Анна Павловна сложила руки перед собой. Ее массивная фигура в новом бордовом пальто перегородила половину прихожей, не давая пройти дальше порога.
— С чего бы это?
Нонна устало прислонилась к обувнице. Она только вернулась с работы. Главный бухгалтер на небольшом производстве — это вечные цифры в голове и гудящие ноги к вечеру. Даже ветровку снять не успела, а тут такой сюрприз. Свекровь явилась без звонка, видимо, караулила у подъезда.
— С того!
Мать мужа тяжело шагнула вперед. Нонне пришлось вжаться спиной в стену, чтобы пропустить эту глыбу праведного гнева вглубь квартиры.
— Мой Тёмочка на тебя лучшие годы тратит. Кормит, поит, обеспечивает полностью. Жена должна в семью вкладываться, а ты все под себя гребешь. Эгоистка.
Нонна посмотрела на грязные следы от массивных сапог, которые свекровь щедро оставляла на светлом ламинате.
— Анна Павловна, разуйтесь. Я вчера полы мыла.
— Не барыня, еще протрешь.
Свекровь отмахнулась от нее, словно от назойливой мухи.
— Я к родному сыну пришла, а не в музей. И мы с тобой разговор не закончили.
Нонна и Артём расписались четыре года назад. Жить стали у нее. Артём работал мастером в цеху, зарабатывал неплохо. Только вот деньги в их семье с самого начала распределялись как-то странно. Продукты муж покупал сам. Тут не поспоришь. Каждый вечер он гордо приносил пакет из супермаркета. Сосиски по акции, макароны, дешевый чай в пакетиках, хлеб.
Зато коммуналка, ремонт его же машины, покупка нормальной бытовой техники, одежда и отпуск всегда ложились на плечи Нонны. Она считать умела отлично. И прекрасно видела эту разницу в тратах.
Особенно хорошо она умела считать те суммы, которые Артём ежемесячно переводил матери. Официально — на лекарства и какие-то витамины. По факту — на что угодно. Нонна молчала, пока это не касалось ее лично. Но ситуация изменилась.
Год назад Анна Павловна выдала замуж младшую дочь Элю. Свадьбу закатили с диким размахом. Ресторан на восемьдесят человек, белый лимузин, фотограф из столицы. Свекровь взяла приличный кредит, чтобы пустить пыль в глаза родственникам обеспеченного зятя. А теперь банк поднял ставки, платить по счетам стало тяжело. Эля, став замужней дамой, помогать матери отказалась.
— Давайте начистоту.
Нонна стянула ботинки, аккуратно поставила их на полку и прошла следом за свекровью на кухню.
— Каким образом я вас содержать должна? И главное — с какой стати?
— Обыкновенным.
Свекровь по-хозяйски отодвинула стул и уселась за стол. Прямо в бордовом пальто.
— Тёма мне помогает, но этого мало. Пенсия копеечная, сама знаешь. Раз мой сын тянет на себе весь ваш быт и кормит тебя, ты могла бы взять мой кредит за Элечкину свадьбу на себя. Частично хотя бы. Это справедливо по-родственному.
Нонна открыла дверцу шкафчика. Достала стакан, налила воды из фильтра. Неторопливо сделала глоток.
— Весь наш быт?
Она ухмыльнулась.
— Анна Павловна, ваш сын покупает мясо раз в месяц и картошку по скидке. На этом его финансовые подвиги в нашем доме заканчиваются.
— Не смей прибедняться!
Свекровь повысила голос. Лицо ее начало наливаться краской.
— Он в дом всё несет! Я же вижу, не слепая! Вон, микроволновку новую купили. И стиральная машинка у вас другая стоит. Всё на горбу моего мальчика.
Нонна поставила стакан на столешницу.
— Микроволновку я купила со своей квартальной премии в декабре. Чек показать? А машинку мы брали в рассрочку, которую я лично закрыла со своей зарплатной карты два месяца назад. Ваш мальчик в этом не участвовал ни рублем.
— Врешь!
Анна Павловна стукнула пухлой ладонью по столу.
— Мой сын не альфонс! Он мужик! Он мне сам говорил, что квартиру вам обустраивает. Вы же вместе эту конуру брали. Я-то знаю, как сейчас ипотека людей душит, у соседки дочка вон воет от платежей. Мог бы себе отдельное жилье взять, а вместо этого в общую семью вкладывается. И ремонт он тут делал!
— Обои в коридоре переклеил.
Невозмутимо парировала Нонна.
— Из моих же стройматериалов. Я покупала рулоны, клей и кисти. Он только валиком помахал два выходных. На этом его великий ремонт закончился.
— Да как у тебя язык поворачивается так про мужа говорить!
Лицо Анны Павловны пошло красными пятнами. Она нервно дернула воротник пальто.
— Бессовестная! Тёмочка ради тебя надрывается, спину гнет на заводе в две смены! А ты матери родной помочь отказываешься? Я для Элечки старалась, кровиночки своей. Свадьба раз в жизни бывает. А ты чужая девка, пришла на всё готовое, присосалась к моему сыну и жируешь!
Нонна скрестила руки перед собой. Спорить с этой женщиной было всё равно что пытаться перекричать перфоратор у соседей. Логики ноль, один шум. Но сегодня терпение окончательно лопнуло.
— Значит так.
Нонна обошла стол и встала напротив свекрови.
— Во-первых, пальто на вас совсем не из дешевых.
Она кивнула на бордовый драп.
— Для человека, которому нечем платить кредит и который перебивается на копеечную пенсию, вы отлично обновляете гардероб.
— Это Элечка подарила! На юбилей!
Огрызнулась свекровь, инстинктивно запахнув полы пальто, словно Нонна собиралась его отобрать.
— Замечательно.
Нонна кивнула.
— Во-вторых. Эля замуж выходила. Эля платье за сто тысяч покупала. Эля на лимузине каталась. Пусть Эля со своим богатым мужем ваши долги и закрывают. Я к ее свадьбе вообще никакого отношения не имею. Я там даже салат бесплатный не ела, потому что меня в список гостей не внесли.
— Ты жена моего сына!
Анна Павловна сорвалась на фальцет.
— Ты живешь на его территории! Обязана уважать мать мужа и помогать ей в трудную минуту! Иначе я ему глаза на тебя открою. Расскажу, какая ты расчетливая дрянь. Вышвырнет он тебя на улицу с одним чемоданом, попомни мое слово! Пойдешь по съемным углам мыкаться!
Нонна молча вышла в прихожую.
За окном просигналила машина, где-то этажом выше забубнил телевизор. Нонна взяла с обувницы стопку квитанций, которые достала из почтового ящика буквально пятнадцать минут назад. Вернулась на кухню.
— Читайте.
Она бросила бумаги на стол перед свекровью. Листки скользнули по гладкой поверхности.
— Что это еще за макулатура?
Анна Павловна брезгливо поморщилась, не желая прикасаться к бумажкам.
— Коммуналка. За последние полгода. За свет, за воду, за капитальный ремонт. И налог на имущество заодно.
Нонна постучала ногтем по верхней квитанции.
— Посмотрите в графу «Собственник». Внимательно посмотрите. Там моя фамилия. Девичья.
Свекровь неохотно опустила глаза на бумагу. Губы ее беззвучно зашевелились, читая напечатанные черные буквы. Глаза слегка округлились.
— Эта квартира куплена мной за два года до знакомства с вашим сыном.
Раздельно проговаривая слова, сообщила Нонна.
— Без ипотек. Без кредитов. И уж точно без помощи Артёма. Он здесь даже не прописан. У него здесь нет ни одного квадратного метра. Вообще ничего.
Анна Павловна открыла рот, но слова застряли где-то в горле. Она перевела растерянный взгляд с квитанции на невестку, потом снова на бумагу.
— Ваш сын живет в моей квартире.
Нонна облокотилась о столешницу, глядя прямо в лицо опешившей женщине.
— Спит на моей кровати. Моется в моей ванной. Я не беру с него за аренду ни копейки. Я сама оплачиваю все счета, включая безлимитный интернет, по которому он каждый вечер играет в свои танки.
Свекровь тяжело дышала. Красные пятна на ее щеках сменились бледностью.
— Так что это не я живу на его территории. Это он живет на моей.
Нонна выпрямилась.
— И если мы начнем считать, кто кому и чем обязан, боюсь, Артёму придется искать себе жилье по карману. Потому что цены на съемные квартиры в нашем районе сейчас сильно кусаются. А содержать взрослого мужика, чья мать набрала кредитов на свадьбу дочери и нагло требует денег с меня, я точно не буду.
Спесь испарялась на глазах. Анна Павловна нервно теребила пуговицу на своем новом пальто. В голове у нее, видимо, со скрипом сходился дебет с кредитом. Оказалось, что ее мальчик вовсе не хозяин положения, а удобный приживал на чужих метрах.
— Я Тёме всё расскажу.
Наконец выдавила она. Но голос уже не звенел металлом и уверенностью. Это была жалкая попытка сохранить лицо перед отступлением.
— Рассказывайте.
Нонна равнодушно кивнула в сторону коридора.
— Дверь там. Замок не захлопывайте, я сама закрою. И сапоги свои грязные заберите.
Свекровь тяжело поднялась со стула. Она не проронила больше ни звука. Бордовое пальто грузно мелькнуло в прихожей, затем грохнула входная дверь. Шаги по лестнице стихли очень быстро, словно женщина боялась, что невестка передумает и выставит ей счет за проживание сына прямо сейчас.
Нонна вздохнула. Взяла тряпку и пошла вытирать грязные следы на ламинате.
Вечером Артём вернулся со смены. Мрачнее тучи. Он молча бросил спортивную сумку у порога, прошел в ванную, долго плескался там, а затем проскользнул на кухню.
Нонна сидела за столом, просматривая рабочую почту в телефоне.
Артём погремел посудой, достал из холодильника свои дешевые сосиски, кинул их в воду. Сел напротив жены, пряча глаза. Было видно, что мать ему уже позвонила. Истерика, судя по его втянутой в плечи голове, была знатной.
— Мать приходила, — буркнул он, ковыряя вилкой клеенку.
— Приходила.
Нонна не оторвала взгляд от экрана.
— Денег просила.
— Я знаю.
Артём нервно сглотнул.
— Нонн, ну ты это… не сердись на нее. Она пожилая, нервничает из-за долгов. Эля не помогает, вот она и сорвалась.
— Я не сержусь.
Нонна заблокировала телефон и уперлась взглядом в мужа.
— Но если из нашего бюджета пропадет хоть копейка в счет оплаты лимузина твоей сестры, ты соберешь свои вещи в тот же день. Я понятно объясняю?
Артём быстро закивал.
— Понятно. Я ей так и сказал. Чтобы сама разбиралась.
О материнском кредите он больше не заговорил. Ни в этот вечер, ни на следующий день. Люди не меняются. Артём, скорее всего, так и будет тайком подкидывать матери мелкие суммы со своих шабашек на заводе, урезая собственные траты. А Анна Павловна обязательно найдет новую причину для обид на невестку и будет жаловаться соседкам на ее черствость.
Но главное Нонна сделала. Дорогу за чужим кошельком свекровь теперь забудет надолго. А если попытается вспомнить — стопка квитанций с девичьей фамилией всегда лежит на обувнице.