«Мы будем жить здесь!» Мой муж привел свою любовницу в нашу трехкомнатную квартиру, думая, что я уйду. Я переселилась в гостиную.
«Познакомься, это Карина. Пока мы не оформим развод и не продадим квартиру, она будет жить здесь.»
Илья сказал это ровным, заученным тоном, бросив две тяжелые чемоданы на коврик в прихожей. Он смотрел чуть выше головы Аллы, избегая прямого взгляда. За ним молодая женщина в светлом кашемировом пальто неловко переступала с ноги на ногу. Она крепче затянула шарф и посмотрела на Аллу с едва скрытым вызовом — смесью превосходства и легкой тревоги.
Алла стояла у входа в кухню с влажной губкой в руке. Она только что протерла столешницу после ужина. В квартире пахло жареной курицей и чесноком. Алла посмотрела на чемоданы, затем на мужа, с которым прожила двадцать пять лет, и наконец на его спутницу.
«Квартира в общей долевой собственности и приватизирована на троих», — быстро добавил Илья, истолковав молчание жены как слабость. — «Треть квартиры официально принадлежит мне. Я имею полное право приводить сюда кого хочу. Не нравится — можешь жить у своей матери. Я тебя не держу.»
Он был уверен, что его план сработает. Илья знал, что Алла ненавидит скандалы, гордая и не переносит унижения. Он ожидал, что оскорбленная жена заплачет, бросит вещи в сумку и уйдет к матери в тесную двухкомнатную квартиру на другом конце города, оставив просторную трешку ему и Карине.
Алла молча развернулась, подошла к раковине, выжала губку, помыла руки и вытерла их кухонным полотенцем. Затем вернулась в прихожую.
«Снимайте обувь. Не ходите по паркету в грязных ботинках. Я сегодня утром мыла пол,» — сказала она спокойно.
Илья нахмурился, явно не ожидая такой реакции. Карина нерешительно посмотрела на него, ожидая поддержки.
«Алла, ты не понимаешь», — твердо сказал муж. — «Мы будем жить в нашей спальне. Лучше собирай свои вещи.»
«Я всё прекрасно понимаю, Илья. Спальня ваша. Я переезжаю в гостиную.»
Алла прошла мимо них в бывшую общую спальню. Сверху с антресолей сняла большую спортивную сумку и начала методично складывать свои вещи: платья, свитера, белье. Затем сняла с кровати пуховое одеяло и подушку.
«Что ты делаешь?» — раздраженно спросил Илья из двери. — «Ты всерьез собираешься здесь с нами жить? Это нелепо! У тебя совсем нет гордости?»
«Моя гордость, Илья, тут ни при чём. Две трети квартиры принадлежат мне и сыну, и это стоит немалых денег. Я не собираюсь отдавать свою долю ни тебе, ни твоей гостье. И из собственного дома тоже не уйду.»
Взяв сумку и постельное белье, Алла переселилась в гостиную.
Гостиная в их квартире была проходной — двери вели на кухню, в коридор и в комнату сына. Алла бросила вещи на большой угловой диван, который они купили три года назад, и стала раскладывать его.
Щелкнул замок соседней двери.
Двадцатилетний Максим вышел из своей комнаты. На нем были спортивные штаны и футболка. Его взгляд скользнул по чемоданам в прихожей, напряженному отцу, незнакомой женщине и матери, устраивающей постель в гостиной.
«Мам, что за цирк тут устроили?» — нахмурился сын.
«Папа привел домой новую женщину, Максим. Они будут жить в спальне», — равнодушно откликнулась Алла, заправляя простыню под матрас.
Максим медленно повернулся к Илье с жестким взглядом. Он был выше отца на полголовы и шире в плечах.
«Выбросить их вещи на площадку?» — спокойно спросил он без эмоций.
«Нет», — остановила его Алла. — «Твой отец владеет третью квартиры официально. Мы уважаем Уголовный и Гражданский кодексы. Иди в свою комнату. Завтра у тебя экзамен.»
Максим еще несколько секунд пристально смотрел на отца, не моргая. Илья отвел взгляд первым и поспешно начал снимать куртку.
Не говоря больше ни слова, сын развернулся, вошел к себе и плотно закрыл дверь.
Первая ночь прошла в гнетущей тишине.
Алла лежала на диване в проходной комнате, глядя на полосу света под дверью спальни. Она слышала приглушенные шепоты и скрип паркета.
Ей не хотелось спать, но внутри не было ни истерики, ни слез. Лишь холодное, расчетливое понимание, что ее жизнь изменилась навсегда, и теперь впереди борьба.
Борьба за своё пространство, покой и деньги.
Настоящая домашняя война началась утром.
Алла проснулась, как обычно, в шесть тридцать. Пошла на кухню, поставила чайник, затем пошла в ванную.
Она пробыла там ровно сорок минут.
Это была ее обычная утренняя процедура: душ, волосы, макияж.
Ровно в семь кто-то нетерпеливо постучал в дверь ванной.
«Алла… извини, ты еще долго?» — сонный, раздраженный голос Карины послышался из-за двери. — «Илье на работу, и мне тоже надо умыться.»
Невозмутимо, Алла нанесла крем на лицо, открыла дверь и посмотрела на молодую женщину.
Карина стояла там в шелковом халате, слегка дрожа от утреннего холода.
«Я закончила», — спокойно сказала Алла. — «Но слив засорился, вода медленно уходит. Подожди, пока смоется пена.»
Карина проскользнула в ванную.
Спустя секунду изнутри донеслось возмущенное восклицание.
На кухне Алла лишь усмехнулась.
Она заранее собрала все многочисленные баночки, кремы, шампуни и гели для душа, которые Карина накануне заботливо расставила на полочке под зеркалом, сложила их в мусорный пакет и оставила сверху на стиральной машине.
В кухню ворвался Илья, застегивая на ходу рубашку.
«Алла, что за детский сад? Зачем ты выкинула вещи Карины в пакет?»
«Потому что ванная и моя, Илья. Я не хочу, чтобы мои вещи смешивались с чужими. Это вопрос личной гигиены. Пусть держит свои косметику в вашей спальне. Кстати, пусть сама покупает себе мыло и пасту. Я за твоих женщин платить не собираюсь.»
Илья зло стиснул зубы, но промолчал.
Он налил себе кофе из турки, которую только что сняла с плиты Алла, но та, не меняя выражения лица, молча взяла чашку у него из рук и вылила кофе в раковину.
«Это мой кофе», — объяснила она. — «Я варю только себе и сыну. Кофемашина месяц как сломалась, помнишь? Твоя банка растворимого стоит на верхней полке.»
Следующие несколько дней жизнь для влюбленных превратилась в сущий ад.
Илья надеялся, что Алла не выдержит постоянного присутствия соперницы и сбежит, но произошло ровно наоборот.
Алла вела себя, как хозяйка гостиницы, в которую вселились нежелательные постояльцы.
Кроме того, Алла работала из дома. Она дистанционно вела бухгалтерию нескольких компаний, так что теперь ее рабочий ноутбук и папки круглосуточно занимали журнальный столик.
Гостиная, где обосновалась Алла, стала стратегическим центром квартиры.
Чтобы пройти на кухню, в ванную или к входной двери, Илье и Карине приходилось пересекать территорию жены.
Алла всегда была там.
Она работала, смотрела телевизор, читала книги, гладила белье.
Каждый раз, когда кто-то выходил из спальни, их встречал ее холодный, оценивающий взгляд.
Карина уже не чувствовала себя победительницей. Она ощущала себя школьницей, которая что-то натворила.
Она пыталась проскользнуть на кухню незаметно, но паркет выдавал её каждым скрипом…
«Познакомься, это Карина. И пока мы не разберёмся с разводом и продажей квартиры, она будет жить здесь.»
Илья произнёс это ровным, заученным тоном, ставя две тяжёлые чемодана на коврик в прихожей. Он смотрел чуть выше головы Аллы, избегая прямого взгляда. Позади него молодая женщина в лёгком кашемировом пальто нервно переминалась с ноги на ногу. Она tighter затянула шарф вокруг себя и посмотрела на Аллу с едва скрытым вызовом в глазах—смесью превосходства и лёгкой настороженности.
Алла стояла у входа на кухню с влажной губкой в руке. Она только что протёрла столешницу после ужина. В квартире пахло жареной курицей и чесноком. Алла посмотрела на чемоданы, потом на мужа, с которым прожила двадцать пять лет, и, наконец, на его спутницу.
«Квартира принадлежит нам в долях, и была приватизирована на троих», — быстро добавил Илья, истолковав молчание жены как слабость. — «Одна треть юридически принадлежит мне. Я имею полное право приводить сюда кого хочу. Если тебе это не нравится, можешь уйти к своей матери. Я тебя не держу.»
Он был уверен в своём плане. Илья знал, что Алла ненавидит скандалы, что она гордая и не выносит ничего грязного или унизительного. Он ожидал, что оскорблённая жена разрыдается, набросает в сумку вещи и уедет к матери в тесную двухкомнатную квартиру на другом конце города, оставив ему и Карине просторную трёхкомнатную квартиру.
Не сказав ни слова, Алла повернулась, прошла к раковине, выжала губку, помыла руки и вытерла их о вафельное кухонное полотенце. Затем она вернулась в прихожую.
«Снимайте обувь. Не ходите по паркету в грязных ботинках. Я мыла пол утром», — спокойно сказала она.
Илья нахмурился. Такой реакции он не ожидал. Карина неуверенно посмотрела на него, ожидая поддержки.
«Алла, ты не понимаешь», — подчеркнуто сказал муж. — «Мы будем жить в нашей спальне. Тебе лучше собрать свои вещи.»
«Я всё прекрасно понимаю, Илья. Спальня ваша. Я переезжаю в гостиную.»
Алла прошла мимо них в ту комнату, что раньше была их общей спальней. Она достала большую спортивную сумку с верхней полки и начала методично складывать туда свои вещи. Платья, свитера, бельё. Потом сняла с кровати своё одеяло и подушку.
«Что ты делаешь?» — раздражённо спросил Илья, стоя в дверях. — «Ты всерьёз собираешься жить с нами в одной квартире? Это нелепо! У тебя совсем нет гордости?»
«Моя гордость, Илья, никак не связана с моей недвижимостью», — ответила Алла, не глядя на него. — «Две трети этой квартиры, моя и сына, стоят приличных денег. Я не собираюсь отдавать их ни тебе, ни твоей гостье. И из собственного дома уходить тоже не планирую.»
Она взяла сумку, собрала постельные принадлежности и пошла в гостиную. Гостиная была проходной комнатой, с дверями в кухню, коридор и комнату их сына. Алла бросила свои вещи на большой угловой диван, который они купили три года назад, и начала раскладывать его в кровать.
Замок на соседней двери щёлкнул. Двадцатилетний Максим вышел из своей комнаты. На нём были спортивные штаны и футболка. Его взгляд скользнул по чемоданам в прихожей, напряжённому отцу, незнакомой молодой женщине и матери, расстилавшей постель в гостиной.
— Мам, что здесь за цирк? — мрачно спросил сын.
— Твой отец привёл домой свою новую женщину, Максим. Они будут жить в спальне, — спокойно ответила Алла, заправляя простыню под матрас.
Максим медленно перевёл тяжёлый взгляд на Илью. Он был выше отца на полголовы и шире в плечах.
— Хочешь, чтобы я выкинул их вещи на лестничную площадку? — тихо, без эмоций, спросил он.
— Нет, — остановила его Алла. — Твой отец по закону владеет третью квартиры. Мы соблюдаем Уголовный и Гражданский кодексы. Иди обратно в комнату. Завтра у тебя экзамен.
Максим несколько секунд не мигая смотрел на отца. Первым отвёл взгляд Илья и поспешно начал снимать куртку. Сын молча развернулся, ушёл в свою комнату и плотно закрыл дверь.
Первая ночь прошла в гнетущей тишине. Алла лежала на диване в проходной комнате и смотрела на полоску света под дверью спальни. Она слышала приглушённые шёпоты и скрип паркета. Её не клонило в сон, но внутри не было ни истерики, ни слёз. Была лишь холодная, расчётливая уверенность, что её жизнь изменилась навсегда и теперь впереди будет борьба.
Борьба за своё место, свой покой и свои деньги.
На следующее утро началась настоящая бытовая война.
Алла проснулась в шесть тридцать, как обычно. Пошла на кухню, поставила чайник, затем отправилась в ванную. Она провела там ровно сорок минут. Это была её обычная утренняя рутина: душ, волосы, макияж.
Ровно в семь кто-то нетерпеливо постучал в дверь ванной.
— Алла… извини, ты ещё долго? — из-за двери раздался сонный и раздражённый голос Карины. — Илье скоро на работу, а мне тоже надо умыться.
Алла спокойно нанесла крем для лица, открыла дверь и посмотрела на молодую женщину. Карина стояла там в шёлковом халате и дрожала от утренней прохлады.
— Я закончила, — спокойно сказала Алла. — Но слив засорён, и вода из ванны уходит медленно. Придётся подождать, пока сойдёт пена.
Карина юркнула в ванную. Через секунду оттуда раздался возмущённый крик.
Стоя на кухне, Алла лишь усмехнулась. Она нарочно собрала все многочисленные баночки, кремы, шампуни и гели для душа, которые Карина с удовольствием расставила на полке под зеркалом накануне вечером, и сложила их в мусорный пакет, который оставила на стиральной машине.
Илья ворвался на кухню, застёгивая рубашку на ходу.
— Алла, что это за детские игры? Зачем ты сложила вещи Карины в пакет?
— Потому что это и моя ванная, Илья. И я не хочу, чтобы мои вещи смешивались с вещами чужой мне женщины. Это вопрос личной гигиены. Пусть хранит свою косметику в твоей спальне. И, кстати, пусть покупает себе мыло и зубную пасту сама. Я не собираюсь содержать твоих женщин.
Илья зло сжал зубы, но промолчал. Он налил себе кофе из джезвы, которую Алла только что сняла с плиты, но она, не меняя выражения лица, спокойно забрала у него чашку и вылила кофе в раковину.
— Это мой кофе, — объяснила она. — Я варю кофе только для себя и нашего сына. Кофемашина сломалась месяц назад, помнишь? Твоя банка растворимого кофе на верхней полке.
В последующие несколько дней жизнь для любовников превратилась в настоящий кошмар.
Илья надеялся, что Алла не вынесет постоянного присутствия соперницы и сбежит, но произошло ровно наоборот. Алла вела себя как хозяйка гостиницы, где заселились нежеланные постояльцы.
К тому же Алла работала из дома—она дистанционно вела бухгалтерию нескольких компаний—поэтому её рабочий ноутбук и папки теперь постоянно занимали журнальный столик.
Гостиная, в которой расположилась Алла, стала стратегическим центром квартиры. Чтобы пройти на кухню, в ванную или к входной двери, Илья и Карина должны были пересекать территорию жены.
Алла всегда была там.
Она работала, смотрела телевизор, читала книги, гладила бельё. Каждый раз, когда они выходили из спальни, их встречал её холодный, оценивающий взгляд.
Карина больше не чувствовала себя победительницей. Она чувствовала себя виноватой школьницей. Она пыталась тихо пробраться на кухню, но паркет предательски скрипел под каждой её попыткой.
Кухня стала ещё одним полем битвы.
Карина не умела и не любила готовить. В первые дни они с Ильёй заказывали еду—роллы, пиццу, бургеры. Коробки накапливались на столе.
На третий день Алла молча собрала все пустые коробки и грязные контейнеры и аккуратно сложила их прямо у двери спальни.
Когда утром Илья вышел из комнаты, он споткнулся о башню из картона и пластика и разбудил всю квартиру потокам брани.
— Твой мусор — твоя проблема, — резко сказала Алла, проходя мимо с чашкой свежесваренного кофе.
Алла готовила каждый день.
Вечерами квартиру наполняли аппетитные ароматы сытного борща, жареной картошки с грибами и мяса по-французски. Она накрывала на стол, звала Максима, и они вместе ужинали, неспешно обсуждая его учебу.
Илья, привыкший за двадцать два года к отличной домашней еде, сидел у себя в комнате и давился холодной пиццей, пока у него текли слюнки.
Карина пыталась сварить макароны и пожарить сосиски, но после этого оставляла гору грязной посуды и плиту, забрызганную жиром.
На следующее утро, зайдя на кухню сделать себе бутерброд, Карина обнаружила, что все сковородки, кастрюли, тарелки и столовые приборы исчезли.
Шкафы были пусты.
В панике она разбудила Илью.
Он ворвался в гостиную, где Алла спокойно поливала фикус.
— Где посуда, Алла?! — крикнул он.
— Моя посуда, которую я купила за свои деньги, упакована в коробках под моим диваном. Там же и тарелки Максима. Вы оставляете беспорядок на кухне. Меня это не устраивает. Я не ваша домработница и убирать за вами не собираюсь. Так что купите себе свое и пользуйтесь. Или ешьте из пластиковых тарелок.
Илья покраснел.
Он попытался пригрозить ей, крича, что всё принадлежит им совместно, но Алла лишь пожала плечами.
— Квитанции за посуду у меня хранятся среди документов. А комплект сковородок — не совместно нажитое, это подарок моей сестры на юбилей. Докажи обратное.
К концу первой недели Карина начала сдавать.
Романтика совместной жизни разбилась о суровые реалии быта.
Она не могла даже спокойно принять ванну. Стоило ей окунуться в воду, как Алла начинала громко стучать в дверь, заявляя, что ей срочно нужно загрузить стиральную машину.
Карина не могла даже ходить по квартире в откровенном белье, потому что мрачный молчаливый Максим всё время бродил по коридору, глядя на неё как сквозь пустое место.
Но самый сильный удар Алла приготовила на понедельник.
Она подготовилась тщательно, несколько часов консультируясь с юристом на специализированном онлайн-форуме и читая Гражданский кодекс.
В субботу, пока Илья и Карина были в торговом центре, Алла вызвала слесаря. За двадцать минут он заменил цилиндр в нижнем основном замке входной двери. Верхний замок Алла полностью отключила изнутри.
Слесарь отдал ей комплект из пяти новых ключей.
Понедельник начался как обычно.
Илья, раздражённый и взъерошенный после выходных, проведённых взаперти под постоянным давлением, надевал пальто в прихожей. Рядом с ним стояла Карина в пижаме, провожая его. Она собиралась спать до полудня, а потом смотреть сериал на ноутбуке.
Алла вошла в прихожую и протянула Илье новый, блестящий ключ.
— Что это? — подозрительно спросил муж, прищурившись.
“Новый замок. Старый начал заедать, поэтому я вызвала слесаря в выходные. Вот твой ключ. Второй у Максима.”
Илья сунул ключ в карман.
“А ключ у Карины?” – потребовал он.
Алла скрестила руки и посмотрела мужу прямо в глаза.
“Карина ключ не получит. Она не прописана здесь и не владеет долей. Она – гостья.”
“Она живет здесь со мной!” – повысил голос Илья.
“Статья 246 Гражданского кодекса, Илья, – спокойно произнесла Алла, чётко выговаривая каждое слово. – Владение и пользование имуществом, находящимся в общей собственности, осуществляются по соглашению всех участников. Я своего согласия на проживание в моём доме постороннего не давала. Максим, как владелец другой трети, тоже против.”
Илья ухмыльнулся, пытаясь скрыть замешательство.
“И что ты сделаешь? Полицию вызовешь?”
“Именно. Пока ты в квартире, она может быть здесь как твоя гостья. Но стоит тебе выйти из двери и уйти на работу, она остаётся здесь одна, без пригласившего её собственника. С этого момента она считается посторонней и незаконно находящейся на моей территории.”
Карина побледнела. Её испуганный взгляд метался между Аллой и Ильёй.
“Илья, о чём она говорит?” – дрожащим голосом спросила Карина.
“Одевайся, Карина,” – приказала Алла, проигнорировав вопрос. – “Время посещений закончилось. Твой молодой человек уходит на работу, и ты уходишь вместе с ним.”
“Я никуда не пойду! Я хочу спать!” – взвизгнула Карина, прячась за Ильёй.
“Не слушай её. Ты никуда не пойдёшь,” – пробормотал Илья, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности.
Он открыл дверь и вышел на лестничную площадку.
“Закрой дверь изнутри и не впускай её, если она будет что-то пытаться. Я сегодня вечером вернусь и всё улажу.”
Дверь громко захлопнулась.
Алла подошла, повернула новый замок до конца и достала телефон.
“Ты ведь серьёзно?” – нервно сглотнула Карина, наблюдая, как Алла набирает номер.
“Полиция? Здравствуйте. Пожалуйста, пришлите патруль или участкового по этому адресу… Да. В моей квартире находится неизвестная женщина, которая отказывается уходить. Я — одна из собственников, мой сын живёт со мной. Другой владелец ушёл. Да, я обеспокоена сохранностью своих вещей. Буду ждать.”
Карина бросилась в спальню. Она судорожно начала звонить Илье, но тот уже был в метро и его телефон был вне зоны действия.
Через двадцать минут раздался звонок в дверь.
Алла открыла дверь. На пороге стоял молодой лейтенант полиции с планшетом в руках.
“Вы вызывали? Что случилось?” – устало спросил он, заходя в коридор.
Алла показала ему паспорт с пропиской.
“Эта женщина,” – сказала Алла, указывая на Карину, которая вышла из спальни одетая, но растрёпанная, – “не имеет права здесь находиться. Я требую, чтобы она покинула мою квартиру.”
Офицер вздохнул.
Семейные ссоры вроде этой были для него обычным делом.
Он посмотрел на Карину.
« Ваш паспорт, мадам. Вы зарегистрированы по этому адресу? У вас есть договор аренды?»
« Я… я девушка другого владельца! Он дал мне разрешение!» Карина начала оправдываться, голос дрожал. «Он ушёл на работу!»
«Другой владелец сейчас здесь?» уточнил лейтенант.
« Нет, он на работе.»
«Вот ситуация, мадам. Поскольку не все владельцы согласны на ваше присутствие, а пригласивший вас человек сейчас отсутствует, вам придётся уйти. Иначе мне придётся оформить протокол за нарушение порядка или незаконное проникновение. Соберите свои вещи и выходите.»
У Карины начали дрожать губы.
Она поняла, что спорить с человеком в форме бессмысленно.
Она схватила сумочку, надела пальто и выбежала за дверь, чуть не сбив полицейского.
Алла закрыла за ними дверь, повернула ключ и пошла на кухню пить чай.
Для Карины кошмар только начинался.
На улице стоял мрачный ноябрь. Ледяной ветер срывал последние листья с деревьев, а под ногами чавкала ледяная слякоть.
Она не работала, привыкла жить за счёт мужчин, и теперь ей нужно было где-то проводить время с восьми утра до семи вечера, пока Илья не вернётся с работы.
В первый день она пошла в торговый центр.
Она бродила по бутикам час, потом села в фуд-корт. Заказала кофе и уставилась в телефон.
Через три часа подошёл охранник и вежливо попросил её освободить столик для других посетителей, которые обедали.
Ей пришлось купить бургер.
К вечеру у неё болела спина от жёсткого стула, а ноги ныли.
Когда Илья вечером подошёл к подъезду, Карина ждала его на скамейке, продрогшая до костей, с ярко-красным носом.
«Почему ты сидишь на улице?!» — воскликнул Илья.
Она бросилась к нему, избивая его кулаками.
«Твоя сумасшедшая жена выгнала меня с полицией! Ты обещал, что она съедет! Ты говорил, что она не посмеет тебе перечить! Я весь день ходила по торговому центру как бродяга!»
Илья попытался её успокоить и повёл наверх.
Он ворвался в гостиную, готовясь к скандалу, но Алла сидела на диване рядом с Максимом.
Сын встал, лениво сжимая эспандер, и холодно посмотрел на отца.
Илья остановился как вкопанный.
«Если она снова останется здесь без тебя, Илья, я опять вызову полицию», — спокойно предупредила Алла. «Можешь взять отпуск и сидеть с ней весь день, если хочешь. Но как только ты выйдешь за дверь, она уходит вместе с тобой.»
Вторник и среда прошли по тому же сценарию.
Каждое утро ровно в восемь Алла стояла в прихожей и наблюдала, как Карина, глотая сердитые слёзы, натягивает сапоги.
Днём Карина пыталась сидеть в кафе, ходила на самые дешёвые утренние сеансы и грелась в библиотеке.
Все деньги она потратила на капучино и билеты.
Потом у неё начался насморк.
Вечером в четверг Илья пришёл домой измученным и в ярости.
У него были проблемы с начальником, машину нужно было чинить, а вместо уютной спальни его ждала напряжённая атмосфера тюремной камеры и холодная паста, потому что Алла больше не разрешала им пользоваться её посудой.
Карина сидела на кровати в спальне, закутавшись в одеяло и громко шмыгая носом. Вокруг лежали груды скомканных салфеток.
«Я больше не могу», — хрипло сказала она, как только Илья закрыл за собой дверь. — «Сними нам квартиру.»
«На какие деньги, Карина?» — скорчил гримасу Илья, снимая галстук. — «У меня автокредит. У меня нет лишних пятидесяти тысяч в месяц на аренду. Потерпи. Скоро суд. Продадим эту квартиру, я получу свою долю…»
«Когда?! Через полгода?!» Карина вскочила с кровати. «Я не собираюсь шесть месяцев мотаться на морозе! Ты жалкий неудачник! Даже жену на место поставить не можешь! Думала, ты мужик, хозяин в доме! А ты просто иждивенец, который живёт в квартире, где эта… старуха всем заправляет!»
«Замолчи», — прошипел Илья, нервно глянув в сторону двери. — «Соседи услышат! И Максим дома!»
«Плевать мне на твоего Максима!» — закричала Карина, схватив чемодан, с которым приехала неделю назад.
Она яростно начала набрасывать туда свои вещи — свитера, бельё, косметику, которую Алла ей вернула в мусорном пакете.
«Я ухожу! Живи дальше с женой, если ты такой тряпка!»
Илья попытался схватить её за руки, что-то шепча и умоляя, но Карина оттолкнула его.
Она выскочила в коридор, громко волоча за собой чемодан.
Алла стояла в дверях гостиной. На ней был мягкий домашний костюм, в руках — чашка травяного чая.
На её лице не было ни тени злорадства.
Только спокойствие.
Карина остановилась и уставилась на Аллу глазами, полными слёз и ярости.
«Рада? Ты меня выгнала!» — выплюнула она.
«Я просто защищала свой дом», — сказала Алла, пожав плечами. — «Счастливого пути. Постарайся не простудиться. На улице минус пять.»
За Кaриной с шумом захлопнулась дверь.
В квартире повисла тяжёлая, гудящая тишина.
Илья стоял в коридоре, опустив плечи. Вся его лоск, вся уверенность мужчины средних лет, пытающегося выглядеть моложе и начать новую жизнь за чужой счёт, исчезли.
Он выглядел старым и измождённым.
Медленно он повернулся к жене.
«Алла…» — неуверенно начал он, делая к ней шаг. — «Может… может, мы перегнули палку? Всё это было безумием. Кризис среднего возраста. Ты же знаешь, как это бывает. Можно всё забыть? Я прямо сейчас перенесу свои вещи обратно.»
Алла сделала глоток чая.
«Нет, Илья. Ничего забывать не будем.»
Она поставила чашку на комод.
«Завтра я официально подаю на развод. Квартиру выставляем на продажу. Деньги разделим точно по закону, до последней копейки, между тремя собственниками. А потом ты сможешь строить свою новую счастливую жизнь со своей законной третьей долей.»
«Алла, не принимай поспешных решений… Куда мне идти? Ипотечные ставки сейчас просто безумные!»
«Это больше не моя проблема», резко перебила его Алла. «Я объединю долю Максима и свою и куплю нам двоим двухкомнатную квартиру на окраине. Ты сам что-нибудь придумаешь. А пока квартиру не продадим, правила остаются прежними. Твоя территория — спальня. Моя — всё остальное. Спокойной ночи.»
Она отвернулась и ушла в гостиную, решительно закрыв за собой дверь.
Впервые за неделю Алла легла на диван и почувствовала, как мышцы спины расслабились.
В квартире было тихо.
Пахло чистым бельём и свежей выпечкой.
Алла закрыла глаза, зная, что впереди ещё судебные разбирательства, показы квартиры с агентами, переезд и бесконечная бумажная волокита.
Но самое главное она уже сделала.
Она отказалась позволить кому-либо вытирать об неё ноги.
И впервые за очень долгое время она спала абсолютно спокойно, не проснувшись ни разу до самого утра.