– Гриш, перед домом розы обрезать пора, – крикнула Нина с балкона второго этажа, когда супруг ее, Григорий, косил на газоне траву.
Он выключил газонокосилку и переспросил:
– Чего? Не слышно тут, гудит же.
– Я говорю, на розах волчки надо срезать. – И заметив его непонимающий взгляд, добавила, – Вооон те светлозеленые веточки, что в стороны растут, а то они силы забирают, а кусты уже начинают цвести.
– Так а разве можно обрезать в период цветения? – Удивился Гриша.
– Нужно, – улыбнулась Нина, – это же дикая поросль.
– Понятно, – протянул супруг и снова включил газонокосилку, а Нина вернулась в комнату.
Обойдя дом и убедившись, что везде полный порядок, Нина вышла в сад, вдохнула свежий воздух с запахом свежескошенной травы и поспешила в летнюю кухню готовить обед. Хотелось порадовать мужа чем-нибудь необычным и она решила поискать рецепт в интернете.
Активировала экран телефона и тут же высветилось сообщение в соцсети.
«Нин, привет. Как дела?»
«Привет. Все замечательно», – ответила Нина, но спрашивать просто из вежливости, как у неё дела, не стала. Ей это было не интересно.
С сестрой у них отношения не ладились. После смерти бабушки, которая растила их одна и старалась научить быть дружными, Оксана сразу показала, что она теперь в доме главная.
– Я старшая, – заявила она, – меня слушай теперь.
И Нина слушала. Послушала и подписала отказ от своей доли наследства. Ей тогда только-только восемнадцать исполнилось, сестре она целиком доверяла и была уверена, что той лучше знать, как сделать правильно.
И когда сестра вышла замуж и привела мужа в дом, она тоже послушала. Освободила свою просторную комнату и переселилась в самую маленькую, которую бабуля когда-то использовала вместо кладовки.
Потом сестра сказала, что Нине лучше общежитие от института попросить, а то у них скоро ребенок родится, будет плакать по ночам, мешать Нине учиться, и та снова послушала.
Ей долго отказывали, объясняли, что иногородним только предоставить могут. Оксана подсказала – надо просто выписать Нину из квартиры, тогда никуда не денутся.
Получив, наконец, комнату, Нина переехала. Вот только сразу пожалела – шум, общие удобства, график уборки. И пусть дома в последнее время вся уборка была на ней, но там не было такой грязи как в общежитии. Зачем вот они все это затеяли, да плач младенца – ерунда в сравнении с тем, что творилось в общаге. И Нина, собрав вещи, отправилась домой. Вот только замки в двери были новые, а когда муж сестры пришел с работы и увидел Нину у подъезда на скамейке, лишь руками развел, дескать, мы твою комнату уже переоборудовали в детскую, а в маленькой коморке будет кабинет мой, я на дом работу иногда беру. Так что, прости и возвращайся в общежитие.
Сестра, как оказалось, уже была в роддоме, а Нине даже и не сообщили. Зато когда малыш подрос, Оксана первой позвонила.
– Нин, пригляди недолго за Антошкой, нас с мужем пригласили в гости, с ребенком ведь не пойдешь.
И Нина с радостью примчалась. С той поры повелось – теперь почти каждые выходные у сестры находились дела, а Нина возилась с ее сыном.
Через год Оксана родила еще одного сына, еще через год дочку и к тому времени, когда Нина окончила институт, ей приходилось нянчить уже троих малышей.
Только раз она отказалась, потому что готовила дипломную работу, и отношения с сестрой совсем испортились.
– Ты эгоистка, – говорила Оксана, – только о себе всегда думаешь. Ни разу не спросила, как я тут. Если сама не позвоню, так и совсем забудешь про сестру.
– А ты меня хоть раз спросила? – Нина не выдержала, – Спросила, как мои дела? Как я справляюсь? Ты же звонишь только когда от меня что-то надо, а моя жизнь тебя и не волнует.
По поводу квартиры Нина даже разговор не начинала. Понимала ведь прекрасно, что сама собственноручно подписала отказ, разве можно теперь кого-то винить. Она решила, что сама всего добьется. Получив диплом, она немедленно занялась поиском работы, но ничего не находилось, везде нужен был опыт. Однако, надо было как-то зарабатывать на жизнь. Как раз в то время Нина познакомилась с Григорием. Он тоже находился в поисках работы. Жил Григорий с родителями в деревне и предложил Нине погостить у них.
– А что, комната свободная есть, до города всего-то час на рейсовом. А работу найдем, можем комнату снять на двоих, все проще будет. Двое – не один.
В доме Гриши ее приняли тепло. Мама парня все старалась Нину накормить:
– Кушай, кушай, а то худенькая-то какая, не стесняйся.
Отец больше молчал, но порой, встречая взгляд Нины, улыбался и кивал, дескать, все хорошо.
Младшая сестра Григория быстро нашла с Ниной общий язык. То совет спросит, то попросит помочь. И вскоре Нина стала чувствовать себя на самом деле как дома, когда бабушка была жива.
Первым работу нашел Григорий, через месяц снял студию в городе и они с Ниной переехали. В тот же день подали заявление в ЗАГС.
Прошло три года. Из воспоминаний вырвало оповещение о новом сообщении. Нина взглянула на экран.
«Ну хорошо, что все хорошо», — писала Оксана. «А то смотрю, зазналась. Не пишешь, не звонишь».
Нина не стала отвечать, но сообщения от Оксаны продолжать приходить.
«Я чего хотела»… «Детей к себе на лето забери»… «На фото вон гляжу у вас дом огромный»… «С бассейном»…
Нина замерла. Да как она посмела?! Сама буквально выгнала Нину из их общей квартиры, а теперь позарилась на дом с бассейном. Следит она что ли за Ниной?
Отвечать не хотелось, но Нина набрала ответ дрожащими пальцами: «Нет. Не могу».
«Ну точно зазналась». Оксана не собиралась отступать. Писала, что у Нины совести нет, что она неблагодарная, просила скинуть номер телефона, а то на старый не получается дозвониться.
Нина не отвечала, но от каждого входящего звука вздрагивала, было неприятно поведение сестры, было противно вообще от ситуации.
Этот дом был чужим. Начальник Гриши, уезжая на несколько лет из страны, предложил ему приглядывать за домом, с проживанием, конечно, да и заплатить немало обещал. И они с Ниной, не раздумывая, согласились. Она смогла найти работу удаленную. Григорий тоже разрабатывал проект какой-то новый для компании. Деньги откладывали, решив, что как только хозяева дома вернутся, они смогут взять квартиру в ипотеку, на первый взнос уже будет хорошая сумма. Но посвящать сестру в свою жизнь и планы Нине совсем не хотелось.
Она набрала еще одно сообщение: «Оксана, если ты не прекратишь меня оскорблять, я тебя заблокирую». И вышла из профиля.
Казалось бы, ответила, дала понять, что разговор окончен, но тревога не хотела покидать.
Первого июня, ближе к полудню, день стоял особенно жаркий. Солнце уже поднялось высоко, раскалив дорожки перед домом. В саду стояла тишина, когда всё вокруг будто замирает. Только где-то в кустах лениво жужжали пчёлы, да изредка шелестели листья яблони от слабого ветерка.
Нина хлопотала на летней кухне. Окна там были открыты настежь, и внутрь тянуло смешанным ароматом роз, которые росли вдоль дорожки, с каким-то едва уловимым сладким запахом. На большом столе лежали огурцы, помидоры, зелень – она собиралась приготовить салат к обеду. Аккуратно раскладывала овощи, перебирая в уме, что ещё нужно достать из холодильника, и впервые за последние дни чувствовала, как тревога от сообщений Оксаны постепенно отступает.
Ей даже стало немного стыдно за собственную реакцию. Ну написала сестра, ну наговорила гадостей. Что с того? Они ведь давно чужие люди. У Нины теперь была другая жизнь – та, о которой она и мечтала. Здесь, в этом доме, среди роз и тишины, всё прошлое казалось далёким и будто нереальным, словно происходило во сне или в прошлой, забытой жизни.
И именно в этот момент тишину нарушил резкий стук в ворота. Нина вздрогнула от неожиданности так, что нож выскользнул из рук и глухо стукнулся о стол. Сердце неприятно сжалось. Григорий уехал на рынок за продуктами, и дома она осталась одна. Обычно к ним никто не ломился так неожиданно, курьеры обычно звонили заранее.
Стук повторился, ещё громче. Нина торопливо вытерла руки о кухонное полотенце и поспешила к калитке. По дороге пыталась успокоить себя: наверное, всё же, курьер. Но стоило открыть ворота, и она оцепенела на месте.
Перед домом стояла Оксана. В лёгком светлом платье, с большими солнечными очками на голове, она выглядела так, будто приехала не без предупреждения за сотню километров, а просто вышла из соседнего дома и решила заглянуть на чай. Лицо у неё было спокойное, даже немного снисходительное, как у человека, который уверен, что ему везде рады.
Рядом толпились трое детей. Они уже заметно подросли. Старшие мальчишки вытянулись, загорели, шумно переговаривались и вертелись на месте, не в силах стоять спокойно. Девочка, самая младшая, держала в руках яркий рюкзак с блестящими пайетками и с любопытством рассматривала Нину. А у самой калитки, на асфальте, стояли два огромных чемодана и несколько дорожных сумок.
Нина несколько секунд просто молча смотрела. Сначала на Оксану, потом на чемоданы, на детей.
Мозг будто отказывался складывать увиденное в понятную картину. Всё это казалось настолько нелепым, что она даже не сразу поняла: Оксана ведь приехала сюда с определённой целью.
— Ну что застыла? — первой нарушила молчание сестра и усмехнулась. — Принимай гостей.
Голос её звучал так буднично, будто они вчера вместе чай пили, а не годами почти не общались. Нина хотела что-то сказать, но слова не шли. Во рту пересохло.
— Ты… что здесь делаешь? — наконец выдавила она.
Оксана закатила глаза и тяжело вздохнула, как будто младшая сестра опять вела себя глупо.
— Ты же не захотела детей забрать, вот я сама и привезла.
Оксана уже смотрела мимо неё, оценивая двор, бассейн, клумбы, беседку. Нина с трудом сглотнула и спросила:
— Откуда ты вообще узнала адрес?
Оксана усмехнулась и небрежно махнула рукой.
— Да господи, Нинка, ты как в прошлом веке живёшь. Сейчас всё можно найти. У тебя на фотографиях и дом, и участок, и бассейн. По снимкам вычислить адрес — дело пяти минут.
Она сказала это так спокойно, будто не было её сообщений с оскорблениями, будто не она только несколько дней назад обвиняла Нину в эгоизме. Нина стояла, не в силах прийти в себя, а Оксана, заметив её растерянность, ловко воспользовалась моментом. Повернулась к детям и хлопнула в ладоши:
— Ну чего встали? Бегите во двор, играйте!
И дети, словно выпущенные из клетки воробьи, с радостным визгом проскочили мимо Нины во двор. Один из мальчишек сразу помчался к бассейну, на бегу сбрасывая кроссовки. Второй заметил качели у яблони и кинулся туда. Девочка остановилась возле клумбы с розами и уже тянулась к крупному розовому бутону.
Сестра, не дав Нине опомниться, уже открыла дверь стоявшего у обочины такси и мигом юркнула на заднее сиденье. Только когда машина тронулась, стекло немного опустилось, и Оксана бросила:
— Заберу их через месяц, не раньше!
А через несколько секунд такси уже скрылось за поворотом. Нина всё стояла у распахнутой калитки, смотрела вслед и не могла поверить, что всё это на самом деле происходит, не во сне. В ушах звенело. Мир вокруг вдруг стал каким-то неестественно ярким: слишком зелёная трава, слишком громкие детские крики, слишком большие чемоданы…
Она медленно прошла во двор, где уже царил настоящий хаос. Старший мальчик орал от восторга, плескаясь у бассейна прямо в одежде. Второй раскачивался на качелях так сильно, что те жалобно скрипели. Девочка уже сорвала розу и потянулась за следующей.
Нина прижала ладони к вискам. Перед глазами всплыли обрывки старых воспоминаний: холодный подъезд, скамейка под окнами, сумка у ног, новые замки на двери. Тогда Оксана точно так же решила всё за неё. Просто поставила перед фактом. Выбросила из жизни, как ненужную вещь. И вот теперь всё повторялось. Только иначе. Теперь сестра не выгоняла её из дома – она вторгалась в её дом, даже не её, но всё же, в её спокойствие, в её жизнь. Снова навязывала свою волю, будто Нина до сих пор та восемнадцатилетняя девочка, которая беспрекословно слушается старшую.
Минут через двадцать во двор въехала машина Григория. Он уже издалека понял, что что-то случилось. Калитка была распахнута настежь, у ворот стояли чемоданы. Из дома доносились крики, топот и какой-то непрерывный грохот. Григорий быстро заглушил двигатель, вышел из машины и спешно поднялся на крыльцо.
Зайдя внутрь, он остановился на пороге. Картина была настолько неожиданной, что он несколько секунд молча озирался. Нина сидела на стуле, бледная, как полотно. В гостиной дети носились кругами. Сверху снова раздался грохот, будто что-то покатилось по лестнице. Григорий медленно перевёл взгляд на жену.
— Что происходит?
Нина посмотрела на него глазами, полными слез.
— Оксана… привезла детей. И уехала.
Григорий действовал спокойно, без лишних слов, и его спокойствие удивительным образом передалось и Нине. Сначала он вышел во двор, молча поднял оба тяжёлых чемодана, которые Оксана так бесцеремонно оставила у калитки, и отнёс их к машине. Открыв багажник, уложил сумки внутрь, затем вернулся в дом.
— Собирайтесь, — коротко сказал Григорий, обращаясь к детям тоном, не терпящим возражений. — Поедем к маме.
Нина помогла младшей девочке застегнуть сандалии, собрала по дому разбросанные кепки, бутылку с водой, мячик. Всё происходило быстро, на автомате.
Дорога заняла чуть больше часа. Всё это время дети сидели непривычно тихо. Старшие иногда шептались между собой, младшая смотрела в окно, водя пальцем по стеклу. Видимо, даже им было ясно, что поездка идёт не по тому сценарию, который придумала мама.
Нина всю дорогу молчала. Она сидела на переднем сиденье, сцепив руки на коленях, и чувствовала, как внутри поднимается странная смесь тревоги и боли. Ей казалось, что с каждым километром машина везёт её не просто в город, а обратно в прошлое, туда, откуда она столько лет старалась выбраться.
Когда они подъехали к старому дому, Нина замерла. Серая панельная пятиэтажка стояла на том же месте. Облупившаяся краска на подъезде, ржавые перила, старый тополь возле лавочки – всё было таким же, как в её памяти. Только теперь всё это казалось намного меньше. И всё же в груди предательски защемило.
Столько лет прошло. У неё был муж, своя жизнь, свои планы. А стоило увидеть этот дом, и она снова почувствовала себя той девочкой. Растерянной, с дорожной сумкой в руках, сидящей на скамейке и не понимающей, куда ей идти.
На лавочке у подъезда сидела соседка тётя Валя. Маленькая, сухонькая, в цветастом халате. Она подняла голову, прищурилась, а потом всплеснула руками.
— Ниночка! Господи, неужели ты? Да сколько лет прошло!
Нина попыталась улыбнуться, хотя губы не слушались.
— Здравствуйте, тётя Валя.
Та уже поднялась, с любопытством разглядывая машину, детей, Григория.
— А я думаю, кого это привезли. Ты так похорошела… Замужем, значит? А Оксанка-то со своим только что укатила! С сумками, видать, далеко собрались. Минут десять назад. Так спешили, что даже не поздоровались.
Нина почувствовала, как руки бессильно опускаются вдоль тела. Оксана всё продумала заранее. Привезла детей, бросила их и тут же уехала в отпуск, будучи уверенной, что Нина, как всегда, промолчит, уступит, возьмёт на себя чужую ответственность.
— И что теперь?.. – Обреченно спросила Нина, не в силах посмотреть на мужа.
Взять детей к себе они не могли. Это был чужой дом. Начальник Григория доверил им его только при одном условии – никаких посторонних, никаких гостей. А эти трое всего за полчаса едва не устроили настоящий погром. Разбитая ваза, испорченная мебель – отвечать пришлось бы им. Да и дело было не только в этом. Они работали оба. Нина с утра до вечера за компьютером, Григорий тоже почти не отдыхал – офис, работа в саду, дополнительные проекты. Даже о собственных детях пока не думали, не потому что не хотели, а потому что честно понимали: пока не потянут.
Григорий немного помолчал. Потом посмотрел на детей, которые уже начали капризничать в машине, и произнёс спокойно:
— Поедем в полицию. Пусть ищут родителей.
Нина вздрогнула. Сердце больно сжалось. Она посмотрела на детей – на девочку, которая сонно терла глаза, на мальчишек, которые, при всей своей шумности, сейчас выглядели просто испуганными. Им ведь никто ничего не объяснил. Они действительно ни в чём не были виноваты.
— Может… не надо сразу так? Может, ещё подождать? Позвонить кому-нибудь?
Григорий повернулся к ней. Посмотрел внимательно.
— А что тут думать, Нин? Оксана думала, когда тебя выписала из квартиры? Когда в общагу отправила? Когда замки сменили? Думала, когда оставила тебя на улице? Почему ты снова должна решать её проблемы? Только потому, что она привыкла, что ты всё терпишь?
В отделении детей они, конечно, не оставили. Григорий всё объяснил, написали заявление, рассказали, как родители оставили несовершеннолетних без предупреждения и скрылись. Полицейские отнеслись серьёзно — сразу начали искать Оксану и её мужа.
Пока в полиции решалась проблема, Нина с Григорием отвезли детей в ближайшее кафе с игровой комнатой и те быстренько переключились. Стоило им получить подносы с едой, как тревога исчезла. Старшие уже спорили, кто первым полезет в лабиринт, девочка с восторгом рассматривала шарики в игровой зоне. Перекусив, они уже носились с горки, визжа от смеха, будто никакой драмы и не было.
Нина сидела у окна, держа в руках стакан с остывшим чаем. Она всё ещё не могла успокоиться. Слишком быстро всё произошло. Слишком резко прошлое снова ворвалось в её жизнь.
И вдруг дверь кафе распахнулась. Внутрь буквально влетела Оксана. Растрёпанная, с размазанной тушью, красная от злости. Волосы выбились из причёски, а лицо было перекошено такой яростью, что дети, заметив её, сразу замерли.
— Вы совсем с ума сошли?! — закричала она так громко, что люди за соседними столиками начали оглядываться. — Из-за вас нас с рейса сняли! Билеты пропали! Путёвки пропали! Мы первый раз в жизни в отпуск выбрались!
Оксана подошла ближе, ткнула пальцем в сторону Нины.
— Сестра называется! Да я тебе этого никогда не прощу! Никогда!
Её голос срывался на визг. Но именно в этот момент в кафе вошёл полицейский. Он подошёл к Оксане и ровным голосом сказал:
— Гражданка, пройдёмте. Нужно дать объяснения по факту оставления несовершеннолетних без присмотра.
Оксана осеклась на полуслове. Лицо моментально побледнело, губы задрожали.
— Да вы не понимаете… это моя сестра… она согласилась… — забормотала она, но голос уже звучал неуверенно.
Полицейский лишь кивнул в сторону выхода и повторил:
— Пройдёмте.
Нина смотрела на сестру, впервые за всю жизнь без страха, без чувства вины, без желания оправдаться. Она больше не чувствовала себя маленькой и зависимой. Рядом молча поднялся Григорий. Тёплая, крепкая ладонь сжала её пальцы.
— Пойдём, — тихо сказал он.
Потом Оксана ещё пыталась писать. Длинные гневные сообщения, обвинения, посты в соцсетях с намёками на «неблагодарную родственницу», которая «сломала семье отпуск». Но Нина даже не открывала. Однажды вечером она просто взяла телефон, зашла в список контактов и нажала кнопку «заблокировать». Палец дрогнул лишь на секунду, а потом стало удивительно легко. Словно захлопнулась дверь, через которую годами тянуло холодом. И прошлое осталось там, где ему и было место – в прошлом. Больше никто не будет решать за неё, как ей жить, кому помогать и чем жертвовать ради чужого удобства. Теперь у нее была семья, в которой важно мнение каждого, в которой все решают вместе.
