— Беседка на улице совершенно свободна, можешь жить в ней со своей Соней.
За полчаса до этой фразы ничто не предвещало скандала.
— Ты эти кусты неправильно подрезаешь. Их по весне вообще трогать нельзя, загубишь всё.
Катя не обернулась. Она продолжала методично работать садовыми ножницами, специально вырезая вымерзшие за зиму плети розы.
Саша стоял у калитки, слегка переминаясь с ноги на ногу. У его ног лежал пустой темно-серый чемодан, с которым он, по его же словам, приехал забирать оставшиеся зимние вещи.
Месяц назад он ушел к своей «настоящей судьбе» по имени Соня. Ушел громко, с речами о том, что жизнь одна и он имеет право на счастье. Катя тогда не скандалила. Просто выставила в коридор пакет с его бритвенными принадлежностями, бельем на первое время и закрыла дверь.
И вот счастливый человек вернулся и начал с советов по садоводству.
— Здравствуй, Саша, — ровно ответила Катя.
Она сняла перчатки, бросила их на деревянную скамейку.
— Калитка была открыта, — пояснил он свое появление, подхватывая чемодан за ручку. — Я же звонил, предупреждал, что за вещами заеду. У нас там в однушке кладовки нет, хранить негде было, а сейчас похолодало.
Он по-хозяйски шагнул на дорожку. За месяц его лицо немного осунулось, а под глазами залегли тени. Видимо, счастье оказалось довольно утомительным занятием.
— Вещи в шкафу в прихожей, — Катя указала рукой в сторону дома. — Заходи, забирай.
Саша кивнул, но вместо того чтобы быстро сделать дело и уйти, он остановился посреди двора. Оглядел свежевыкрашенный фасад дома, посмотрел на новую крышу, потом перевел взгляд на ухоженный газон.
— Хорошо тут у тебя, — протянул он с какой-то странной интонацией. — Воздух чистый. Птички поют.
— Не жалуюсь.
Катя прошла мимо него к крыльцу. Она не собиралась устраивать чаепития и долгие беседы. Ей хотелось, чтобы он собрал свои свитера и покинул ее территорию.
Саша пошел следом. Он втащил чемодан по ступенькам и ввалился в прихожую. Даже не подумал разуться. На чистом коврике тут же отпечатались следы его кроссовок.
Катя оперлась плечом о дверной косяк.
— Собирай, — коротко велела она.
Но бывший муж не спешил открывать шкаф. Он оставил чемодан у зеркала и прошел через арку в гостиную. Внимательно оглядел свежий ремонт, потрогал светлые обои.
— А мы с Сонечкой ютимся на тридцати квадратах, — вдруг выдал Саша, расхаживая по комнате. — Там не развернуться. Соседи сверху топают как слоны, снизу музыку крутят. Трасса под окнами, дышать нечем.
— Сочувствую, — без капли жалости ответила Катя. — Но это был твой выбор.
Саша обернулся и посмотрел на нее так, словно она сказала непроходимую глупость.
— Какой выбор, Катя? Обстоятельства так сложились! Сонечка беременна. Ей экология нужна, покой. Сонечка на форумах вычитала, что в городе ребенку будет тяжело в первые месяцы.
Катя не шелохнулась. Новость о беременности не стала для нее ударом. Это был логичный пазл в картине его поспешного ухода. Девушке было двадцать восемь, Саше — сорок восемь. Классика жанра.
— Рада за вас, — ровно произнесла она. — Шкаф в прихожей.
Саша отмахнулся, будто от назойливой мухи.
— Подожди ты со шкафом. Давай по-взрослому рассуждать.
Он сделал пару шагов, заглянул в смежную кухню и окинул взглядом столешницу. Вел себя так, словно приценивался к недвижимости.
— Мы тут посовещались и решили, что дом ты нам уступишь.
Катя медленно моргнула. Ей показалось, что она ослышалась.
— Кому это — вам? — переспросила она.
— Мне и Соне, — терпеливо пояснил Саша, словно разговаривал с непонятливым ребенком. — Сама посуди. У тебя городская квартира есть. Просторная, хорошая трешка в центре. Наши с тобой дети выросли, разъехались. Зачем тебе одной целая усадьба?
Катя прошла следом на кухню. Открыла кран, подставила руки под струю холодной воды. Ей нужно было физически ощутить что-то реальное, потому что происходящее казалось дурным сном.
— Интересное решение, — обронила она, стряхивая воду в раковину. — А я в этом вашем совещании почему не участвовала?
Саша проигнорировал иронию.
— А смысл? Ты женщина обеспеченная. Работа у тебя хорошая, должность начальника отдела. Тебе в город с дачи ездить долго, пробки одни. А я сейчас временно без работы, мне на бензин тратиться не с чего. Нам тут будет удобнее.
Он оперся бедром о столешницу и сложил руки на груди.
— Стартовать с нуля в сорок восемь лет тяжело, Катя. Цены на стройматериалы конские. Коляски, кроватки, памперсы — на всё это уйдёт ползарплаты за несколько месяцев. А тут все готовое. Заезжай и живи.
Катя смяла мокрые ладони, стряхнула капли в раковину и снова посмотрела на мужчину, с которым прожила двадцать лет. Пыталась найти в его лице хоть каплю сомнения. Хоть тень понимания абсурдности того, что он несет. Не нашла.
Саша искренне верил в свою правоту. Он всегда умел вывернуть всё так, что его хотелки чудесным образом становились чужой святой обязанностью.
— Городская квартира досталась мне от родителей, — напомнила Катя. — А этот дом — от моей бабки. Ты тут при чем?
Саша всплеснул руками.
— Да неужели? Ты его не покупала, Катя! Он тебе даром достался. По наследству! А ничего, что мы этот бабкин «дар» из руин поднимали?
Он повысил голос, явно заготовив эту речь заранее.
— Тут крыша текла, пол проваливался, а вместо отопления печка-буржуйка стояла! Кто тут крышу перекрывал? Я. Кто беседку на заднем дворе строил? Тоже я. Кто забор ставил? Моих вложений тут половина, Катя! Если не больше!
Катя усмехнулась. Брезгливо и холодно.
— Твоих вложений? — переспросила она. — Интересная у тебя память, Саша.
Она сделала шаг к нему.
— За новую металлочерепицу платила я, со своей годовой премии. А ты просто стоял внизу и курил, пока бригада работала. Беседку ты сколотил из остатков чужих досок, которые тебе отдал сосед за бутылку коньяка. Да так криво сколотил, что дверь туда до сих пор не закрывается. А забор мы ставили в тот месяц, когда ты вообще на рыбалку в Астрахань умотал с друзьями.
Саша покраснел. Его план дать аргументированный отпор трещал по швам.
— Я организацией занимался! — гаркнул он. — Я материалы искал! Я мужиков контролировал! Это, по-твоему, не труд? Да без меня тут бы сарай гнилой остался!
Катя молчала. Она просто наблюдала за этим спектаклем.
Ей даже не было обидно. Было какое-то странное чувство исследовательского любопытства. Как далеко он зайдет в своей наглости?
— И как вы себе это технически представляете? — поинтересовалась она. — Я должна просто собрать вещи, отдать вам ключи и уехать в город?
— Ну зачем так грубо, — поморщился Саша, чувствуя, что она вроде бы готова к диалогу.
Он расправил плечи. Лицо его посветлело.
— Мы не звери какие-то. Мы тебе компенсируем. Частично. Со временем, конечно. Сейчас у нас каждая копейка на счету, сама понимаешь. Но мы не чужие люди, договоримся.
Он воспринял ее спокойствие как согласие. Сразу расслабился, засунул руки в карманы джинсов.
— Ты вещи свои за недельку собери, ладно? — подытожил он хозяйским тоном. — Мы в следующие выходные уже заехать планируем. Обои в спальне сами переклеим, не переживай. Соне эти твои цветочки не нравятся. Она минимализм любит. Белые стены, скандинавский стиль.
В этот момент в кармане его куртки зазвонил телефон. Саша торопливо достал аппарат. На экране светилось фото улыбающейся блондинки.
— Да, масик, — сладко протянул он, отвечая на звонок.
Динамик у телефона был громкий, и Катя прекрасно слышала пронзительный молодой голосок.
— Саш, ты спросил про холодильник? — щебетала Соня. — Скажи ей, чтобы не забирала! Новый мы сейчас не потянем, а тот старый, с нашей квартиры, сюда на дачу тащить дорого. Пусть этот оставит!
Саша виновато покосился на Катя и попытался прикрыть динамик пальцем.
— Сонь, мы тут еще разговариваем… Я тебе перезвоню.
— И про шторы скажи! — не унималась новая жена. — Те бордовые в гостиной — это просто колхоз. Пусть снимает и увозит, я уже на маркетплейсе льняные заказала!
Саша сбросил вызов. В кухне повисла тяжелая пауза.
— Холодильник, значит, оставить, — медленно проговорила Катя.
Внутри у нее словно щелкнул невидимый тумблер. Исследовательский интерес испарился. Осталась только холодная, кристально чистая ярость.
Двадцать лет она тянула на себе быт, закрывала глаза на его лень, на его вечные «поиски себя», на его посиделки с друзьями. Она купила этот холодильник. Она клеила эти обои. А теперь какой-то «масик» будет решать, какие шторы висят в ее гостиной.
Саша нервно кашлянул.
— Ну, Соня просто хозяйственная. Она гнездо вьет, инстинкты, сама понимаешь…
— Понимаю, — оборвала его Катя.
Она резко развернулась и быстрым шагом пошла в прихожую.
— Эй, ты куда? — насторожился бывший муж, семеня следом.
Катя подошла к брошенному чемодану. Распахнула его настежь, бросив обе половинки прямо на пол.
— Ты чего делаешь? — спросил Саша.
Ему не понравилось ее лицо. Слишком жесткое. Слишком собранное.
Катя открыла створку шкафа-купе. Схватила с вешалки его дорогие зимние куртки — те самые, которые покупались с ее зарплаты, — прямо вместе с плечиками и швырнула в открытый чемодан.
— Полегче! — крикнул он, делая шаг вперед. — Помнешь всё!
Следом за куртками полетели джинсы, толстые свитера крупной вязки и стопка футболок с нижних полок. Катя бросала вещи не глядя, комкая их в неаккуратную кучу.
— Ты ненормальная? — Саша дернулся было к ней, чтобы перехватить руку.
Катя резко повернулась к нему.
— Стоять, — припечатала она.
В этом коротком слове было столько стали, что мужчина инстинктивно отшатнулся и вжал голову в плечи. Таким тоном она с ним никогда не разговаривала за все годы брака.
Катя шагнула к чемодану. Методично утрамбовала куртки коленом, безжалостно сминая дорогую ткань, чтобы освободить место.
Затем она повернулась к обувной полке. Вытащила с самого низа его тяжеленные, заляпанные засохшей осенней глиной охотничьи сапоги, про которые он благополучно забыл еще год назад.
— С ума сошла? — взвизгнул Саша, понимая, что она собирается сделать. — Они же в грязи!
Катя бросила грязные сапоги прямо поверх чистых светлых свитеров. Глина тут же осыпалась на белую шерсть.
— Застегивай, — коротко скомандовала она, указывая на чемодан.
— Катя, ты не поняла… Мы же нормально разговаривали! Мы же взрослые люди!
— Я всё поняла, Саша.
Она не стала ждать, пока он сообразит. Сама дернула молнию, кое-как стягивая расходящиеся края. Схватила чемодан за пластиковую ручку и потащила к выходу. Колесики противно заскрежетали по полу.
— Экология — это прекрасно, — со злорадством бросила она через плечо, распахивая входную дверь. — Беседка на улице совершенно свободна. Можешь жить в ней со своей Соней. Она как раз твоими руками построена.
Она вытолкнула тяжелый чемодан на крыльцо. Корпус с грохотом пересчитал деревянные ступеньки и завалился на бок прямо в клумбу. Замок не выдержал удара, молния лопнула, и один из рукавов светлого свитера вывалился в сырую землю.
Саша выскочил следом. Он лихорадочно схватился за чемодан, пытаясь запихать испачканную вещь обратно.
— А в мой дом чтобы больше ни ногой, — закончила Катя, стоя на пороге.
— Ты еще пожалеешь! — рявкнул бывший муж с улицы, красный от натуги и злости. — Я свое заберу! Это совместно нажитое! И никакой компенсации теперь не жди! Я найду на тебя управу!
— Удачи.
Она закрыла дверь перед его носом. Провернула ключ на два оборота. Задвинула нижнюю задвижку, которой никогда раньше не пользовалась.
Саша еще потоптался на крыльце. Подергал ручку, пнул со злости нижнюю ступеньку. Бормотал что-то себе под нос, но стучать не стал. Спустя пару минут послышался хлопок дверцы автомобиля и звук отъезжающей машины.
Катя прошла на кухню. Налила себе воды из фильтра. Руки не дрожали. Никакой паники или сожаления не было.
Она посмотрела на холодильник, из-за которого так переживала новая жена. Обычный белый агрегат. Работал исправно.
Было только глухое раздражение от того, что на светлом коврике в прихожей остались грязные следы от кроссовок, которые теперь придется отмывать.
Вечером она позвонила мастеру по замкам. Соседский парнишка пришел через час с чемоданчиком инструментов и быстро сделал свою работу.
На следующее утро в стальной двери стояла новая сердцевина с совершенно другим комплектом ключей.
Катя просто стерла номер бывшего мужа из телефонной книги. Надела старую садовую куртку, взяла ножницы и пошла обрезать розы. День обещал быть солнечным, а свежий воздух действительно шел ей на пользу.