. И именно поэтому сейчас поднимусь, заберу вещи — и поеду. Потому что умная женщина не живёт с мужчиной, который ставит её на второе место после мамы.

Наверху — старый ковер, запах валерьянки и голос Игоря, как у сбитой собаки.

— Ну зачем ты вот так? — просипел он, когда она вошла. — Ты реально думаешь, что всё так просто? Что можно вот взять — и уйти?

— Нет, — ответила она. — Я думаю, что можно было сто раз поговорить, услышать, понять. Но ты слышал только крики матери. И теперь поздно. Теперь — да, просто уйти.

Она взяла чемодан. Он был набит наспех, но аккуратно. Алина всегда собиралась аккуратно. Даже когда собиралась в никуда.

— Я тебе ещё нужен? — спросил он, почти шепотом. — Или ты уже всё решила?

— Ты мне был нужен тогда, когда я просила о простом: «Пойми меня». — Она подошла ближе. Смотрела прямо в глаза. — Но ты каждый раз сначала спрашивал у мамы, можно ли.

— Это подло, Аля.

— А знаешь, что подло? — Алина остановилась в дверях. — Говорить женщине, что она слишком умная. И слишком сильная. Только потому, что рядом с ней мужик оказался слабее, чем мама.

И она ушла.

Без криков. Без сцены. Без «ты ещё пожалеешь». Только с одним чемоданом и серёжками в ушах.

Через неделю она подавала на развод. Через две — её новый статус был официальным. А ещё через три — ей пришло письмо. От нотариуса.

С формулировкой:

Имущественный раздел. Вопрос владения квартирой. Уточнение совместного долга.

Алина вскинула брови.

— Началось.

И это было только начало…

Алина подошла к нотариусу в перчатках. Было прохладно, и она с утра всё не могла решить — пальто или плащ. В итоге выбрала строгое, тёмно-синее пальто и каблуки. Развод — это не причина выглядеть как потерпевшая, — сказала себе, глянув в зеркало.

— Добрый день. Алиночка, да? — нотариус, женщина лет пятидесяти с лицом вечной учительницы труда, посмотрела поверх очков. — Вы по квартире? Ну проходите, сейчас всё объясню. Только чай у меня невкусный, сразу предупреждаю.

За стеклянной перегородкой сидел Игорь. В растянутой серой толстовке и с пакетом из «Пятёрочки», будто пришёл не на раздел имущества, а на закупку картошки. Глаза у него были как у хомяка на обыске — то ли сам что-то стырил, то ли точно знает, кто именно.

— Привет, — выдохнул он, будто задыхался.

— Здрасте, — ровно кивнула Алина.

Они сели напротив. Разделила их нотариус и один протокол, в котором черным по белому было написано: ипотека на двоих, доли равные, но платежи вносила одна сторона, а другая — находилась в состоянии… эм… философского безделья.

— Смотрите, коллеги, — начала нотариус, тыкая в бумаги ручкой с надписью «Росреестр», — у вас квартира, оформленная в браке. Но выплаты по ипотеке производились в основном Алинкой. Это хорошо видно по выписке. Она, к слову, у меня здесь. Долг закрыт наполовину. А дальше начинается веселье.

Алина даже не дернулась. Она уже всё знала. За последние недели она проштудировала Гражданский, Семейный и, на всякий случай, Земельный кодекс. И теперь была почти уверена, что в следующей жизни родится юристом.

— Так вот. Алина требует свою долю. И хочет, чтобы квартира была продана, а вырученные деньги делены пополам. Правильно?

— Почти, — спокойно сказала Алина. — Хочу, чтобы квартира была продана, доля мужа — вычтена пропорционально его вкладу. А это — двадцать семь тысяч рублей. За два года.

Игорь покраснел.

— Это подло, — прошипел он. — Я ведь тоже… Я жил там! Там мои труды, мои ремонты! Я кафель на кухне сам клал, помнишь?

— Помню. И как у тебя после этого сорвало проводку — тоже помню. — Алина улыбнулась холодно. — Мне пришлось вызывать электрика и платить из премии. Так что спасибо, но нет.

— Вы всё переводите в деньги, — яростно выдохнул он. — А любовь? А чувства? А как мы начинали?

— Мы начинали с одного чемодана, двух рюкзаков и больших надежд. — Алина резко посмотрела ему в лицо. — А закончили — твоей мамой на моей подушке и твоим бездействием.

— Она просто просила остаться, Аля. Ну что ты вот так?

— А я просила тебя выбрать. — Она наклонилась вперёд. — Но ты выбрал быть сыном. А не мужем.

Нотариус кашлянула.

— Так. Эмоции эмоциями, но мы всё же по закону. Продажа квартиры. После выплаты остатка по ипотеке сумма делится. Алине — восемьдесят шесть процентов. Игорю — оставшееся.

— Да оставьте себе эти копейки! — вдруг вскочил Игорь. — Забирай ты всё! Живи тут! Только не делай из меня монстра! Я… я просто хотел, чтобы мы были вместе!

— А я хотела быть в семье, а не в схеме, где меня всё время списывают в расходы, — прошептала она. — Мы с тобой не пара, Игорь. Мы бухгалтер и убыточный проект.

Через два дня она собрала коробки.

Квартира опустела быстро — так бывает, когда люди давно уже живут в разных мирах. Алина оставила Игорю его старые футболки, альбом с фото и кофемолку, которую он вечно чинил и никогда не чинил.

Что-то всегда оставляют. Даже когда кажется, что ничего не держит.

Она стояла у двери с ключами в руке. Было странно. Будто последний акт какой-то пьесы — когда зрители уже ушли, а ты всё ещё в костюме и не знаешь, куда деть реплику.

Раздался звонок.

— Кто там? — крикнула она, неохотно подойдя к двери.

— Это я, — за дверью был он. — Можешь… отдать ключи?

Алина молча открыла. На секунду им стало неловко. Словно они — два бывших актёра, встретившихся на сцене, где уже всё давно сыграно.

— Держи, — она протянула связку.

— Ты теперь где? — спросил он, не глядя в глаза.

— Там, где меня ценят. И не зовут на семейный совет, чтобы снять с меня последний слой кожи.

— Я всё испортил, да?

— Нет, — улыбнулась Алина. — Ты просто ничего не исправлял.

Она закрыла за собой дверь. Без хлопка. Без театра. Просто щёлкнул замок — и всё.

А потом пошла. Не спеша. Через двор, мимо старушки с газетами, мимо качелей, где однажды они с Игорем целовались в три часа ночи, смеясь над каким-то сериалом.

Она шла — и чувствовала, как с каждым шагом становится легче.

— Алина! — раздался сзади голос.

Она обернулась. Он стоял у подъезда, всё ещё с ключами в руке.

— Если что… я ведь тебя люблю. До сих пор.

— А я — себя, — тихо ответила она. — Наконец-то.

И ушла.

С лёгким сердцем, в каблуках и с чётким намерением больше никогда не сдавать свои интересы в аренду — даже «на месяц, максимум два».